Не верь, Не бойся, Не проси

      Белая пушистая кошка устроилась на подоконнике подъездного окна и нежилась под яркими и теплыми лучами солнца. Я, чуть ли не перепрыгивая через несколько ступенек, миновала её, слегка потревоженную моей беготнёй, и выскочила из подъезда. Раскалённый июльский воздух, похожий на топленое масло, обжигал пересохшее горло и тяжело стекал вниз, к лёгким.       Улицы наполнились запахом горячего асфальта. Птицы, чьи тени мелькали на серых плитах тротуара, пели и щебетали, а я под эту птичью симфонию спешила на работу.       Мокрая тряпка волочилась по гладкому полу сцены, забирая за собой грязь, и я, держа ослабевшими руками рукоять швабры, тяжело выдохнула. От духоты актового зала и излишнего усердия мелкие капельки пота выступили на лбу, а покрытые мозолями ладони стали влажными и липкими.       Прошло больше месяца с тех пор, как я пересекла порог клуба, как оборвалась единственная нить, хоть как-то связывающая меня с Пчёлкиным. После всех сказанных слов я больше не хотела видеть и слышать его, точно он напоминание о разочаровании. В моих глазах он пал низко, стал мерзким, по крайней мере так я убеждала себя. Я старательно пыталась забыть его, жить дальше, подготовить себя к тому будущему, где ему уже никогда не будет места.       Надеюсь, судьба никогда не сведёт нас вновь…       Мы с Олей остались жить в квартире Смирнова, так как он сам пока не вернулся в Москву. Бедная Катя частенько бухтела на него, но стоило ему позвонить ей и накормить её новыми обещаниями по типу «скоро вернусь», она замолкала на какое-то время.       Деньги, которые я заработала за всё время работы в клубе, кончились раньше предполагаемого срока. Непредвиденные расходы любила создавать моя безалаберная младшая сестра. Оля возвращалась с прогулки либо с порванной одеждой, либо с соплями и кашлем - как следствие прохладной погоды.       Начались бесконечные поиски работы. Упираясь почти в край газетных колонок с объявлениями, я практически опустила руки и даже была готова взять билеты назад, к родным просторам, и – о, чудо! – наконец удача соизволила повернуться ко мне лицом. Я пришла в местный дом культуры и переговорила с заведующим, который спустя несколько минут разговора в итоге взял меня на работу в качестве обычной уборщицы.       Драить полы – так себе работа, и платят копейки. Но, возможно, это лучше, чем обслуживать отъявленных бандитов, что при разносе блюд спокойно могут ущипнуть за задницу и отвесить сомнительный комплимент, хотя рядом танцуют девушки, готовые сделать всё за ваши деньги.       В доме культуры было спокойно, здесь коридоры и залы заполнялись чувственным вокалом, переливчатыми звуками музыкальных инструментов, звонкой дробью туфель танцоров. Много молодых учеников, преподавателей, которых можно по пальцем пересчитать. Единственное, что беспардонного они могли сделать, так это полное игнорирование коврика, специально предназначенного для того, чтобы вытирать ноги, когда заходишь с улицы.       Я дунула на рыжую прядь, так и норовящую упасть на лицо, и, хорошенько отмыв тряпку от грязи, взглянула на окно: летний день медленно подошёл к концу, западная часть небосклона окрасилась царственным пурпуром. Настенные часы в коридоре показывали восемь часов вечера.       Из нижней щели двери, ведущий в зал хореографии, просачивался тёплый свет, что показалось странным. Посчитав, что забыли попросту выключить, я приоткрыла дверь и заметила движения в больших зеркалах, висящих на стене, за балетными станками. Повернула голову и увидела танцующую девушку.       Она была одета в гимнастический купальник телесного цвета, который прилегал к нежному, стройному телу настолько, что казался продолжением кожи. Закрытые глаза, лишь подрагивающие длинные чёрные ресницы , взмокшие золотые волнистые пряди, выбившиеся из пучка, витиеватыми узорами прилипли к лбу, глубокие тени легли на тонкие крылья ключиц. От неё веяло тёплой весной, чем-то необычайно влекущим и красивым. Незнакомка буквально порхала над полом словно маленькая бабочка.       А её медленные магические движения производили на меня очень приятное и даже какое-то завораживающее впечатление. Музыки не было, но скорее всего она звучала в её светлой голове. Неспешный танец, точно колдовство рук умелого волшебника, завораживал своей необычайной грацией. Даже не верилось, будто прекрасное видение. Стоит провести рукой по лицу, и всё это исчезнет.       Внезапно она остановилась, выпрямила спину и замерла. Глаза распахнулись, отчего я немного вздрогнула и запаниковала, словно меня поймали с поличным.       — Ой, извините, я думала, что все ушли. Хотела выключить свет, — затараторила я.       — Нравится? — спокойно спросила она и улыбнулась таинственными, ярко розовыми губами.       — Очень, — сказала я, наблюдая, как блондинка, отвинчивая крышку бутылки, приближалась ко мне, словно плыла по водной глади. — Очень красиво танцуете.       Она гордо держала прямую и идеальную осанку. Сильно напоминала белоснежного грациозного лебедя.       — Валерия, — представилась она и протянула руку. — Называй просто "Лера", только прошу - без всяких ласковых имён.       — Аня, — слегка пожала её тонкие пальцы.       На секунду перед глазами запрыгали чёрные мушки, и я вдруг покачнулась в сторону, но Лерина рука удержала меня на месте. Хоть вся такая тонкая, но силы в ней хватало.       — Эй, ты чего? — забеспокоилась Лера, всматриваюсь в моей лицо.       Я несколько раз поморгала, и темнота растворилась, показывая мне встревоженные глаза с неестественно насыщенными голубыми радужками и чёрными как бездна зрачками.       — Это скорее всего от сегодняшней жары, — предположила я и сглотнула тяжёлый ком тошноты, подкативший к горлу.       — На, держи, — она вручила мне бутылку.       — Не-не, не надо.       — Пей, а то ещё в обморок упадёшь.       Я сделала несколько глотков воды. В голове вместо мыслей плавала белая муть.       — Спасибо, — выдохнула я и протянула бутылку обратно.       — Оставь себе. А то опять плохо станет, — после этих слов, меня вновь качнуло. Лера уловила это и, аккуратно сжав мои плечи, прислонила к прохладной стенке. Маленькая складочка тут же образовалась между её светлых бровей. — Не болеешь ничем? — я отрицательно помотала головой и сделала пару жадных глотков. — Ну, не знаю. Извини, если лезу в личное, но ты случаем не беременна?       Затуманенный мозг не сразу понял вопроса. Но затем я едва не поперхнулась водой. Стёрла остатки жидкости с ямочки над губой и ответила:       — Исключено.       — Чего так категорично? — внутри меня всё клокотало от подобной бестактности, хотя она придавала образу Леры особую пикантность, рождала любопытство своей необычностью. — У тебя слишком красивые глаза, ты должна иметь кучу завидных поклонников.       Я вновь чуть не поперхнулась, только на сей раз воздухом.       В коридоре послышались шаги, и в дверном проёме появился костлявый мужчина сорока лет с седыми волосами и вечно прищуренными голубыми глазами. И это был тот самый директор, что взял на работу.       — Леруня, ты скоро? — ласково спросил он, и Лера, словно съела целый лимон, поморщилась.       — Скоро, — кинула она, после чего мужчина скрылся за дверью.       Я нахмурилась. Почему её подвозит наш директор?       — Тебе полегчало? — спросила Лера.       — Да, всё хорошо.       Она подошла к неподалёку стоящей лавочке и перекинула лямку сумки через плечо.       — Лер, а…? — начала я, но она перебила:       — Почему меня подвозит Михаил Фёдорович? — как точно она уловила мой безмолвный вопрос. Эта девушка удивляет всё больше. — Мы живём вместе.       Аж дыхание перехватило. Я вытаращила глаза в изумлении, которое граничило с отвращением.       — Выдыхай. И вновь приятно познакомиться, Арская Валерия Михайловна, — слова были произнесены глубоким проникновенным голосом и сопровождались изящным поклоном, — принадлежу роду Арских, в свободное от тренировок время исполняю обязанности единственной и неповторимой дочери Михаила Фёдоровича, — её плечи немного опустились. — Короче говоря, я дочь всеми нами известного директора ДК.       — Ты его дочь? — зачем-то переспросила я.       — Извините, Анна, я не смогу повторить всё это заново. Нельзя заставлять моего любимого папу ждать, — мило улыбнулась она и, мельком взглянув в зеркала, поправила золотые пряди. Через отражение подмигнула мне. — Пока. Надеюсь, мы ещё встретимся.       И она вышла из зала. А я стояла и сжимала в ладони бутылку, не веря в то, что девушки, подобные Валерии Арской, существуют. Она точно единственная и неповторимая.

***

      Моё следующее утро началось неожиданно рано и с жуткой тошнотой. Не успев окончательно отойти от сна и кинув одеяло, я еле успела добраться до туалета. Пока я, склоняя голову над унитазом, сидела на коленях, пыталась вспомнить, что вчера ела, и молилась всем возможным богам, чтоб причиной моего недуга стала еда. Только, к сожалению, ужин мы с Катей готовили на всю нашу маленькую семью. А они сейчас без задних ног спали в соседней комнате, а не мучались, в промежутках чувствуя горечь от желудочной кислоты.       После я умылась холодной водой и посмотрела в зеркало. Лицо потеряло всю естественную краску, было бледнее обычного. Ноги сделались ватными, и я присела на краешек ванны.       В голове возник календарь, и я с тревогой отсчитывала дни, затем недели. Месяц.       — Ну, что вас уже можно поздравлять? — услышала сонный голос Кати, которая, прижавшись к дверному косяку, смотрела на меня, до крайности озадаченную и потерянную.       — О чём ты?       — С тем, — зевнула, — что ты походу залетела.       — Этого быть не может.       — Ах да, забыла. Вы же с Пчёлкиным на протяжении полгода по ночам в шахматы играли. От этого, конечно, дети не появляются.       Горло стянула невидимая верёвка, сердце отбивало бешенный ритм, а в душе разрослась до невиданных масштабов паника. Я в очередной раз приказала себе успокоиться.       — Что мне теперь делать?       — Сходи к врачу. Вдруг всё обойдётся.       В поликлинике, ярко освящённом кабинете, пропахнувшим едким запахом различных лекарств, я трясущимися от нервов пальцами застегнула идиотскую молнию на юбке и неспешными шагами вышла из-за белой ширмы. В моё лицо тут же жёстко, словно мокрую тряпку, швырнули горькую правду, которую я так сильно боялась.       — Ну что ж спешу вас поздравить, — врач, не поднимая взгляда, водил ручкой по бумаге, — вы беременны!       Не обошлось…