Ловушка

- Лейтенант Дюбуа, сорок первый участок РГМ. Какие-то проблемы? - Сука, мусор, – раздалось злое шипение, после чего любители бесплатных сигарет растворились в ночи.       Гарри и Ким остались вдвоем: лейтенант в тени, напарник под тусклым уличным фонарём, в этом было что-то кинематографическое. Если бы Ким не пошатывался так явно, чуть ломая эпичность сцены. Сердце колотилось в бешенном темпе. Было это реакцией на угрозу или на внезапное появление напарника? Он и сам не знал. - Круто выглядишь. Никогда не видел тебя в чёрном. - И часто вы ходите в патруль возле моего дома, офицер? – Ему хватило выдержки поднять взгляд. Лицо Гаррье в контровом свете почти не читалось, только глаза влажно блестели. - Да, Ким. – Он шумно вдохнул. – По правде говоря, я бываю здесь достаточно часто. Лейтенант непонимающе молчал, ожидая продолжения фразы. - Я знаю, во сколько ты обычно выходишь на балкон покурить после работы. И во сколько в выходной. И стою вон там, под деревом. Чтобы на это посмотреть. - Это называется «сталкинг», офицер. – Ким усмехнулся, пытаясь звучать беспечно. А вот внутри всё ухнуло вниз. – Это противозаконно. - Хочешь меня арестовать? Лейтенант вздохнул, переступил с ноги на ногу. Опустил взгляд. - Если честно, детектив… Сейчас я просто хочу домой. Я очень устал. - Я знаю, о чём ты думаешь. Что я какой-то извращенец. Слежу за тобой из тени. Преследую. Ким, нам нужно поговорить. Я так больше не могу.       Лейтенанта всё еще сильно шатало от алкоголя. Захотелось взяться за руку напарника, чтобы стабилизироваться в этом непостоянном мире. Но ему снова стало страшно от самой мысли о прикосновении. И панически жутко от всей ситуации. Всё вело к тому самому откровенному разговору, а Ким был разобран по кускам и максимально уязвим. Это могло очень плохо закончиться. Для них обоих. - Ладно. Идёмте ко мне. – Не глядя на Дюбуа, он развернулся и пошёл в сторону подъезда. Только бы не упасть по дороге.       Ким жил в крохотной мансарде под самой крышей, так что путь наверх занял некоторое время. Ключи никак не хотели попадать в замочную скважину, Гарри терпеливо молчал у него за спиной. У Кима в голове мелькали молитвы всем известным ему Светочам, но Светочи не отвечали, оставив лейтенанта наедине с его моральными проблемами и откровенными разговорами.       Они разулись, Гарри повесил патрульный плащ на крючок, Ким бросил куртку на стул и похромал на кухню. Он не приглашал Гаррье, знал, что тот и так пойдет следом. - Вы хотели мне что-то сказать, детектив. – Ким устало опустился на табурет, с шипением вытянул ноющую ногу. – Пожалуйста, не нависайте надо мной, это нервирует. Присаживайтесь. Я вас очень внимательно слушаю.       Гарри сел напротив и уставился Киму в глаза. Алкоголь значительно повредил механизмы, отвечающие за самообладание лейтенанта. Напарник еще не начал говорить, а он уже почувствовал, как предательский румянец начинает переползать с кончиков ушей на скулы. И мысленно пообещал себе полностью завязать с алкоголем, даже раз в пять лет. Солийские гены не прощали экспериментов со спиртным. - Ким. Я больше так не могу, – Гарри с нажимом повторил сказанное внизу. – Если я не выдам сейчас тебе всё, я что-нибудь с собой сделаю. Вздёрнусь, застрелюсь, не знаю. Я понимаю, то, что я скажу, сломает нашу дружбу. Ты мой лучший друг, Ким, ты лучшее, что со мной происходило, и я пиздец как боюсь это потерять, но… я не знаю. Не знаю.       Лейтенант с нечитаемым выражением лица потёр переносицу под очками, продолжая смотреть на Гаррье сквозь пальцы. Наивная попытка замаскировать пылающие щёки.       Дюбуа всё-таки набрал полные лёгкие воздуха и выдохнул: - Ты мне нравишься. Больше, чем друг. Совсем не как друг, Ким.       Он закрыл глаза и весь съежился, словно ожидая удара. - Детектив. – Ким надеялся, что его голос звучит достаточно мягко. – Но как же Дора, и… - Нахуй Дору, – перебил вдруг Гаррье. Он вспыхнул, распрямился и будто стал больше. – Нахуй субординацию, профессионализм и всё остальное. Нахуй мир! Я не знаю, что мне с этим делать. Уволиться? Убить себя? Я даже не знаю, с кем про это поговорить. Я только знаю, что ты пошлёшь меня к чёрту с моими фантазиями. Но я больше не могу молчать, не могу тебе врать и делать, нахрен, вид, что всё окей. Всё совершенно не окей, Ким. Мне нужно было тогда выбрать куртку «Ссаный П***Р», потому что это, блядь, истинная правда. У меня от твоего запаха сносит крышу. От твоего вида, от голоса. У меня на тебя реакция, как на амфетамин, понимаешь? – Он закрыл лицо руками, не в состоянии больше смотреть лейтенанту в глаза. Голос его стал надломленным. – Конечно, не понимаешь. Я не могу больше думать о следствии, о РГМ, ни о чём не могу думать, Ким, я в таком дерьме, просто… - Гарри.       Ким подался вперед и убрал руки от лица напарника. - Помолчи секунду, ладно?       Дюбуа завис, в уголках влажных глаз застыли слёзы. Пальцы Кима взялись за черный элегантный форменный галстук и потянули его на себя.       Электрохимия Гаррье с удовольствием отметила, что у лейтенанта на губах всё еще ощущается джин с тоником.       Ким не желал ничего обсуждать и вообще говорить, он целовался упоённо, закрыв глаза, жадно касаясь своим языком языка напарника и прикусывая его нижнюю губу. Никаких нежных попыток и прелюдий. Только хардкор. Короткие волоски на бритом затылке встали дыбом. - Боже, – прошептал Гарри, когда они ненадолго разомкнули губы. – Это серьёзно происходит?       Лейтенант готов был поспорить, что сейчас в голове у детектива звучит невыносимая какофония из голосов. - Спальня там, – зрачки Кима расширились, в темных глазах появился хищный блеск. На этот раз он не протестовал, когда Гарри подхватил его на руки.       Гаррье усадил Кима на кровать, а сам сел на пол у его ног, глядя на него снизу вверх, словно на золотого идола перикарнасской эпохи. Кицураги, как тебе могло только прийти в голову пытаться найти замену *этому* взгляду? Выпиши себе ещё один штраф сейчас же. - Ким… я должен спросить. Это ведь не потому, что ты… ну… выпил? - Потому, – лейтенант закусил губу, но взгляда не отвёл. – Если бы не это, я бы и дальше делал вид, что, – он едва не поперхнулся фразой. – Что не хочу тебя, Гаррье.       Гарри тихо застонал. - Мы чего-то ждём? – голос у лейтенанта стал вкрадчивым, как мурлыканье крупного представителя семейства кошачьих. – Потому что если нет, то… - Нет. Не ждём. - Значит, нахуй мир? - Нахуй.       Они долго, запойно целовались, в процессе Ким оказался без штанов, в одной футболке и в нижнем белье. Он решил не препятствовать напарнику в первый раз. Гарри долго ждал и заслужил свой приз. По крайней мере, раздевал он Кима именно с таким лицом – лицом человека, выигравшего в лотерею миллион реалов и сейчас открывающего конверт с чеком.       В какой-то момент Дюбуа застыл перед Кимом в нерешительности, не зная, что делать дальше. Он открыл рот, чтобы спросить, но лейтенант положил указательный палец ему на губы и сказал шёпотом: - Гарри, прошу тебя. Никаких вопросов, никаких обсуждений. Делай, что хочешь. Если что-то будет не так – я скажу.       Дюбуа поцеловал его ладонь, нервно облизнул свои искусанные губы и кивнул. Ким с облегчением выдохнул. Любые слова сейчас рисковали сломать момент, перевести всё это в плоскость выяснения отношений. Лейтенант надеялся, что внутренние голоса детектива подскажут ему, что делать. Если они способны раскрывать сложные преступления, то с этим тоже как-нибудь справятся.       Гарри мягко уложил Кима на спину, что было довольно в тему, поскольку к сильному головокружению от алкоголя добавилось еще и сильное возбуждение. Детектив всё еще был полностью в одежде. Кажется, он вообще забыл о себе, дорвавшись до объекта своих долгих мечтаний. Он задрал его футболку и скользил носом под ребрами, по животу, над выделяющимися бедренными косточками, обнюхивая каждый сантиметр. Это было очень щекотно и очень возбуждало; Ким стискивал пальцами покрывало, чтобы не начать вырываться.       Ещё ему в голову пришла дурацкая мысль о том, что он так удачно сегодня подготовился к моменту. Любимое нижнее бельё, хороший одеколон и всё такое. Судя по тихим стонам Гаррье, тот оценил. Ким ахнул, когда сквозь тонкую ткань почувствовал на члене влажный язык. Гарри приступил к делу, не снимая с лейтенанта трусов, и Киму пришлось прихватить зубами собственную руку – всё еще в перчатке – чтобы не вскрикнуть. Он уже сомневался, не очередной сон ли это, и не придётся ли ему снова просыпаться утром от болезненного возбуждения. Но нет, дела пока были реальнее некуда.       Гарри, наконец, стащил с него бельё и продолжил исследования с помощью языка, губ и пальцев. Ким понятия не имел, как он мог творить такие вещи, не обладая никаким опытом. Но решил, что напарник его вместо опыта обладает уникальной эмпатией. И просто даёт ему то, что хотел бы получить сам.       Лейтенант был благодарен Гарри за молчание; да они явно и без слов сейчас отлично чувствовали друг друга. Ким, например, спинным мозгом ощущал эмоции детектива, который дорвался до желаемого и чуть ли не ел его живьём.       Быть объектом настолько сильного вожделения было немного страшно. Но еще больше заводило. - Пожалуйста, Гаррье, – тихо прошептал Ким, нарушая, наконец, тишину, в которой отчётливо слышны были только влажные и максимально неприличные звуки. Возбуждение стало почти невыносимым. – Чуть глубже. И сильнее… Да, вот так. Вот так, да. Ох, Гаррье. - Скажи моё имя ещё раз, Ким. - Га-арррье, – лейтенант прокатил слово по языку, и оно тут же превратилось в протяжный стон.       Гарри взял его в рот полностью, сделал амплитуду максимальной. Он опускал губы почти до основания члена, затем резко подавался назад, едва не выпуская его изо рта, ловко проворачивал язык вокруг головки и снова резко опускался вниз, сжимая губы. У Кима перед глазами уже сверкали вспышки, похлеще салютов на День Коалиции. Он приподнялся на локтях, чтобы не пропустить эту картину и запомнить её навсегда. Гарри в патрульной форме, на коленях, с его членом во рту. Вот чёрт. Ким понял, что прямо сейчас кончит от одного вида и попытался отстраниться, но детектив даже не думал его отпускать, вместо этого положил ладони на внутреннюю поверхность бёдер напарника и чуть развел их в стороны, прижимая Кима плотнее к постели. Лейтенант больше не мог сопротивляться, он упал обратно на спину, выгнулся, застонал и несколько раз резко дёрнулся, насаживаясь на горячий жадный рот и получая один из лучших в своей жизни оргазмов.       Ким едва не произнёс всуе имя любимого Светоча, но вовремя сдержался – в данном конкретном случае это могло подпортить момент. - Иди ко мне.       Он затащил тяжело дышащего Дюбуа на кровать, чуть не опрокинув его на себя. Гарри лёг рядом на бок, плевать, что в форме – чистота собственной постели сейчас волновала лейтенанта в последнюю очередь. Он стянул через голову футболку и теперь с жадностью целовал *своего* напарника, ощущая на языке чужую вязкую слюну и собственную сперму. Справиться с застёжкой на штанах детектива было несложно. Пришлось оторваться от его губ на одну короткую секунду, чтобы протяжно лизнуть свою ладонь. Дальше можно было продолжать тонуть в поцелуе, пока его рука уверенно проникала под плотную ткань и обхватывала напряженный член. Напарник шумно выдохнул в его губы, Ким продолжил движения и с некоторым удивлением понял, что вот прямо сейчас снова возбуждается. Это точно что-то подростковое, других объяснений он придумать не смог. - Спусти брюки. – Горячий шёпот в ухо. Гарри послушно избавился от форменных штанов, скомкав их где-то внизу кровати, бельё полетело следом. Ким взялся за пальцы Гаррье и совершено пошло облизал их; слюна у него сейчас была густая и скользкая, не хуже смазки. Он опустил руку напарника вниз, направляя её, руководя процессом.       Теперь Гарри сжимал оба члена; Ким понимал, что ширины собственной ладони на двоих не хватит. С учётом размеров детектива... Гаррье быстро сообразил, что от него требуется, и сжал влажные пальцы. Плотное соприкосновение с твёрдым и горячим органом послало в позвоночник лейтенанта такой мощный импульс, что у него на секунду отказали ноги, да и тело в принципе перешло на какой-то другой уровень реальности. Возможно, разогнавшаяся кровь просто вызвала вторую волну опьянения. Эта мысль надолго не задержалась в голове, поскольку все мыслительные процессы Кима сейчас крутились вокруг руки Гарри, а рука эта без остановки работала на результат.       Лейтенант прижался влажным лбом к его коже, растворяясь в моменте, чувствуя, как всё напряжение последних недель исчезает, и освободившееся место заполняет нечто иное. Горячее, сладкое, полузабытое чувство целостности. Он прикоснулся губами к мощно пульсирующей под кожей артерии напарника, нежно, с благодарностью целуя её. Триумф жизни, триумф восторга двух людей, давно забывших о том, как хорошо может быть от чужих прикосновений. От *взаимного* желания.       Низкий протяжный стон, и на живот лейтенанту брызнуло горячим. Гаррье несколько раз дёрнулся, продолжая стонать, но не снизил темп движений руки, пока Ким не кончил повторно, выстанывая что-то неразборчивое в его шею.       Ким сидел на кровати, в тускло-оранжевом свете уличного фонаря. Огонёк сигареты вспыхнул на вдохе и подсветил его лицо. Он наклонился и выдул дым в губы Гаррье, закончив движение влажным поцелуем. Сегодняшний вечер был уже достаточно безумным, чтобы курение в кровати не казалось слишком выходящим за рамки. - Что теперь будет? – тихо спросил Гарри из темноты. - Ну, – еще одна затяжка. – Я бы предпочёл остаться вашим напарником. Если вы не против, детектив. - То есть, ты не сбежишь от меня обратно в 57-й? Не дашь мне спиться или уничтожить себя иным образом, услышал Ким. - Я не могу позволить лучшему детективу РГМ остаться без поддержки во время опасной работы на благо Ревашоля. – Ким усмехнулся. – Это мой гражданский долг.       Он затушил сигарету в чашке и лёг рядом с Гарри, вытягивая руки над головой. Приятная сонливость окутала комнату. Гаррье воспользовался моментом и осторожно провёл рукой по шее Кима, по его рёбрам и животу, затем обратно, легонько касаясь подбородка и оглаживая скулу и бритый висок, непривычно пустой без дужки очков. - Значит, с утра обратно к работе? - К работе в паре, детектив. Никакого больше разделения обязанностей. Я не заполню своей рукой даже одну единственную бумажку в течение ближайшего месяца. Это вам ясно? - Замётано. – Рука Гарри поднялась вверх и легонько шлёпнула раскрытую ладонь Кима: ленивый вариант пилотской пятерни. – Кстати, то дело об убийстве в парке. Нужно будет взяться за него завтра поплотнее. Возможно, придётся даже захватить материалы домой и заняться ими после работы. - Да… Соединить все точки, как вы любите говорить. - Соединить все точки. Ким засыпает, сквозь дрёму чувствуя, как Гарри устраивается поудобнее за его спиной и забрасывает на него руку и ногу. От такого захвата сбежать не получится. Ловушка захлопнулась окончательно, Кицураги. Сладких снов.