Часть 32
19 июля 2022 г., 00:00
— Да, выручи, пожалуйста, очень надо, — пытаясь сделать голос то ли более хриплым, как будто простудным, то ли более жалостливым, лёжа на диване говорит в трубку Гром, — а я завтра за тебя. Да. Нет…
Игорь быстро зажимает ладонью рот лежащему рядом Серёже, который с нервных смешков собрался перейти в открытый хохот. Гром сильнее прижимает парня к себе, не отрываясь от разговора.
— Да. Спасибо, Ксюш.
Игорь быстро откидывает замолчавший телефон и резко сжимает Разумовского, притискивает к себе и начинает лапать, от чего едва сдерживающий смех Серёжа начинает и правда хохотать.
— Чё ты палишь… — шуточно заламывая смеющегося Серёжу, сжимает его Игорь. В этот раз он поддался на нежные уговоры и остался дома, с ним, уговорив Зайцеву поменяться с ним дежурствами. Ночь с Цветковым для неё привычная, а Игорь завтра вместо неё останется с Дубиным. В конце концов они обычно так и работали.
— Ты так хмуришься когда чего-то недоговариваешь… — улыбается Серёжа обнимая Игоря. Они валяются на диване, решив сегодня никуда не идти, просто остаться вместе и провести дома целый день.
Игорь быстро ловит смеющиеся губы Разумовского и утягивает их в долгий, жадный поцелуй, оплетает руки вокруг его тела и неожиданно закидывает Серёжу на себя, переворачиваясь на спину. Отвечающий на жадный поцелуй Разумовский тут же садится на коленки, но поцелуй не разрывает, ёрзает по телу Игоря. Возбуждение разливается мгновенно, они и так не могут спокойно лежать друг с другом чтобы не начать целоваться или касаться, а сейчас и вовсе нет смысла отказываться от желаемого.
Серёжа садится на Игоре, смотрит в серые глаза и, кажется, теряет всякий стыд. На нём лишь одна Игорева футболка, и ладонь Грома скользит по голой ноге вверх-вниз, ещё не задевая бедра и торчащего из-под ткани полувставшего члена. Сам Игорь лежит в одних боксерах, ткань которых ощутимо натянулась под удобно устроившимися на нём ягодицами Разумовского. Серёжа снова склоняется чтобы утянуть их в жадный поцелуй, пока руки Игоря сжимают его талию, оглаживают бока и спину, притискивая ближе. Серёжа от этих прикосновений коротко стонет, разрывая затянувшийся поцелуй. У них уже полноценно стоит, и хочется чтобы этого стало ещё больше.
Растянутая с их первого утреннего раза, когда Серёже удалось уговорить Игоря остаться в постели, дырка готова легко принять в себя, и Разумовский не медлит, лишь чуть приспуская трусы Грома, освобождая его впечатляющее достоинство. Игорь тянется стащить с него футболку, когда тот опустился целиком на него, и оставляет дорожку поцелуев на светлых груди и плечах. Серёжа запрокидывает голову открывая шею, и Игорь жадно целует, ласкает податливо подставленное горло и едва сдерживается чтобы не кусать. Серёжа укладывает его обратно на подушки, упирается слегка в мощные плечи и делает первое пробное движение, пытаясь распробовать как ему удобнее, как приятнее и лучше. Игорь продолжает гладить его по ногам, любоваться из-под полуприкрытых ресниц, когда накрывает слишком сильно, когда лёгкие движения Серёжиных бёдер распускают по телу волны удовольствия. Разумовский двигается медленно, плавно, вперёд-назад, сжимая коленками бока Игоря, пытаясь правильный угол подобрать. Игорь смотрит на него такого и наслаждается. Тянется рукой к щеке этого искусства, касается прядки рыжих волос, позволяет делать всё как он хочет, лишь изредка позволяя себе мягко направлять.
Разумовский вздрагивает когда его член неожиданно накрывает мягкая рука, и тёплая ладонь пробегается по всей длине ствола, замирает на конце, чтобы пальцы поигрались с влажной от смазки красной головкой.
Серёжа дышит приоткрытыми губами, постанывает, когда член удачно проезжается по стенкам, когда рассыпает по телу мурашки удовольствия. Он наблюдает за Игорем, иногда специально мотет головой для упавшей чёлки, но Игорь каждый раз её убирает. Гладит по лицу, притягивает чтобы поцеловать. Серёжа двигается на нём как умеет, как подсказывает обнажённое, распалённое тело. Он пытается сжаться, крепче обхватить, глубже насадиться. Игорь начинает громче постанывать, отрывочней касаться, и тогда Серёжа понимает, что ему всё нравится.
Серёжа бросает смущённый взгляд на тяжело дышащего Игоря, а тот прямо смотрит ему в глаза и продолжает наглаживать рукой его возбуждённый до предела член.
Разумовский склоняется чтобы поцеловать и удачно смещается, сам выгибаясь от прошившего всё тело удовольствия и ловя губами сорвавшийся стон Игоря. Губы горячие от жаркого быстрого дыхания, которое съедается их влажными звонкими поцелуями. Игорь целует его с языком и Серёже это безумно нравится. Он покорно открывает губы и позволяет ему завладеть его ртом.
Большие ладони Игоря ложатся на Серёжину задницу, неожиданно резко сжимают, подгоняя, Игорь вновь сам задаёт темп, снизу подмахивает, заставляя Серёжу двигаться правильно. Серёжа снова выпрямляется, берёт руку Игоря и ведёт ею от паха до груди, продолжая скакать в заданном ритме, глядя на то как закрываются от удовольствия серые глаза.
Игорь кончает первым. Выгибается сильно, что Серёжу на нём подбрасывает и он вцепляется в талию мужчины пальцами, сжимает его бёдрами и ногами сильнее, чтобы удержаться и сам наслаждается громкими и протяжными стонами Грома. Игорь изливается прямо внутри него и Серёжа покорно замирает, принимая всё в себя, оставаясь сидеть на чуть подрагивающих в посторгазме бёдрах.
Едва вздохнувший Игорь двигает рукой на Серёжином члене быстро, но удивительно нежно, Серёжа на нём задыхается, снова опирается руками на его плечи, склоняет голову чтобы познать, наконец, свой оргазм. Ладонь Игоря и он сам внутри рассыпают тело и сознание на осколки, что Серёжа стонет громко, не сдерживаясь, кончая прямо Игорю на живот, пачкая продолжающие ласкать его пальцы, пока сам Серёжа провалился куда-то к звёздам, в небытие, чтобы снова воскреснуть. Перед глазами звёздочки пляшут, вцепившиеся в чужие плечи руки дрожат, разведённые коленки почти затекли, а зад сжимается на всё ещё находящемся в нём члене. Серёжа сильно сжимается, уже хочет слезть, а Игорь вдруг громко стонет от этого движения, и неожиданно сам для себя кончает второй раз. Серёжа смотрит на ходящую ходуном грудь едва пытающегося отдышаться Игоря и довольно улыбается. Он любит смотреть на Игоря. На любого Игоря. А обнажённого так тем более.
— Хорошо, что я всё-таки остался, — кое-как выговаривает Игорь, едва смог подчинить себе голос после второго оргазма. Он притягивает к себе Серёжу, аккуратно выходит из него, придерживая себя, впивается в губы долгим жадным поцелуем и не собирается сегодня его от себя отпускать.
На следующий день Игорь приходит на работу едва сдерживая такую непривычную улыбку. Провести день с Серёжей было именно тем что ему было так надо. Даже просто валяться или отдыхать в полудрёме обнимаясь было хорошо. Не то чтобы Игорь вдруг выспался, но к сегодняшнему суточному дежурству он был готов больше, чем даже если бы просто проспал весь день вчера. Серёжа в его руках, на его подушках, рядом с ним на кухне или в старой ванной был тем самым залогом того прекрасного дня. Игорь старался хмуриться как мог, лишь бы никто не догадался почему его вчера не было в управлении. От таких подробностей открещиваться замучаешься.
Только в управлении его радость никто не разделяет, все носятся от одного угла в другой и о чём-то громко болтают не обращая внимания на дела.
— Игорь! Игорь, — подбегает к Грому, лавируя между столами Лёша. — Тебя Прокопеныч вызывает. Уже слышал что вчера было?
— Что было? — тут же сползает с лица Грома всякая улыбка. Он хоть и понимает что Разумовский вчера весь день был с ним, но тон Алексея совсем не радует. Да ещё этот вызов к Прокопенко.
— Вчера Зайцеву на дежурстве пырнули. Костя с ней в больнице. Какая то жесть…
— Чего? — только и вырывается у Грома, сопровождаясь мысленным смачным «блять», пока он, распихивая всех попадающихся на пути, идёт к кабинету начальства.
— Входи, Игорёк, — когда Гром ураганом залетел в кабинет и плюхнулся на стул перед генералом, говорит Прокопенко. Он выглядит уставшим и хмурится, на лбу залегла усталая складка, а у глаз появилось больше морщинок.
— Что произошло? Где Ксюша?
— В третий больнице, — отвечает Фёдор Иванович, сцепив руки в замок. — Произошло нападение на сотрудников полиции. Ксения пострадала. Этот говнюк её ножом пырнул.
Игорь бледнеет от слов начальника. Вся его радость от незапланированного выходного смывается ненавистью к самому себе и болью, что это он должен был быть вчера там, это его ранение, а не милой молодой девушки, согласившейся его подменить. Игорь чувствует что звереет и хватается мысленно за голос Прокопенко:
— Почему она тебя подменяла Игорёш? Ты не заболел?
В голосе Фёдора Ивановича только беспокойство и забота с желанием во всём разобраться, но Игорь сам для себя слышит упрёк. Если бы он только не поддался на обольстительные уговоры Серёжи, с Ксюшей бы всё было бы хорошо.
— Я в порядке, — сквозь зубы цедит Игорь и резко подрывается с места. Он быстро вылетает из кабинета Прокопенко, а потом также быстро покидает здание управления. Дорога до больницы у него занимает сорок минут и за это время Игорь успевает вдоволь себя накрутить и взбесить, что вместо светящегося удовлетворением взгляда, из-под кепки на всех смотрит самый злой и хмурый взгляд.
Его даже в палату пускают, хотя сейчас Игорь и думает, что возможно это было зря. Дежурящий у кровати Костя сидит на полу на коленях и сжимает тонкую, бледную девичью руку, обмотанную битами, удерживающими катетеры. В палате неприятно пищат приборы, и Игорь даже не сразу распознаёт среди этих звуков тихие всхлипы, а видя только спину Кости, даже не подозревает что тот плачет.
— Как она? — собравшись с силами спрашивает Игорь. Ксюша совсем бледная, лежит на этих жутких на вид простынях, приборы мерзко пищат и медленно капающая капельница с огромными пакетами какого-то раствора кажется совсем огромной для такой хрупкой девушки.
— Стабильная. Потеряла много крови, но врачи говорят всё обойдётся. Вкололи ей обезболивающее и снотворное или какую-то такую хрень чтобы спала, — Костя не поворачивается к Игорю, но тот замечает хриплые нотки в мужском голосе. Цветков неожиданно прижимает ладонь девушки к губам и что-то тихо шепчет. — Эта тварь просто пырнула её. Мы возвращались с задержания, шуганули пару идиотов в притоне. Это вообще непонятно кто был и откуда взялся. Ты поможешь мне его найти, Игорь?
Костя, наконец, слегка оборачивается, и Игорь видит его красное от слёз и едва сдерживаемого гнева лицо. Игорь ещё никогда не видел у него таких жутких бешеных глаз, красные лопнувшие капилляры добавляли жути.
— Да, — без раздумий соглашается Гром. Он бы и так нашёл эту мразь и заставил заплатить за содеянное, но по виду Цветкова понятно, что для Кости эта месть значит ещё больше чем для него.
— Мы были в районе Лиговского, — говорит Костя и снова целует руку Ксюши. — Я был таким идиотом, что едва не посмел отказаться от неё.
Такое признание застаёт Грома врасплох. По управлению и раньше слухи ходили, но последние ссоры и разлад в отношениях парочки как-то свёл всё на нет. Костя и Ксюша были напарниками достаточно давно, чтобы чувства взрослых людей были для них такими неопределенными. Теперь Игорь видит, что скорее их спокойствие было напускным.
Костя продолжат стоять на коленях возле койки и смотреть на маской застывшее в медикаментозном сне лицо Ксюши. Игорь не знает что ещё сказать, винит в произошедшем себя и собирается сотворившего эту херню наказать. Это всё из-за него произошло. Если бы он только вышел на работу…
Костя снова что-то шепчет Ксюше едва слышно, Игорю доносятся лишь обрывки слов, но почему-то он думает, что это то самое запоздалое признание в любви. Громко Цветков произносит только лишь обещание мести. Игорь с ним соглашается.
Узнав ещё немного подробностей у разбитого Кости, Игорь отправляется обратно в отдел чтобы подумать. По дороге он звонит Серёже и объясняет что завтра они встретиться не смогут — работа. Серёжа вздыхает, уверяя что всё понимает, и на этот горький вздох Игорь вдруг всё ему выкладывает. Кроме разве что собственных мыслей, что они в этом самом и виноваты. Ему тот ножик предназначался, ему. Грому самому от себя мерзко. Серёжа тут же начинает уверять, что всё это ужасный несчастный случай, словно прочитал мысли Игоря, но Гром не спешит с ним соглашаться. Игорь ещё раз предупреждает что завтра будет работать, а Серёжа только соглашается.
В управлении Игорь старается не обращать ни на кого внимания. Сидит, укутавшись в куртку, низко натянув кепку. Ему кажется что все на него смотрят. Знают, что это он Ксюшу подставил. Что по его вине она сейчас в больнице. Это ведь он службу на секс променял. И ему кажется что все это знают. Словно на лбу у Игоря это написано. Где, как и с кем он провёл свою ночь. И плевать бы было, потому что ради Серёжи… Но пострадала милая добрая Ксюша, и Игорь себе этого просто не мог простить.
Он работает над этим делом весь день, тянет за нужные ниточки в подполье районов, проверяет легальные данные. На это уходит и вся ночь, оказавшаяся для них с Дубиным очень спокойной. Дима лишь раз попытался предложить помочь, но после взгляда Игоря и грубого пожелания заняться своими делами, поспешил отстать. Игорь расслышал едва слышно произнесенное обиженное «мы же друзья» и нахмурился ещё больше. А потом испугался, потому что слишком ярко встали воспоминания, как он боялся что с ними может что-нибудь случиться. Потому что они его друзья.
Игорь едва досидел до конца рабочего дня, собираясь наведаться к старым друзья в районе Лиговки, а потом, наконец-то, добраться домой и просто поспать.
Сон не шёл долго. Ближе к ночи на телефон пришла СМС с незнакомого номера с адресом и именем нужного Игорю человека. Гром позвонил Косте, который всё время проводил в палате у Ксюши, не обращая внимания ни на её удивленных родственников, ни на рабочие дни. Прокопенко так уж и быть закрывал на это глаза, особенно после того как все узнали, как Костя относится к Ксюше. Игорь ни словом не обмолвился из того что услышал тогда в больнице, а вот сменивший его на посту навещающего Тимур не был так молчалив. Да и Костя за эти пару дней накрутил себя настолько, что врачи вливали успокоительное уже в него.
Цветков без лишних вопросов соглашается, спрашивает у Грома время и место их встречи, чтобы свершить свою месть. Игорь слышит какой хриплый, почти севший у него голос, но Костя полон решимости и злобы. Игорю кажется, что он и на него злиться должен, хотеть набить морду ещё и ему, ведь это Игорь подставился. Но Цветков только коротко его благодарит и говорит что должен вернуться к Ксюше.
Днём Игорь с Костей бегут по узким улочкам Лиговского, ловко лавируя между препятствиями. Костя с диким азартом кричит Игорю как удачней бежать, чтобы загнать, наконец, свою жертву в угол. Они сейчас похожи на гончих собак преследующих свою добычу.
— Не уйдёшь, мразь! — сильнее ускоряясь, пытается подрезать убегающего от них мужчину Цветков. — Игорёк, влево бери!
Гром ловко взбегает на стоящий на пути какой-то странный ящик, замирает на мгновение обдумывая варианты и зацепившись взглядом за валяющийся кусок доски, тут же принимает решение. Врезавшийся в спину обрезок доски сбивает убегающего парня с ног, а подоспевший Цветков тут же заламывает ублюдка. Игорь подходит к борющимся друг с другом парням, глубоко вдыхая, даже не пытаясь унять разгорающийся внутри гнев. Эта мразота пырнула Ксюшу. Они с Костей наведались к нему домой, но словно что-то прочухав, парень слился по пожарной лестнице. Когда Игорь с Костей выбили дверь он по ней и скрывался. Игорь полез следом, чтобы не упустить, а Цветков понёсся оббегать по обычной лестнице, надеясь быстрее перехватить. Парень оказался ловким, Костя чуть-чуть не успел, из-за чего и начались все эти игры в догонялки по старым дворам.
— Добегался, мразь, — смотрит на него Гром, не испытывая ни малейших угрызений совести за то что сейчас собирается сделать. Его кулак смачно прилетает ублюдку прямо по лицу, следующий удар точно под дых, пока тот стонет и пытается согнуться, повиснув у Кости в руках. Игорь перехватывает его сам, открывая Косте простор для любого манёвра, и Цветков тоже не медлит, нанося несколько чётких быстрых ударов в разные места тела. Парень что-то орёт матом, захлебываясь, а Костя вдруг обрывает уже занесённый удар и неожиданно к нему склоняется, схватив за светлые вьющиеся волосы, пока Гром всё также крепко держит парня в захвате.
— Ты наверно хочешь узнать, за что мы тебя? — взгляд Кости такой тёмный и злой, что парень ничего не произносит, только всхлипывает, слабо пытаясь вырваться. — Да просто так. Ты же, сука, додумался на людей с ножом кидаться. Просто так.
Костя снова бьёт утырка по лицу, а тот почти неразборчиво шепчет разбитыми губами:
— Это не я.
— Тогда продолжим круг творимой хуйни, — этот удар всё же достигает цели, и Костя разбивает парню нос. Игорь не мог ошибиться в поисках, да и сам Цветков узнал это лицо, а ещё красный стразик пирсинга в брови, о котором вспомнил только сейчас, когда снова увидел. Парень плюётся болезненными воплями, всё ещё пытается твердить «это не я», оседая в удерживающих его руках, пока Костя продолжает наносить удары.
— Попробуй убежать, — вдруг отпускает парня Игорь, что тот почти валится на подгибающихся ногах, пытается дёрнуться в сторону, но Цветков тут же ставит ему подножку.
— Ты мою девушку зачем пырнул? — на самом деле не ожидая ответа, бросает злые слова Костя. Они вместе с Игорем бьют этого урода, как будто это подростковая стрелка, драка в подворотне за школой, когда обезумевшие от злости подростки сворой травят слабого. Полицейские в гражданском на удары не скупятся: бьют ногами, прикладывают о землю, даже не думают куда целятся. У обоих дикая злость, искажающая лица, и мысль что Ксюша из-за них не должна была пострадать.
Парень в какой то глупой попытке защититься шепчет разбитыми окровавленными губами: «Она сама». И этим почти подписывает себе приговор. Мужчины бьющие его, окончательно звереют, бьют ногами, приговаривая какая он недостойная мразь и что он сейчас тоже сам, каждый их удар сам. Костя в приступе невероятной злобы и ревности, каких-то диких невысказанных чувствах и необходимости заявить о них всему миру. Он не понимал, так долго не понимал, как дорога ему Ксюша. Он испугался за неё тогда, в ночь пира Чумного Доктора, но так и не смог признаться даже себе что это было. Не смог, и чуть её не потерял.
У Игоря же перед глазами почти тьма, он бьёт сильно, не жалея, ногами в спину, кулаками по бокам и голове. Из-за этой твари пострадали они все. Больше всех Ксюша, но разве им не досталось? Если бы эта тварь только не появилась, ничего бы не омрачило их с Серёжей день. И Ксюша бы сейчас не лежала под капельницей вся перемотанная бинтами как мумия. Не говоря уже о шраме, протянувшемся длинной змеёй на боку. И в этом тоже Игорь виноват. Если бы не попросил подменить, или раньше бы поймал эту тварь. Уж на него бы это мудло кинуться не посмело. От таких надо людей защищать. Спасать город от уродов. Иначе, кто следующий? А если бы он напал на человека и никого бы не было рядом? Или если бы с Ксюшей никого не было рядом? Если бы помогавшая Игорю девушка оказалась в этот момент одна? У Игоря в мозгу пелена, и он уже даже не смотрит куда бьёт ногами и как, кажется, вздрагивает только тогда, когда его вдруг хватают, чуть отволакивают и через громкие собственные мысли в ушах доносится чей-то голос:
— Игорь! Игорь! — зовет его Костя, удерживая и оттаскивая на несколько шагов от скрючившегося на земле тела. — Игорь, очнись! Хватит! Ты его убьёшь…
Гром моргает пару раз, осознаёт себя прижатым к стене руками Кости, который его оттаскивает и переводит взгляд на избитого парня. Одежда у того местами разорвана, он весь сжался и скрючился, сильнее обхватив себя руками, но с земли не вставал, наоборот, лежал совсем неподвижно, видимо ожидая когда полицейские снова вернутся к ударам. Игорь только сейчас понимает как сбилось у них с Костей дыхание, сколько сил они прикладывали к ударам и что костяшки щиплет от выступившей под разорванной кожей крови. И с ещё большим ужасом Игорь осознаёт, что не собирался останавливаться. Он бы ещё бил и бил, если бы Костя его не оттащил, не вытянул из этого помутнённого безумия. Игорь и не подозревал, что может зайти так далеко. Потерять над собою контроль. Сколько бы он не дрался, он никогда не отключался до конца, всегда мог контролировать чтобы остановиться. А сейчас это было что-то странное. Какая-то дикая жажда побеждать, полное осознание вседозволенности. Потому что он мстит. Потому что это было, как поначалу казалось, правильно. Игорь замечает как Костя внимательно всматривается в его лицо и старается расслабиться. Плечи опустились, и Гром больше не собирался никого бить. Наоборот, теперь он испугался произошедшего, никак не мог понять, в какой момент совсем потерял контроль. В какой момент отключился.
— С тобой всё в порядке? — уточняет Костя, через плечо поглядывая на всё ещё неподвижно лежащее тело. — Думаю, с него хватит.
— Да.
Игорь склоняет голову, двигает плечами, когда Костя убрал с него руки, думает о пиздеце произошедшей ситуации и всё ещё не может понять, как такое произошло. Это как будто не он. Гром никогда не переступал черту даже в своих драках. Игорю не по себе от того, что Косте пришлось его оттаскивать, стыдно подумать каким увидел его Цветков, и мерзко представить, каким был сам Игорь. Гадость произошедшего оседает в чувствах Игоря мерзким ощущением стыда и нервозности. С виду он всё так же хмур и спокоен, но внутри мысли хаотично сводят с ума от осознания своего поступка. Для Игоря это было не нормально. То, что его оттаскивал Цветков — не нормально. Особенно то, что это бы Косте желать дикой мести, а не Игорю. Гром наблюдает как Костя возвращается к лежащему избитому телу, как бы невзначай наступает на лежащую на асфальте ладонь и громко рассуждает почему парню больше никогда не следует пользоваться ножами, рассуждает легко, будто не они его сейчас только что избили, хотя и понятно за что.
— Вякнешь хоть кому-нибудь и будет ещё хуже, — завершает свой монолог Костя и лезет в карман куртки своей жертвы. Вытаскивает оттуда мобильник и быстро встаёт, сходя с руки парня. Тот, кажется, эту боль уже даже не чувствует. — На, скорую вызовешь, — бросает в него обратно телефон Цветков, вкладывая в придавленную секунду назад руку.
Парень и сейчас не двигается. Костя же выпрямляется, отворачивается от избитого тела и направляется обратно к стоящему в смятении Игорю. Всё происходящее сейчас казалось каким-то театром абсурда и то, что они сделали… Никто из них не жалел, но на секунду вдруг показалось, что они стали тем самым законом беззакония, когда им всё можно просто потому что они и есть закон.
— Спасибо, что помог, — хлопает его по предплечью Цветков, улыбаясь. Ему явно стало легче, и Костя как-то само собой уводит Игоря оттуда. Цветков совершенно не думает о содеянном, нисколечко не раскаивается в избиении, наоборот, его переполняет чувство гордости — он отомстил. И плевать, что когда-то шёл в полицию чтобы защищать. А теперь он собирается всегда защищать Ксюшу. И очень надеется, что она тоже хочет чтобы он её защищал.
— Поедешь со мной в больницу? Ксюша в себя пришла, будет рада тебя увидеть, — спрашивает Костя, когда они вышли на забитый машинами и задушенный выхлопными газами проспект. Четыре полосы стояли на светофорах в обе стороны и только катающиеся по выделенным полосам трамвайчики сновали туда-сюда с громким дребезжащим звуком. Город потихоньку готовился к настоящей весне, оттаивал и взметал вверх столбы пыли.
— Мне лучше домой, — смотрит себе под ноги Игорь всё ещё раздумывая над произошедшим. И мысли ему эти совершенно не нравились. Выходило, что он теряет над собой контроль. Уже не отличает где заканчивается добро и зло. — Ксюше привет. Я её потом навещу.
— Обязательно, — соглашается Костя улыбаясь.
Они быстро прощаются и расходятся, Костя на метро, а Игорь идёт к трамвайной остановке.
А дома Игоря встречает янтарноглазый Разумовский в чёрной водолазке и джинсах. Серёжа испугался слов Игоря о нападении на Зайцеву и отдал тело Птице, чтобы уж тот точно разобрался в происходящем.
— Ты нашёл его? Того, кто хотел на тебя покуситься…
— Это и должен был быть я. Я, а не Ксюша, — Игорь только кивает на его первый вопрос и устало бахается на кресло. Он чертовски устал. Пернатый Разумовский подходит к нему медленно, с хищной грацией опасного создания и мягко цепляет тонкими пальцами его подбородок, заставляя посмотреть себе в пылающие уверенностью глаза:
— Тогда бы весь Питер пылал. Обещаю тебе.
Дикий адреналин пульсирует в жилах разгоняя кровь, нервные импульсы взрываются в мозгу фейерверками, а дикая сладость происходящего сводит с ума. Разлетающееся от каждого удара напряжение отступает, лишь слегка расслабляя сведённые мышцы, пока в голове пелена. Игорь всегда дрался. С самого детства. А перестав соблюдать вбиваемые тренером в секции правила о честных драках, и вовсе находил в них себя. Так он и подружился с Бустером. Так он и привык находить информацию. На боль в кулаках и содранных костяшках он не обращает внимания. Чёткие удары отработаны до автоматизма, а разлившийся по сознанию гнев не даёт думать. Только бить. И у него для этого есть повод.
Мразь, пырнувшая Ксюшу уже не сопротивляется, и Игорю противно от этого куска дерьма, хоть бить он от этого не перестанет. Чувство вины заставляет его превращать несопротивляющееся тело в месиво, чтобы только от всего этого избавиться. Игорь подсознательно знает, что ему за это ничего не будет. Он знает как подстроить всё так, что не подкопаешься. Не зря же он столько лет представляет закон. Тело под его ударами в последний раз громко стонет и как-то неестественно замирает, затихает в одно мгновение и всё становится каким-то не таким. Игорь даже перестаёт бить и замирает на мгновение. Парень мешком падает к его ногам и вдруг уставляется на Игоря стеклянным взглядом ничего не видящих глаз. Мёртвых глаз. Игорь его убил. Эта мысль выстреливает в мозгу словно пуля из пистолета. Игорь пугается на секунду, не может поверить и всё смотрит в эти мёртвые глаза. Осознание содеянного постепенно достигает его мозга, и Гром на шаг пятится, отступает, потому что мысль об убийстве человека, наконец, добралась до него. Он это сделал собственными руками. Он убил. Игорь сам не верит. Боится поверить. Боится осознать все испытанные пару минут назад чувства: и азарт драки, и вседозволенность ударов, и чувство отнявшего жизнь убийцы. Последнее пугает. Последнее сводит с ума. Игорь ведь не хотел. Он не должен был. Он просто мстил. Мстил так, как посчитал нужным.
Руки вдруг начинает сильнее покалывать, разливающееся по костяшкам жжение переползает на пальцы, стекает вниз по кистям… Гром поднимает руки, переводит на них глаза, и в ужасе видит, что они стали чёрными, когтистыми, покрытыми мелкими перьями лапами. Игорь в ужасе орёт, и вдруг подскакивает на кровати, тут же выставляет перед собой руки и смотрит на совершенного обычные пальцы, кисти и запястья. Гром быстро вертит их туда-сюда, не замечая растекающейся краской черноты. Это был сон. Только сон. Игорь никого не убивал. Ужас кошмара всё ещё не отпускает Грома и он громко, загнано дышит полной грудью, ходящей ходуном, пытаясь успокоиться.
Разумовский на другой части кровати недовольно просыпается, чуть привстаёт на локтях, сверкая в мраке ночи белой голой спиной и оборачивается к Игорю. Птица недовольно спрашивает что случилось, сладко зевая, игнорируя тот факт что Игорь сидит на постели и загнано дышит.
— А если бы я его правда убил? — спрашивает его, себя, само мироздание Игорь, не обратив внимание на сонное недовольство. В его голове хаос из жутких мыслей. А если бы он правда убил?
— Ну убил бы и убил, — пожимает голыми плечами Птица, чуть взбивая подушку и укладываясь удобнее. — Что такого-то?
Игорь бросает дикий взгляд на снова улёгшегося и закрывшего глаза Разумовского. Птица сладко засопел, уткнувшись носом в подушку, только руку удобно положил Игорю на бедро, чтобы чувствовать. Гром смотрит на эти пальцы, и в голове снова тот сон, где он их уже видел на себе, а ещё когда видел их птичьими.
Игорь сильно трёт лицо руками, смотрит в большое, ничем не занавешенное окно, в котором ночь танцует светом начавших тускнеть фонарей, на улице тишина, и спать ещё можно достаточно до нового дня. Игорь сидит, наблюдая за замершим миром еще с минуту и укладывается обратно, всё ещё самому себе твердя, что он не убийца.
