Не верь, Не бойся, Не проси

      Сотрудница аэропорта сообщила о прибытии очередного самолёта, когда после придирчивой проверки документов я получила багаж и направилась к встречающим, одним из которым, на удивление, оказался Валера Филатов. Он оглядывался, ища в толпе людей кого-то, однако увидел меня и добродушно улыбнулся.       — С прибытием, Анют, — и, коротко приобняв, забрал сумку из моих рук.       — А где Витя? — поинтересовалась я и спрятала освободившие руки в тёплые карманы светлого пальто.       — Он сейчас на важных переговорах, они затянулись слегка. И он попросил тебя встретить, — оправдал своего друга Филатов, и мы с ним пошли к выходу из аэропорта.       Может быть, оно и к лучшему, что Витя задерживается на работе.       — Ты сейчас домой?       — Нет, — ответила я и села на переднее пассажирское сидение чёрной иномарки, — мне надо заехать к Витиным родителям, забрать Машу. Я ужасно по ней соскучилась.       — Надо тогда куда-нибудь заскочить, а то неудобно как-то - к крестнице и с пустыми руками.       — Поверь, Витя её так балует, что она живёт, как в сказке.       — Помнится, он всё время жужжал про то, что, наверняка, сын родится, зато сейчас, — усмехнулся Валера, следя за дорогой. — Саня однажды в шутку заикнулся от том, чтобы в будущем породнить вас с Беловыми, ну, чтобы Машка за Ваньку вышла. Так Витя принял эту безобидную шутку в штыки.       Самое последнее, что я хотела в жизни, так это породниться с четой Беловых. И так с трудом минимизировала возможность наших встреч.       — Как там Оля поживает? — спросила я. — Она вам ещё не надоела?       — Нет, всё прекрасно. Томка научила её шить разное шмотьё, теперь превратили дом в показ мод.       Никогда не замечала в моей сестре такую страсть и особый дар к шитью, хотя из Тамары выходит отличный учитель, что способен привить интерес и любовь к собственному предмету.       Я бы точно не смогла обучить её подобному, так как у меня не получается найти подход к ней, точно между нами огромная пропасть. Поэтому я очень остерегаюсь, чтобы такая же ситуация не произошла со мной и Машей, которая была и, видимо, всегда будет папиной дочкой.       Квартира Витиных родителей вновь встретила душевной теплотой, отчего чувство вины тут же охватило, заставив меня отказаться от доброго приглашения на чашечку чая с клюквенным вареньем и поспешно уйти вместе с дочкой. Подъездная дверь закрылась за нами, и Филатов заключил в объятиях свою крестницу.       — Раньше была как пушинка, — чуть подкинул её вверх, и звонкий детский смех наполнил двор. — Не зря у бабушки с дедушкой побывала.       — Аккуратнее, — забеспокоилась я.       — Не переживай. Ребёнок в надёжных руках, — весело сказал Валера и бережно посадил Машу на заднее сидение, куда вскоре села и я.       По дороге домой Маша постоянно звала меня, требуя к себе повышенного маминого внимания, и смотрела большими светло-голубыми глазами, точь-в-точь Витиными. Я, привычно поправляя её розовую шапочку, с грустью улыбнулась. Понимание того, что мой необдуманный порыв способен разрушить нашу семью, — я лишусь мужа, а Маша самого родного человека – отца, — не давало покоя и терзало изнутри. Из-за собственной глупости я просто-напросто сломаю жизнь свою и близких мне людей.       Казалось, с подобными мыслями невозможно было смириться и жить дальше так, будто ничего не произошло.

***

      Пчёлкин вернулся домой гораздо раньше, чем обычно, наверняка с целью провести время вдвоём, как и задумывалось. Только Маша ещё не спала, вместо этого мерила гостиную неуклюжими шагами и перекладывала разбросанные посреди узорчатого ковра игрушки из угла в угол, пока я гладила простынь, приятно пахнувшую стиральным порошком. Весь сегодняшний день я потратила на небольшую уборку, стирку и готовку ужина, так как, по всей видимости, Витя приезжал домой для ночёвки и для того, чтобы сменить одежду.       Маша бросила пушистого зайца, так как её вниманием всецело завладел появившийся в дверном проходе Витя.       — Привет, — кинул он мне, затем тепло улыбнулся дочери, которая была крайне рада его приходу. — Ты всё-таки Машуньку забрала, — верно подметил Витя.       — Я очень соскучилась по ней, — сухо ответила я, не отвлекаясь от домашних хлопот.       — Понимаю, — выдохнул Витя и подошёл со спины вплотную. — Не обижаешься, что не встретил?       — Нет, всё хорошо, — также, как и прежде, сказала я и замерла с утюгом в руках, потому что Витя приобнял меня, положив подбородок на плечо.       Моё чуткое обоняние уловило запах спиртного, однако его настырно перебивал запах табака. Похоже, переговоры прошли весело и весьма плодотворно.       — А кажется, что да. Даже не смотришь на меня.       Наперекор его словам и своей тошнотворной слабости я поставила утюг, потом обернулась в кольце его рук и заботливо провела ладонью по крепкой груди. Невыносимо пронзительные голубые глаза пытливо наблюдали за моим лицом, всматриваясь в каждую черточку, отчего я немного растерялась.       — Правда, всё хорошо, — мягко произнесла я и устало улыбнулась, слыша, как за спиной дочка пыхтит от недостатка отцовской любви. — Голоден?       — Очень, — его рука с поясницы скользнула ниже, и я поджала губы, прекрасно понимая тонкий намёк.       — Я про ужин.       — Я бы сразу перешёл к десерту.       Витя наклонился к моим губам, но я напрягла ладонь, лежащую на его груди, и отвернула голову, мимолётно взглянув на Машу, что с детским интересом глядела на нас.       — Маша здесь, так что держи себя в руках.       — Она разве не должна уже спать? — сдержанно спросил он и, посмотрев на наручные часы, неодобрительно дернул щекой. — Почти одиннадцать.       — Сейчас доглажу и уложу её, — сказала я и, повернувшись к гладильной доске, почувствовала, как Витины руки покинули меня.       — Доглаживай, я сам её уложу, — Витя с лёгкостью поднял дочку на руки и прижал к себе. — Папу мы любим, значит, не будем капризничать, да, солнышко?       — Папа…       Я вновь замерла с утюгом в руках и медленно перевела шокирующий взгляд на мужа с дочерью. Витя на мгновение застыл и смотрел на Машу, пытаясь осознать сказанное ею. Она лишь улыбнулась от непонимающего выражения лица Вити.       Спустя несколько секунд шок прошёл и на смену ему пришла радость.       — Солнышко же ты моё, — проговорил счастливый отец и крепко поцеловал Машу в румяную щёку. — Наконец сказала «папа».       Помню Витю таким счастливым в день рождения дочки и в момент, когда я ему в подробностях рассказала о её первых шагах, которые он пропустил из-за очередной командировки по работе.       Я поставила утюг в сторону и аккуратными шагами подошла к ним, боясь испугать минуты пьянящей радости, какая наполняла наши с Витей сердца, и положила одну ладонь на плечо мужа в знак того, что разделяю его состояние, другую – на крошечную мягкую ладошку Маши, которая лучезарно улыбалась от повышенного внимания родителей.       Нет, я определённо не смогу признаться Вите в случившемся, так как он точно не простит мне эту неожиданную слабость, следовательно, нам придётся развестись, а очень не хочется разделять его с дочерью. Она так привязана к нему.

***

      Пока Витя укладывал Машу в соседней комнате, я быстренько переоделась и, скинув тапочки, нырнула под одеяло, наслаждаясь столь приятным на ощупь свежим постельным бельём. Выключила светильник на прикроватной тумбочке, проигнорировав лежащий на ней тюбик ночного крема для рук, и закрыла глаза, чтобы поскорее уснуть.       Однако в следующее мгновение в коридоре послышались шаги, и дверь спальни чуть заскрипела. Шорох одежды, звук расстёгивающейся молнии и копошение мучали ожиданием, затем матрас прогнулся рядом со мной и аромат одеколона мужа проник в меня с глубоким и шумным вдохом, который, видимо, выдал меня с потрохами.       — Ты не спишь, — прошептал Витя и притянул моё тело к себе. — Иди сюда.       На шею лёгким ожогом легло влажное прикосновение губ, и я с трудом сглотнула и сжала край одеяла, чувствуя, как горячая рука мужа прошлась по бедру, ловко ныряя под ночнушку.       — Вить, давай не сегодня, — заявила я, старательно отодвигаясь от Пчёлкина. — Тяжелый день, я так устала за сегодня.       — Так я сделаю всё сам.       Его пальцы провели по ткани нижнего белья, и я дернулась, словно от удара тока. Нет пока никакого желания спать с мужем, каким бы хорошим в постели он ни был, когда воспоминание о той ночи настолько свежо и ярко в памяти, будто всё происходило вчера. В ушах всё же отзывались собственные стоны удовольствия, издаваемые мной под Соловьёвым. Подробные детали чуть заглушил выпитый алкоголь, но жгучее чувство стыда преследовало до сих пор.       Возможно, со временем станет лучше.       — Нет, я не хочу.       — Как «не хочу»? Мы столько с тобой не виделись.       — Вить, я плохо чувствовала себя в самолёте. И очень устала. Давай спать.       Хоть в спальне было темно, я заметила, как Витя напрягся. Очертания скул, где заходили желваки, выдавали всю степень раздражения.       — Хрен с тобой, — сказал он и откинулся на вторую половину кровати, хотя через секунду поднялся.       — Куда ты?       — Курить, — нашарил в брюках пачку сигарет и, направившись к выходу из спальни, кинул небрежное: — Спокойной ночи.