Не верь, Не бойся, Не проси

      Сон медленно рассеивался, подобно туману, и я почувствовала, насколько тяжела голова от выпитого вчера алкоголя. Я пересохшим языком сглотнула мнимую слюну, открыла налитые свинцом глаза и горестно уставилась вперёд, пытаясь взглядом продырявить витиеватый узор обоев и одновременно вспоминая, каков интерьер моего снятого в гостинице номера. Позднее интуитивное чутьё подсказало чужое присутствие рядом, в совершенно незнакомой комнате.       Сонный взгляд зацепился за лежащий на тёмном полу белый бюстгальтер, столь похожий на мой, надетый вчера на свадьбу. Пальцы сжали теплое одеяло, прижимая его к обнажённой груди. Сон как рукой сняло, и сердце забилось со скоростью, казалось, миллион ударов в секунду. Реальность произошедшего упала на меня сверху большой грудой тяжёлого кирпича, и истощённый стон страдальца застрял где-то в горле. И мысли колючие бились в голове.       С неспокойной душой и с последней надеждой на лучший исход я обернулась ко второй половине кровати, где мирно спал Соловьёв с чёрными взъерошенными волосами на подушке. Тот, кого я, следуя прихоти алкоголя и глубокой обиды, вчера поцеловала на крыльце ресторана.       Страстный поцелуй, закончившийся постелью.       Я невесомо прикоснувшись подушечками пальцев губ, вспомнила, как он жадно сминал их, усиливал напор, запросто сжигая дотла жалкие остатки самообладания.       Чем я вообще думала?       Крутя в голове этот вопрос и проклиная себя последними словами за легкомыслие, я аккуратно выбралась из-под одеяла и, ища разбросанную одежду, принялась быстренько, но бесшумно одеваться, чтобы поскорее убраться из этой чёртовой квартиры, в которой безрассудно совершила самую непростительную ошибку в своей жизни.       Измена…

***

      Колокольчик над входной дверью кафе звякнул, оповещая о прибытии нового гостя. Я отвлеклась от «увлекательного» занятия, — бесцельного размешивания сахара в чёрном кофе, что и так давно растворился, — и, подняв глаза, увидела перед собой запыхавшуюся лучшую подругу.       — Ой, Анька, неслась к тебе, чуть на лестнице не упала, — сказала Катя и улыбнулась подошедшему к нашему столику официанту с меню. — Спасибочки, — открыла его и кинула на меня шокирующий взор.       — Заказывай всё, что хочешь, — угрюмо ответила я. — Я оплачу.       — Серьёзно? — у Кати аж глаза загорелись, однако я, к сожалению, не разделяла её энтузиазма. — Тогда мне шницель из баранины, селёдку под шубой, блины с куриным фаршем, чай. Ну и на десерт – бисквитный тортик. Всё.       Я подняла брови, удивляясь хорошему аппетиту новоиспечённой Смирновой.       — Нет, мне, конечно, не жалко, но ты точно это всё съешь? — спросила я.       — Да, я утром так себе поела, там остатки со свадьбы остались, — пожала плечами она. — Так рассказывай, что за срочность такая?       — Я завтра рано утром улетаю в Москву, — ответила я и поджала губы.       — Так стоп, ты же ещё два дня должна здесь побыть. Улетаю? Ты что, на самолёте?       — Я съездила и купила билеты, — я приложила указательный и средний пальцы к виску, пытаясь унять головную боль.       — А куда так быстро? Я хотела потусоваться с тобой. Пчёлкин что ли без тебя не может найти пару носков? — хихикнула Катя и, заметив, как я при упоминании мужа помрачнела, без улыбки поинтересовалась: — Вижу что-то серьёзное. Признавайся, что случилось?       Я опустила взгляд на тёмную кофейную гладь и задумалась, стоит ли рассказывать или нет.       — Я изменила Вите, — тихо произнесла я и сглотнула вязкую слюну со вкусом горькой правды.       — Что ты сделала? — удивлённо и громко переспросила Катя и затихла, когда официант принес её заказ, а потом продолжила, когда тот скрылся с виду. — Когда успела?       — После твоей свадьбы, — односложно ответила я, будто проходила обычный опрос.       — Случайно не с Соловьёвым? — задала вопрос Катя и получила в ответ замешательство на моём лице. — Походу реально с ним.       — Ты-то откуда знаешь?       — Я не знаю, я догадалась. Заметила, что он часто подходил к тебе, вы один раз даже танцевали, — рассказала она. — К тому же он на свадьбе расспрашивал о тебе.       Так вот значит, кто поведал ему о моём замужестве, точнее о том, за кого я вышла замуж и чью ношу фамилию.       — Ты из-за него сбегаешь?       — Можно сказать и так, — плечи поникли, я почувствовала бессилие перед грузом грустных мыслей.       — Надеюсь, ты не собираешься рассказать об этом Пчёлкину, — сказала Катя, и я, взглянув на неё, многозначительно промолчала. — Так, не смей этого делать.       — Предлагаешь скрыть?       Сия тайна уже мучила меня и просилась на волю, ловко шантажируя тем, что побудит в душе вечно терзающие изнутри угрызения совести.       — Конечно. Не разрушай свою семью, воспринимай это, как обычный курортный роман. Да и я уверена, что твой Пчёлкин далеко не святой человек, тоже, наверное, имеются грешки.       — Ты серьёзно пытаешься успокоить меня, рассказывая мне про измены моего мужа?       — Нет, я просто не хочу, чтобы ты считала себя самой плохой в мире. У всех есть грехи, все совершают ошибки. Ты не изменяешь ему постоянно, всего лишь один раз отступилась.       Было же время, когда я осуждала Катю за измену, а теперь она вопреки этому оправдывает мой ужасный поступок.       — Помнишь, ты изменила Никите?       — Охренеть, нашла, что вспомнить, — с набитым ртом проговорила Катя и отправила туда кусочек мяса. — Там вообще ничего серьёзного не было. Никита вообще раздолбай, я даже не любила его.       Я нервно поджала губы и провела длинным ногтем по орнаменту чашки.       — А вдруг я тоже не люблю Витю? Может быть, я просто-напросто привыкла к нему.       — Ань, прекращай эти мысли. Любимым тоже изменяют. Поверь, любовь не спасает от измен. Почти все мужики изменяют, исключений единицы. Продолжительные отношения притупляют чувства, но не значит, что тут их вообще нет. У вас с Пчёлкиным семья, квартира есть, машина есть, денег хоть одним местом жуй, у тебя от него прекрасная дочка, ты, как и раньше, любишь его, понятно? И не надо накручивать себя, — откусила торт и, взяв салфетку, вытерла пальцы. — Вернёшься в Москву, у вас после нескольких дней разлуки страсть взыграет, и ты поймёшь, что любишь его.       Я кивнула, очень надеясь, что её слова точно воплотятся в жизнь. Однако на душе всё равно было так мерзко и по-прежнему тревожно.

***

      Тщательно сложенные вещи лежали в сумке и лишь небесно-голубое платье ужасно мозолило мне глаза. Молния сумки вжикнула, я, встав на ноги, подошла к телефону и набрала нужный номер.       — Алло, — услышала теплый голос Витиной мамы.       — Валентина Анатольевна, это я. Хотела узнать, как там Машенька?       — Да, Анют, ничего не изменилось, она всё так же цветёт и пахнет.       — Понятно, — выдохнула я и присела на край гостиничной постели. — Я по ней ужасно соскучилась, так что поменяла билеты и прилетаю завтра утром.       — Прилетаешь завтра? — зачем-то переспросила Валентина Анатольевна.       — Да, — ответила я, затем в трубке послышались шорохи. — Валентина Анатольевна?       — Привет, солнце, — от его строгого голоса моё сердце упало в пятки, а рука дернулась в безуспешной попытке повесить трубку. Такой подлости судьбы я не ожидала. — Чего мне не звонишь?       — Времени не было, — принялась оправдываться я.       — А мне кажется, ты вообще забыла о том, что у тебя есть муж, — проговорил Пчёлкин. — Что за детский сад? До сих обижаешься, раз не позвонила, чтобы сообщить, что завтра прилетаешь? Почему я узнаю об этом сейчас?       Глаза в панике забегали, метаясь из угла в угол номера.       — Да, я хотела сделать сюрприз.       — Ничего себе сюрприз, — усмехнулся он, и я с облегчением выдохнула. — Завтра много дел, но я постараюсь тебя встретить в аэропорту. Получается, Машку пока не забираю, проведём вечер вдвоём, — после этих слов я прикрыла глаза, лучше бы продолжал возмущаться. — Ты хоть скучала по мне?       — Очень.