Ловушка

- Вы можете повести её, если хотите. Не обязательно мне уступать. Я вижу, что вы отлично справляетесь с управлением. - Брось, Ким, ты неделю свою детку не видел. Давай за руль. Как нога? - Намного лучше, спасибо.       Гарри докуривал, пока лейтенант усаживался на водительское, укладывал руки на руль и делал глубокий вдох. Боже, Кицураги, это просто смешно. Что за подростковые всплески гормонов? Подумаешь, приснится всякое. Просто присмотрись и пойми, что он по-прежнему не твой тип.       Он искоса глянул, как Гарри садится на пассажирское. Весь такой уверенный в себе, собранный. «И такой горячий с этими причёсанными баками и без печати алкоголизма на лице», подсказал Киму его собственный аналог Электрохимии. «Ты только глянь, как на нём сидит форма. Тебя ведь всегда заводила форма, а? Даже если ты сам себе в этом не признаёшься. И ведь это ты заставил его её носить».       Поездка до работы прошла в напряженном молчании. Киму даже пришлось включить Спидфрик ФМ, чтобы убрать повисшую в воздухе неловкость. Да какая там неловкость, Кицураги, вы всего лишь едете в мотокарете вдвоем молча, как делали десятки раз! Перестань надумывать, ничего «такого» не происходит. - Ким, всё в порядке? Ты будто сам не свой. - Да, детектив, всё хорошо. Просто плохо спал. - Понимаю. Мне тоже в последнее время не спится. Всякое в голову лезет. Сны дурацкие. «Ты не делаешь лучше, Гарри», подумал Ким. Но вслух сказал: - Вернулись кошмары с Трибунала? - Что? А, нет. Это давно не беспокоило. - Бывшая? – это прозвучало будто с надеждой. - Не-а.       Ким разжал и сжал пальцы на руле. Если спрашивать дальше, можно было услышать в ответ что-нибудь такое, чего слушать не следовало. Так что он резко сменил тему: - Надеюсь, пока меня не было, появилось что-нибудь интересное. Прямо не терпится приступить к работе. - Да, Ким, есть пара занятных дел. Только это… Я поговорил с Жаном, мы подумали, тебе пока лучше меньше бегать. - Офицер, я в порядке. Это не инвалидность, просто растяжение. - Конечно, Ким. Но Готтлиб тоже считает, что тебе нельзя нагружать ногу. Еще недельку-две. Я возьму на себя патрули и сбор улик, подключу Мино. В участке тоже найдётся, чем заняться. - Ясно. Вы уже всё решили. – Тон Кима стал холодным, и Гарри немного съежился на своём сидении. – Тогда *так точно, лейтенант-дважды-ефрейтор*.       Кима накрыло возмущением. Получается, его фактически отстранили от полевой работы? И ему придётся целую неделю, а то и две, ковыряться в бумажках, пока Гаррье будет заниматься следственными делами где-то *без него*? Стоп, Кицураги, ты вот сейчас реально расстроился потому, что тебе придётся меньше видеться с ним, да? У тебя никогда раньше не было проблем с бумажной волокитой. Тем более, что ты и сам давно хотел привести в порядок часть документации в 41-м. Мало того, теперь еще и Гарри считает, что ты обиделся. Только посмотри на его лицо. Он едва не плачет. Не ври себе, что тебя раздражают его слёзы. Ты всегда восхищался его способностью тонко чувствовать и выражать эмоции. Сам-то ты на такое давно не способен. Так, пора прекращать этот мысленный поток, а то, не ровен час, сам станешь, как Дюбуа с его хором шизы в голове. - Извините, детектив, – Ким чуть повернул голову к напарнику и на долю секунды улыбнулся уголком рта. – Не знаю, что на меня нашло. Конечно, я займусь бумагами, так будет намного лучше, чем тормозить вас своей скоростью во время расследования.       Ему захотелось ободряюще похлопать Гарри по руке. Но при мысли о том, чтобы его коснуться, он только крепче вцепился в руль. В очередной раз шокированный собственными подростковыми реакциями. Тебе уже за сорок, Кицураги, ты не склонен к спонтанным всплескам настроения и можешь держать собственные чувства на строгом поводке. Тем более, чувства по отношению к своему напарнику. Он тебе даже не нравится… окей, не нравился. Кстати, это просто отлично, что ты на неделю-вторую застрял в офисе, будешь меньше его видеть, глядишь, тебя отпустит. - Ким, ты думаешь, мне хочется ещё целую неделю быть без тебя на дежурствах? Да я за эту-то весь извёлся. Мне тебя очень не хватало, Ким. Без тебя всё… совсем не так. Светочами клянусь, офицер, красный код, замолчите, просто ничего не говорите больше! Лейтенант стиснул зубы, надеясь, что его выражение лица остаётся по-прежнему нечитаемым. К счастью, они как раз доехали до участка, и разговор можно было прервать.       В участке возвращению Кима все обрадовались, даже Викмар ворчал меньше обычного. Поинтересовался, как происходит реабилитация, и пожаловался, что без него их диско-коп как-то слишком затосковал. - Слава небесам, ты снова с нами, Кицураги, потому что я не знаю, что хуже – видеть Гарри бухим или наблюдать его унылую рожу. «Ах, я остался на целую неделю без своего любимого лейтенанта». Пожалуйста, не ломай себе больше ничего, побереги нас всех. Этому отделу хватит трагедий на любовной почве. - Заткнись, Жан, – зарычал на него Гарри, который за секунду стал пунцовым. У Кима, к его счастью, был годами выработанный железный иммунитет к любым гомо-шуткам и намёкам, потому он просто сел за стол со своим обычным ровным лицом и потянулся к стопке бумаг. - Благодарю вас за заботу, сателлит-офицер, – доброжелательно ответил он. – Я приложу все усилия, чтобы впредь не ломаться.       Прозвучало не очень однозначно, так что ближайшие минут пять Торсон и Маклейн хохотали хором и успели пошутить несколько шуток про неуставные отношения в РГМ. Однако Кицураги на это явно не вёлся, а подкалывать Дюбуа всем, похоже, уже надоело, так что скоро все вернулись к работе и больше эту тему не поднимали.       Гарри уехал на вызов, а Ким закопался в бумажную рутину с надеждой, что она очистит голову от лишних мыслей. Он не собирался жертвовать реноме безупречного профи в угоду мимолётному увлечению офицером Дюбуа.       Следующие две недели лейтенант совершал рабочий подвиг, приводя в относительный порядок огромную кучу бумаг. Хаотично заваленные горами отчетов, фотоснимков и подшивок поверхности кабинета очистились, а стеллажи заполнили ровные ряды подписанных папок. Даже Мино с восторгом воскликнула, что такого порядка в их офисе она не помнила с самого перехода в С-wing.       Вот только внешняя упорядоченность вокруг лейтенанта разительно отличалась от бардака внутри его головы. Ожидания не оправдались. Работа врозь не помогла. С каждым днём его тянуло к Гарри всё сильнее, из-за чего он только больше закрывался в себе и отдалялся от напарника.       Гаррье не понимал, почему Ким стал таким замкнутым и отстранённым, даже хуже, чем обычно. И конечно, решил, что это он виноват и делает что-то не так. Дюбуа заметно нервничал, а Ким не знал, как его успокоить, поскольку сама перспектива откровенного разговора до чёртиков пугала.       Ситуация мало-помалу превращалась в замкнутый круг. Гарри переживал из-за Кима и пытался пойти с ним на контакт; Ким в ужасе избегал контакта, из-за чего Гарри нервничал еще больше. Ко всему этому добавлялся вал работы, которую никто не отменял. А еще страх лейтенанта, что Гаррье из-за душевных мук снова вернётся к алкоголю и наркотикам, отправив псу под хвост весь прогресс нескольких месяцев трезвости.       Было и ещё кое-что.       Впервые за долгое время Киму отчаянно, навязчиво и до дрожи в ногах хотелось секса.       У него не было близости уже больше года. Последние несколько личных рандеву не отличались сильной привязанностью к партнёрам и быстро сошли на нет. Да Ким и сам не то, чтобы стремился к чему-то постоянному. Работа в убойном отделе просто не позволяла ему заводить близкие отношения. Плюс, он очень, очень ревностно скрывал собственные предпочтения от коллег.       Его никогда нельзя было увидеть в клубе, который имел бы отношение к Подполью. До сих пор ему удавалось выезжать на детективной чуйке и наблюдательности: так, он мог без особого труда найти подходящего мужчину в совершенно обычном баре, завязать с ним small talk и провести ночь, в мотеле или на территории нового знакомого. В свою маленькую съемную квартиру лейтенант никогда никого не приводил; пожалуй, единственным за много лет гостем там был Гарри.       Гарри.       Ким злился на цикличность своих мыслей, которые всегда, всегда рано или поздно выруливали на Гарри. Его поражало, как быстро детектив стал его навязчивой идеей. Быстро? Кицураги, ты почти полгода лепил из него идеального копа из собственных фантазий. Удивлён, что теперь у тебя навязчивые идеи?       А что, если именно поэтому Дора от него сбежала? Вдруг он сводил людей с ума в своей особой незаметной манере? Может, Киму тоже следовало сбежать? Он всерьёз задумывался об этом. Перевестись обратно в 57-й. Или в другой участок. Объяснить это начальству будет сложно, ведь внешне у них с Дюбуа всё просто замечательно. Раскрываемость дуэта уже стала легендарной. Да и весь 41-й в восторге от нового лейтенанта, который так легко навёл порядок в самом средоточии хаоса. Опять же, если он уйдёт… можно было делать ставки, на который день Гарри сорвётся и присосётся к бутылке Коммандора.       Образ жадных губ Гаррье на горлышке бутылки заставил Кима судорожно вздохнуть и сдвинуть ноги под столом.       Любые мысли о близости с ним превращали мозг лейтенанта в желе. А избежать этих мыслей было не так просто. Тем более, что во время рабочего дня они с Гаррье нет-нет, а сближались в совершенно прямом смысле слова. Соприкасались локтями на тесном балкончике, когда выкуривали вечернюю сигарету. Пожимали друг другу руки при встрече. Стояли почти вплотную, раскладывая на столе принесённые детективом улики по новому делу.       Это было просто невыносимо и требовало титанического самоконтроля.       Ким в очередной раз понял, что загнал себя в идиотскую ловушку. Уйти от Гарри он не может, остаться рядом тоже. Форменное безумие, нараставшее с каждым днём.       Ситуация требовала хоть какого-то решения.       И Ким его принял со всей своей рациональностью. Очевидно, Кицураги, тебе срывает крышу от вида, запаха и касаний твоего напарника. Почему? Да просто у тебя давно не было секса. Тебе лишь нужно пойти в бар, найти кого-нибудь похожей комплекции и разрядить обстановку. Можешь закрыть глаза и представлять, что это он. Вот так вот просто. А вдруг не поможет? Ну, не попробуешь, не узнаешь. Тем более, у тебя завтра выходной. А у Гаррье нет – он взял на себя дежурство Викмара, когда тот отпросился по семейным обстоятельствам. Один вечер в баре не сделает ситуацию хуже.       Или сделает.       Ким уже два часа сидел в дешевом непримечательном пабе в одном из переулков в самом конце Буги-стрит. Как назло, ни один из сегодняшних клиентов барной стойки к Подполью не принадлежал, поэтому лейтенанту оставалось пить в одиночестве и вариться в собственных мыслях. Он был одет в гражданское, в черные карго-штаны и черную же кожаную авиаторку поверх белой обтягивающей футболки. Никаких инсигний РГМ.       Выглядело откровенно горячо, но эффект имело вовсе не тот, на который лейтенант рассчитывал. Например, последние полчаса с ним пыталась флиртовать изрядно пьяная блондинка, что окончательно уронило настроение Кима куда-то ниже Подполья. Дама еще и отдалённо напоминала Клаасье причёской и манерой подкуривать, а мысли о ней снова – разумеется! – притащили в голову воспоминания о Мартинезе и Гарри. Лейтенант в ярости опрокинул в себя третий коктейль и сделал бармену знак повторить.       Когда блондинка всё-таки растворилась в сигаретном дыму, Ким был уже под изрядным градусом. Браво, Кицураги, ты не напивался уже лет… пять? Больше? Горжусь тобой, решаешь свои эмоциональные проблемы, как настоящий профессионал. Выпускник-медалист школы имени Гаррье Дюбуа. Кстати, о нём. Посмотри на того парня возле колонны у противоположного края стойки. Да, вот тот, в косухе, крепко сбитый, с растительностью на лице, он смотрит на тебя последние минут десять. И еще он немного напоминает тебе кое-кого. Может, перестанешь его игнорировать и займешься тем, ради чего ты здесь? Только не упади по дороге.       Через десять минут лейтенант и незнакомый байкер обжимались в дальней кабинке пустого туалета. - Без поцелуев, – Ким удивился, насколько хрипло звучал его собственный голос.       Громила пожал плечами и взялся за пряжку его ремня. Лейтенант прижался спиной к изрисованной ругательствами стене кабинки, закрыл глаза, но от этого начались «вертолёты», пришлось от этой идеи отказаться. Мужчина опустился перед ним на колени, открывая обзор на противоположную стену. «Привет всем ссаным пи**рам», гласила самая яркая надпись. Ким почувствовал чужую руку на своём животе, грубые пальцы настойчиво полезли под резинку белья. Он посмотрел вниз, увидел взгляд байкера. Липкий, хитрый, похотливый. Длинные волосы забраны в хвост, беспорядочная растительность на щеках. Всё это и правда напоминало Гарри, только это был не Гарри, ни разу не он, и взгляд этот мерзкий ни в какое сравнение не шёл с тем, как на него смотрел Дюбуа.       Какого чёрта он вообще тут делает? Зажимается в туалете с мужиком, который ему не нравится даже после четвертого коктейля. На него накатило отвращение – к байкеру, к себе, ко всей ситуации в целом. Как будто он… *изменял*. Алло, приём, 10.4, офицер Кицураги, ты в своём уме? Кому ты там «изменяешь»? Ты просто хочешь по-быстрому… *Перечпокнуться*. Ким схватился за ремень своих штанов и резко потянул вверх. - Извини. – Прохрипел он. – Извини, я не могу. - Блядь. Ты охуел? Ты мне голову здесь морочить будешь? – Байкеру явно не понравилась такая резкая смена настроения и планов на вечер. Он поднялся и навис над Кимом. Лейтенанту пришлось применить отработанный годами навык с болевым захватом при задержании. Спасибо, что рефлексы сработали даже в таком состоянии. Оставив обиженно сопящего мужика потирать вывихнутую руку в углу кабинки, Ким позорнейшим образом сбежал из бара.       Алкоголь сделал мир расплывчатым и одновременно острым. Ким пошел домой пешком, хотя это означало часовую прогулку. Однако, это могло бы помочь протрезветь. Нога восстановилась не до конца, но спирт в крови делал боль терпимой. Да и ноющая лодыжка немного отвлекала от мыслей…       Понятно от каких мыслей. Лейтенант Кицураги, выпишите сами себе взыскание, штраф и station call. И признайте тот факт, что вся ваша фирменная выдержка пошла к чертям собачьим. Таким потерянным вы не ощущали себя уже давно.       Ночной Джемрок звучал сотнями звуков и растекался пятнами света и цвета, отражался в круглых стёклах очков, пах дымом, едой и мусором. Где-то на севере сейчас, наверное, заканчивал свой патруль один лейтенант дважды-ефрейтор. В чёрном, идеально сидящем, плаще с нашивками РГМ. Где-то ближе к Большому Индустриальному Порту, хромая, шёл домой еще один лейтенант, ёжась от ночного воздуха и хаоса в голове.       Он остановился на мосту и долго смотрел в черную воду Эсперанс, пока окончательно не замёрз. По плану холод должен был вытеснить алкоголь, но в последнее время планы лейтенанта рушились с завидным постоянством. Ким подумал, что чувствует себя максимально неуютно. Он отвык быть в городе один, без напарника, без пистолета. Еще и с больной ногой и изрядной порцией алкоголя внутри. Неприятное ощущение уязвимости заставило вздрогнуть и продолжить путь домой.       Было немного за полночь, когда он вышел на свою улицу. Рука машинально потрогала в кармане ключи. Сейчас он поднимется на свой этаж, выпьет два стакана воды и четверть таблетки друамина, чтобы утром не страдать от похмелья. Или, может, лучше выпить снотворного, чтобы спасти себя от тех самых снов, которые совершенно точно не задержатся после неудавшейся разрядки в баре.       Ким уже видел двери своего подъезда, когда перед ним из сумрака выросли тени, каждая на голову выше и раза в полтора шире. - Сигаретки не найдется? - Добро пожаловать в Ревашоль. - Серьёзно? – Ким понял, что произнёс это вслух. Риторический вопрос.       Он глубоко вдохнул и стиснул в кармане ключи, прикидывая, есть ли у него шанс вырубить хотя бы одного. Отличное окончание замечательного вечера, офицер Кицураги.