Не верь, Не бойся, Не проси

      — Ань, ты в порядке?       Я медленно открыла глаза и увидела знакомое лицо, которое проникало сквозь пелену тьмы. Размытые очертания стали обретать чёткость, и я узнала свою спасительницу — Олю Белову. Она протянула руки, точно спасательный круг, чтобы вытащить меня из пучины забвения; помогла отделиться от чугунной батареи, к которой была прижата моя спина, и переместила на стул, чей неприятный скрип окончательно пробудил сознание.       — Что с Витей? — спросила я, вцепившись в Олину руку, надеясь услышать благоприятные новости, как долгожданный лучик света в мрачном мире.       — Не переживай. С ним всё хорошо, — успокоила меня Белова.       Следы страха и тревоги, что долгое время без малейшего сожаления жгли душу, растаяли, как ледяная корка снега на рассвете. Я с облегчением вздохнула, чувствуя, как жизнь возвращается в моё тело, словно пробуждаясь от долгого сна.       Женщина собрала передо мной запутанный пазл событий, разыгравшихся за стенами ординаторской, в единое панно. Начала с того, как они встретились с Витей в аптеке, и закончила тем, как Белов и Кос посмотрели видеозапись — свидетельство невиновности Пчёлкина.       — Где он сейчас? — задала вопрос я.       — Он приходит в себя.       — Где именно? — прошептала, готовая сразу же отправиться к нему, несмотря на небольшую физическую слабость.       — В кабинете главврача. Они отмечают примирение.       Я тут же присела на стул, ощущая, как меня пронизывает разочарование, словно тысячи острых игл, погружëнных в сердце.       Отмечают. Значит, он отмечает примирение с друзьями, которые совсем недавно хотели убить его из-за поспешных выводов, а я здесь сидела, пока Оля не пришла за мной. Оля, не он.       Он прошëл через ад и сейчас находится в центре этого круга, окружëнный людьми, которые некогда жаждали его смерти.       Я и правда дура. Вновь поверила, что ему есть до меня дело. Поверила в то, чего не было.       Мысли путались в голове, а душа кровоточила от мелких осколков разбитых надежд. Я сжимала кулаки, пытаясь сдержать поток слëз, который захлëстывал волной за волной. Я проклинала себя за слабость, за то, что так сильно зависела от чьего-то присутствия, от чьей-то любви.       Глупое сердце, подобно наждачной бумаге, шлифует печальные воспоминания и стирает острые углы. Обращает грубое в гладкое. Создаёт иллюзию, что прошлое становится менее болезненным и несëт в себе новые возможности.       Предательская слеза сорвалась с ресниц.       — Ты такая бледная, — насторожилась Оля и протянула руку, чтобы в знак поддержки положить на плечо.       Только я под электрическим разрядом обиды вскочила со стула и выбежала из ординаторской, не желая ни минуты находиться здесь, в больнице. Ноги несли меня быстрее, чем когда-либо прежде. Я промчалась по коридорам, пропуская мимо себя белоснежные стены, стараясь убежать от своих собственных мыслей и разочарования. Остановилась только на мгновение около кабинета главврача, где за дверью раздавались их пьяные басовые голоса. Но эти звуки лишь усилили моë решение бежать дальше.       Я не хотела ничего объяснять. Я не хотела останавливаться даже ради следовавшей за мной Беловой.       Внезапно, в момент моей неослабевающей беготни, я попала в чьи-то объятия. Ощущение прерывистого дыхания, аромат, пропитанный запахом безмятежности и безопасности, окутал меня.       И я позволила себе расслабиться. Мои мысли, пока что находившиеся в состоянии беспорядка и смятения, замерли на мгновение. Я забыла о скорости, о преследующих меня тенях. Я посмотрела в карие глаза Соловьёва.        В тот миг я просто оставила всë на заднем плане. Белова стояла неподалёку и тревожно смотрела на нас. Она не могла понять, почему я обнимаю другого мужчину, а не своего мужа.       Всё потому что, Оля, мой муж любит не меня, а тебя. Мы жили маскарадом, где я играла роль любящей жены, но знала, что настоящую любовь он испытывает к тебе. И в этих объятих с Соловьёвым я ощущаю небольшую долю того, чего мне так долго не хватало.       Оля, пойми: это не измена, это попытка найти себя, найти своë счастье. Моё счастье, о котором я так долго мечтала, но никогда не решалась обрести.

***

      В спальне царило спокойствие. Мы чувствовали исцеление в объятиях друг друга, как если бы эти простые объятия, без намёка на похоть, могли загладить все раны и недопонимания. Мы устали от суеты и эмоционального напряжения, которое сопровождало нас весь вечер.       На этой кровати, в руках любимого человека, я нашла убежище от мира, полного предательства и сомнений. Здесь я чувствовала себя защищëнной и любимой.       Моя голова покоилась на его крепком плече, пока я рассматривала в полумраке побрякушки, висящие на люстре. Кристаллические подвески отражали лунный свет и разбрасывали его по потолку.       — Ты как? — вдруг поинтересовался Соловьёв, обращая свой взгляд ко мне.       — Нормально, — ответила я и чуть улыбнулась.       Соловьёв задал следующий вопрос, который заставил меня задуматься о прошлом, о том, как Пчёлкин влиял на мою жизнь.       — Скажи, Пчёлкин часто втягивал тебя в свои криминальные дела?       Пчёлкин всегда старался держать меня в стороне от своих дел и защищать от опасности. Он понимал, что моя и Машина безопасность, благополучие должны быть превыше всего. Хоть и на этом спасибо.       — Он старался огородить меня от этого всего. Убеждал так, что я иногда сомневалась, что он чем-то незаконным промышляет, — задумываясь, произнесла я. — Только знала, что его бизнес — не просто бизнес. И сама держалась подальше от этого, много вопросов не задавала.       — Может быть, ты боялась оказаться правой? — произнёс Лёша, поглаживая мою руку. — Анют, если что, ты со мной в безопасности. Я никогда не дам тебя в обиду.       — Я знаю, Лёш.       Затянулось молчание, но мужчина прервал его:       — Жаль, твой муженёк испортил нам вечер. Но я сейчас подумал, что не хочу откладывать свои планы на лучшие времена, — он вытащил что-то маленькое и блестящее из кармана брюк. — Выходи за меня.       Перед моими глазами возникло колечко. Из какого металла оно было сделано, я не знала. Камушек маленький, но его сияние и прозрачность создавали ощущение непостижимой глубины. Оно сильно отличалось от того, каким сделал предложение Пчёлкин. Он украсил своë предложение впечатляющим камнем, доказывающим его богатство и власть. Но теперь передо мной было другое колечко, намного скромнее, но не менее значимое.       Пчёлкин…       Второе предложение руки и сердца в моей жизни.       В данный момент я ощутила, как прошлое и настоящее переплетаются, как старые раны терзают. Разочарование ворвалось в сердце, когда я подумала о своëм неудачном браке с Витей.       Он никогда не слышал меня. Все мои слова, мои мечты, мои надежды тонули в пустоте. Он всегда был занят своими делами, своими собственными проблемами. Я была всего лишь фигурой на его фоне, никогда не играющей главной роли.       Он любил другую женщину. То, что он называл меня своей женой, было всего лишь иллюзией, ведь его сердце всегда принадлежало ей.       Неужели у меня появился второй шанс? Возможность начать всë с чистого листа, быть с кем-то, кто видит и слышит меня, кто готов быть моей опорой и любить меня искренне.       — Да, я выйду за тебя, — решительно отозвалась я.       Соловьёв, улыбаясь, ловко надел кольцо на мой палец, затем притянул к себе и поцеловал. Я замерла на мгновение, ощутив его губы на моих, и через секунду расслабилась в сильных руках.       Медленно, полными доверия и желания движениями, он стянул кофту, раскрывая кожу, украшенную мелкими веснушками, перед своими глазами. Его губы нашли место на ключицах, нежно целуя их. Руки уверенно гладили тело, нащупывали каждое ребро, словно считая их, словно я была книгой, которую он жаждал прочитать полностью.       Внезапное решение сменить позицию наполнило меня смелостью и возбуждением. Я решила взять контроль над ситуацией, и оказалась сверху, взглядом проникая в его глаза с высоты. Мы оказались на противоположных сторонах ролей, где я стала хозяйкой ситуации, а он — объектом моего желания. Мои пальцы зацепились за застёжку бюстгалтера.       Карие глаза, обычно тëплые и проницательные, стали чёрными, как ночь. Он разглядывал меня.       Но затем магию всей ситуации разрушило воспоминание о голубых глазах.       «Теперь сама» — Витины слова, сказанные во время нашей близости. Тогда, когда он отдал власть в мои руки.       Я вновь поцеловала Соловьёва. Со всей страстью. Преданностью. С целью доказать, что я принадлежу ему. Исключительно ему. Выжигая все лишние воспоминания из головы.       Теперь сама…       Дрожащими от напряжения пальцами я поспешно расстегнула его ремень. Мои прикосновения были настойчивыми, но в то же время я старалась оставить в них некоторую нежность, чтобы погасить остатки прошлых эмоций.       Теперь сама…       Стон сорвался с моих губ. Я не дала себе время на привыкание или сомнение, быстро двигала бедрами вперёд-назад, в такт нашей совместной жажде удовлетворения. Я чувствовала его внутри себя, его силу, и всë остальное исчезало в тени безразличия. Единственное, что существовало здесь и сейчас, — он.       Лёша заполнил собой ту ноющую пустоту, которая слишком долго жила во мне. Залечивал раны. Он был исцеляющим бальзамом для моей души, стирая все следы прошлых болей и разочарований.       Теперь сама…       Ногти врезались в его грудные мышцы, придавая этому моменту дополнительную остроту. Хриплый вздох, проходящий через его губы, только усиливал возбуждение. Он сжал мои бёдра, но делал это с осторожностью, не желая оставить на них синяков или следов, находя баланс между нежностью и страстью.       Я ощущала, как каждое движение его тела отдавалось в нервных окончаниях, как сама погружалась в вихрь блаженства, который медленно, но неотвратимо нарастал. Сердце готово было выскочить из груди, дыхание стало нерегулярным от ритмичных движений. Наши пальцы сплелись в замок.       Мы, прямо смотря друг другу в глаза, становились одним целым, объединëнными не только физически, но и душевно. В этом моменте я позабыла о всех ограничениях и страхах, доверяясь полностью своим чувствам. Быть рядом с ним являлось истинным предназначением, и я принимала это с открытым сердцем.       — Не думал, что моё предложение так тебя вдохновит, — усмехнулся Лёша в попытках отдышаться.       — Ты о чём?       Он повернул голову ко мне.       — Во-первых, ты даже штаны не дала снять, — Лёша, гремя пряжкой ремня, стянул припущенные штаны с ног и кинул их на пол.       Краска бросилась к щекам, так как я поняла, что мои соблазнительные планы не оставили ему времени на раздумья и полноценное раздевание. Возможно, я была слишком увлечена и не обратила внимания на такие мелочи, как одежда.       — А во-вторых, жаль, ты смогла увидеть себя, когда сидела на мне.       Наверное, моя раскрепощëнность в его присутствии позволила ощутить себя свободной и неподавленной. Я хотела показать ему, что способна открыться перед ним настолько, насколько могла.       Внезапное осознание, что я только что занималась любовью не с просто парнем, а со своим женихом, пронзило как молния.       Я провела большим пальцем по обручу кольца, который символизировал принадлежность другому человеку — Лёше. А моё обручальное кольцо лежало на бархатном дне шкатулке, давно затерянное среди других украшений.       Тяжесть этих двух ролей, которые я исполняла в одно и то же время, легла на плечи. Жена Пчёлкина и невеста Соловьёва.       Не много ли на себя взяла?       Теперь сама...       Развод с Пчёлкиным стал неизбежным шагом, так как я хочу стать женой Соловьёва. Он предоставлял для меня светлое будущее, он был гарантией счастья и взаимного счастливого существования.       — Надеюсь, это станет отличной мотивацией покончить с Пчёлкиным, — Лёша погладил мой безымянный палец с кольцом. — Я люблю тебя.       Соловьёв никогда не боялся этих слов. И говорил их часто. Хотя любовь, которую он испытывал ко мне, не нуждалась в подтверждении: она излучалась из каждого его взгляда, каждого его прикосновения.       — Я тебя тоже, — прошептала я и прижалась щекой к его плечу. — Тоже.