Проклятье Кейт

– Так вы убили ту сволочную морду, или нет? – прохрипел Хэнкок, запивая ментаты бурбоном. Кара сидела рядом с ним на диване, попивая виски, Кейт лежала на кровати и с завистью смотрела на друзей. Ей было совсем не до выпивки, голова кружилась неимоверно и сильно тошнило. Ну, хоть поела, и то нормально. – Когда этот гад меня увидел, тут же дал деру, – сказала ирландка, еле ворочая языком. – Но я его догнала и всадила нож ему в зад. – Че, прям в зад? – гуль не смог сдержаться и заржал, от его смеха заржала и Кара. – Ага, вот сюда, – Кейт повернула к ним свои филейные части и ткнула пальцем в правую ягодицу. – Он вырвался и попытался удрать, но куда ему, с ножом то в жопе, я его догнала (зевает) и с ноги врезала прямо по торчащей рукоятке. – Погоди, так он бежал, не вынув нож?! – Джон загоготал в так громко, что в стену ударили из соседнего номера. – По голове себе постучи! – крикнула Кара и врезала ногой в ответ. – А дальше? – спросил отсмеявшийся гуль. – А дальше он упал и я херачила его в спину ножом, пока он не перестал трепыхаться. А потом избила его труп ногами и нахаркала ему на голову, – Кейт вяло улыбнулась и поудобнее устроилась на замызганной подушке. – Пока она разбиралась с этим козлом, мне чуть не наваляла его телохранитель. Чертова сука с битой. Бита – оружие гомосеков, – Кара зажгла сигарету. – И, конечно же, твое, Кейт, – добавила она, поймав на себе грозный взгляд подруги. – Не представляете, как я рад, что вы живы, – Хэнкок подлил себе и Каре спиртного. – Когда я тебя увидел, – сказал он, обратившись к Кейт. – Мне, право, не по себе стало. Ты еле на ногах стояла. – Я и сейчас еле на ногах стою, – ответила девушка. – Ничего, поправишься. Будешь крепче нашего стоять, – он изобразил рукой крепкий стояк и сделал большой глоток бурбона. – А про рейдера того, больно забавная история. Таких кадров я еще не встречал. – Да может просто выделывался парнишка, – сказала Кара. – Но броня у него рейдерская была. Ну, эта, чудоковато-туповатая. – Так и я могу броню нацепить такую, что я, рейдер после этого? – задал риторический вопрос гуль. – Да я так, просто, к слову, – Кара залпом допила виски. – Ладно, Хэн, веснушечке отдыхать нужно, да и я всю ночь не спала. Давай, завтра, может, увидимся. – Отдыхайте, валькирии. Как захотите встретиться, так знаете, где меня найти, – мэр Добрососедства поднялся с дивана и направился к выходу из номера. – Пока-пока, – Кейт вяло помахала ему рукой; он помахал в ответ. Когда Джон закрыл за собой дверь, Кара принялась раздеваться. Скинув всю одежду на диван, она подошла к Кейт и помогла ей раздеться. Вместе они легли, укрылись дырявым, пропахшим сигаретами и потом, одеялом и погрузились в спокойные безмятежные сны. *** Не смотря на неоконченную реабилитацию своего организма Кейт была твердо намеренна пойти в «Третий Рельс». Она отсыпала в набедренную сумку прилично крышек и строго посмотрела на Кару. – Возражения не принимаются, солнце. Я была на волосок от смерти, но осталась жить. У меня второй день рождения, считай. И, кстати, он намного приятнее первого, – она надела Карену рубашку, оставив две верхние пуговицы расстегнутыми. – Во-первых – рядом нет моих родителей, во-вторых – рядом со мной ты, в-третьих – я могу купить себе выпивки, – она подошла к Каре очень близко и заглянула в ее глаза болотного цвета. – Ты же не станешь портить мне день рождения? – Если ты чувствуешь себя так по-боевому, то не смею нас больше задерживать, – выжившая улыбнулась и поцеловала ирландку. – С днем рождения, счастье мое. Они застали Хэнкока в Капитолии. Правда, мэр был не совсем в адеквате. Приняв изрядную дозу винта, он пытался поймать воздух, который казался ему осязаемым. За всем этим с веселой ухмылкой наблюдала Фаренгейт, попивая «Гвиннет Стаут» и играя ногой с очередной бродячей кошкой, прошмыгнувшей в обитель безносого революционера. Завидев это, Кейт издала истеричный смешок, а Кара приняла все как должное. – Да я вам говорю, тут явно что-то не то, – гуль продолжал тщетные попытки потрогать воздух и каждый раз, когда его постигала неудача, он недовольно кривил лицо. – Не может быть дело в одном винте, не может! – В одном нет, а в двух – вполне, – саркастически заметила Фаренгейт. – Это он под двумя винтами? – удивилась Кейт и вспомнила, как она, вдохнув всего пол ингалятора, просто пускала слюни на диване и вообще не понимала происходящую вокруг действительность. – Ага, – бросила телохранительница мэра. – Он один всосал и говорит «Фаренгейт, что-то меня не берет, нужно еще». – Что, вот так один за одним прям? – уточнила Кара. Телохранительница утвердительно кивнула и залпом допила пиво. Кара подошла к Хэнкоку сзади и подула ему на шею. Гуль замер, будто заметил засаду, растопырил пальцы и чуть приподнял руки. В таком положении он и застыл. Поначалу всем было забавно за этим наблюдать, но когда так прошло уже больше минуты, тень беспокойства пробежала по лицам присутствующих. Кара потрогала Джона по плечу и спросила: – Хэн, ты как? Хэнкок медленно перевел на нее взгляд, а потом резко схватил за щеки. – Ха, а вы думали, я совсем отъехал! А я вас разыграл! – и далее он зашелся в хриплом хохоте. – Дурак, – Кара отвесила ему шутливый подзатыльник. – Вы извините, что я немного не в форме, не думал, что ты так быстро оклемаешься, Кейт, – гуль стал чуть серьезнее, но все равно продолжил попытки поймать воздух. – Кстати, как себя чувствуешь? – Все еще немного странно, но достаточно хорошо, чтобы выпить, – ответила ирландка, доставая сигарету из пачки со стола. Фаренгейт недовольно хлопнула ее по рукам, но Хэнкок одобрительно махнул рукой и Кейт таки закурила. Гуль привык, что веснушчатая красавица безбожно и без спроса стреляет его сигареты. Правда, такая наглость в ней просыпается только в этой благословенном кабинете, где они в свое время словили не один прекрасный трип. Тогда все просто скидывали пачки сигарет на стол, а дальше не разбирались, кто и что курит. В остальных же местах Кейт всегда спрашивала его, коли возникала такая потребность. Благотворное влияние Кары, наверное. – Мы хотели пригласить тебя отпраздновать новый день рождения Кейт, – сказала выжившая, доставая свои сигареты. – Но, ты, кажется, немного не в силах составить нам компанию. – Погодите часик, девчат, – Хэнкок переключился с ловли воздуха на детальное изучение своих ладоней. – Я чувствую, что меня начинает отпускать. Если бы я знал, что вы так быстро поправитесь, то ни в коем случае не портил бы вам день рождения. – Хэн, ты ничего не испортил, – сказала Кейт. – Наблюдать за тобой – это лучший подарок. – Правда? – с неподдельной искренностью спросил гуль. – Ну, конечно, носатик, – с этими словами ирландка сделала вид, что потрепала его за несуществующий нос. *** Идти по Содружеству без оружия – чистой воды самоубийство. Но у Джерома особо выбора не было. Резонно рассудив, что нигде его не ждут, рейдер направился в Добрососедство. Во-первых – это было «то самое» пристанище для всех отвергнутых и брошенных, во-вторых – там, наверняка, еще находились те две дамы, из-за которых и произошла вся история с несостоявшимся жертвоприношением. Джером не знал, на что он вообще надеется, ведь, по сути, никто ему ничего не должен. К тому же помогать рейдеру вряд ли кто станет; Добрососедство, конечно, оплот отщепенцев, но не рейдеров. Однако все, что у него было, это поношенная одежда и заколка в волосах, потому Джером надеялся на снисходительность. Хоть от кого-нибудь. Сверху на него упал еще горящий окурок. Рейдер, изрядно перепугавшись, нырнул под козырек какой-то забегаловки. Сигарета тлела на побитом асфальте, но дальнейшего развития событий не последовало. Вероятно, на эстакаде обосновались стрелки; эти засранцы любили забраться повыше. Вероятно, какой-то часовой просто бросил окурок вниз. Джером немного успокоился и зашел в заведение. Повсюду валялись осколки битой посуды, кассовые аппараты явно пытались взломать, но безуспешно, о чем свидетельствуют неглубокие вмятины на корпусе. За стойкой продавца завалялась одна бутылка Ядер-Колы, и рейдер не без удовольствия открутил с нее крышку. К содержимому он притронулся постольку поскольку, потому что напиток был теплым, а оттого мерзким на вкус. Притом от газировки неприятно бурлило в пустом желудке. Оставив открытую Ядер-Колу выдыхаться на стойке, Джером принялся обыскивать помещение на предмет чего-нибудь съестного. К его глубочайшему сожалению, нашелся лишь свеженький труп радиоактивной светящейся мыши. Подержав находку за хвост, парень с яростью швырнул тело в стену, взял с прилавка оставленный там напиток. Залпом выпив полбутылки, он отправил ее в полет вслед за трупом грызуна, а сам пошел дальше. Вонючий ветер в этой части Бостона. Вонь эту распространяют супермутанты, развешивая сетки с мясом вокруг своих опорных пунктов. Мимо одного из них Джером сейчас и проползал. Зеленые здоровяки сидели около внушительного костра и молча тупили на огонь. Изредка кто-то из них издавал короткий рык, кто-то рыгал, а кто-то громко зевал. Рейдер медленно полз по дальней стороне улицы, в надежде, что не поскользнется на бетонной крошке и не нарвется на какую-нибудь мину. Поначалу все шло вполне неплохо; он преодолел половину улицы не наделав шума. Кода до заветного поворота осталось совсем немного, парень невольно ускорился и, неудачно поставив руку, соскользнул в выбоину в асфальте. Ладонь прожгла резкая боль, от которой Джером чуть ли не заорал на всю улицу. Ему хватило воли сдержаться и скрыться за домом, супермутанты ничего не заметили, никто из них даже не обернулся посмотреть. Вероятно, подумали, что какая-нибудь мелкая живность пробежала. Отойдя на почтительное расстояние от перекрестка, рейдер сел у кирпичной стены и вытащил кусок металла из ладони. Он был холодным, грязным и острым. На первое время вполне сгодится в качестве ножа. При мысли об этом рейдер провел пальцем по краю обрезка; неважного ножа. Чем дальше он шел, тем больше его пугали пустые окна побитых войной и временем домов. Город словно наваливался на Джерома сверху, хватая когтистыми лапами и посылая на него своих коварных и кровожадных слуг. Мыши и тараканы копошились в мусоре, заставляя рейдера панически дергаться от издаваемых ими звуков. Когда прямо перед ним дорогу перебежал огромный таракан, с грохотом бросившись на валяющиеся кучей железные листы, Джером решил, что с него хватит. Видимо, не зря ему в руку впился кусок металлической пластины. Рейдер стоял посреди дороги и готовился воткнуть убогое подобие лезвия себе в запястье. Инстинкты в голове твердили ему, что это большая ошибка, но теперь, первый раз в жизни, он решил их не слушать. И вот когда он почти набрался храбрости из-за угла вышли двое с лазерными винтовками наперевес. Решив не разбираться, кто это такие, Джером, отдавшись таки на волю инстинктам, побежал к ближайшему повороту. Те двое, видимо, тоже решили не разбираться, кто от них дал деру и открыли огонь. Красные лучи почти задели беглеца, но он успел от них спрятаться за углом. Те двое пустились в погоню, стук их тяжелых ботинок об асфальт разносился по улице, пропадая во всепоглощающей темноте Бостона. Рейдер не разбирал дороги, он просто сломя голову несся туда, куда вели его ноги, и ноги привели его прямо к очередной стоянке зеленых и тупых гигантов. Супермутанты, завидев легкую добычу, тут же похватали свои винтовки и с ревом бросились на человека, по дороге стреляя в его сторону, даже не пытаясь прицелиться. Джером спрятался за мусорным баком и отчаянно пытался придумать, что же делать ему дальше. И тут из-за угла выбежали его преследователи, в тусклом свете костра парень увидел на их броне белые черепа. Мутанты, обрадовавшись новым гостям, быстро переключились на них, а стрелки открыли огонь по более приоритетной, нежели безоружный парень, цели. Воспользовавшись этим, рейдер пробежал мимо наемников и скрылся в ночи. В ходе всей этой беготни Джером заметил, что потерял железку: «ну, так и к лучшему, наверное», – решил он и побрел дальше. За его спиной стихли звуки стрельбы и воцарилась чуть ли не гробовая тишина. Даже крысы с тараканами куда-то пропали. Решив, что раз истошного победного рева не слышно, значит, в той перестрелке одержали верх наемники; Джером даже порадовался, что навыки и опыт перебороли тупую силу и выносливость. С этими мыслями он вышел на узкую улочку, в конце которой торжественно сияла заветная неоновая вывеска «Добрососедство». *** Как и прогнозировал Хэнкок, через час они уже спустились в «Третий Рельс». Даже Фаренгейт согласилась пройтись с ними, что очень напрягло Чарли. Он чуть опустился за барную стойку и недовольно запыхтел. – Эй, налей-ка нам выпить, – Хэнкок выложил на стойку горсть крышек. – Виски для начала. Вот того. – Водки. Пять стопок, – сказала Фаренгейт, усаживаясь максимально близко к бармену. Мистер помощник сгреб деньги и засуетился с заказом. Все четверо расселись на высокие стулья и стали ждать. Магнолия вновь пела о любви, бродяги и жители города выпивали и общались, в дальнем углу, кажется, намечалась драка между двумя перебравшими мужчинами. К ним уже спешил Хэм своей уверенной блистательной походкой. Уайтчепел ловко разливал горячительное по стаканам, только добравшись до заказа наемницы, он малость помедлил, потом отлетел к стене и наливал ей с вытянутой руки. – Он меня не уважает, – недовольно заметила Фаренгейт, достаточно громко, чтобы бармен ее хорошо услышал. – Вовсе нет, – прохрипел гуль. – Просто ты его пугаешь. – Я? – девушка подняла бровь. – Эй, ты, – поманила пальцем Уайтчепела, тот не сдвинулся с места. – Я тебя пугаю?! Серьезно?! – она говорила с напором и с каждым словом все дальше перегибалась через стойку. Робот улетел на другую сторону своей рабочей зоны и крикнул оттуда. – Ты меня не пугаешь! – Успокойся, Фар, – Джон положил ей руку на плечо и посадил обратно на стул. – Поэтому я здесь и не появляюсь, – буркнула наемница и опрокинула в себя подряд четыре стопки; остальные сидели и смаковали обжигающий виски. – У нас тут случай недавно был, – перевел тему гуль. – Выбегает из подворотни чувак, в чем мать родила, носится по улице, добром своим трясет и орет что-то нечленораздельное. А я в это время тоже веселый был, и решил на лавочке вот тут посидеть, – он показал рукой в сторону выхода из бара. – Гляжу я на это, значит, и думаю, – «либо у меня по городу, не спросив моего разрешения, носится озабоченный сумасшедший, либо это мне так хорошо». Подойти не решаюсь, вдруг, правда, накрыло так сильно. Сижу, смотрю. А он прям бросается на людей, хватает их и тараторит что-то. Тут ко мне охранник подходит, и спрашивает, что, мол, делать с этим. Я так руку поднимаю, – в этот момент Хэнкок продемонстрировал покровительственный жест. – Поднимаю, и иду к нему. Все от него уже разбежались, он один посреди улицы метался. Я подхожу, и спрашиваю, что да как, а он меня за руки хватает и вполне внятно говорит, – «бандиты похитили, держали в подполе в том переулке со вчерашнего дня, накачали наркотой, хотят с моей сестры деньги вымогать». Я перевожу его слова охранникам и они действительно нашли подвал с гангстерами, – Хэнкок зажег сигарету. – Когда этот парень в себя пришел, спросил, почему все от него шарахались, а я спокойно с ним говорил. Я ему объяснил, что накачали его какой-то дрянью, от которой он время воспринимал быстрее, чем оно действительно шло, вот его никто и не понимал. Он такой, – «а ты почему понял меня?». А я ему отвечаю, – «потому, что был под винтом». Кейт тихонько заржала, Кара весело улыбнулась, Фаренгейт выпила последнюю стопку и ушла, помахав на прощание рукой, Чарли вздохнул с облегчением. – А что с парнем тем потом стало? – спросила Кара, наблюдая, как бармен повторно наполняет ее стакан. – Домой отправили, на ферму. Я ему охранника в дорогу выделил. Сопроводить, так сказать. – А прикинь, если бы ты тогда не винт принял, – улыбаясь сказала Кейт. – Приказал бы выгнать к чертовой матери его из города. Тут никто без моего разрешения голым по улице ходить не будет! – вторую фразу Хэнкок произнес очень громко, встав со стула, подняв над головой бокал и обратившись ко всем присутствующим. – За это и выпьем, друзья! Посетители поддержали его радостными возгласами и тоже подняли свои разномастные емкости, наполненные горячительными напитками. – А если я захочу походить у тебя по городу голой, мне можно будет это сделать? – игриво спросила ирландка. – Кейт, ты единственная во всем мире, кто мог бы даже не спрашивать меня об этом. Истории рассказывались одна за одной, пились на спор невообразимые коктейли, намешанные без всяких рецептов и правил, сигареты внезапно закончились, а Магнолия все пела и пела. Так незаметно ночь подобралась к своему концу, постепенно становясь утром. Кара вышла на улицу, подышать свежим воздухом и нечаянно отключилась на лавке. Спустя несколько минут к ней подошли Кейт и Хэнкок, озорно переглянувшись, они сняли с гуля плащ, натянули его навесом над спящей подругой и громко крикнув «небо падает», опустили его вниз. Вскрикнув, Кара вскочила и попыталась скинуть с головы плащ, но лишь завернулась в него сильнее и чуть не упала, споткнувшись о трещину в асфальте. Друзья помогли ей выбраться из ужасной ловушки и тут же отхватили по подзатыльнику. – Я чуть не умерла! – крикнула она на них без всякой злобы. – Мы бы не позволили, – успокоил ее гуль. – Вот, смотри, что я раздобыл, – и он протянул подруге сигарету. Все втроем закурили, но после пары затяжек Кара бросила сигарету и, пробормотав что-то вроде, – «это было зря»: побежала в переулок, из него донеслись крайне неприятные звуки. Кейт поморщилась, а Хэнкок, тяжело вздохнув и сделав еще одну глубокую затяжку, сказал: – Пойдем, может, волосы ей подержим. – Не, давай я сама, – ирландка взяла сигарету в зубы. – Она стесняется, когда желудок подводит. Джон одобрительно кивнул и Кейт ушла, по дороге споткнувшись о ножку скамейки и врезавшись плечом в угол дома. Оказавшись за поворотом, девушка увидела, как Кара стоит и кричит на кого-то. Этот кто-то был скрыт от взора Кейт. – Да еще раз говорю, не знаю я, кто это такой! – проглатывая половину звуков орала выжившая. – Да, как так-то! – донесся до Кейт чей-то отчаянный голос. – Проваливай отсюда, – прохрипел один из охранников. – Если вам нужна помощь, я с радостью окажу ее, – раздался холодный и жуткий голос Клео. – Да что б вас всех! – крикнул отчаянный голос, после чего послышались выстрелы. Кейт рванула к Каре и за шкирку втащила ее обратно в переулок. У входа в Добрососедство развернулась нешуточная перестрелка, а потом резко затихла. Хлопнула дверь, и кто-то громко завыл от боли. Кара села, прислонившись к стене, и непонимающе посмотрела на подругу. – Ты как? – спросила та. – Да нормально. А что произошло? Рядом с ними уже стоял обеспокоенный Хэнкок. Спросив у девушек, целы ли они, и получив утвердительный ответ, он ринулся к входу в город. Оттуда доносились приглушенные хрипы раненого охранника. Как выяснилось, еще двое пережить данный инцидент не смогли. Клео, пробормотав, что, кажется, теряет хватку, удалилась в свой магазин. Рядом с раненым возилась разбуженная выстрелами Дэйзи. Спустя пару минут в переулке появился Хэнкок, серьезный и, кажется, совершенно протрезвевший. – Идите отдыхать, девочки, утром разбираться будем, – сказав это, гуль вернулся к месту перестрелки. Кейт помогла Каре подняться, и они пошли к себе в номер, за который еще предстояло доплатить десяток крышек. Солнце золотило крыши домов, у костра на главной улице уже сидела парочка бродяг и что-то варила в котелке. Кара выглядела очень погрустневшей, это обеспокоило ирландку, и она спросила у подруги, все ли в порядке. – Да, все хорошо, – ответила та. – Просто, переживаю, что твой день рождения закончился не на радостной ноте. – Да ладно. Какой праздник без перестрелки, правильно? – она слегка улыбнулась. – Не переживай, все круто. Добравшись до номера, девушки, не раздеваясь, завалились на кровать и обе почти моментально уснули. Хэнкок сидел в кабинете Капитолия и сосредоточенно вертел в руках пачку сигарет. Утреннее происшествие выбило его из колеи и сейчас в нем бурлили самые неприятные и противоречивые чувства, подкрепленные ни то опьянением, ни то уже похмельем. Сонная Фаренгейт пришла из своей комнаты и недовольно закурила. Джон не обращал на нее внимания, только размышлял и вертел помятую пачку. Просидев в вязкой тишине минут пять, наемница все же решила спросить, какого хера произошло там на улице. – Не знаю, – задумчиво ответил мэр. – Но думаю, наши подружки должны знать, – в этот момент он поднял глаза на свою телохранительницу. – Они мне не подружки, – коротко бросила она. – Завтра я поговорю с ними. Особенно с Карой. – А че не прямо сейчас? – Фаренгейт потушила сигарету и склонилась вперед с таким выражением лица, что дай ей команду, и она сразу же побежит будить девок и устроит им допрос с пристрастием. – Они уже спят, поди, – ответил гуль. – Да и чего вразумительного с пьяных вытянешь, – он тяжело вздохнул, снял шляпу и потер лысую голову. Поняв, что босс сейчас вообще не в духе Фаренгейт оставила расспросы и, хлопнув себя ладонями по коленям, ушла досматривать так не вовремя прерванный сон. А Джон остался в кабинете, выкуривая сигарету за сигаретой, он с нетерпением ожидал, когда девчата отоспятся. *** В одной из заброшенных квартир Бостона сидел рейдер. Он вытащил из магазина трофейного автомата пули и пересчитывал их. Внутри у него все кипело, руки тряслись от злобы, а зубы скрипели. Может, стоило сдохнуть? Там, в переулках города, когда за ним гнались стрелки. Смерть бы точно остановила этот ком дерьма, который все жирел и жирел с каждым днем. Посмотрев в дуло автомата, парень вспомнил, что в патроннике все еще находится пуля. Он приложил дуло ко лбу и дернул затвор. Пуля с тихим звоном упала на пол. Нет, он этого так не оставит. Не оставит. Все слишком далеко зашло. Теперь дороги ему нет даже на тот свет. Сначала, он разберется с этими бабами, а дальше видно будет. Они ответят за все, он заставит их пожалеть о том, что они на свет появились. – Бухая сука, – прошипел он сквозь зубы. – Я доберусь до тебя.