Часть 28
2 июня 2022 г., 00:00
Серёжа сидел в своём кабинете чуть покачиваясь на кресле, когда стеклянные двери резко распахнулись. Разумовский поднимает голову, ожидая увидеть на пороге Олега, но это оказывается совсем не он. Блондинистый юноша с огромным фотоаппаратом наперевес во все глаза смотрит на Сергея и уже тянется к кнопке спуска затвора, пока на узком скуластом лице растягивается широкая счастливая улыбка.
— Вот это будет эксклюзив! — только и успевает сказать он застывшему в шоке от подобной наглости Серёже, в момент, когда камера щёлкает снимок, а шейные позвонки парня сворачиваются. Стоявшее секунду назад тело валится на пол, а стоящий позади нарушителя с камерой Волков без каких-либо эмоций взирает на только что созданный им труп. Серёжа в ужасе подскакивает с кресла, отшатывается к углу, натыкаясь на собственный стул, с мерзким лязганием колёсиков отъезжающий под его резкими нервными движениями. Серёжа смотрит на лежащего в его кабинете мёртвого парня, и сердце быстро бьётся, кровь оглушает в висках, и Серёже до ужаса хочется сбежать от этого вида.
— Марго, отключи камеры. Никого из посторонних внутрь не пускать, — чётко отдаёт команды виртуальной помощнице Олег и подходит к вовсе глаза таращащемуся на труп нервному Серёже. — Смотри на меня, — хватает ладонями его лицо Волков, заставляя посмотреть себе в глаза. — Дыши. Не дай ему снова завладеть тобой.
Олег переживал, что из-за потрясения Серёжа вновь выпустит в мир Птицу, а сейчас пернатая истеричка была ему совсем не нужна. Поднимет только больше шума.
— Что ты сделал? — сипит Серёжа, всё равно пытаясь отвести взгляд. Что теперь будет? Зачем Олег убил? Этот человек ничего им не сделал… Серёжа не может этого понять и с ужасом осознаёт, что снова причастен к очередному убийству.
— Он тебя увидел, другого выбора не было.
— Ты его убил? — всё ещё не хочет верить Серёжа, но звук, с которым ломалась шея, оставлял мало надежд на какой-нибудь секретный военный приём.
— Так было надо. Этот человек тебя увидел, сфотографировал и даже если бы решил отделаться шантажом… Мы не можем так рисковать. Не волнуйся, я избавлюсь от него и никто ничего не узнает, — Олег гладит большим пальцем Серёжу по скуле и не позволяет отвести взгляд от своих глаз. Волков внешне спокоен, а мысленно уже пытается понять, как вообще произошло, что к ним кто-то проник и добрался до Серёжи. — Ты обещаешь мне никому об этом не говорить?
Серёжа только кивает закусывая губы. Даже представляя на месте Птицы Волкова и считая, что это он убивал в первый раз, Серёжа никогда не видел настоящие трупы. Он не знал что это он сам, да и огонь следов мало оставляет. Так что это первый раз, когда он видит настоящее мёртвое тело. Его мутит и от мыслей о трупе и об очередном преступлении, которое придётся скрывать. И от Игоря в первую очередь.
— Пойдёшь в спальню или останешься? — спрашивает Олег, отпуская друга. Первый шок уже прошёл и Птица не появился, значит Серёжа останется с ним, он уже по глазам это видит.
— Тебе надо чем-то помочь?
— Не удаляй пока записи с камер, я хочу посмотреть как он смог сюда попасть, — Олег отходит обратно к валяющемуся на пороге комнаты телу. Присаживается рядом с ним на корточки и переворачивает. Парень уже начал синеть, его лицо застыло с улыбающейся маской сенсации и глаза широко раскрыты. При падении камера вошла ему в профиль, от чего половина лица была расцарапана, а из скулы вытекла кровь. Зрелище отвратительное, но Олег смотрит на это всё без лишних эмоций и забирает камеру. — Я избавлюсь от этого, — достаёт из фотоаппарата небольшую карту памяти Олег, вытягивая перед собой, чтобы Серёжа тоже видел ради чего всё это было сделано. Эта фотография могла бы покончить с ним, с его свободой, с его жизнью.
Олег роется по карманам парня и находит телефон, жвачку, карточку журналиста одного из глянцевых журналов и презерватив. Показывает Серёже удостоверение, чтобы тот окончательно понял, что по-другому с этим человеком было никак. Разумовский тихо охает и садится обратно за стол, нервно поправляя волосы.
— Что ему было нужно? — нервно перебирает пальцы Серёжа, пытаясь справиться с эмоциями. Ему кричать хочется, как надоели все эти убийства, преступления и криминал. Он хочет просто жить.
— Эксклюзив, как он и сказал. Наверно хотел увидеть твоего загадочного опекуна. Но меня больше волнует, как он смог сюда попасть.
Волков запихивает все пожитки журналиста обратно в его карман и удобнее укладывает тело, собираясь его поскорее отсюда убрать. Ещё чего доброго Гром явится. Олег не доверял полицейскому. Рассказы Серёжи о его благородстве и милости только больше напрягали. Ну не мог Олег поверить в искренность его чувств. Такие служители закона как Игорь не меняются, для них правда всегда превыше всего. И Разумовский в его идеальную картину мира явно не вписывается. Олег ждал какой-нибудь подставы с его стороны.
— Ты не переживай, я тут всё уберу, — взвалив мёртвое тело себе на плечо, заметил как Серёжа таращится на немного натёкшей на пол крови Олег. оставшуюся кровь нужно по-быстрому отмыть, но доверять это дело кому-то из нанятых бандитов Олег не хочет. Чем меньше людей знают о случившемся, тем лучше.
Серёжа снова кивает болванчиком. Его мутит. Мутит от крови на полу любимого кабинета, от синюшного тела на плече Олега, на которое тот и внимания-то не обращает, от нового преступления и загубленной души. Серёже жаль этого человека, кем бы он ни был. Возможно, они бы смогли договориться, предоставь Волков им такой шанс.
Олег уходит вместе с трупом, и Серёжа тут же выбегает из кабинета, не в силах остаться один с лужей крови и осколками фотокамеры на полу. Внутри сразу начинает разрастаться паника и тьма. Птица зовёт к себе обещанием спокойствия и тишины, а Серёжа только этого и хочет, не думать, что не помогает людям, а убивает их. Но он держится. Дышит глубоко, впивается ногтями в ладонь, сжимает кулаки всё сильнее, цепляется за спокойное Олегово «так было надо».
Серёжа хорошо знал братию журналистов, испытывал это на себе огромное количество раз. К нему пробирались в башню, не давали прохода на мероприятиях, охотились на улице и старались подловить в любых самых неподходящих местах. Потом предлагали выкупить самые неудачные фото или просто требовали денег, сливали всё в интернет и делали из похода за покупками сенсацию. Он хорошо помнит все эти отвратительные заголовки, когда «Вместе» только только начала приносить хороший доход, и Сергей отправился в магазин, чтобы купить хороший деловой костюм. Он их не любил, но к инвесторам, журналистам и другим представительным лицам необходимо было являться в подобающем виде. Фото Разумовского, выходящего из ДЛТ с ярко-рыжим пакетом, заняли все первые полосы жёлтых газет, а злословные редакторы не стеснялись обвинять, смеяться, а иногда и открыто издеваться над вдруг разбогатевшим мальчиком из детдома. Серёжа тогда едва не плакал, читая разлетающиеся по сети посты, что превращается в золотого мальчика в пиджаке от Диор. Самые глупые и мерзкие предложения исчезали сами — стоило лишь пожаловаться Олегу, как оказалось Птице. Серёжа терпеть не мог всю эту карикатурную братию, но сейчас это всё равно был человек, пусть и не самой честной профессии.
Серёжа слышит из-за двери своей спальни, как Олег ходит туда-сюда, чем-то шуршит, что-то у Марго спрашивает. Раздавшийся стук в дверь Серёжу пугает, но Олег не заходит, а только из-за полотна двери спрашивает всё ли у него в порядке. Серёжа старается взять себя в руки и отвечает, что всё хорошо.
— Я отъеду ненадолго. Тебя будут охранять. Только не выпускай его, — просит Волков, специально не называя имя Птицы. Казалось, что если у чудовища не будет имени, он станет чуть более бесплотным.
— Я постараюсь, — отвечает Серёжа, приказывая второй личности сидеть внутри, а ответом ему служит только холодная тьма.
Волков громко топает по коридору, мысленно расставляя дела по важности. Сейчас он избавится от тела и всех улик. Затем необходимо проверить всех нанятых бандитов, чтобы убедиться в отсутствии крысы. Затем просмотреть все камеры, чтобы найти брешь в защите и понять, как этому червяку с камерой удалось в неё просочиться. И при всём при этом удержать Серёжу в собственном сознании.
С последним Олегу справиться не совсем удалось. Через три дня после происшествия в башне, вся соцсеть пестрила постами о пропавшем безвести журналисте. Весьма поверхностная актриса, с показушно выставленным на камеру беременным животом плакала и умоляла помочь найти её бедного прекрасного мужа. Тот отправился брать интервью во «Вместе» и пропал. Бедная девушка знала, чем порой заканчиваются журналистские расследования и немедленно забила тревогу. Мир снова обратил свои взгляды на башню «Вместе», а хорошо проплаченные СМИ не давали истории утихнуть. Видео девушки распространялось по сети, каждый день выходили новые статьи, посты и видео с попытками расследования. Полиция Санкт-Петербурга тоже светилась почти в каждом ролике и если не обвинялась за бездействие и замалчивание, то цитировалась различными заявлениями, суть которых сводилась к простой фразе «разберемся».
Серёжу эта подстава напугала, Птица воспользовался возможностью и захватил тело, а Олег пытался прикрыть их задницы, и с помощью Разумовского публиковал заявления и опровержения, что таких журналистов в глаза не видел и чёрт его пойми где он мог быть. Птице пришлось покопаться в камерах и подделать дату на одном из роликов, чтобы предоставить полиции. Всё равно технологий для установления фальшивки у них нет, а о внутренних камерах в личных апартаментах Разумовского им знать не стоит. Олег ещё раз перепроверил всех своих подчинённых, убедился в их непричастности и приказал смотреть ещё внимательнее. Бандиты с ролью охранников справлялись пока неплохо, но этот инцидент нельзя было оставлять без внимания.
— Это всё Пчёлкина! — шипит Птица, глядя на очередное видео какого-то блогера под воротами его башни. — Проверь её. Это наверняка она не даёт успокоиться СМИ.
Птица много раз смотрел то разоблачающее видео, где она с нескрываемым восторгом и причастностью рассказывала об Игоре. О его Игоре. Смотрел и раздражался, вспоминая как Игорь позволял ей к себе прикасаться.
Подстава с пробравшимся журналистом была ясна как день, но кто это и зачем ему это нужно было непонятно. Всё внимание снова обратилось на Разумовского, всё его существование на свободе было поставлено под угрозу, но кто мог знать о нём кроме Олега и Игоря Птица не понимал. Он даже подельникам Волкова особо не показывался, всегда натягивал капюшон и шапку, выбираясь на очередную прогулку, да даже зная его, Олег их проверил. В любом случае, для этих мужланов с кастетами было слишком дорого и глупо так подставлять своего работодателя, на зарплату им Олег не скупился, отлично зная, что наёмников можно удержать только хорошей купюрой. Верности эти шакалы были не обучены.
Круг тех, кому не давали покоя дела Разумовского или его опекуна был слишком обширным, а те кто желал бы ему по-настоящему отомстить уже были им сожжены. И всё же, в этом списке имён было не мало. Весь Петербург точно. Пожалуй, за исключением Игоря Грома. Полицейский не взял это дело, только лишь позвонил в самом начале и спросил своё грубое «ты?», на что Птица со всей искренностью ответил, что на этот раз совершенно не причём. Вряд ли конечно Игорь поверил, но рыть сам не стал и в башне не появлялся. А Разумовскому пришлось пересидеть, потому что под забором башни неустанно караулили собратья убитого Волковым журналиста.
— Это не она, — уверенно отвечает Олег, потому что проверил девушку первой. Её участие в поимке и разоблачении Чумного Доктора сложно было переоценить, да и связь с Громом слишком близкая, поэтому Волков сразу же направился к ней. Но за сутки наблюдения девушка не сделала ничего, что могло бы связать её с этой истерией. Скорее, Волков убедился, что она всеми силами не хочет в это лезть. Прослушанный телефонный разговор, где какой-то знакомый убеждает её создать обличающее видео за хорошую сумму, окончательно убедило Олега в постановке происходящего. А резкий отказ Пчёлкиной отвёл от неё подозрения военного. — Похоже, она и вовсе хочет забыть тебя как страшный сон, — говорит Олег, не глядя на развалившегося на диване Разумовского.
Птица вновь вылез решать Серёжины проблемы, пока Волков пытался решить их. Птица мог бы попытаться удалить всё из сети, заблокировать распространение глупых постов и проплаченных статей, но тогда бы вызвал только больше подозрений. «Вместе» под руководством Волкова в роли его опекуна всеми силами делали вид, что способствуют расследованию. На самом деле расследовать было нечего. Олег с Птицей избавились от всех улик, подделали записи и опубликовали тысячу заверений, что никакого журналиста на территории «Вместе» никогда не было и вообще, опекун Разумовского по-прежнему и не думает никому давать интервью. Полиция тоже бы уже давно закрыла на это глаза, но взбудораженная общественность каждый день требовала результата. Даже Прокопенко понимал, что если это и не подстроенная пиар-акция самого «Вместе», то хорошо продуманный план по очернению конкурента, но ничего не мог поделать с силой общественного мнения и вспышками камер. Занимающиеся этим делом Тимур с Олей уже мечтали найти хотя бы труп, чтобы всё это хоть немного поутихло. Вот только Олег позаботился, что они и никто никогда ничего не найдут.
Это безумие длилось уже неделю. Журналиста объявили и в розыск и обещали продолжать расследование, и даже вызывали так бездарно сыгранную безутешную жену на дачу показаний и ещё пару друзей и близких знакомых разыскиваемого. Фарс цвёл полным цветом, но интерес зрителя начинал сходить на нет. Видео и статьи уже почти не репостились, под слезливыми записями начали толпой появляться уставшие и злые комментарии и в целом аудитория нашла себе кучу новых интересных новостей. Не снимали осады только самые стойкие и проплаченные. Под стенами башни дежурил хотя бы один журналист.
Олег снова и снова пересматривает видео со всех камер, пытаясь распознать все слепые места. Он уже понял, как парень смог обойти Марго, соврав о запланированной встрече, и исправил эту брешь, поставил к гостевому входу сразу двоих охранников. Теперь же ему хотелось убрать все возможные чёрные пятна и убедиться, что в башне будет действительно безопасно. Он день за днём просматривает самые разные видео по этажам, чтобы понять как они сами передвигаются и как попадают внутрь.
Последнее появление Игоря Грома на камерах заставляет Олега нахмуриться. Серёжа так восторженно отзывался о своём великолепном парне, но Олег точно помнил, что в тот день в теле был Птица. Увиденное с камеры в кабинете заставляет Волкова на пару минут зависнуть глядя в экран. Всё происходит так быстро, и сначала Олег решает, что эти двое будут драться, но когда с Разумовского стягиваются штаны, дело приобретает совсем другую окраску. Олег сам не понимает почему это смотрит, вздрагивает, одёргивая себя, и тут же отключает, но в голове злые мысли, что не таким уж хорошим и правильным оказался этот мент, а то, что он творит за спиной Серёжи… Волков просит Марго открыть все видео с появлениями Игоря Грома и открывает следующее…
Олег в бешенстве влетает в кабинет, сжимая планшет до побелевших пальцев. Он сжимает зубы в почти оскале и гневно смотрит на катающегося в кресле скучающего Птицу.
— Ты совсем охренел?! — выдаёт Волков, едва не нависая над Разумовским через стол. Птица меланхолично поднимает на него оранжевые глаза и устало смотрит на пылающего гневом военного.
— Да, — без раздумий отвечает Птица, чем даже сбивает и ещё больше бесит. — Но можно поконкретнее?
— Это мерзко… — кидает ему на стол планшет с остановленным на паузе видео Олег и скрещивает руки на груди. Только бы не кинуться на эту тварь, которая вытворяет всё это с телом Серёжи. И Гром тоже хорош, совсем не тот идеал, о котором без умолку трещит Серёжа. Олег знал, знал, что здесь что-то не так, но чтобы настолько…
— А мне понравилось… — смотрит Птица запись, на которой он красиво и пошло скачет на Игоре, привязав мента к стулу по рукам и ногам. По комнате разлетаются их записанные вздохи, и Птице даже сейчас помнится, как Игорь его целовал.
На видео раздаётся уж очень неприличный и громкий стон Разумовского, и Олег снова нависает над Птицей, опираясь руками в стол, опасно глядя в глаза.
— Серёжа об этом узнает…
— Да хоть весь мир, — отмахивается Птица. — Возьмём номинацию «Лучшая порнуха года». Нет, десятилетия! Но мой тебе совет, залей это всё на флешку и продай… Скажем, тысяч за семь…
— Заткнись!
— А может ты завидуешь? Только вот кому? — не останавливая видео, на котором раздаются пошлые звуки, смотрит на Волкова с ядовитой улыбкой Птица. — Ему? Или может быть мне?
Олег не выдерживает этого наглого, насмехающегося тона и отвешивает Птице звонкую пощёчину. Перед глазами отвратительные сцены из видео, Олег не смог ни одно из них досмотреть до конца, это и отвратительно, и неправильно и мерзко. Удар выходит приличный, что голова Птицы чуть запрокидывается вбок, а когда он поворачивает голову, на Олега смотрят ничего непонимающие голубые глаза. Щёку обжигает огнём удара, Серёжа инстинктивно тянется коснуться горящей кожи своими пальцами и выдавливает первое пришедшее на ум:
— Игорь себе никогда такого не позволял.
— Твой Игорь позволяет себе кое-что покруче! — снова хватает в руки планшет разозлённый Волков и всовывает его Серёже.
Разумовский в непонятках смотрит на остановившийся фрагмент, где он полуголый сидит на коленях Игоря, а тот целует его выгнутую грудь, совсем не обращая внимания на собственные привязанные руки. Изображения достаточно, чтобы понять, что на нём происходит, но злой от всей этой ситуации Олег всё же нажимает воспроизведение. И Серёжа тут же забывает и о болящей щеке и об ударе Волкова. Разворачивающееся на видео действие завлекает его целиком, и от осознания, что это было его собственное тело, становится одновременно не по себе.
— Никакой твой Игорь не хороший. Он врал тебе, использовал и притворялся, — говорит Олег, желая, но не пытаясь прикоснуться. Он не хочет пугать Серёжу своими прикосновениями после такой подставы с ударом. Птица как всегда вывел всё на свою игру. Олег ненавидит его за это ещё больше.
«Поцелуй» — просит Игорь на видео, так сладко, этим своим невозможным голосом чуть с хрипотцой, и Серёжа смотрит, как Птица склоняется к его губам. Разумовский останавливает видео, откладывает на стол планшет и поджимает губы. Что-то внутри него не может понять как правильно на это отреагировать.
— Ты не должен продолжать с ним общаться, — говорит Олег глядя на растерянного Серёжу. Оно и понятно, после таких открытий. Олег знал, чувствовал, что с Громом что-то не то. — После того, что он с тобой сделал.
Последняя фраза Олега впивается Серёже в мозг и он поднимает на друга глаза, пытаясь состроить самую милую мордашку.
— Мне надо подумать. Я хочу побыть один. Позволишь?
— Ладно, — забирает планшет Олег, выпрямляясь. — И прости за пощёчину, она предназначалась не тебе.
Серёжа только кивает, в принципе понимая, но щёку всё равно ещё неприятно покалывает.
Олег даже не удивляется, когда через пару часов Серёжа сбегает.
Когда раздаётся быстрый стук и звонок в дверь, Игорь не слишком торопится открывать. Хороших вестей вечером не приносят, а плохих ему и без того хватает. Стук повторяется, и Игорь громко говорит что уже идёт, тихо поминая такого нетерпеливого посетителя. Когда на пороге оказывается взъерошенный Серёжа, из-под капюшона куртки которого во все стороны торчат рыжие волосы, а голубые глаза нервно мечутся по лицу Грома, Игорь даже застывает от неожиданности. Разумовский тяжело дышит, явно бежал, но с порога, не успев отдышаться выдаёт:
— Я всё про вас с ним знаю.
Игорю не приходится гадать о ком идёт речь, он снова застывает в ступоре, не зная как подобрать правильных слов. Надо было раньше сказать, самому признаться, а теперь Серёжа наверняка скажет, что такого от него не ожидал и навсегда уйдёт. Да, мудак, да сволочь, да не сказал, но слова даже сейчас не идут, чтобы во всём этом признаться. Игорь понимает, что наверняка обидел Серёжу, может быть даже снасильничал, если Разумовский расценит это со стороны их общего тела. Игорь сквозь землю провалиться хочет, и не может придумать как вымолить у Серёжи не уходить.
— Сделай со мной то же самое, — вдруг требует Серёжа, припав спиной к двери. Его сердце заполошено бьётся, и от бега по лестнице, и от такого твёрдого желания. Он переживал, что Игорь никогда не сможет принять Птицу, подпустить к себе, а оказывается он давно уже с ним спал. Серёжа отставать не хочет.
Игорь от неожиданности даже не думает, слышит приказ и немедленно переходит к действию пока Серёжа не передумал. Сгребает сразу в охапку, фиксирует со всей силы, чтобы не вырвался, впивается больно в губы, как тот и просил, кусает почти, вспоминает как обычно ласкает Птицу. От шальной радости что его не отвергли, от безумного осознания что Серёжа снова с ним, у Игоря башню сносит. Он спускается губами на шею Разумовского и оставляет смачный яркий засос. Игорь так давно мечтал это сделать, оставить меток по всему телу Разумовского, и делает это прямо сейчас, он надеется Птица взбесится. И даже если решит ему за это отомстить, их общее с Серёжей тело наконец-то будет его. Игорь отрывается от зацеловывания Серёжи всего на мгновение и тут же чувствует как отталкивают его напряжённые руки, как весь Серёжа замер в его руках.
— Я не хочу делать это с тобой как с ним, — наконец произносит Гром, чуть ослабив хватку, но не позволяя Серёже от себя отстраниться. — Я хочу сделать это с тобой.
Серёжа заливается краской, сам неловко тянется к губам и оставляет быстрый поцелуй.
Игорь ведёт его в комнату за руку, после того как Разумовский снял в прихожей ботинки и куртку. Оба застывают у разложенной кровати, и Серёжа бросает нервный взгляд на постель. Он не единожды ночевал на этом диване, но сейчас тот словно был ему незнаком. Взгляд цепляется за жемчужные бусы на лампе, когда Серёжа запрокидывает голову и поворачивает чуть вбок, давая Игорю место снова покрыть поцелуями его шею. На этот раз касания лёгкие, едва ощутимые, губы хаотично касаются то тут то там, пока Игорь его мягко обнимает. Руки Серёжи скользят по его плечам, закидываются на шею, а сам Разумовский гонит предательские мысли о страхе. Игорь уже запускает руки под его футболку, гладит по животу, мажет ладонью по рёбрам. Серёжа вздрагивает, но поддаётся когда футболку тянут вверх и вовсе с него снимают. Стоять полуголым очень непривычно, но Игорь его быстро отвлекает, начиная целовать торс, плечи, гладить поясницу и чуть сжимать. Серёжа чувствует, как по венам растекается огонь возбуждения, как касания высекают на нём искры, и только сильнее поддаётся. Член встаёт в узких штанах, но Серёжа не знает можно ли уже их снять, жаль что нельзя было и вовсе заявиться в халате, чтобы как на том видео. Птица на Игоре смотрелся очень запоминающе.
— Ты точно хочешь? — не может не спросить Игорь, понимая что следующими с Серёжи спустит уже штаны. И тогда всё, пути назад не будет. У него самого уже стоит так сильно, и одна только мысль, что настоящий Серёжа, наконец, с ним, бьёт током по нервам.
— Делай уже, наконец, — пытаясь скопировать наглую манеру Птицы, говорит Серёжа, но выдаёт себя с головой нервным выдохом.
— Тебе не нужно прикидываться им, чтобы мне тебя хотелось, — с усмешкой шепчет ему Игорь и расстёгивает пуговицу на Серёжиных джинсах.
Тот снова нервно вздыхает, но не дёргается. Молнию Игорь тянет медленно, глядя как замер плоский Серёжин живот, потому что тот затаил дыхание. Гром чуть стягивает джинсы с его бёдер, оставляет так, но уже видит как намокла ткань серых трусов, скрывающих стоящий член.
— Может быть ты хочешь раздеть меня? — всё же не сдерживает лёгкой издёвки Гром, шепча порозовевшему Серёже на ухо. Да, его избавлять разве что от треников, даже белья нет, но Игорю интересно, решится ли Серёжа потрогать его сам.
Разумовский испугано поднимает на него взгляд, не понимает точно ли всё делает правильно или может что-то не так? Его трясло от мысли, что вот-вот окажется перед кем-то голым, но на видео Игорь скорее наслаждался его телом, вряд ли что-то может его сейчас оттолкнуть. Разумовский дрожащими пальцами касается кромки треников Игоря, ведёт подушечками пальцев по самому краю, задевая ткань и чуть-чуть кожу, Игорь поклясться готов, что Разумовский отлично знает что делает. Дыхание майора участилось, но он позволяет Серёже медлить столько, сколько тот захочет. Серёжа просовывает большие пальцы за резинку штанов и медленно тянет вниз, наблюдая как обнажается пах и стоящий длинный член с красной головкой. Серёжа краснеет, но взгляд не отводит, продолжает тащить штаны дальше вниз, пока хватает рук, там Игорь ему помогает и просто выпутывается из упавших к ногам штанов, оставаясь полностью обнажённым первым. Серёжа закусывает губу, смущается, но продолжает опускать взгляд на стоящий почти вертикально член. Игорь ведёт рукой от его ключиц по животу к паху, и тепло разливается по телу вслед за его рукой. Неожиданно ладонь Игоря возвращается к лицу, мягко обхватывает за подбородок и Гром нежно целует Серёжу в губы, другой рукой всё же пробираясь ему в трусы и стягивая давно мешающую ткань. Когда их обнажённая кожа соприкасается, словно искра проходит их насквозь. Серёжа всё ещё пытается выпутаться из упавших штанов и белья, пока они жадно долго целуются. Игорь стискивает его за талию прижимая к себе, а Серёжа пальцами обхватывает его щёки, утопая в сладком поцелуе. Голова кружится от того, насколько это хорошо и даже томительное ожидание, концентрирующееся пожаром в паху, оказывается приятным.
— Ложись, — говорит Игорь, кивая на диван, оторвавшись, наконец, от Серёжи.
Тот неловко забирается на постель, садится поджав к себе ноги и обхватив их руками, наблюдая как Игорь лезет в куда-то за. Быть полностью голым Серёже не комфортно, он пытается как можно больше прикрыться, а вот Игорю, кажется, всё нипочём. Он красиво нагибается, что Серёжа видит как играют мускулы на его спине, какая красивая поясница и упругая задница у майора. Хочется сжать на ней пальцы и оставить свой след. Серёжа пугается столь непристойных мыслей. Игорь оборачивается уже с какой-то странной бутылкой в руке, залезает так же на диван и оказывается перед сжавшимся Серёжей.
Гром касается поцелуем острых коленей, ведёт губами по голени, глядя Серёже в глаза. Он пытается убрать его страх, а Серёжа смотрит во все глаза. Игорь подтягивается, опирается на одну руку, в кулаке другой сжимая ту странную упаковку, снова целует в губы, заставляя Серёжу чуть расслабиться и раскрыться. С ним быстро и бездумно не хотелось. Не в их первый раз, поэтому даже истекающий смазкой член не был для Игоря достаточным аргументом поторопиться.
— Доверься мне. Я тебе не наврежу, — шепчет ему Игорь, даже толком не оторвавшись от губ, прихватывает чужие губы своими пока говорит. Серёжа нервно кивает, расцепляет руки и поддаётся Игорю, пытающемуся его раскрыть.
Гром снова спускается поцелуями на плечо, на грудь, пытается этими прикосновениями заставить Серёжу совсем раскрыться, вытянуться перед собой. Разумовский поддаётся медленно, смотрит испуганно, хотя стоит у него крепко, член почти прижимается к животу. И внутри Серёжа весь пылает, хоть внешне кажется что оцепенел. Он тоже думал что быстро набросится, повалит и возьмёт Грома, не думая о стыде обнажённого тела, взгляде Игоря на его пошло торчащий член и медленных сладких поцелуях. Страх пока ещё слишком силён, чтобы попытаться притянуть Игоря к себе и засосать.
— Мне надо тебя смазать, — снова касается правой коленки губами Игорь, рукой всё же раздвигая ноги Серёжи на достаточную ширину. У Разумовского горло пережимается от такого откровения и пошлости, но он всё равно смотрит как Игорь его касается прямо там.
Неизвестным тюбиком в руке Игоря оказывается смазка, и выдавив достаточное количество геля на пальцы, Игорь медленно лезет размазывать его по анусу и промежности Серёжи. Разумовский задыхается, пытается вздохнуть, дёргается от касания скользких пальцев наглаживающих его там. Игорь пока не пытается проникнуть, водит по дырке, по промежности, изредка проводит скользкой рукой по всей длине члена. Эти ласки вырывают у Серёжи нервный стон и потом он уже не может прекратить. Игорь изредка всё же переставляет свободную руку, смещается чтобы начать целовать его в губы и тогда Серёжа даже может его обнять. Расставленные на постели ноги мешают Игорю навалиться сильнее, но это не мешает ему всё-таки начать по-настоящему подготавливать его вход. Серёжа ойкает в поцелуй, когда первый палец только начал проникать в него, раздвигал узкие мышцы. Игорь пытается сдержать себя в руках, отвлекаясь то на поцелуи, то концентрируясь на растяжке. Его член удобно потирается о бедро Разумовского и Игорь боится, как бы не кончить прямо так. Три пальца оказываются в Серёже быстро, он сам кидает взгляд между своих ног, в секундной передышке между поцелуями. Выглядит порочно и пошло, по налитому члену стекают капли смазки прямо на живот, а в заднице странное тягучее чувство от двигающихся в ней пальцев. Игорь растягивает тщательно и долго, видит насколько напуган Серёжа своим первым разом и не хочет причинить настоящую боль. Правда перевозбуждение уже даёт о себе знать, набатом стучит в висках, шумит кипящей кровью и нетерпением. Нежных неудобных поцелуев уже откровенно мало, и Игорь решает, что уже пора. Он жадно, больно впивается в губы Серёжи, целует глубоко и резко, неожиданно вынимая пальцы, что Серёжа даже дёргается, но не от боли, а прошившего тело странного удовольствия. Игорь отрывается от его губ, смотрит в сияющие голубые глаза и не сдержавшись быстро чмокает в нос. Серёжа улыбается и щурится, наблюдая как Игорь снова меняет позу, устраиваясь между его застывших всё в той же позе колен. Серёжа смотрит, приподнявшись на локтях, как Игорь щедро смазывает собственный член, проводит несколько раз рукой, а на его скулах играют желваки, пока он сдерживает стон. Гром смещается ближе, и придерживая член рукой пристраивается к ждущей его дырке. И всё же Серёжа закрывает глаза, когда Игорь направляет в него головку, протискивается сквозь растянутые мышцы и пытается плавно скользить вглубь. Серёжа сам не понимает что он чувствует, но это вот всё сворачивается в огненный заряд, хоть в огнемёт вставляй и сжигай заживо. И Серёжа, кажется, правда горит. Запрокидывает голову и позволяет стону сорваться с губ, когда пах Игоря коснулся его ягодиц. Заполненность чувствовалась невероятно, первый раз чувствовался невероятно, как и Игорь Гром. Серёжа не удерживается на дрожащих от новой волны возбуждения руках и опускается головой на подушки.
— Не больно? — из последних сил спрашивает Игорь, потому что терпеть уже просто нет сил. Он так соскучился и по нему и по этому телу. С Серёжей это всё равно чувствовать иначе, словно Гром правда берёт его первый раз.
— Немного, — прислушивается к себе Серёжа, но ощущения скорее приятные нежели больные. Длинный член Грома вошёл в него целиком, и сейчас Игорь начинал медленно покачиваться, чтобы начать, наконец, двигаться по-настоящему. Серёжа принимал его глубоко дыша, с закрытыми глазами, и это казалось настолько милым, что Игорь едва сдерживался чтобы не сложить его пополам и начать вбиваться и целовать.
Целовать он его планировал, как и ласкать всю ночь. На первых настоящих толчках Серёжа морщится, открывает глаза, но требует продолжать едва Игорь успел открыть рот чтобы предложить остановиться. Дальше дело пошло ещё лучше и Игорь уже сам бы не смог, даже если бы захотел. Он, наконец, смог снова лечь на Серёжу, стиснуть его в объятиях и начать быстро входить и выходить по небольшой амплитуде, чтобы Серёжа успел привыкнуть. Разумовский же схватился за него всем собой, обнял за шею, зарылся пальцами в волосы, вконец затёкшими ногами обхватил талию Грома и неумело пытался подмахнуть, но скорее просто вис на Игоре, целуя и гладя тело майора в ответ. Игорь пытался чуть сместиться бёдрами, найти правильный угол чтобы задевать по простате и когда это всё же получается, Разумовский награждает его громким стоном и несдержанным выкриком его имени. Игорь этого движения больше не теряет и теперь Серёжа в его руках воет и стонет, распробовав, наконец, секс с любимым мужчиной. Член вот-вот готов разорваться и когда Гром быстро проводит по нему всё ещё скользкой от смазки рукой, Серёжа с криком изливается прямо на себя. Игорь лишь на последних толчках отпускает себя, резко и жёстко долбит прямо в зад, пахом вжимаясь в ягодицы Серёжи, замирая внутри чтобы кончить. Разумовский широко раскрывает глаза от новых ощущений, от наконец раздавшихся стонов Игоря где-то ему в плечо, горячим дыханием обжигая кожу. Они оба пытаются отдышаться, обнимают друг друга, а Серёже в кайф чувствовать на себе тяжёлое разнеженное мужское тело. Он только крепче прижимает к себе тяжело дышащего Игоря и целует в тёмные волосы. Игорь чуть приподнимается над ним на согнутых руках, подаётся бёдрами назад, плавно выходя из растраханной дырки и валится набок, утягивая Серёжу на себя. Они смотрят друг другу в шальные от удовольствия глаза и Игорь замечает растёкшуюся по губам Серёжи довольную улыбку.
— И всё же прости, что раньше не сказал, — тянется заправить распушившие пряди Разумовского Игорь, мягко касаясь пальцами лица. Серёжа прикрывает глаза чтобы прочувствовать прикосновение. Он подкладывает руки под щёку и смотрит прямо на Игоря.
— И ты готов принимать нас обоих?
— Уже принимаю, — кладёт руку на тонкую талию Серёжи Игорь, пытаясь притянуть к себе. Тот пододвигается, прислушиваясь к новым ощущениям в теле.
В заду как-то непривычно, а остальное тело то ли болит, то ли рассыпалось на атомы от удовольствия. Игорь приподнимает голову и тянется поцеловать его в лоб. Серёжа придвигается ещё ближе и закидывает колено на Игоря. Тот усмехается, гладит длинную ногу и решает, что сейчас пару минут ещё выдохнут, а потом обязательно закрепят пройденный материал.
Утром Серёжа просыпается разнеженный и довольный. Покрытое засосами и поцелуями тело совершенно не желало даже руку поднимать. Растраханный зад чуть покалывало от пустоты после их ночного марафона, и то, он закончился только потому, что Гром неожиданно осознал, что в первый раз Серёже так часто нельзя и всё-таки заставил распалённого до состояния фейерверка Серёжу улечься спать. Сейчас же не подготовленное к тренировкам такого масштаба тело просто отказывалось функционировать и тем более подниматься с постели.
— Доброе утро, — появляется в комнате Игорь, неся в руках деревянный поднос с дымящейся на нём кружкой и тарелкой. От яичницы исходил безумно вкусный запах, и Серёжа поспешил подняться, чтобы хотя бы сесть на постели, но тут же отозвавшийся зад убедил его в глупости этой идеи.
— Доброе, — улыбается Серёжа, всё равно чувствуя себя просто отлично. Игорь ласкал его так страстно и нежно одновременно, что Серёжа готов всю жизнь провести в постели, если Игорь будет всё это с ним повторять.
— Как ты себя чувствуешь? — переживает за парня Игорь, подавая тому чай. Не то чтобы он вчера совсем уж переусердствовал, но Птица однажды пожаловался, что после их скачек чувствует себя так, что лучше бы Гром свой член вообще никогда в него не вставлял, или наоборот — не вынимал. С Серёжей первого пункта однозначно не хотелось.
— Отлично, — не задумываясь ответил Серёжа, чуть отпивая из кружки. Чай был очень горячим, зато невероятно сладким, как тот и любил. Чай в их паре пил в основном он, и Серёже было приятно, что Игорь знает сколько ложек сахара ему класть. — Тебе нужно на работу?
— Нет. Ты подгадал удачно на мой выходной.
— Тогда, — хитро улыбается Серёжа, хоть и понимает, что принимать в себя Грома пока не в состоянии, но хоть пообниматься. Он вообще-то безумно соскучился, — может вернёшься ко мне?
— Только после того как ты позавтракаешь, — смеётся Игорь, указывая на поднос на коленях Разумовского. А вот поваляться вместе в постели он совсем не против.
