Часть 27
23 мая 2022 г., 10:22
Через два дня Игорь возвращается домой после дежурства. Его всё бесит, в городе неприятная тишина, словно затишье перед бурей, и самого Грома одолевают разные мерзкие чувства, от которых он никак не может отделаться. Телефон Серёжи всё ещё не отвечает, он уже сбился со счету сколько раз ему звонил. Громких происшествий за это время не было, и Игорь гадал, где тот мог быть.
Гром тяжело стягивает пуховик, чувствует как в животе неприятно урчит, но поесть он опять забыл, а без Серёжи в холодильнике снова стало шаром покати. Игорь сам себе не признавался, что он его ждёт.
Сжавшуюся в углу дивана закутанную в чёрную кофту с капюшоном фигуру Гром замечает только когда входит в комнату. Серёжа сидит с ногами на диване, обнимает свои колени руками и едва заметно покачивается, его бьёт крупная дрожь, губы упрямо сжаты в тонкую линию, а почти стеклянный взгляд не отрывается от одной точки. Гром подходит аккуратно, не хочет пугать и сам оценивает его состояние. Игорь садится рядом, тянется аккуратно, готовый среагировать на любое движение, даже если Серёжа вдруг убежит. Но тот не двигается, только сильнее вжимается в угол, пытается не дёрнуться и краем глаза следит за тянущимися к нему руками. Разумовский издаёт то ли всхлип то ли ещё какой звук, и Игорь быстрее сгребает его в охапку, прижимает к себе, особо не пытаясь вытащить из угла, где Разумовский придумал себе хоть какую-то безопасность. Игорь начинает гладить его по голове, скидывает дурацкий капюшон тут же гладя по волосам, прижимает крепко с себе другой рукой, прижимает к груди, и Серёжа поддаётся, хоть и замер напряжённо, но впивается ледяными пальцами Игорю в ладонь, жмурится, пытаясь подавить слёзы, но всё равно едва слышно всхлипывает, пугаясь того, что натворил.
— Он снова сильнее меня, Игорь, — кое-как выдавливает из себя слова Серёжа, цепляясь за Грома, приваливаясь к нему в попытке обрести безопасность. От Игоря тепло, и сведённое тело само расслабляется, только в голове Серёжи безумный хаос и животный страх, что после всего этого Игорь от него откажется. Он сам не знает что делал все эти дни, где был, кому угрожал или что-то ещё… Серёжа пришёл в себя в башне несколько часов назад, испугался смотреть Олегу в глаза и сбежал. Теперь он совсем ничего не знает о происходящем, и разряженный телефон, камнем валяющийся в кармане, только пугает своей мёртвой чернотой чуть сколотого в паре уголков экрана.
— Мы справимся, — шепчет ему Игорь, сильнее прижимая его бедовую голову к своей груди.
***
«Всё будет хорошо» — сам себе мысленно твердит Игорь, перебирая пальцами волосы лежащего рядом с ним Разумовского. Это стало его постоянной мыслью последние дни, когда жизнь снова превратилась в хаос. Едва начавший приходить в себя Серёжа снова закрылся, поджимал губы и прятал взгляд, едва Игорь его о чём-то спрашивал. В постели Серёжа изо всех сил к нему прижимался, обнимал, впиваясь пальцами в ткань Игоревой футболки и лежал неподвижно, словно боялся пошевелиться. Ни о какой близости не могло быть и речи, пока Серёжа пытался справиться с проснувшимся в нём чудовищем. Вырвавшемуся Птице понадобилось лишь пару дней, чтобы уладить все запущенные Серёжей дела, но тот знал, что это только начало. Птице надоело сидеть в тени, он жаждал большего, жаждал вернуть себе город и даже чуть больше. Серёжа ощущал пульсирующую в груди довольную тьму, когда Игорь мягко гладил его по голове, целовал в лоб или висок, показывая своё присутствие. Серёжа тянулся и жаждал этих прикосновений, всё больше пугаясь нарастающей в душе тьмы. Это уже была не просто жажда справедливости, нет, это было желание взять всё, что ему только захочется. Серёжа боялся этого, умолял Игоря его остановить, а в ответ получал лишь тёплую ласку и крепкое объятие с поцелуем в лоб. — Всё будет хорошо. Я обещаю, — говорит он Серёже, когда они вечером лежат в постели. Разумовский крепко обнимает, головой устроившись на его груди, пока Гром мягко гладит его по плечу.***
— Чтоб тебя! — рыкает Игорь, когда по щеке прилетел звонкий удар ладонью. Майор больно заламывает ударившую его руку и наслаждается довольным вскриком, смешанным со стоном наслаждения. Игорь ещё резче толкается в пульсирующую дырку, вколачивается в приподнятые бёдра и удобнее перехватывает закинутые на его плечи разведённые ноги. Птица перед ним изгибается, выгибает спину, царапает ногтями по столу, на котором Игорь его раскладывает, и шипит сквозь стиснутые зубы. — Сильнее, Игорь, — просит Птица подаваясь за движением. Его всего выгибает и выворачивает от больного наслаждения, неудобной позы и злого майора над ним. Гром совсем его не щадит, натягивает на собственный член, то с силой подтягивая на себя, то больно прижимая его руки к столу. Птица дёргает бёдрами, подмахивает, заставляя двигаться ещё быстрее, скулит от такого близкого удовольствия, от кайфа всего происходящего. Игорь долбит его жёстко и даже больно, не позволяет хозяйничать рукам и даже просто дотянуться. Единственная пощёчина, когда огромный член только проник в его плохо подготовленную задницу не в счёт. — Сильнее же! — сжимает зубы Разумовский, прогнувшись до самой макушки, только бы задержать в себе выскальзывающий член. И в следующую секунду получает звонкий шлепок по заднице. Игорь выходит почти до конца, задерживается только головкой у самого выхода, медлит всего чёртово мгновение, но Птице достаточно чтобы ощутить мерзкую пустоту. И когда ствол с силой возвращается в его тело на всю длину, проезжаясь по натертым стенкам, Птица не выдерживает. Разумовский кончает прямо на себя, выстреливающее семя пачкает торс бронированного костюма, пока он бьётся пойманной птичкой в хватке Игоря, пригвождающего его руки к столу. Гром без стеснения кончает внутри него и быстро выходит с хлюпающим звуком. Он с усилием разжимает собственные пальцы на чужих запястьях, ноги Птицы на его плечах всё ещё дрожат, и Игорь аккуратно снимает их с себя, пока распластанный по столу Птица пытается отдышаться. Они взмокли в своей одежде, у Игоря футболка мерзко липнет к телу, а вес костюма Чумного Доктора кажется Разумовскому тонной. Оба тяжело дышат, но это не мешает обоим начать целоваться, едва Птица тяжело садится на столе, хватая Игоря руками за щёки, а губам соприкасаться с влажным чмоканьем. Сбитое дыхание мешает углубить поцелуй, но им и так хорошо, едва касаясь губ друг друга, с закрытыми глазами ластясь лицом к лицу, держась обессиленными руками друг за друга. — Ты ведь не по работе пришёл, верно? — тяжело дыша, тихо спрашивает Птица, вдыхая безумный запах разгорячённого Игоря. — Мне нужно было узнать кто ограбил винный магазин. — Признай, ты ведь просто соскучился… — улыбается Птица, чувствуя как горячие ладони Грома обвивают его талию и сжимают бока, пока сам Игорь жарко дышит ему в ухо. — Я пришёл по делу, — упрямится Гром, носом проводя по влажной коже на его шее. — Конечно… — со всех сил прижимает его к себе Птица. — Лучше расскажи о своих занятиях. — Тебе будет скучно. — Считаешь? — Уверен. — Тогда с чего так вырядился? — успевший отдышаться Игорь отходит от стола, на котором продолжает сидеть Разумовский, и окидывает взглядом оставшийся на нём верх костюма Чумного Доктора. — Ждал тебя, — тут же отвечает Птица, не очень-то собираясь слезать. Ему и тут голой задницей очень удобно, осталось только ногами в воздухе поболтать. — Значит всё-таки что-то натворил… — Просто знал, что ты придёшь. Что соскучишься. — Не обманывай себя, — всё ещё упрямится Игорь, заправляя брюки и поправляя футболку. — Когда ты вернёшь Серёжу? — Когда захочу, — морщится Птица и всё же спрыгивает со стола, совершенно не стесняясь подходит к Игорю и прижимается к руке, утыкаясь носом в плечо. — Тебе ведь нравится, Игорь. Со мной. Когда можно не сдерживаться. Делать больно. Брать. Птица вскидывает руку с ещё белеющими на тонких запястьях следами от пальцев. Синяков не останется, но вот пару дней поболит. Впрочем, Птице даже понравилась такая неистовая жажда его тела. — Я знаю что это ты взломал базу Центробанка. Уверен, что пропажа главного управляющего акциями мусороперерабатывающего завода, филиал которого должен открыться на твоей свалке, тоже твоих крыльев дело. Как и тот мелкий пожар на складах в Купчино. Мне продолжать? — Игорь смотрит в панорамное окно на город и вспоминает ещё перечень мелких делишек, в которых точно была замешана эта рыжая голова. — Зачем ты всё это делаешь? — Это бизнес, Игорь, — морщится Птица и отлипает от него, поняв, что продолжения секса не будет и с грустью оглядывается в поисках своих штанов. — Или ты или тебя. Но вот с управляющим акциями ты не прав. Эта сволочь смылась куда-то с кучей денег компании, продавая услуги в три раза дороже рыночной цены. Так что тут я наоборот помогаю следствию. Олег уже ищет эту мразь по городу. За его пределами мусороперерабатывающая компания справится сама. Игорь наблюдает как Разумовский впихивается в тяжёлые бронированные штаны, извивается, пытаясь натянуть неудобную ткань на влажное тело, подпрыгивает, словно пытается влезть в простые джинсы. — Всё это можно делать по закону, — говорит ему Игорь, отводя взгляд от полностью одетого в костюм Доктора Птицы. Ему не нравится как он в нём выглядит, сразу хочется разорвать эту мерзкую вещь на части, спалить наряд дотла, словно он определяет сумасшествие Разумовского. Но скорее всего сумасшествие он порождает только в Громе, иначе почему он действует на него как красная тряпка на быка. — По какому закону, Игорь? — Разумовский красиво вскидывает голову, чтобы пряди волос открыли лицо, когда он поднимается застегнув тяжёлые ботинки. — В который ты сам не веришь? — Я не буду прикрывать твою задницу, понял? — подходит к нему Игорь, обвинительно тыкая пальцем. Гром смотрит прямо и открыто, но Птица смотрит также, только пожимает плечами. Игорь отстраняется от него и направляется к выходу, а в спину ему доносится полное злорадства и веселья: — А Серёжину? Игорь только передёргивает плечами и выходит из кабинета. На пути к лифтам ему встречается Волков. Мужчины только обмениваются взглядами и проходят мимо, не имея пока резона друг другу что-то предъявить. — Зачем Гром был здесь? — заходит в кабинет Олег, разглядывая довольного собой Птицу. Тот вертится перед витриной автоматов в своём костюме, то ли выбирая напиток то ли любуясь собой. — Очередные беспочвенные обвинения, — не обращает внимание на хмурый вид телохранителя Птица. — Ты нашёл его? — Нет. Но нашёл кое-что получше. Помнишь тот сгоревший мусоровоз, наделавший столько шума? Я тут наткнулся на некоторые бумаги пока подготавливал проект завода. Эту рухлядь на колёсах давно списали. И он медленно догнивал свой век где-то в куче металлолома на этой самой свалке. — То есть, ты хочешь сказать, что его не только угнали со свалки, но и решили на нём ещё немного поработать? — А ещё привели в божеский вид, чтобы уж точно выдать за действующий мусоровоз. — Кто? — задаёт единственный свой вопрос Птица, прекрасно помня ту бучу, что поднялась из-за этого гребаного мусорника. Всё его существование на свободе было под угрозой. Впрочем, были и плюсы — он ведь остался с Игорем. — Ещё не знаю, — отвечает Олег, оценивающе рассматривая Птицу. Что-то с ним не так, но Волков и так не мог понять что с самого первого дня как вытащил его из психушки. Слишком много лет прошло, чтобы обоим было вдруг легко начать откровенничать друг с другом, поэтому Волков терпел. Тем более Птица и вовсе не скрывал своей странной ненависти и презрения к наёмнику. О причинах Олег только догадывался, но пернатая мразь либо подкидывал ему работки, либо постоянно куда-то утаскивал Серёжу, чтобы им было время провести сеанс психоанализа и проработки старых травм. Гром продолжал крутиться где-то поблизости от них всех, и Олег всё ещё до конца не определился, было ли его решение прислать менту историю болезни стратегически верным решением. — Так узнай! — бесится Птица. Всё хорошее настроение от жаркого траха с Игорем в момент улетучилось и теперь Птице надо было ещё раз всё хорошенько обдумать. Всё же, ему стоит стать чуть осторожнее в своих свершениях, и хотя Игорь говорил, что не станет ему помогать, у Птицы в запасе есть один хорошенький аргумент, который заставит майора передумать. Птица смотрит на своё собственное отражение в стекле автомата и улыбается.***
Если Игорю когда-то и казалось, что он не пожалеет о своём решении быть с Разумовским, то теперь он точно знал, что это не так. Город снова стоял на ушах, мелкие правонарушения обычных людей скрывали за собой настоящий хаос в подполье. Полиция всего города едва успевала выезжать нарядами на новые места, где их уже ждал скрученный барыга, воришка в розыске или уклоняющийся от налогов средний, не слишком известный бизнесмен. Игорь только стягивал с себя кепку, закрывая глаза, отлично зная кто наводит панику среди заинтересованных лиц. Дела Разумовского со «Вместе», банком и свалкой шли вполне хорошо, но почему-то Птица не только не останавливался, но и начал шерстить обычное подполье. Мелких лавочников и тупых барыг, местных чиновников, покрывающих проституцию, притоны и скупку оружия. Они постоянно ругались. Орали на весь подъезд, потому что новую жертву Птица выбирал не просто так. Дурацкая привычка Игоря таскать домой рабочие дела вышла ему же боком, когда Птица начал охоту за теми, кто попадал в зону видимости Игоря. И Птице было плевать, что это лишь информаторы или опустившиеся не от лучшей жизни люди. Когда Чумной Доктор находил новую цель, он не останавливался. Игорь прятал от Серёжи дела, а тот обижался, хоть и ничего не говорил. С Птицей Игорь снова дрался, снова ловил у самого края, то оттаскивая от какого-нибудь преступника, то выплёскивая ведро воды прямо на Разумовского, когда тот встречал его в башне, неизменно в костюме. Они дрались, разбивали друг другу губы и носы, ломали попавшиеся на их пути вещи, разрушали всё вокруг. А потом также страстно и больно целовались, смешивая кровь с разбитых губ, растирая по лицам кровь с разбитых носов и костяшек, продолжали драку уже так, втискивая друг друга в любую подвернувшуюся поверхность. Игорь рычит и бесится, угрожает сдать, связать и притащить в управление, если только он не успокоится, если не перестанет. А Птица издевательски кривит губы, усмехается, предлагает сделать это прямо сейчас, попробовать, и посмотреть что снова станет с городом без них. Игорь его за это ненавидит, уходит каждый раз, отрывается против воли и уходит, потому что противно самому от себя. Всё обыграно так, что не подкопаешься. Мало кто знает другую сторону Петербурга так как Игорь и для всех остальных в городе тихо. За исключением парочки достаточно громких дел, в которые Разумовский опаснее всего подходит к краю. Игорь больше не ходит к Прокопенко, не отвечает на звонки Юли и не берёт Дубина с собой по делам. Дима пытается не обижаться, Фёдор Иванович выспрашивает о делах Грома у других, а Юля только фыркает на очередной неотвеченный вызов. Грому же хуже. Не узнает, что ей удалось отрыть… — Игорёк, что с тобой происходит? Фёдор Иванович садится рядом с Громом за стол и смотрит на нахмуренного парня. Последнее время тот сам не свой. Фёдору казалось, что это стресс после Чумного Доктора, но время шло, а Игорь становился всё более нервным и дёрганным. Раньше Фёдор Иванович видел как Игорь пытается скрыть улыбку, когда ему на телефон приходили сообщения, последнее же время он даже не менялся в лице, когда брал в руки телефон. Фёдор знал, с мальчишкой что-то происходит, но тот не желает рассказать что. — Да всё нормально, Фёдор Иванович… — фыркает Игорь, пытаясь принять максимально расслабленный вид. Сегодня у него мелкое дело о мошенничестве и он просто рад, что тут уж точно не замешан Разумовский. — Тогда чего не приходишь? На звонки Юли не отвечаешь. Она тут между прочим переживала… — Она вам звонила? — Звонила, — передразнивает Прокопенко. — Переживала, что ты в какую-нибудь передрягу попал или больницу, раз трубку не берёшь. — Я был занят. — Ты снова за старое, Игорёш? — ещё ближе склоняется к нему начальник, глядя уже не как на подчинённого, а как на сына лучшего друга. — Помнишь, что я тебе про семью говорил? Мне ведь казалось ты только послушал… — Я… Позвоню Юле, Фёдор Иванович, — привычно хрипит Игорь, лишь бы от него отстали. Он просто не хочет подвергать никого из них опасности. С Юлькой они встречаются в кафе недалеко от управления. Девушка неизменно что-то клацает в своём телефоне, пока Игорь усаживается за столик и снимает любимую кепку. Март радует солнечными днями, и Игорю неожиданно нравится вовремя пришедшая весна. Асфальт почти избавился от корки льда, солнце уже начало припекать, и Игорь с нетерпением ждал когда сможет сменить тяжёлую куртку на свою любимую кожанку. — Какие люди, — флегматично поднимает на него взгляд Пчёлкина, демонстративно показывая что обижается. Игорь игнорирует показушно вредный тон и просто смотрит на девушку. Почему-то в голове дурацкие угрозы Разумовского, что он обязательно им отомстит. Игорь знает, что Серёжа этого не сделает, но поведение Птицы последнее время становится совершенно непредсказуемым. — Занят был, — отвечает Игорь, осматриваясь вокруг. Старая привычка. — Конечно, — всё ещё обижается на него Юля, но рассказать новости хочется ещё сильнее. — Помнишь нашего друга из Москвы? Ну того лысенького, который тебя уволить и посадить хотел… — Стрелков? — удивлённо рыкает Игорь сжимая кулаки и инстинктивно выпрямляется. — Во-во, он… — подтверждает Пчёлкина. — Весьма интересный человек оказался. Оказывается, у него двоюродный брат здесь, в Петербурге, и они, кстати, очень близки. — И к чему мне эта информация? — хмурится Игорь, плохо понимая к чему ведёт Пчёлкина. Стрелкову отдали все почести за поимку Чумного Доктора и тот с радостью отбыл обратно в Москву. Даже не извинился, сука. Хотя фингал от Фёдора Ивановича вполне компенсировал Игорю любые извинения. — А то, что его брат начальник конституционного суда. Того самого, что у Медного всадника. Птица высокого полёта. — Ближе к сути, Юля, — закатывает глаза Игорь, тяжело вздыхая. К ним подходит официантка, но Игорь качает головой и ничего не заказывает. Девушка удаляется. — Стрелков не забыл тебя, Игорь, — Пчёлкина понижает голос и ближе склоняется к Игорю. — Я была на одной вечеринке, где присутствовал упомянутый брат и ещё пара нужных для меня человек. Тобой интересовались. Будь очень осторожен, Игорь. Любой твой неверный шаг… — И Питер будет полыхать весь, — перебивает её рассказ Игорь, не сдержавшись. Он почему-то очень красочно представил восстание Чумного Доктора из пепла и свой собственный опыт в этом костюме. Глупо захотелось пошутить. — Ты не слышишь меня? — удивляется такой беспечности и бестактности Юля, склоняя голову в другую сторону. — На тебя точат зуб весьма влиятельные люди. — И что? — убийственное равнодушие скрывает от Юли нервный мыслительный процесс и просчёт каждого нового шага. Игорю плевать, кто там полезет на него, но есть те, кого он обязан защитить. Юля замирает с открытым ртом, коротко выдыхает, вспоминая упрямство и баранье упорство Грома, понимает, что сделала все что смогла. — И ещё, — теперь голос Юли и вовсе похож на шёпот. — Алтан что-то замышляет. Я не знаю против кого и зачем, но поредевшие стараниями Чумного Доктора элитные слои общества всё ещё пытаются разделить между собой власть. Говорят, в тёмных кругах ещё кто-то появился. Думаю, про барыг и тех фальшивомонетчиков ты и без меня слышал. — Прошу тебя, не лезь в это, — серьёзно просит Игорь, на самом деле насторожившись. У Пчёлкиной могут быть серьёзные проблемы, если её уличат в этих играх. Игорь на самом деле всё ещё не понял, как её до сих пор не убили после всех опубликованных видео. — К Алтану так уж и быть — нет. Но ты же можешь подсказать мне к кому из твоих коллег обратиться за информацией о фальшивомонетчиках? — Пчёлкина улыбается и красиво округляет густо накрашенные глаза, становясь похожей на куклу. — Уверена, там не обошлось без кого-нибудь повыше рядовых исполнителей. — Этим делом занимаюсь не я. Даже не наш отдел, — отвечает ей Игорь и не знает как перевести тему. Дело в очередной раз оказалось достаточно громким и мутным, чтобы им заинтересовались все СМИ. Оказалось, что в одной из промзон города в небольшом неприметном помещении несколько человек занимались печатью фальшивых купюр. Печать была качественной, что не каждое устройство сможет отличить подделку, но простым обманом дельцы не занимались. В одежде инкассаторов и со специальными инструментами данные личности вскрывали банкоматы и меняли имеющуюся там наличку на поддельные купюры. Схема была идеальной и скорее всего работала не один месяц, пока поддельные купюры не попали в банкомат нынешнего Росгарантбанка. Обнаруженная поддельная сумма вывела из себя нового владельца банка даже не возможными убытками, а осознанием того, что на этих фальшивых банкнотах могли попасться простые люди, прошедшие, скажем, в магазин. А поскольку опыт сжигания денежных средств у владельца банка уже был, Игорь порадовался хоть каким-то оставленным для следствиям уликам, хотя на этот раз всё было подстроено под обычное бытовое возгорание. Пожалуй, кроме трупов тех самых фальшивомонетчиков. Игорь уже просто не знал что ему делать с ним. Уговоры Птице не помогали, секс помогал ненадолго, а Серёжа после вот таких происшествий забирался с ногами к Игорю на диван и подолгу сидел там в углу. — Что с тобой творится, Игорь? Фёдор Иванович говорит, что ты сам не свой, — снова начинает говорить Юля, глядя на Грома. — Избавь меня от копания в моей голове. — А от переживаний за друга? Игорь дёргается, пытается не убрать со стола руку, которую накрывает своей ладонью Пчёлкина, и отводит взгляд. — Всё хорошо. Правда, — старается как можно твёрже ответить Игорь, от чего его голос сильнее хрипит. Всё будет хорошо, когда он придумает как остановить Чумного Доктора.***
Серёжа тихо проскальзывает в двери холла, пытаясь пробраться в комнату на носочках, едва дыша, чтобы не навернуться и ничего не уронить. Он с затаённым дыханием крадётся к своей комнате, стараясь не издавать лишних звуков. Они с Игорем прогуляли всю ночь, и теперь Серёже хотелось только побыстрее лечь спать, валясь с ног от усталости. — Серёж, — появляется из-за сервера Волков, привычно скрещивая руки на груди. — Что происходит, Серёж? Всё происходящее порядком Волкову надоело. Он давно перестал понимать, что вообще здесь происходит. Птица сходил с ума с новой силой, а Разумовский от него не отставал. Постоянные побеги, возвращение под утро или поздно днём, словно он школьник, которого дома ждёт злая мамка. Олегу такая роль порядком надоела и он уже не пытался отследить его передвижения. Птица приказы отдавал сам, а от Серёжи ничего не добьёшься. — О чём ты? — пытается состроить невинную мордашку Серёжа, словно это не он не ночевал дома. — Куда ты постоянно уходишь? Разумовский тупит взгляд и опускает голову. Серёжа не знает как признаться Олегу что влюблён в мужчину, боится, что солдат странно отреагирует и ещё больше боится навлечь проблем на Игоря. — Прекрати молчать! — взрывается Олег, устав от этой тяжёлой тишины и угнетающих стёкол башни. За всё прошедшее время он так запутался в себе, что уже всё бесило. Он-то думал, что здесь будет нужен, поможет другу, что у него вообще всё ещё есть друг. Но оказалось, что они действительно выросли. — Я… — мямлит Серёжа и замолкает. Он совсем не привык видеть Олега таким. Хотя нет, похоже Птица весьма точно передавал мимику Олега и вот эти тяжело смотрящие на него глаза Серёжа хорошо узнаёт. Узнаёт и пугается, что снова не может быть уверен, кто перед ним. — Я гуляю… — Гуляешь?! — неожиданно для самого себя взрывается Олег, понимая, что Разумовский мало того, что подвергает себя неоправданной опасности, так ещё и врёт. Олег ненавидел ложь, потому что всегда в ней жил. Ему приходилось врать сослуживцам, начальникам, заказчикам, заложникам. Приходилось врать самому себе, что не беспокоят старые раны и он правда в порядке. Что ещё не окончательно свихнулся. Он даже обманывает себя сейчас, считая что у него всё ещё есть тот самый детдомовский друг. Словно их детскую дружбу ещё можно вернуть. Обмануть себя, что Серёжа в нём всё ещё нуждается. Олега злит эта мысль и он угрожающе повышает голос, как делал это когда был командиром своего отряда в Сирии. — Ты совершенно, ни капельки не думаешь головой! Тебе так хочется себя раскрыть? Снова поднять на уши весь город? Вернуться в психушку?! На словах о больнице Серёжа отшатывается как от удара, сжимает крепче губы и поднимает на Олега нечитаемый взгляд. — Ты ведь ничего не знаешь… — изламываются брови Серёжи в обиде и боли от слов друга. Волков только сейчас осознаёт что сказал, но тут же сам понимает, что ни капельки не раскаивается. Если других способов вразумить Разумовского нет, то он и вовсе бессилен. Олега бесило всё вокруг и он уже просто не знал что делать. На него вышла давняя боевая подруга — Джессика Родригес и предложила одно интересное дело. Девушке был нужен напарник и она приехала в Санкт-Петербург в поисках кого-нибудь из них. Оказалось, что Слава и Шура тоже обосновались в Петербурге, и хотя Джессике будет достаточно и одного соратника, она решила обратиться и к ним, зная что эти мужчины работают в паре. Мужчины побратались так давно, что духовно казались сиамскими близнецами. Олег всегда этому удивлялся и теперь с теплотой вспоминал тех, с кем когда-то делил паёк, палатку и пули. Предложение Родригес было настолько же заманчивым насколько опасным и тяжёлым. Олег не думал, что захочет когда-нибудь снова вернуться в строй, и уж тем более не думал, что в составе своей прежней команды. Ответа девушке Волков не дал, всё ещё не до конца поняв, должен ли он оставить Серёжу, предоставить самому всё решать. Вот только за Птицей приходилось подчищать с завидной регулярностью и Волков не мог понять, должен ли он продолжать оберегать спятившего друга. Он ведь думал, что у них ничего кроме друг друга не осталось, но выяснилось, что у каждого давно своя жизнь. Серёжа всё ещё не мог привыкнуть, что Олег рядом с ним настоящий, а может быть даже просто этого и не хотел. Олег сходил с ума в собственной голове и разрывался между относительно спокойной жизнью в стеклянной башне и полными опасности приключениями в своей старой команде. Неполной старой команде. — Так объясни… — скрещивает руки на груди Волков. Смотрит хмуро, почти злобно, сам себя ненавидя за то, что сейчас творится. — Прости, но не могу… — Твои прогулки опасны. Включи, наконец, свою гениальную голову, Серёжа. И пойми, что лучше всего нам и вовсе отсюда уехать. — Никогда! — сам не подумав выкрикивает Серёжа и едва не топает ногой. В его груди такая буря чувств, что он не может их контролировать. Вылезший на ужас от воспоминаний о больнице Птица хлопает своими огромными крыльями где-то в голове, оглушая своим недовольством и злобой, что они и никуда отсюда не уедут. Этот город будет их. И даже чуть больше. — Тогда делай что хочешь! — Волков разворачивается чтобы уйти. Серёжа видит только его обтянутую чёрной футболкой спину и сжатые кулаки, не видя как Олег сжимает зубы. Он тоже обижен на Серёжу и все эти исчезновения его порядком достали, пусть теперь сам разбирается. Ему нужен друг, старый добрый друг, а не очередной заказчик или вовсе чужой человек. Серёжа закрывается в своей комнате, пытаясь подавить капризную обиду, на ушедшего к себе Олега. Он вообще-то знает что он делает, и Игорь его защитит. — И ты просто так ему это спустишь? — появившийся за плечом Птица недовольно следует за Серёжей шаг в шаг. — Что это вообще за допросы? Он снова пытается разделить нас… Всё ещё не готовый вновь потерять возможность контроля над общим телом, подливает масла в огонь Птица. Они только-только стали свободны, только сейчас начинают жить, и какие-то солдаты не имеют права им приказывать. Птица больше не даст себя заменить, а Серёже не нужна опека. Он вырос и все эти десять лет они жили сами. Насупившийся от произошедшей сцены Серёжа стоял у своего стола и просто смотрел на чёрную поверхность выключенного экрана. Птица внутри негодовал, разразился гневной тирадой по поводу собственной самостоятельности и гениальности, а Серёжа пытался справиться с его разрастающимся гневом, себялюбием и хвастовством. Голова начинала натурально раскалываться, сутки без сна давали о себе знать, а ещё Серёжа с ужасом соглашался, что не привык ни перед кем отчитываться. Птица всегда был с ним и этого было достаточно, но привело к тому, что теперь они преступники, изгои и убийцы. Мир отверг их и тут же открылся с совершенно иной стороны. Вкус свободы оказался слишком пьянящим. — Это только наше дело, куда мы… — Да заткнись ты! — прерывает разошедшуюся вторую личность Серёжа, сжимая руками голову. Не прекращающий кудахтать проснувшийся Птица раскалывал Серёжину реальность, и приходилось прикладывать кучу сил, чтобы разобрать собственные эмоции и сдержать чудовище внутри. Хотелось просто забыться и хоть немного отдохнуть. Птица засел в мозгу звенящим колоколом и сводил с ума. Затихал этот мерзкий голос только в объятиях Игоря, да и то не всегда. Порой Серёжа слишком расслаблялся и упускал момент, когда это чудовище незаметно перехватывало власть, глядя на умиротворённого майора золотистым взглядом из-под ресниц, с полной уверенностью в том, что теперь мент уже точно от него никуда не денется. Это жуткое в своей уверенности превосходство пугало Серёжу ещё сильнее. Птица уверен, что добиться любви можно через боль. Второе сознание становится лишь слегка тише, но не перестаёт сверлить Серёжу изнутри. Птица нашёптывает очередной безумный план, предлагает присоединиться, а Серёже хочется лезть на стену лишь бы это хоть ненадолго закончилось. Он просто хочет немного тишины в собственной голове. Мысль странным образом забредает в голову и Разумовский достаёт из очередного скрытого в стене тайника бутылку давно припрятанного шампанского и быстро скручивает пробку. В этот раз Серёжа не утруждает себя бокалами и пьёт прямо из горла, едва не захлебнувшись неожиданно брызнувшей в нос и рот пеной. Однако, он быстро приноравливается и дальнейшие прикладывания к бутылке проходят без происшествий. Хоть ненадолго, но ему хватит забыться и угомонить Птицу отключив тело. Игорь как раз закончил с приёмом ванны и вытирал волосы полотенцем, когда в дверь раздался странный стук. Скорее на дверь что-то упало, нежели в неё так пытались постучать. Гром распахивает дверь, даже не глядя в домофон, только благодаря натренированной реакции тут же ловя рухнувшее ему прямо в руки тело. — Игорь… — уткнувшись майору носом в обнажённую грудь, опаляет кожу горячим дыханием Разумовский, — возьми меня. Игорь натурально охуевает от сего действа, ступорит минуту, пока Разумовский и не думает менять удобную для него позу и протирается острым носом о ещё слегка влажную кожу. Игорь понимает, что для начала бы не мешало дверь закрыть, а потом уже узнавать с какой радости такие предложения, да ещё и столь непривычным голосом. — Это что за новости? — всё же произносит первое что пришло в голову Игорь, кое-как умудрившись толкнуть дверь в сторону закрытия. Из-за сильного хлопка их обсыпает штукатуркой, а Гром не сдерживает матерный комментарий, думая что только что помылся. — Ты что меня не хочешь? — задирает голову повисший на нём Серёжа, ладони которого уже скользят по пояснице Игоря, гладят горячую кожу так фривольно и легко, как обычный Серёжа себе никогда не позволяет. Эти прикосновения отличаются и от Разумовского и от Птицы. Мягкие, лёгкие, но тут же настырные и наглые. Ласки Серёжи уже переходили в открытое соблазнение, если бы Гром не понимал, что тот просто в стельку, в самый ноль пьяный. — Сколько ты выпил??? — старается не обращать внимание на разливающееся по телу возбуждение Игорь. Поддаться ему хочется просто нереально, воплотить, наконец, все самые скрытые мечты, насладиться наконец-то Серёжей. Но Игорь не может себе этого позволить. У него и так есть эта тайна о нём с Птицей, за которую рано или поздно придётся повиниться перед светлой личностью. Гром знает об этом, хочет признаться, но боится после этого потерять их обоих. — Не скажу, — широко улыбается Серёжа, откровенно заигрывая. Строить глазки у него получается достаточно неплохо, только Игорь видит насколько стеклянный у него взгляд. Радует что Разумовский вообще его ещё видит. Как ещё на ногах-то стоит? Игорь пытается расстегнуть на нём куртку, на что Разумовский с радостью соглашается, подаётся ближе, правда попытка сексуально скинуть верхнюю одежду у него проваливается, но Гром бы покривил душой, сказав что ему это не нравится. Серёжа одновременно обнимает Игоря за талию и пытается скинуть собственные лёгкие кеды. С третьего раза у него это даже получается. — Кто тебе наливал? — пытается аккуратно направить его в сторону комнаты Игорь. Он не знает, есть ли смысл засовывать Разумовского в ванну, чтобы отмок, но вот ему холодный душ точно не помешает. Серёжа ничего не говорит, а только пьяно улыбается и лезет ласкаться. Руки его бесстыдно шарят по чужому телу, гладят и сжимают, как Серёжа никогда не смел себе позволить. Ноги у него запинаются друг об друга, пока Игорь пытается его тащить. Разумовский лезет целоваться и от него пахнет алкоголем. Игорь не сопротивляется, подставляет губы под жадные, быстрые поцелуи, позволяет залезть языком в свой рот, и только поражается сколько ещё сюрпризов спрятано в его Серёже. Разумовский пьяно и развязно трётся своим телом о тело Игоря, в какой-то момент просто срывает полотенце, обмотанное вокруг Игоревых бёдер, и снова тянется страстно целовать. — Хочу тебя… — оторвавшись от губ Игоря, шепчет Серёжа, а глаза его едва не закрываются из-за потяжелевших век. Игорь сглатывает, резко прижимает его к себе, и быстро, жарко скользит большими ладонями по всему его телу, оглаживает, сминает и притискивает всего разом. — Возьми меня… — только сильнее стонет на это Серёжа, закинув руки на его шею, уткнувшись носом в острое плечо. Игорь целует его до звёзд перед глазами, до отключения и без того несоображающего мозга, до ослабевших подкосившихся ног. Гром подхватывает осевшего Серёжу на руки и несёт на удачно расстеленный диван. Разумовский пьяно улыбается, жмурится довольно, отдавшись чужим рукам. Игорь опускает его на диван, укладывает удобнее, целуя в нос и закрытые глаза, пока выпутывается из окольцевавших его рук. Прохладная ткань накрывает Разумовского неожиданно, но разомлевший организм даже не имеет сил сопротивляться, только брови недоуменно изламываются в непонимании, но веки уже не в силах подняться. Становится так тепло и уютно, что ничего другого уже не хочется. — Спи, алкоголик… — усмехается Игорь, сильнее подтыкая под начавшего сопеть Разумовского одеяло. — А завтра мне всё расскажешь… Утро стучится в пьяную голову если не похмельем и головной болью, то рваными воспоминаниями и стыдом. Серёжа почти не помнит что было после того как он воткнулся всем телом в дверь квартиры Игоря, кроме как собственного намерения прийти и взять майора живьём, за все самые аппетитные места. И чтобы он его взял тоже. Серёжа мысленно скулит от стыда, желает провалиться сквозь землю и никогда не открывать глаза, чтобы не встретиться с Игорем взглядом. И ведь самое обидное, он совершенно не помнит выполнил ли Игорь его просьбу. Серёжа выше натягивает на себя одеяло, накрываясь почти с головой и старается отвернуться, чтобы сделать вид что он всё ещё спит. — Доброе утро синюшникам, — раздаётся чуть сверху с явной издёвкой и с Серёжиного лица убирают одеяло. — Опохмелиться не желаете? Серёжа только нечленораздельно мычит и жмурится, пытается вернуть на лицо спасительное одеяло, но его не отдают. Разумовский подтягивает к себе ноги и понимает что лежит в своих же джинсах, неудобно стягивающих плотной тканью конечности. Серёжа не знает чего в его вздохе больше — облегчения или разочарования. — Ну и что это вчера было? — продолжает спрашивать Игорь, не обращая внимания на попытку Серёжи прикинуться мёртвым. — Праздник души, — робко отвечает Серёжа, всё также не поворачиваясь. Ему стыдно перед Игорем за своё поведение и ещё больше стыдно за приставания. — И по какому поводу? Серёжа крепко жмурится, вспоминая с чего вообще всё началось и смущается ещё больше, понимая как глупо и странно он себя повёл. Обидел друга, напился, снова сбежал. Олег прав по поводу его беспечности и глупости. Такими темпами и правда быстро загремишь в психушку, ещё и с алкоголизмом. — Мы с Олегом поругались, — всё-таки признаётся Серёжа, но к Игорю не поворачивается, так и лежит спиной. — Из-за моих уходов. — Даже не могу его винить, — отзывается Игорь, пытаясь заставить Серёжу к себе повернуться. — Сам каждый раз гадаю в каком обличии увижу тебя снова. Учитывая как Птица в последнее время разошёлся. Проделки пернатого Разумовского становились всё более красочными и привлекающими внимание вместе с головной болью Грома, впрочем, первый Разумовский тоже не отставал. — Ты должен пообещать мне, что будешь осторожен. Игорь всё-таки заставляет Серёжу развернуться. Разумовский хлопает голубыми глазами и рассматривает сидящего рядом мужчину. Серёжа влюбляется с каждым взглядом всё больше и больше, а мысли о том, что Игорь не воспользовался им вчера, несмотря на состояние и активные просьбы, добавляет ещё по тысяче очков в личном рейтинге Разумовского. Даже несмотря на то, что майор в нём был один. Игорь кормит Серёжу завтраком и аккуратно, без нажима расспрашивает о ссоре с Олегом. Гром резонно советует помириться с другом, хотя сам не до конца понимает что вообще происходит между этими двумя. Тремя. А между ними самими? Разумовский соглашается, ковыряет вилкой свою яичницу и не до конца понимает чего ему сейчас хочется больше — завалиться спать обратно к Игорю или чтобы голова перестала болеть. Но самым рациональным выбором является вернуться обратно в башню и извиниться перед Олегом. Волков даже не удивляется, когда Серёжа заходит к нему в комнату на этаже в башне. Олег демонстративно не отрывается от игры в какую-то стрелялку, а Серёжа аккуратно присаживается рядом с ним на диван. — Я должен извиниться, — говорит Серёжа, глядя на специально игнорирующего его друга. Олег резонно обижен и Серёже неприятно это осознавать. — За что? — равнодушно спрашивает Волков и сжимает зубы, едва не провалив миссию в игре. Ему самому уже интересно за что Разумовский решит извиниться на этот раз — за вчерашний побег, за постоянные исчезновения, за ненависть Птицы, за всё разом? — Наверное за всё? — поджимает губы Серёжа, плохо понимая с чего бы вообще начать. Он так привык что Олег всё знает наперёд, что ничего не нужно говорить, а он всё равно всегда поддержит и поможет, и каждый раз совсем забывает, что это был Птица в его голове. Появления и исчезновения никогда не были проблемой, потому что они всегда были друг с другом. И сейчас Серёже тяжело это осознать. Тяжело привыкнуть к человеку рядом, который вроде бы всё время был с ним, а на самом деле совсем другой. Волков усмехается одними губами, как точно смог угадать. Может он и давно перестал присутствовать в жизни друга, но с детства знал его достаточно хорошо. — Куда ты всё время уходишь? — задаёт свой главный вопрос Олег. Он не понимает насколько нужно волноваться за него, когда Разумовский исчезает сам. У Птицы достаточно навыков для выживания, а вот у Серёжи… Зато безрассудности у обоих на десятерых. — Я встречаюсь кое с кем… — тупит взгляд Серёжа, решившись признаться лучшему другу. Олег же поймёт, правда? Всегда его понимал. — С девушкой? — хмыкает Олег, потому что от пернатой нечисти ни о чём подобном не слышал. Куриную жопу интересовали разве что убийства под очередным прикрытием правосудия, да ведение бизнеса, не чураясь и мелких показательных проказ. Волков гадал, зачем ему эти дурацкие подставы, но Разумовский конечно же презрительно молчал. — С мужчиной, — зажмуривается Серёжа и на одном выдохе произносит: — Я встречаюсь с Игорем Громом. Олег даже забывает про свой джойстик и в шоке уставляется на Разумовского. Не то чтобы это было таким уж большим открытием, в юности Олег замечал что Серёжу мало интересуют девушки, но так и девушки в их детдоме были не с конкурса красоты. Но больше всего Олега поражает другое: — Он же тебя поймал… Это же он запихнул тебя в лечебницу, — ничего не понимает Олег, пытаясь рассмотреть в Разумовском решившего опять тупо пошутить Птицу. — Как такое вообще возможно? Он же мент. — Только это тебя смущает? — нервозно хихикает Серёжа, вспомнив огромный форменный пуховик Игоря, в котором тому пришлось ходить когда постирал свой. Смотрелось очень колоритно, со всеми этими нашивками и эмблемами. Особенно когда он гулял в нём по городу, за руку с самым опасным преступником. — Ты не должен ему верить. Это ловушка. Уверен, он пытается добраться через тебя до Чумного Доктора. Придёт время и он снова тебя сдаст. — Ты его совсем не знаешь, — хмурится Серёжа, не желая слушать подобное про Игоря. Он благородный и честный, добрый и заботливый, а ещё всеми силами пытается защитить Серёжу от самого себя. Серёжа знает как Игорь хочет ему помочь больше не проваливаться в небытие собственного сознания. — Мне и не нужно. Достаточно того, что именно он поймал тебя в прошлый раз. Пойми, Серёжа, это ловушка. — Зачем ты так думаешь? — не верит ни единому слову Серёжа. — Всё совсем не так. Игорь защищает меня. И никогда не обидит. — Он спит с тобой? — Нет, — заливается краской Серёжа, но отвечает твёрдо. -Только целует и обнимает. Знаешь, мы так круто гуляем по ночному городу. Не могу дождаться настоящей весны… — Когда посветлеет и тебя сможет увидеть любой прохожий в городе, — передразнивает Олег. Он пытается мыслить стратегически, обдумать, зачем это Грому надо, и почему у Серёжи настолько сияющий взгляд. То, что его друг влюбился в мужчину — мелочи, хоть и странные для солдата, а вот мотивы Грома весьма ему интересны. Он не заметил склонности мента к подобным развлечениям пока следил за ним в поисках Птицы. Всё становилось куда интереснее. Теперь Олегу казалось, что он не может оставить друга, попавшего в ловушку опытного следователя. Олег уверен, что всё это продуманный план по поимке Чумного Доктора. — Я буду осторожен, — вспоминает Серёжа данное Игорю обещание постараться как можно меньше компрометировать себя. Как добрался до квартиры Грома он тоже не помнит, просто надеется, что не успел нигде по-крупному засветиться и раскрыть себя. — Я просто не понимаю, Птица хочет его убить, ты с ним встречаешься. Это ваш план? — Нет! — ужасается словам Олега про Птицу Серёжа и мысленно требует ответа от второй личности. Только тот молчит, скрывшись в глубине подсознания, где снова набирается сил, разрастаясь в груди чёрным бездонным пятном. — Я ни в коем случае не хочу никому навредить. — Ну а я хочу быть уверен, что никто ещё сможет навредить тебе… Олег смотрит на друга и совсем его не узнает. Десять лет, конечно, не мало, но чтобы настолько. Они уже совсем ничего друг о друге не знают. И плохо пытаются узнать… — Игорь ничего мне не сделает.
