Часть 38
27 сентября 2022 г., 00:00
Олег сбился с ног разыскивая Разумовского. Тот пропал на два дня, и Олег хотел бы думать, что это чокнутый Птица, но даже это заставляло только больше волноваться за Серёжу. Мобильник для экстренной связи оказался брошен в кабинете, как будто специально показывая Олегу что в его защите больше не нуждаются. Только Олег всё ещё не был уверен, что приходя в себя Серёжа адекватно воспринимает действительность. Возможно, ему стало казаться, что он договорился со своей второй личностью, но Волков был уверен, такие психические расстройства сами собой не проходят. А учитывая в каком расположении духа был Птица покидая башню, волноваться стоило всему городу. Вот только город стоял, а Разумовского нигде не было.
Про Грома Олег вспоминает последним, меньше всего хочет туда идти, но он должен позаботиться о Серёже.
Игорь идёт к трезвонящему домофону в одних трениках и не глядя распахивает дверь, с агрессивно-пассивным «Че надо?».
Гостей он не ждал, да и вряд ли бы ожидал увидеть стоящего на пороге. У Игоря появляется отличный шанс отомстить за недавнее представление, но вместо этого он просто оглядывает стоящего на пороге хмурого Волкова и куда-то через плечо совершенно буднично зовёт:
— Серёж…
Серёжа появляется в коридоре из кухни, куда убежал прятаться от неожиданно раздавшегося звонка. Разумовский слегка растрёпан и сильно натягивает руками полы не слишком длинной Игоревой футболки, стараясь прикрыть абсолютно голые бёдра. Серёжа отводит взгляд, но потом всё же поднимает глаза на друга. Наверно, ему должно быть очень стыдно за очередной уход и даже не возникшую мысль позвонить.
Волков с минуту сверлил полуголого Разумовского тяжёлым взглядом и резко развернувшись молча ушёл, так и не разбив воцарившуюся между ними тремя тишину.
— Думаю будет лучше если сегодня я вернусь домой, — всё же говорит Серёжа, понимая что должен поговорить с другом. Скорее всего ему следует извиниться, хотя Птица в голове резонно фыркает, что они совершенно ни в чём не виноваты, мальчики они взрослые, самостоятельные, а Игорь снова их.
— Пару часов остыть ему тоже необходимо, — возвращается к Серёже Игорь, возобновляя прерванные объятия. Он сегодня дежурит в ночь, и это последние несколько часов вдвоём перед долгой ночью и последующим рабочим днём, какой-то дурацкий летний график, когда все в отпусках и работать как всегда некому, а ещё как специально каждые выходные то фестиваль, то концерт, то выпускные, то ещё какое-нибудь массовое мероприятие. Это не считая того, что обычную работу никто не отменял. Пьяницы культурно встречали рассветы на детских площадках вместе с отдыхающей от учебы молодёжью, совместными обсуждениями не давая спать простым рабочим, для которых лето укладывается в две недели короткого отпуска, когда неожиданно проводишь день на солнышке вне офиса. Хулиганов становилось ещё больше, потому что обезумевшие от скуки подростки совершали мелкие правонарушения или доказывали друг другу кто круче, воруя энергетики из магазина «24 часа». В общем, работы с наступлением тепла ничуть не убавилось, хотя Игорю впервые в жизни так не хотелось работать. Хотелось просто остаться с Серёжей, проваляться вместе весь день, смотреть тупые шоу по телику, хрустеть чипсами прямо в кровати и разговаривать обо всём, словно они сами только подростки, хотя считают себя безбожно крутыми. Крутыми и влюблёнными.
Игорь провожает Серёжу долгими поцелуями у машины. Серёжа в капюшоне толстовки, и совсем непонятно кого целует закрывающий своей спиной майор, молодёжь сейчас так одевается, не поймёшь кто девочка, кто мальчик. Вот и здесь никто не обратил внимания, не видя лица и даже по большей части фигуры. Игорь закрывал Серёжу своим телом, целовал жадно, коротко отрываясь, хотя Серёжа совсем не хотел отпускать. Пальцы Игоря гладят Серёжу по щекам под капюшоном, а Разумовский улыбается, заглядывая в такие же смеющиеся серые глаза. Как же не хочется расставаться. Совсем совсем. Но обоим надо. Игоря ждёт работа, а Серёжу вообще-то тоже ожидают важные дела, с их воссоединением он совсем забыл о тех хакерских атаках, пытающихся разрушить его сеть. Необходимо было разобраться с делами. Отрываются они тяжело. Игорь уже опаздывает, но никак не может отпустить. Держать Серёжу в руках было правильно и так хорошо. А Разумовский только с удовольствием поддавался. Но разойтись всё же приходится. Гром уже безбожно опаздывает, а Серёже просто надо уйти. Расстаться теперь очень страшно и оба обещают что очень скоро снова увидятся.
Серёжа возвращается в башню почти крадясь. Он находит Олега на кухне, а тот занят сборкой какого-то пистолета. Солдат сосредоточенно разглядывает наполовину собранное оружие и делает вид что не замечает вошедшего.
— Мы можем поговорить? — садится на высокий барный стул Серёжа, рассматривая разные детальки и выставленный на столе ряд пуль.
— А ты думаешь стоит? — друг за другом составляя маленький пазл из деталей, хмыкает Олег. Не то чтобы поведение Серёжи его удивляет, но вот эта наивная слепота по отношению к Грому его бесит. Мент ведёт какую-то свою игру, а Серёжа этого совсем не понимает. Одного раза ему по-видимому не хватило.
— Ты, наверное, меня не принимаешь…
— Не в этом дело, Серёж, — Олег бросает быстрый взгляд на друга, а затем снова возвращается к сборке пистолета. — Не так важно с кем ты спишь, с мужчиной или женщиной, а важно что именно с Игорем Громом. Он уже однажды поймал тебя, и я уверен, придёт время, и он тут же засадит тебя обратно.
— Ты не прав. Ты его не знаешь.
— Я знаю достаточно, чтобы видеть всю картину. Не понимаю, как Птица вообще допустил это. Хотя да, он сам от этого получает удовольствие.
Хлёсткие слова Олега обижали, хотя Серёжа и понимал, что где-то тот мог быть прав. Их расставание нанесло Серёже определённые раны, но и Игорю досталось не меньше. Они с Птицей исполосовали его душу точно также, оставили множество дыр и не смели надеяться на прощение. Но теперь, когда Игорь снова рядом, они не посмеют его потерять.
— Тебе лучше разобраться с кибер-атаками, — выдохшись после мысленной тирады о том, где и как он видел Грома и его намерения, глубоко вдыхает Олег. Волков всю дорогу обратно в башню продумывал свой диалог, и похоже, в своём воображении сказал Разумовскому всё что желал сказать, и теперь произносить всё это вслух казалось бессмысленным. Олег видит, что Серёже его слова как об стенку горох и не намерен больше распинаться. Он придумает другой способ вывести Грома на чистую воду.
Серёжа же соглашается с необходимостью поработать, медленно слезает со стула, не зная что ещё сказать, Олег на него зол, возможно заслужено, но Серёжа всё ещё не мог понять почему друг ему не верит.
***
Не успел Игорь по-человечески вернуться с дежурства и принять ванну, как в его дверь постучались. Так долбиться к нему мог только один человек, и тяжело вздохнув Гром поплёлся поприветствовать Пчёлкину. Стесняться её было незачем, поэтому Игорь открыл прямо так, в одних джинсах, не успев даже переодеться как следует. — Привет! Нам тут прививку надо… Взгляд девушки зависает на начавших желтеть ярких засосах, что красовались по всем плечам и груди Игоря. Разумовский обновлял их каждую ночь, местами даже прикусив. Яркие пятна выделялись на коже и открыто заявляли о том, как Игорь проводит свои ночи. Сам Разумовский, конечно, выглядел не лучше, потому что если у Игоря отметины начинали желтеть, его метки переливались всеми оттенками фиолетового. Юля замирает на пороге, хмурится не договорив и поджимает губы. — Привет, блохастый, — уже тянется к сидящему под мышкой у девушки котёнку Гром, но Юля неожиданно отшатывается. Игорь удивлённо на неё смотрит и хочет уже посторониться, чтобы она могла войти, но Юля его опережает, только почему-то делает шаг назад. — Нам уже пора, а то опоздаем, — резко говорит девушка, удобнее перехватывая уже прилично подросшего котёнка, а глаза её мечутся от одного Игорева засоса к другому. Испуганный перемещениями кошак смирно сидел в её руках, закутанный в полотенце, пока люди глупо таращились друг на друга. — Пока! — резко прощается Юля и быстро убегает.Игорь даже ответить ничего не успевает. И даже толком понять. Вихрь из кошки и девушки мигом покидает его квартиру и Юля сбегает по лестнице так быстро, что Грому не понятно как она ещё себе ноги не переломала на эти каблуках. Юля же сбегает по старой лестнице, со звонким топотом, сдерживает злые, заполнившие глаза слёзы, крепче прижимает к себе кошку и сжимает губы чтобы не кривились. Засосы на груди Игоря были весьма показательны, и то, что оставила их не она. Юля понимала как глупа её ревность, что они давно расстались и решили быть друзьями, но женская натура всё равно брала своё, обидевшись на весь мир и главное на Игоря Грома. И ей, конечно же, совершенно плевать что такого в этой девушке, к которой Гром даже после всего произошедшего вернулся.***
Игорь возвращается домой нагруженный пакетами и парочкой маленьких вёдер. Поездка на дачу к Прокопенко принесла свои плоды, и теперь Игорь тащил домой урожай первых овощей и заботливо собранные тётей Леной ягоды. В квартире, а если быть точным, на кухне его встречает шикарная картина из принимающего ванну Разумовского. Серёжа разлёгся в чугунном монстре, с присущей только ему незаметной грацией, когда голова откинута на борт, а остальное тело скрыто водой до самой шеи. — У меня появилась русалка, — усмехается Игорь, проходя к столу, чтобы разобрать принесённые пакеты. — Я тебя не дождался, — едва приоткрыв глаза, хлопает ресницами Серёжа, разнежившись в воде. Погода стояла достаточно жаркая, чтобы хотелось спастись от припекающего солнца в ближайшем водоёме, а за неимением оного, Разумовский выбрал то, что было под рукой. Вылезать из воды совершенно не хотелось и он лишь чуть вытягивает шею, когда подошедший Игорь склоняется к нему с поцелуем. — Мне вылезти? — Нет, я всё равно буду готовить. — Мне тебе помочь? — Можешь просто поговорить со мной, — Игорь мягко гладит Серёжу по щеке, пока тот скрыт водой по самую грудь. Очень хочется опустить руку ниже, но возможно тогда ужина они не дождутся. Серёжа кивает, соглашаясь, тянется за ещё одним поцелуем, хватаясь мокрыми руками за борта, стараясь не намочить Игоря. И такой красивый он голый в этой ванне, что Игорь и правда думает, что у него поселилась русалка. Гром всё же идет вновь к столам, шуршит пакетами, убирая овощи в холодильник, раскладывает необходимые ингредиенты будущего ужина. Серёжа наблюдает за ним из ванной, перевернувшись на живот, положив руки на борта, на самом деле напоминая морское создание. Он с любопытством смотрит как Игорь вываливает в раковину молодую картошку, что-то прикидывает в голове, потом снова лезет в холодильник отвлёкшись. — Как там дела? — спрашивает Серёжа, положив голову на свои руки, продолжая отмокать в ванне. — Всё хорошо. Малину будешь? — едва поборов первый едкий порыв спросить «а ты с какой целью интересуешься?», отвечает Игорь. Дядя Федя с тётей Леной проводили жаркие дни лета на даче, развлекаясь поливкой парников и сбором созревших на нескольких кустах ягод. Федор Иванович ждал Грома с ночёвкой, почти стол накрыл, надеясь хоть так скрасить дни дачного отпуска, и очень расстроился, когда узнал, что Игорь всего лишь на несколько часов заглянул. О его воссоединении с зазнобой уже было всем известно, жара стояла такая, что даже при очень большом желании выжить в закрытой кофте было бы нереально, а стоило надеть футболку, как часть отметин Разумовского на теле Игоря тут же стала достоянием общественности. С расспросами дальновидно никто не лез, только Фёдор Иванович сегодня подмигнул и усмехнулся, прокомментировав нежелание Игоря раздеться как «ну вот, а мы переживали». Конечно, оба названных родителя нет-нет да пытались что-нибудь о пассии Грома узнать, но тот был уже хорошо научен прошлым опытом. Ещё с юности помнит — потом не отстанут и будут сильнее него переживать. — А она без червяков? — интересуется Серёжа, глядя как Игорь то и дело таскает из маленького ведёрка по ягодке. — А не слишком ли ты привередлив… Для русалки? — в последний момент заменяет готовую сорваться мысль про детдом Игорь. Его природная грубость и прямолинейность всё ещё пробивалась даже в общении с Серёжей, и хотя сказано это было, конечно же, в шутку, Игорь не хотел чтобы Серёжа на него обиделся. — Если думаешь что в малине что-то есть, просто возьми больше малины. — Потому и спрашиваю, что хорошо помню. Однажды мы наелись дикой малины, даже не глядя, а потом несколько дней живот болел, — смущается Серёжа, хмурясь от не слишком приятных воспоминаний. Он вообще после детдома много чего не любил и не ел. В «Радуге» всё было отвратительным, а став старше и даже имея деньги на хороший ресторан, пробовать всё это даже не хотелось. Вот чипсы и газировка его никогда не подводили. Серёжа не любит домашнюю еду, не доверяет, поэтому заметив как Игорь вновь вернулся к картошке, спешит быстрее предложить. — А может быть лучше пиццу закажем? Зачем тебе мучиться с готовкой? Ты и так за день устал. Игорь хорошо что об этой странности Серёжи знает. Домашнюю готовку его очень тяжело заставить поесть, только из уважения, хотя потом конечно распробует, так с Игоревым мясом было и яичницей. Сначала еле запихнул, а потом ни на что другое уговорить не мог, да и не особо он это другое и умеет. А вот доставке и всей этой фастфудной пакости Разумовский легко доверяет, хотя Игорь совсем не понимает как так. Та же еда, только совсем невкусная. Ну разве может быть вкусным ресторанное оливье или селёдка под шубой? Лучше тёти Лены их всё равно никто не готовит. — Ты что, Серёж, посмотри какая картошечка молодая, маленькая… — показывает крохотный клубень Игорь, рассматривая на свет. — Вкусная. Давай так, я готовлю, ты пробуешь, не нравится — заказывай что хочешь. Серёжа медленно кивает, неохотно соглашается. Что на этот раз Игорь придумал? То Олег готовит на целую роту, а Серёже это клевать, теперь вот Игорь накормить пытается. Лучше бы он сейчас к Серёже в объятия в эту ванну лёг, чем у плиты стоять. За простыми разговорами проходит практически час. Серёжа продолжает лежать в воде, периодически переворачиваясь и подливая горячей воды, пока Игорь кружит по кухне. Гром периодически подходит к нему, может поцеловать, провести рукой под водой касаясь совершенно голого тела, в другой раз аккуратно облить, что капли красиво катятся по волосам и лицу. Серёжа сам за этими касаниями тянется, следит за каждым движением Игоря, ловит проходящего мимо майора мокрыми пальцами, к себе притягивает, как будто правда русалка. Целует его долго, жадно, к себе в воду утянуть хочет, играется, улыбается в поцелуй. На плите шкварчит маслом жарящаяся картошка, Игорь почти закончил салат, осталось лишь заправить и разогреть сосиски. Простой человеческий ужин и они сейчас простые, самые обычные друг с другом. — Пора вылезать, если собираешься, — подходит с большим мягким полотенцем Гром, глядя на Серёжу. Влажные рыжие волосы потемнели от воды, очертания тела смазанные и светлая кожа в прозрачной воде кажется перламутровой. Игорь смотрит на него завороженно как на самое настоящее чудо. Серёжа всё же поднимается на ноги, стоит и ждёт пока стекут с него крупные капли воды, отжимает растрёпанные волосы, чуть-чуть красуется, словно и не выставляет себя, но то чуть больше прогнётся, то повернётся боком лишний раз, только бы Игорь взгляд свой не отрывал. Гром, наконец, укутывает его в полотенце, сам оборачивает, а потом неожиданно подхватывает под коленками, доставая из воды, что Серёжа хватается за его шею и поджимает ноги, чтобы не удариться. Разумовский начинает смеяться и целует Грома в губы, несколько раз быстро сладко касается, стараясь сильнее прижаться, а Игорь ему улыбается, тащит до стола всё также на руках и аккуратно пытается усадить на табуретку. Полотенце хоть и большое, но всё время с Серёжи сваливается, то с ягодиц соскользнёт, то с плеч. В итоге Разумовский кое-как в него заматывается, балансирует аккуратно сидя на табуретке, пока Игорь расставляет для них тарелки. Картошка, сосиски и салат из оргурцов с помидорами и сметаной, ничего сверхъестественного, но пахло очень вкусно. У Серёжи даже начал урчать живот, хотя некоторая настороженность никуда не делась. И хотя все те разы что они с Громом уже готовили, доказали Серёже, что боятся нечего, от привычки было слишком тяжело избавиться. — Как дела со «Вместе»? — спрашивает Игорь, с удовольствием накладывая в картошку салат. Сметанный соус смешивается с горячими картофельными кусочками, и Игорь быстро отправляет в рот первую ложку. — Я усилил защиту, поэтому месенджер доступен, но пришлось заблокировать покупки и платные подписки, — за разговором, наконец, пробует картошку Серёжа и понимает насколько же это вкусно. — Атаки всё ещё продолжаются, я никак не могу найти их источник. Это не рунет. — Давай завтра вместе посмотрим. Не может быть, чтобы всё это было просто так. — Олег пытается вычислить возможных недоброжелателей, и список уже внушительный, — вздыхает Серёжа и поддаётся, когда Гром неожиданно впихивает ему свою ложку со странной смесью помидоров и картошки. До салата Серёжа так и не дотронулся. Разумовский жует и, наконец, соглашается, что это очень вкусно, накладывает и себе, делая в точности так, как Игорь. — Вкусно? — Очень. Гром всё ещё надеется научить Серёжу не бояться обычной жизни. — Волков проверяет бизнесменов, я так понимаю? А кто может гадить тебе из-под полы? — Весь Питер? — пытается пошутить Серёжа, потому что вариантов у него нет. Он так или иначе навредил всем в этом городе, сам или Чумным Доктором. Конкуренты хотели его сеть, а простые люди — возмездия. Нити постоянно обрывались, сколько бы Серёжа ни шёл по следам. Даже у Олега ничего не получалось, хотя и имена в огромном списке подозреваемых Волковым потихоньку редели. Тот, кто создал эти кибер-атаки либо сотрудничает, либо сам гениальный программист, не менее гениальный, чем сам Разумовский, но таких в этом городе больше не было. Москва? Другие города? Другие страны? Только зачем это им если к Разумовскому не подкопаешься? Олег следит за безопасностью башни и «Вместе», а с другой стороны его защищает самый доблестный мент. Похоже, Птица добился всего, чего так жаждал. Хотя Олег в его картину мира явно не вписывался. Вторая личность и Волков театрально посрались, когда Птица вылез помогать Серёже с программой защиты, а потом как-то незаметно занял тело, что когда вошёл Олег, Серёжа не смог удержать вторую личность от едких комментариев про их встречу с Громом. Волков резонно предупреждал, что пернатый может ещё не раз поплатиться собственной задницей за такую беспечность, а Чумной Доктор в некотором роде с ним соглашался. После Игоря задница порой не слабо болела, главное было правильно майора разозлить. Конструктивного диалога не вышло, поэтому Серёже пришлось срочно брать тело под контроль, затыкая разошедшегося ворона и в очередной раз извиняясь перед Олегом. Солдат, однако, хладнокровия не потерял и стал дальше помогать Серёже разбираться со списком претендентов на место его нового врага. Хотя разве кто-то способен сместить с пьедестала Игоря Грома? — Те, кто хотели купить «Вместе» в твоё отсутствие, давно от этой идеи отказались, — размышлял Игорь, поглаживая ногу Серёжи, которую он закинул ему на колено. Было в этом что-то от Птицы, но Гром об этом не задумывался, ему было хорошо, что Серёже рядом с ним спокойно вроде как, и Птица не пытается против воли в него влезть. Игорь даже старался привыкнуть, что порой Серёжа действительно разговаривает сам с собой. — Значит, есть кто-то, кому покупки может быть мало, — пытаясь отвлечь Игоря от всех этих мыслей поглаживаниями ступней по коленке, отвечает Серёжа. Игорь поднимает голову и замечает искрящийся золотом взгляд. Теперь понятно с чего такие раскованные касания. — Просто никто не знает, что ты вернулся и сломать «Вместе» не будет просто. Куда делся Серёжа? — Подобными делами занимаюсь я. У него другие обязанности. Так сказать, разделение труда, — продолжая ласкать Грома, тянется к нему Птица. Полотенце окончательно спадает с плеча и едва держится на другом, а потом и вовсе не удерживается от того как Птица его скидывает, оставаясь прикрытым мягкой тканью лишь внизу. Игорь тянется к нему с поцелуем и Птица тут же поддаётся, закрывая глаза. А когда Гром от него отрывается, на Игоря смотрит уже Серёжа. — И что это было? — спрашивает Гром, удивляясь такой лёгкой перемене. На его памяти таких быстрых смен личности ещё не было, да и из того что были, это явно было неприятно и болезненно, а тут… — Пытаемся договориться друг с другом, — хлопает глазами Серёжа, пытаясь натянуть обратно полотенце. Игорь не комментирует, хотя и думает, что ни к чему хорошему такие прыжки не приведут. Он рад, что Серёжа с Птицей пытаются взаимодействовать, но выглядит это всё равно странно. Они сменяют тему, решая вернуться к вопросу с сетью завтра, возвращаются к своему ужину, распробовав который Серёжа не может оторваться. Оказывается это лучшая еда. Они болтают ещё о многом, перемещаются в комнату, взяв с собой тарелки с ягодами, что принёс Игорь. Гром выбирает малину и кормит ей Серёжу, осматривает каждую ягодку прежде чем отправить Серёже в рот, тот держит тарелку чёрной смородины и тоже кормит ею Игоря. Полотенце Разумовский так и не снял, логично решив, что Игорь в итоге всё равно его разденет. А ночью Игорь застаёт на кухне Птицу, таскающего остывшую картошку со сковороды. Разумовский в привычной футболке, склонился над плитой, стараясь рассмотреть что-то в падающем из окна свете ночных фонарей. Игорь когда видит эту картину едва не ржёт в голос, вот значит они какие — гениальные сумасшедшие. — Ты ничего не видел, — жуя шипит Птица, указывая на Грома вилкой с насаженным на неё кусочком картошки. — Само собой, — соглашается с ним Игорь, тоже подходя. Гром берёт картофель прямо пальцами, мысленно смеётся, что и правда нет ничего вкуснее, даже несмотря на то, что это он сам готовил. — Вилкой не шкрябай, — просит Игорь, когда ручка прибора со звоном столкнулась с бортом сковородки. — Новую купим, — отмахивается Птица, отправляя очередную порцию в рот. — Она отцовская, это он меня на ней готовить учил. Птица бросает взгляд на Игоря и медленно откладывает вилку, лезет по примеру Игоря руками, аккуратно цепляет масляные кусочки. Такое незнакомое слово «семья», такие неизвестные ощущения памяти, и такое страшное желание всё это испытать. Только не больно, как когда они расстались, а как сейчас, когда стоят на этой маленькой кухне и делятся чем-то важным. — У него получилось, — отвечает Птица, просто не зная что ещё на такое сказать. Он всему учился сам, крики воспитателей не в счёт, они уж точно не сойдут за приятные воспоминания. Игорь предлагает Птице картошку со своих рук и тот поддаётся, аккуратно обхватывает губами, поднимая на Игоря взгляд. Гром обхватывает его за талию и к себе прижимает, продолжает кормить со своих рук. Чокнутые они у него конечно, но такие нужные.***
Через два дня Игорь возвращается домой, где его ждёт Серёжа, с самой ненавистной необходимостью признать, что он ничего не нашёл. Это бесит Грома больше всего на свете, потому что майор проигрывать в этой жизни не обучен. Мелкие правонарушения, бандитские дела, жалобы обычных людей и ничего, что бы вывело на след недоброжелателя Разумовского. Игорь что мог перерыл, чтобы не возникло подозрений, действовать приходилось аккуратно и это значительно сужало майорские возможности, чего Гром не любил. Ему необходимо было защитить Разумовских. Серёжа же обнимает его всем собой, прижимается крепко, обхватывает руками, почти виснет, сжимает изо всех сил и шепчет полное искренней благодарности: — Спасибо. Игоря немного, но отпускает. Он обнимает в ответ, зарывается носом в пропахшую рыжим футболку, пытается унять собственнический гнев и злость от вырисовавшегося бессилия. Обещает снова попытаться. Разумовский в ответ уверяет, что всё хорошо. Атаки хоть и продолжаются, но для «Вместе» уже не опасны. Код их никак не видоизменяется и защита мессенджера легко их блокирует, что пользователи даже не замечают, удалось даже покупки вернуть. Серёжа тоже не понимает, кому подобное может понадобиться. Тем более продолжая так банально стучаться в закрытые двери, без попытки найти новую брешь. Разумовский постарался усилить всё, что можно, но учесть все возможные варианты нападения на сеть было даже для него невозможно. Главное было защитить от вирусов сервера. — Тебе нужно залечь на дно, — строго говорит майор Гром, заглядывая Серёже в глаза со всей серьёзностью. — Спрятаться. — Хорошо. — Да? — Да, — подтверждает Серёжа, обещая самому себе, что постарается. Никаких обновлений, никаких изменений «Вместе», только наблюдение за общей безопасностью. Никаких заявлений его опекуна. Он понимает что так будет правильно. Даже если это значит приостановку всех задуманных коллабораций. — Если ты будешь рядом. Уж это Гром ему обещает.
