Билет в новую жизнь..

      Влад.       Какой же я идиот. Жаль, что я это понял только тогда, когда собственно ручно разрушил наши отношения.       Своим характером я никогда не гордился, сказать даже больше, я его ненавидел. Я разрушал всё вокруг. И только оставшись один, без друзей и без любимого человека, я осознал, какой я идиот и эгоист.       Наверное, впервые за всё прожитое время.       И мне оставалось только поддаться человеческой слабости. Я упал в отчаяние с литрами крепкого алкоголя и губительного никотина. Мне даже казалось, что я был на дне человечества в эти моменты. Впервые. На самом дне человеческих слабостей, но даже и это не заглушило моего желания разрушить всю свою никчемную жизнь.       Я пропал на эти два дня из жизни всех. Я не отвечал на звонки, а лучшим вариантом было отключить телефон совсем, зная, что никто не позвонит. Тогда я оказался в вакууме своей пустоты.       Из-за чего? Из-за осознания того, что я доверил любимому человеку сокровище, хранимое мною пять веков? А она просто сожгла и уничтожила эти картины? Нет, наверное, я был давно готов попрощаться с картинами Лале. И дело было вовсе не в картинах.       Так что же стало точкой невозврата? Вероятнее всего, причиной всему стало моё задетое самолюбие. Мысль о том, что Лайя посмела посягнуть на мою реальность, что она попыталась что-то изменить, исправить мои, как ей казалось, ошибки, не давали мне покоя. Она не могла смириться с моей судьбой… Нарушение её обещания. Нашего негласного договора о том, что Лайя не будет лезть в это дело. Вот что грызло меня изнутри, подобно разъяренному зверю. Я собственноручно выпустил его и позволил ему разрушить всё вокруг. Мой срыв лишь подтвердил глубину затаенной обиды.       Я сорвался. Я дал волю эмоциям. И Лайя стала свидетелем этого. И теперь я, словно крестьянин после бури, вынужден пожинать горькие плоды своей необузданной злости и агрессии.       И мне казалось, что я потерял её навсегда…              Более двух недель утекло с тех пор, словно вода сквозь пальцы. Для признания своей неправоты и осознания содеянного мне хватило пары мучительных дней. Но и потом это не облегчило моего существования. И, собрав остатки мужества, я пришел к Лайе...Признать свою неправоту. В ответ я услышал лишь тишину захлопнувшейся двери её кабинета. Конечно, я знал, с чем я могу столкнуться, но я не знал, что это будет длиться так долго…       Её молчание и неприступный характер не давали шанса на реабилитацию. И дело было уже не в картинах. Ситуация уже была переведена в другое направление…       Да, на тот самый эгоизм, который позволил мне забыться и отстраниться от той паршивой ситуации, которая преследовала меня. Я знал, что когда-нибудь меня неминуемо настигнет смерть, и хотел больше познать, больше вкусить и надышаться этим воздухом возможностей, которые даровала мне эта жизнь.       Но Лайя не могла с этим смириться. И когда я хотел достичь немыслимых высот и осуществить свою мечту, она была полностью поглощена моей судьбой и неминуемой гибелью. Она продолжала жить с этой ношей все эти месяцы, хотя знала, что это может произойти не скоро, а через десятки лет. Мы могли бы жить дальше и радоваться жизни, стареть и воспитывать наших детей…       Но теперь она молчала, даже не смотрела в мою сторону. Она проходила мимо, не подарив мне ни единого взгляда.       Она светилась неприступностью, примеряя строгие брючные костюмы и пряча глаза под очками. Она изменилась. Где была прежняя Лайя? Почему на её месте я видел девушку, скованную в моём присутствии, словно одевающую броню, недопуская к своему сердцу ни единого лучика тепла? Ответ прост — это была моя вина. Мы уже проходили этот период в начале… период отчуждения, когда мир вокруг казался враждебным, а каждое слово — потенциальным предательством. Мы снова были на поле боя.       Она делала это профессионально, игнорируя мои звонки, смс и добавив меня в чёрный список.       А я продолжал её любить и играть по её правилам…       Единственное, что радовало меня, это то, что она с другими людьми оставалась такой же жизнерадостной, улыбчивой и внимательной. Она также работала в режиме нон-стоп, опаздывала и жила на бегу.. Она успевала всё, даже проводила благотворительный кружок по рисованию с детьми из детского дома. Она играла с ними, проводила экскурсии и общалась. Она старалась быть счастливой, улыбаться, смеяться и пить кофе с Лео и Сандрой на террасе замка…       Я понимал, она наказывает меня.       Но сегодня что-то пошло не по привычному сценарию. Лайю что-то тревожило. И это было видно по её глазам. Не знаю, меня это насторожило, не меньше того, что на завтра она попросила отгул. Я дал согласие, но меня пугало, что она что-то задумала, что-то опасное. Я не смог добиться от неё ответа. Она лишь сказала, что это её личное дело. Точка.       Нет, что-то конкретно случилось, потому что она как минимум два раза приходила в мой кабинет за последний рабочий день. Думаю, отговорка, что ей нужно обсудить пакет документов и согласовать конечное размещение картин на стенах выставочного зала, этих чёртовых экспрессионистов, была лишь отговоркой… Нет, что-то явно происходило в её голове, но, что я так и не мог понять.       И возможно у меня были лишь догадки, я решил всё же узнать об этом завтра и доделав последние чертежи и подписав бесконечные бумаги, направился к выходу. Часы показывали 02:30 ночи.       Но, проходя коридор, ведущий в офис Лайи, я заметил свет в её кабинете. Я тихо постучал, ответа не последовало, и когда вошёл увидел её спящей.       Лайя спала в окружении бумаг и тихого шума MacBook'a. Она была ужасным трудоголиком. Оставить её так было настоящим кощунством. Я аккуратно взял её на руки, и, наверно, машинально она обняла мою шею. Следующим этапом было отнести её на более удобный диван в моём кабинете.       Помнится, даже она шутила, что эта комната больше её квартиры и в ней можно полноценно жить. Что я и делал последнее время. Но ничто не могло заменить её квартиры, которая являлась островком тишины и покоя.       И сейчас я аккуратно переложил Лайю на широкий диван. Её дыхание было ровным и тихим, как шёпот ветра в летнюю ночь. Я присел на корточки рядом с диваном, всматривался в её лицо. Даже во сне на нём застыла печать усталости и какой-то скрытой обиды. Я чувствовал себя виноватым ещё больше, чем прежде. Мой эгоизм ранил её, и я не знал, как залечить эту рану.       Я не смог удержаться и провёл рукой по её волосам, стараясь не разбудить. Они были мягкими и шелковистыми, такими же, какими я помнил их. В голове всплывали обрывки наших общих воспоминаний о том, как мы пытались построить что-то светлое из наших раненых душ. Всё это казалось сейчас таким далеким и призрачным. Неужели я действительно мог все это потерять из-за своей глупости?       Я тихонько встал и заглушил свет, стараясь не шуметь. Мне нужно было время, чтобы все обдумать. Я понимал, что одними словами здесь не поможешь. Ей нужны были действия, доказательства того, что я буду продолжать бороться за своё будущее. Но как их предоставить, когда она даже не смотрит в мою сторону?       Я сел в кресло и стал по привычке сторожить сон Лайи. Я снова был её ночным стражем… Я не знал, сколько времени пройдет, прежде чем она проснётся. Но я был готов ждать вечно, лишь бы увидеть её глаза, услышать её голос, почувствовать её рядом. Я надеялся, что у нас еще есть шанс все исправить…       Лайя.       Я проснулась.       Солнце впервые за несколько дней с утра ярко светило в окно. С первого момента я узнала, где нахожусь, и подсказки мне не требовались. Скажем так, я понимала сквозь сон, что уснула в своём кабинете, а просыпаясь несколько раз, видела, как Влад спит в кресле.       Кабинет казался окутанным полумраком, лишь слабый свет настольной лампы выхватывал из темноты его лицо, умиротворённое и безмятежное. Обычно напряжённые черты сейчас казались мягче, а в уголках губ залегла едва заметная улыбка. Что ему снилось?       Я попыталась пошевелиться, но тело отзывалось ноющей болью. Чёрт, Лайя! Ты слишком долго просидела за отчётами, совсем забыв о времени. Голова гудела, а в глазах плясали звёздочки. Нужно было встать, размяться, но сил не было. Вместо этого я снова провалилась в дрему, прерываемую редкими проблесками сознания.       Мне даже казалось, что это был сон. Сон, в котором мы забыли все обиды. Но моя гордость не давала этому случиться. Сердце рвалось и металось, но разум говорил, что я не должна сдаваться.       Но сейчас всё было по-другому. И, проснувшись от звонка будильника, я поняла, что это был не сон. Я действительно спала на диване, но рядом уже не было Влада. Единственное, что осталось - это лишь аромат его духов, смесь лёгкого дыма и чего-то неуловимого, что заставляло сердце биться чаще.       «Выпей кофе, до того как сбежишь по своим делам на целый день», — написал Влад на обрывке бумажки и аккуратно оставил на столике рядом с термокружкой.       Я улыбнулась. Если бы он знал, как мне не хотелось этого делать. Это было сильнее меня. Сильнее, казалось, всего. Но мне впервые не хотелось сбегать. Я безумно хотела остаться и дождаться его, помириться… Потому что это не могло больше продолжаться. Но не сегодня.       Кризис. Это, думаю, можно назвать так. Каждый из нас справлялся с этим, как ему было удобно. Бег, бокс и йога по утрам.. Не плохо..       А утро Влада начиналось с лязга стали. Я старалась не вникать и больше концентрироваться на работе и проектах, но всё равно каждый раз демонстративно проходила через этот зал в замке, где у него проходила тренировка либо с Ноэ, либо с Асланом… Я была очень рада за него, он наладил общение с друзьями, и наша война давала свои плоды.       Мне больше нравился момент, когда сверкающие клинки, отражающие бледный свет рассвета, танцевали в воздухе, то сближаясь в яростном столкновении, то расходясь в стремительном маневре.       Я знала, что Влад — достойный противник, даже в таком, казалось бы, несерьезном состязании. Он был быстр, точен и обладал природным чувством ритма, необходимым для фехтования. Но сейчас, в этой нашей «холодной войне», и я не смела напрашиваться на поединок. Я только молча наблюдала и пила кофе с балкона, расположенного в зале для фехтования.       Я наблюдала за каждым выпадом, каждое его парирование было вызовом.       — Ты проиграл. — наконец произнёс он, нарушая тишину. Он снял шлем. Голос Влада прозвучал непривычно хрипло. Его волосы вспотели от поединка. Прядь прилипла ко лбу, подчеркивая бледность лица, тронутого легкой тенью усталости. В глазах плескалось нескрываемое восхищение, смешанное с досадой предыдущих поражений.       Его противник снял шлем и молча протянул руку. Ноэ. Влад протянул руку в ответ. Движение это было исполнено с достоинством, лишённым всякой тени унижения. Скорее, это было признание равного, пусть и одержавшего верх в честном бою.       — Поздравляю, — тихо произнесла я, подойдя поближе и протянула Владу документы. - Это отчёт, который требует аудитор для проверки, а ещё тут находится информация по объектам в галерее.       — Спасибо, но это не было таким срочным… — проговорил Влад, не отводя от меня взгляд.       — Думаю, сегодня это должны говорить тебе мы… — перебил Ноэ. Как всегда. Но в этот момент меня словно ударило молнией, я понимала, к чему он ведёт.       Ноэ протянул мне маленький букет пионов и, сняв перчатки, поклонился мне:       — С днём рождения Лайя. Да, я помню этот прекрасный день, когда ты родилась. Эта весна выдалась очень холодной и вот в середине мая выпал снег прямо перед твоим рождением. Не удивительно, конечно, но он выпал именно в этот замечательный день, Феникс! — чуть ли не торжественно разглагольствовал Ноэ.       А я в этот момент хотела просто провалиться, но нет. Я стояла не шевелясь, понимая, что лучше бы я ушла незаметно, а не стояла тут в рубашке и в джинсах, как подросток, и принимала поздравления.       Честно говоря мне правда, после подготовки документов и после того как переоделась в более удобную одежду следовало поскорее убежать. Но я хотела завершить все дела, чтобы меня не дёргали сегодня по мелочам…       И да, именно сегодня 17 мая, 29 лет назад родилась я. Сегодня был мой день рождения, но Влад об этом не знал. Я хотела ему сообщить вчера, но потом поняла, что это будет похоже на выпрашивание подарка… И в целом, я была готова признаться, что не люблю этот день.       Почему? Из-за череды извечных проблем и требований родителей. А именно мамы. Быть леди, делать то, что лучше для всех, кроме меня. Мне казалось, что с возрастом это должно пройти, но нет. Улыбаться, когда на день рождения приезжают гости, а я этого не хотела. Я хотела уединения, меренговый торт и тишину.       И вот, только подумать, мне исполнилось сегодня 29 лет.              Я видела, в какой конфуз попал Влад, понимая, что до этого момента он ни разу не задумывался о моём дне рождении… И сейчас, почти три года с момента нашего знакомства, он узнал об этом.       Влад замялся, покраснел. Впервые его уверенность исчезла с лица. Он явно искал что сказать, но слова словно застряли у него в горле.       Я же, напротив, ощущала какое-то странное спокойствие. Не то чтобы я ожидала от него поздравлений, но эта его растерянность была даже забавной и являлась лучшим подарком. В этот момент я просто не могла сдержать улыбку.       — Спасибо. Большое спасибо за поздравление. Очень приятно.       Ноэ тем временем продолжал сыпать комплиментами, вспоминая, какая я замечательная и как все рады, что я есть в их жизни. Какой я чудесный человек и т.д. Я благодарно улыбалась, стараясь не смотреть в сторону Влада. Я чувствовала, что если наши взгляды встретятся, я просто засмеюсь.       Влад, наконец, откашлялся и, перебив друга, произнес:       — Лайя… Поздравляю! Я… Я не знал. Я сейчас всё исправлю. Слышишь? Стой тут!       Я видела, как он волнуется. Он говорил быстро, сбивчиво, но я почувствовала искренность в его словах. И, наверное, понимая неловкость момента, был готов побежать и всё исправить… Он всегда был таким — прямолинейным, а сейчас неуклюжим в проявлении эмоций и выбитым из колеи.       — Спасибо, Влад. Не стоит переживать. Это всего лишь дата. А у тебя, кажется, через час встреча в мэрии… — ответила я, стараясь придать голосу лёгкость. Но в глубине души мне было приятно, что он хотя бы попытался сгладить неловкость ситуации.       — …Она родилась маленькой, примерно вот такой. Пятьдесят сантиметров. Лайя постоянно плакала. Первое время, конечно же, до того момента, как я взял её на руки, вот такой маленький комочек…- Ноэ не унимался, и, наверное его стояло остановить, но мне очень нравилось слушать.       — Спасибо. Ты закончил?       — Да. Как тайный друг, который сопровождает тебя всю твою жизнь скажу, что ты ещё и воспитанный человек, хотя хочешь меня сейчас придушить… И зная твой характер, пожалуйста не разбивай сегодня никому сердце.       — Обещаю…       Надо признаться честно, Я настолько не любила свой день рождения, что всегда старалась запланировать на него кучу дел, чтобы не ехать на семейный ужин.       И это, конечно же, происходило уже 8 лет. Но с приходом самостоятельной жизни и трудоустройством на работу это стало легче. А потом два года covid-a и полной дистанции. Тогда мы с Милли жили в квартире и заказывали огромные пиццы и торты и праздновали в квартире под сериалы.       Потом год беспамятства, когда Влад с разумными помыслами стёр мне память, я косо смотрела на Лео с огромным букетом цветов. Нет, их было три, вероятне всего от него, Влада и Ноэ… Мда.       Один раз я даже умудрилась встретить свой день рождения в аэропорту, застряв там на сутки. Полный кайф.       И вот сейчас год, когда я должна всё помнить. Отбросить все свои чувства и отпраздновать хоть раз нормально, но не могла, мы с Владом были «на ножах». И, конечно же, я не знала, как сообщить ему, когда мы заигрались в молчанку. Думаю, это было весьма неуместно. Но неудобная ситуация разрешилась сама собой, и огромное спасибо за это Ноэ…       Повисла неловкая тишина, но нас спас звонок на телефон Влада, и я аккуратненько, снова с помощью Ноэ, ускользнула от ответов…       Но побег от реальности, не принёс мне облегчения. Приехав в дом родителей меня встретило пустота и одиночество. Кажется всё должно было быть наоборот, тишина, спокойствие.       Спокойствие. Только спокойствие. Сейчас меня ожидала череда поздравлений от родителей, которые были у Милли, поздравления от Лео и Сандры и целая оранжерея цветов от курьеров.       Но меня окутывало одиночество, от которого нельзя было скрыться даже в звуках громко играющей музыки. Впервые.       Я выключила звук и позвонила Сандре.       Разговор вырвал меня из цепких объятий назойливого одиночества, в котором повинна была лишь я сама. В элегантном чёрном платье чуть ниже колен и в прекрасно- роскошных лодочках, я мерила шагами опустевшую гостиную, словно загнанный зверь в золотой клетке.       Девочки, все кроме Сандры, которая не сможет, собирались в ночном клубе в честь моего дня рождения и вопрос что надеть очень важным моментом, но и этот вопрос ушёл в сторону и дошёл до личной жизни.       До клуба надо было ещё выдержать 9 часов одиночества.       Но сейчас, не выдержав, я делилась с Сандрой, как сегодня умудрилась ночью уснуть за рабочим столом, и как Влад отнёс меня в свой кабинет. Я стояла около барной стойки и ,смеясь, рассказывала, как он отреагировал, узнав о моём дне рождения.       — Я думала, что через Лео или тебя я сообщу Владу о своём дне рождении, чтобы не получилось неловкой ситуации. Но получилось, как можно хуже. — я сказала с жуткой тяжестью в груди и перевела звонок на громкую связь. Я хотела раскупорить бутылку вина, но штопор умудрился застрять в пробке. Или у меня просто тряслись руки после того, как я излила душу подруге.       — Сандра, я такая дура! Я во всём виновата, но не могу признаться ему. Он не лучше меня, конечно. Не могу сказать ему, что в тот момент, когда сжигала картины, я ненавидела его и ревновала к ней. Да, да к девушке, которая умерла очень давно. Дура я! И сейчас не могу прекратить нашу войну, потому что не хочу выглядеть слабой. Я люблю его! Но не знаю, что делать. Если я приглашу его на ужин, это будет означать полную капитуляцию.       Сандра дала мне шанс выговориться. Я не могла больше терпеть потому что итак долго держала всё внутри…       — Лайя... — моё имя произнёс до боли знакомый голос за моей спиной. Я вздрогнула от неожиданности, выронила бутылку, и она со звоном упала на пол и разбилась.       Осколки усеяли пол, словно разбитые надежды. Красное вино растеклось багровым пятном, символизируя кровь, пролитую в нашей битве самолюбий.       Сердце замерло, а потом бешено заколотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Я медленно обернулась, стараясь собраться с мыслями, но слова предательски застревали в горле. Влад стоял в дверях. В глазах его читалось сложное переплетение чувств: удивление, боль и, кажется, надежда.       — Что у тебя там происходит? Ты в порядке? Лайя, отзовись! — мы смотрели друг другу в глаза, не смея отвести взгляд. И только Сандра развеяла тишину.       — Да, всё в порядке. Я выронила бутылку. На счастье. Я перезвоню. - довольно трепетно и нервно произнесла я.       Влад не двигался, словно статуя, только взгляд его светлых глаз прожигал меня насквозь. В этой тишине было слышно лишь моё сбившееся дыхание. Он медленно хотел подойти ко мне, но я быстро невольно отступила на шаг и стекло захрустело под ногами:       — Стой! Тут множество осколков, я сейчас уберу.       — Прости, что напугал… Ты не порезалась? — сказал он.       — Нет, всё хорошо, это всего лишь осколки…- мой голос дрожал от волнения, от того, что он мог услышать моё признание.       Осколки осколками. А прибраться стоило. Причём знатно. И Влад помог мне.       — Зачем ты пришёл? Ты мог мне позвонить.- сказала я, когда вернулась. Но сейчас я должна была выяснить причину незапланированного визита Влада.       — Ты добавила меня в чёрный список.       — Рабочий номер никто не отменял…- парировала я.              — Я всё слышал…- прошептал он, а я почувствовала себя маленькой и беззащитной. Он остановился в шаге от меня, наклонился и коснулся пальцем моей щеки. — Я хотел исправить ситуацию и не смог удержаться, чтобы не приехать. Мне нужно было увидеть тебя.       Его прикосновение заставило меня вздрогнуть. Все обиды, все недомолвки моментально отступили на задний план. Остались только мы. Два человека, которые, несмотря на все разногласия, безумно любили друг друга.        — Влад, — прошептала я, и мое имя, сорвавшееся с его губ, и моё собственное, произнесенное мной, прозвучали как заклинание. Расстояние между нами казалось непреодолимой пропастью, но я знала, что должна её преодолеть. — Я… я не хотела, чтобы ты это услышал.       Он усмехнулся, невесело, а как-то обречённо:       — Слишком поздно, Лайя. Я все слышал. Все до последнего слова. Ты продолжаешь меня любить, даже после всего…       Его пальцы были тёплыми, несмотря на холод, сковавший все моё тело. Я смотрела в его глаза, пытаясь прочесть, что он думает, что чувствует. Но в них было лишь отражение моего собственного смятения и отчаянной надежды.       — И что теперь? — прошептала я, и голос мой дрогнул. Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неразрешимый. Что теперь? После всего, что было между нами, после боли, обид и лжи. Можем ли мы вернуться назад? Можем ли начать все сначала?       Влад молчал, словно взвешивая каждое слово. Наконец, он глубоко вздохнул и сказал:       — Я не знаю, Лайя. Я просто не знаю. Тебе нужно время. И я буду ждать… Ты должна всё обдумать, взвесить и решить.       Он опустил руку и отступил на шаг.       Я кивнула, понимая, что он прав. Мы оба нуждались во времени. Время, чтобы залечить раны, время, чтобы понять, чего мы действительно хотим. Время, чтобы решить, стоит ли нам бороться за наше прошлое, или пора отпустить его навсегда.       — Спасибо… — прошептала я.       Мы продолжали стоять и смотреть друг другу в глаза… Но Влад прервал эту игру:       — Ты куда-то собираешься? — Он внимательно смотрел на моё платья. Я стояла перед ним в чёрном платье, с вырезом почти до бедра…       — Нет. Уже нет… А ты я смотрю точно собрался.       — Да, хотел сказать, что меня не будет до завтрашнего вечера. По крайней мере, так планирую. Аслан кое-что нашёл.       — Я рада, что вы снова общаетесь. — я не знала, как ответить. Но то, что они помирились было замечательно, и я была искренне этому рада.       Я стояла и смотрела вслед уезжающей машине, сжимая в руке букет подаренный Владом. Пионы. Я их любила…       Он уехал, на долю секунды я перенеслась в прошлую нашу жизнь, где было всё хорошо и прекрасно. На своей щеке я до сих пор чувствовала его поцелуй.        Я вздохнула, понимая, что сегодня я буду в полном одиночестве, буду кушать торт, смотреть фильмы о любви и пить вино.        Но для начала, я дала нам шанс, удалив номер Влада из черного списка, даря шанс, ещё один шанс.       Смс. Короткое, но меняющее всё.       «Если у тебя нет планов на твой день рождения, то предлагаю съездить со мной на поиски дома, в котором тебя прятал Лучник. Предложение действует в течение 30 минут. Жду около замка. Влад.»

***

      Дорога оказалась настолько выматывающей для меня, что в какой-то момент я просто потеряла нить повествования и задремала. Легкая вибрация машины, монотонный гул шин и мягкое покачивание убаюкивали, стирая границы между реальностью и сном. Сквозь полуприкрытые веки я видела, как пляшут солнечные зайчики на лобовом стекле, как мелькают силуэты деревьев, сливаясь в зеленые размытые пятна.        Когда я очнулась, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные пастельные тона. Влад по-прежнему молча вёл машину, но его лицо казалось чуть более расслабленным. За окном простирались бескрайние поля, усыпанные золотом колосьев. В воздухе витал тонкий аромат трав и цветов.       — Прости, я немного задремала. Где мы? — я попалась настроить планшет на нашу геолокацию, но произошёл сбой. Что произошло? На телефоне тоже не было сети.       — На месте нашего ночлега. По расчётам, мы в двух часах ходьбы до дома. Мы переночуем здесь, а рано утром пойдём и к вечеру успеем в город, на открытие выставки…- сказал Влад, паркуясь на поляне между массивным лесом и рекой. Совсем неплохо. Даже супер.       Я сразу же выбралась из машины, разминая затекшую спину. Свежий речной воздух мгновенно опьянил, смывая остатки городской духоты. Поляна и вправду оказалась живописной: густая трава, усыпанная полевыми цветами, отражала последние лучи заходящего солнца, создавая ощущение золотого сияния. С одной стороны возвышался темный, непроницаемый лес, с другой — тихо журчала река, словно рассказывая свои вечные истории.       Влад принялся разгружать вещи, ловко доставая походную плитку и продукты.       — Ух ты, — я не выдержала и подошла наблюдать, как раскладывается диван на задним сиденьем Range Rovera, превращаясь в кровать. При этом передние сиденья были прижаты ближе к приборной панели. Мне очень интересно было за этим наблюдать.       — Ты не знала, что так можно? Я давно это знал.       — Сказал, человек, которому около шестиста лет и который не мог подружиться с роботом - пылесосом.- парировала я. На что Влад не смог сдержать улыбку…       Эта улыбка была, как проблеск солнца после долгой грозы. Вроде бы ничего особенного, но в ней было столько тепла и искренности, что она мгновенно рассеяла остатки напряжения, витавшие в воздухе. Влад облокотился на машину, скрестив руки на груди, и с притворным удивлением вскинул бровь. Ему очень шла эта чёрная футболка, джинсы и ветровка с кепкой. Это был уже другой Влад, без официального брючного костюма.       Мы не договаривались, но оделись в почти одинаковой цветой гамме, но кепку с очками я стащила у Лео из машины. Сандра мне разрешила, я как раз ещё успела к ним заскочить по дороге на встречу приключениям с Владом.       — Робот-пылесос — это зло, порождение искусственного интеллекта, — заявил он тоном профессора, читающего лекцию. — Он пытается захватить мир, поработить человечество! А я лишь пытаюсь защитить нашу квартиру от его коварных замыслов.       Я рассмеялась, оттолкнув его плечом.       — Да-да, конечно. А еще ты боишься, что он украдет у тебя твои запонки. Хотя у него один раз почти получилось.       Влад демонстративно закатил глаза.       — Ладно, признаю. Я просто не понимаю, как эта штука работает. Но это не значит, что я старый! Просто… я предпочитаю более традиционные методы уборки.       Да, да, конечно. Он точно забывает в каком веке он живёт. Хорошо, что он не знает, что я заказываю еду из ресторана. И выдаю её за свою..Периодически. Не всегда.       Влад подмигнул мне, и я почувствовала, как внутри меня разливается тепло. Иногда, чтобы найти общий язык, достаточно просто посмеяться друг над другом. И над собой.       Постепенно над поляной сгущались сумерки. Влад разжёг костёр, и вскоре вокруг заплясали отблески пламени, освещая наши лица и создавая уютную атмосферу. Мы сидели, молча наблюдая за огнём, каждый погруженный в свои мысли.       Чай показался необыкновенно вкусным после долгой дороги. Мы ели, не торопясь, наслаждаясь каждым глотком и каждым кусочком еды из ресторана.       Тишина между нами больше не казалась напряжённой. Она была наполнена каким-то особым смыслом, как будто мы оба чувствовали, что находимся в нужном месте и в нужное время. А завтрашний город, с его выставкой и суетой, подождёт.       Но потом всё изменилось, и остаток вечера мы провели разговаривая обо всем на свете, делясь своими мечтами и страхами. Кофе по — ирландский с добавлением виски раскрепостил нас… И превратил этот день рождения, наверное, в самый лучший…       На какой-то момент ирландский кофе, согревая изнутри, смог стиреть границы между формальностью и искренностью. Виски, словно катализатор, стал высвобождать эмоции, позволяя словам литься свободно и непринужденно.       Но даже крепкий виски не разрушил ту существующую дистанцию до конца. Как бы мы ни шутили, ни смеялись огонь, который горел между нами, готов был зажечься с новой силой.       Пламя плясало, отбрасывая причудливые тени на наши лица, и каждый потрескивающий уголек словно поддакивал нашим откровениям, но всему есть конец…       — Почему ты так поступила с картинами? Мне не жаль их, я сам мог их сжечь, но я просто хочу узнать, почему ты это сделала? Ты ведь знала, что я однажды узнаю и…       Влад, словно прочитав мои мысли, попал мне в самое сердце. Смех прекратился, и на глазах выступили слёзы. Но я не смела плакать. Я закусила губу и смогла произнести лишь одно слово:       — Ревность. Я ненавидела тебя после всего, что произошло. Ты просто ушёл из дома Илинки, снова. А я снова осталась без объяснения. Все молчали. Я была напугана, полтора года навалились на меня страшным грузом… И Лале, я видела её живой, поэтому я подумала, что ты ушёл к ней. А дальше ты и сам знаешь. Моё сердце на тот момент было достаточно разбито. И я знала, не по наслышке, что такое предательство. Я переживала его снова, но только с тобой. Я хотела сделать тебе намного больнее, но сделала только себе…       Я отвернулась от настойчивого взгляда Влада и посмотрела на огонь, в котором отразились мои воспоминания.       …Я помнила, как уже после прилёта в Лэствилль. Поздно вечером зашла в кабинет папы и, достав из сейфа картины, подожгла их. Я даже не хотела куда-то уходить. Я хотела это сделать незамедлительно.       Я ненавидела Влада или была в состоянии аффекта, не помню, но отчётливо помню, как они горели. И я смотрела на них, а по щекам текли слёзы. Ревность. Она поглотила меня в тот момент, как огонь безжалостно поглощал картины. </i>       Лео и Сандра стояли позади они ничего не могли сделать.       Я помню, как Сандра попыталась что-то сказать, остановить меня, но я не слышала её. В ушах стоял только звон, а перед глазами плясали языки пламени, пожирающие холсты, на которых была запечатлена Лале и её жизнь.       Лале — призрак прошлого, тень, преследовавшая меня на протяжении всей моей любви к Владу. Лале, которую любил Влад.       Пепел поднимался к потолку, смешиваясь с запахом гари. В голове проносились обрывки воспоминаний: Влад, смотрящий на Лале с обожанием в глазах, и их вечера. Каждое его слово словно кинжал вонзался в моё сердце.       Когда последний уголёк погас, я почувствовала, как силы покидают меня. Ноги подкосились, и я осела на пол, среди пепла и обломков прошлого. Сандра тут же подбежала ко мне, пытаясь утешить, но я не могла остановиться. Рыдания вырывались из моей груди, смешиваясь с хрипами и стонами.       В тот момент я не знала, что будет дальше. Я сломала свою жизнь, совершила непоправимое. Но в тот момент, глядя на пепелище, я чувствовала лишь облегчение. Облегчение от того, что хотя бы часть этой мучительной ревности сгорела вместе с картинами Лале.       И вот огонь событий достиг меня, сейчас я готова была поплатиться за свои действия. И если я пыталась оправдаться за обращения к Аслану, за попытку как-то исправить ситуацию, но сейчас я признавалась в содеянном.              Я сквозь сон почувствовала холод. Локоть, опиравшийся на дверь внедорожника, онемел, а шею сковал лёгкий спазм. Господи, как не удобно. Я открыла глаза, моргнула, пытаясь осознать, где нахожусь и что произошло.       За окном туман клубился, как призрачное море, пробиваясь сквозь первые лучи рассвета. Влада рядом не было. Проклятье.       Я приподнялась, быстрее натягивая на себя теплый свитшот. Было очень холодно и даже подогрев не спасал.       Мои ладони автоматически скользнули по моему обнаженному телу, напоминая, как руки Влада касались моего тела этой ночью.       Как они, сначала неуверенно, а потом с всё нарастающей страстью, исследовали каждую линию, каждый изгиб. Наши поцелуи были бесконечными, мы скучали по друг другу, но не хотели в этом признаться...       Мы не прошли проверку, сдались и.... Это была просто потребность в близости, где-то в лесу в далеке от всего мира, под крышей автомобиля, мы сдались. Да, именно так. Просто секс без чувств.       И после этого я поняла, что перемирия у нас не будет. Это факт.       Время прошло в дороге через лес очень быстро.       Мы некоторое время молчали, но потом Влад нарушил тишину, задав мне вопрос.       И наверное сейчас я впервые делилась с Владом тем, что происходило со мной в доме, в который мы направились.       Я рассказывала ему как будто, рассказывала другу, никаких эмоций.       И возможно, сейчас казалось будто бы Джеймс не похитил меня, а это больше было похожу на попытку спасти меня от неприятностей, которые со мной приключились. Как бы то ни было, я не знала его мотивов..       — Я не считаю его добродетелем и не считаю спасителем, но он спас меня, и не единожды. Это надо учитывать. И каждый раз он выручал меня. Но тот факт, что он попытался меня убить, всё перечёркивает. Хотя это заслужено. Он в прошлом итак наделал глупостей по моей вине..- я остановилась, и вздохнув, продолжила путь.- Я запуталась, Влад. Но он многое знает, и надеюсь, поможет разобраться, когда найдём его...       Я замолчала, смотря под ноги. Мы шли через хвойный лес, я помнила как той ночью мы шли похожей дорогой, и было страшно.       Воспоминания о Джеймсе были словно осколки зеркала, каждый из которых показывал его с новой, неожиданной стороны. Спаситель? Тиран? Кто этот Лучник, которого я уже не знала?       Влад молчал, внимательно слушая. Я чувствовала его взгляд, но не решалась обернуться. Слова были сказаны, и теперь оставалось только ждать его реакции. Знала, что он оценит мою откровенность, но и осознавала, что мои откровения заставили его задуматься.              Наконец он прервал тишину:       — Тебе виднее, конечно. Но, возможно, он просто ждёт своего часа. Или у него свои мотивы, о которых мы пока не знаем. Не стоит забывать, что он — часть того мира, а там редко что-то бывает просто так.       Его слова прозвучали, как предостережение. Я кивнула, соглашаясь с ним. Слишком много загадок окружало Джеймса, слишком много вопросов оставалось без ответов. И чем ближе мы приближались к дому, тем сильнее становилось чувство тревоги.       Влад шёл рядом, его присутствие было успокаивающим. Я знала, что могу доверять ему, что он всегда будет на моей стороне. Но даже его поддержка не могла полностью развеять тревогу, которая поселилась в моём сердце. Джеймс был ключом ко многим ответам, но я боялась, что этот ключ может открыть дверь в ещё большую опасность.       Когда мы вышли из леса, перед нами открылась поляна, а вдали показался дом. Тот самый дом, который стал для меня одновременно и тюрьмой, и убежищем. Моё сердце забилось быстрее, дыхание перехватило.       Влад остановился рядом со мной, положив руку на моё плечо. Его взгляд был полон сочувствия и поддержки.       — Готова? — спросил он тихо.       Я кивнула, сделала глубокий вдох и пошла вперёд, навстречу неизвестности. Дом стоял словно призрак, напоминая о прошлом, которое я пыталась забыть. Но теперь я должна была встретиться с ним лицом к лицу, чтобы узнать правду и освободиться от оков страха.       Пустота от слова совсем. Дом был совершенно пуст, отсутствовала мебель, вещи, предметы, которые хоть как-то обозначали присутствие жизни тут. Слой пыли говорил о том, что жизнь тут явно отсутствовала пару тройку месяцев. Но помимо пыли здесь были следы. Кто-то тут был, поднимался по лестнице и блуждал по пустым комнатам.       Влад прошёл вперёд, оглядывая комнаты на наличие угрозы, и только потом разрешил мне пройти дальше.       — Не так давно, возможно из-за порыва ветра, ветка дерева упала и разбила окно. Аккуратно, тут осколки.       Я стояла спиной в той самой комнате, где я находилась более девяти часов подряд в полной тишине… Я также смотрела на это витражное окно, которое напоминало мне аквариум.       — Тут был японский футон, или он мне так напоминал его. Комод напротив, а тут ванная комната. Около девяти часов я тут провела, а затем он сказал, что Ноэ придёт за мной и обменяет меня на....       — Кинжал, - закончил Влад. Мы старались говорить очень тихо, на случай незванных гостей.       — Да, Аслан рассказал всё. Но зачем всё это было?       — Это точно выверенный план. Нечисть, напавшая на тебя. Всё было спланировано. Кроме Лучника, он оказался пешкой, также как и мы, - заключил Влад и, присев на корточки, осмотрел пол.       Пыль клубилась в лучах солнца, проникавшая сквозь щели в окне, создавая призрачное ощущение присутствия чужого человека.       - Нам следует уходить. Тут нечего делать, нет ни тайников, ни подвалов… Это место пропитано ложью и опасностью. Кто знает, какие ещё сюрпризы тут нас могут ожидать.       Мы уже спускались со второго этажа, как часы на стене пробили полдень. Я замерла. А что, если это была подсказка? Я вспомнила, как стала отсчитывать часы именно по бою этих винтажных часов. Я ждала каждый час, который ознаменовал бы мою свободу…       — Часы. Они были в момент, когда я была тут.       Мы смотрели на очень любопытный тайник, в котором хранилась шкатулка, и где-то позади лежала записка, на которой не очень аккуратным почерком было написано моё имя. Замечательно.       Я больше сосредоточилась на шкатулке. Она была сделана из тёмного дерева, украшена замысловатыми узорами. Замка не было, но как открыть эту шкатулку?       — Очень интересная шкатулка. В неё достаточно спрятать кинжал?       — Достаточно, но мы не сможем её вскрыть. Шкатулка из Тёмного мира. Вырезана из таксодиума.Это дерево может расти на протяжении 2000 лет и очень редкое, даже в Румынии. Открывается с помощью крови, которая попадает на механизм, — ответил Влад и подал мне письмо. — Думаю он знал, что ты рано или поздно вернёшься сюда. Ещё одна загадка или отгадка, чья нужна кровь для открытия.       Обратный путь был очень долгим и молчаливым. Каждый думал о своём. Влад управлял автомобилем и периодически смотрел на шкатулку и письмо в моих руках. С одной стороны, всё было очень туманно, настолько, что даже Влад не хотел высказывать предположения. С другой - что-то начинало проясняться. Но что?       

🎶Jessie Ware — Say You Love Me

      Мои мысли беспорядочно кружились и мешали мне сконцентрироваться, поэтому первым делом, как только мы приехали, я направилась в душ… Мне казалось, что пыль того дома накрыла всю меня и пыталась меня морально уничтожить.       Горячая вода обжигала кожу, я стремилась смыть не только физическую грязь, но и въевшийся в меня страх. Закрыв глаза, я позволила струям массировать виски, надеясь, что это поможет унять пульсирующую головную боль. Каждое воспоминание о прошлом отзывалось во мне ледяным покалыванием, но благодаря этому я знала, какое решение будет самым правильным.

***

      Чёрное платье облегало мою фигуру, подчёркивая каждую линию, но не могло скрыть того, что я так отчаянно пыталась спрятать. Шрам на спине, словно трещины на фарфоровой вазе, и тот единственный на груди, который, казалось, пронзал сердце. Я зажмурилась, вспоминая произошедшее… Джеймс. Что ты скрываешь?       Каждый из шрамов — это напоминание о боли, о борьбе, о том, что я до сих пор жива.       Я попыталась отогнать от себя дурные мысли, настолько насколько это было возможно…       И вот долгожданный «Вечер экспрессионистов» открыл для высших слоёв общества нашего города свои двери. Неделя выставок и лекций ждали нас ещё впереди, но она уже показывала желание и размах, с которым жители Лэствилля стремились попасть и самолично удостовериться в величии и великолепии творений произведений искусства.       Я подошла к двери галереи, чувствуя, как платье скользит по моей обнажённой коже. Шаги стали твёрдыми, хотя внутри бушевала буря.       — Я всё смогу…- прошептала я себе и зашла в распахнутые высокие двери галереи.       Зал встретил меня смесью прекрасной, почти тихой игры скрипки и ярких красок. На полотнах были изображены лица, искажённые творческим экстазом, яркие полотна, словно окна в другие миры. Я уже изучала эти картины и они мне были не интересны. Также, как и светское общество нашего города. Они ходили вокруг картин с бокаломи шампанского и наигранно восторгались.       Я шла сквозь них, как призрак, чувствуя на себе взгляды, но мне было не интересно. Мои глаза искали только одного человека.       И вот он. Влад. Даже издалека я чувствовала его энергию, его притяжение. Мне так хотелось подойти, коснуться его руки, сказать хоть что-то, но ноги будто приросли к полу.       Он повернулся, и наши взгляды встретились. В его глазах — буря, отражение моей собственной.       Когда я подошла достаточно близко, он протянул руку.       — Я думал, ты сегодня не придёшь, — прошептал он.       Его прикосновение встрепенуло моё сердце, мы снова рядом.       — Я должна была, это моя работа, — ответила я.       Он приобнял меня и едва коснулся губами моей щеки. Это не было фальшью, это было искренним порывом. И в этом объятии я почувствовала, надежду на возрождение… Надежду на то, что наша любовь, несмотря на все испытания, всё ещё жива.       — Я должна, кое-что сказать.- настойчиво сказала я, понимая что сказать нужно именно сейчас.       Набрала побольше воздуха в лёгкие и на одном дыхании произнесла:       — Я не хочу больше тайн между нами, не сейчас, не в далёком будущем. Прости. И чтобы поставить точку в нашем сегодняшнем приключении, прошу, прочитай ты. А потом сожги.- я достала из маленькой сумочки конверт и протянула Владу.       Я видела, как Влад внимательно на меня смотрел, пытаясь что-то прочитать в моих глазах, а затем не найдя лжи, вскрыл мой конверт и, достав листок прочитал. Его взгляд блеснул, но он не подал виду, и я протянула ему зажигалку.       — А теперь сожги.       — Я так и предполагал. Спасибо.       Влад, не сводя с меня взгляд, зажег и кинул конверт в пустой бокал для шампанского.              — Мне пора. Всё под контролем. На этом моя работа заканчивается. - я прошептала Владу на ухо и дотронулась до плеча. А когда он повернулся, я улыбнулась и ушла с улыбкой на лице.       Наверное у Вселенной были другие планы на меня, и, спускавшись с лестницы я подвернула ногу. Я попыталась схватиться за воздух, чтобы удержать равновесие, но меня поддержала чья-то сильная рука.       Это произошло достаточно быстро, чтобы не сразу понять, что мой каблук просто захотел именно сейчас сломаться и за одно чтобы я подвернула ногу.       — Проклятье, ненавижу…— прошептала я, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам. Мой образ, такой безупречный, разрушен. Чёрное платье, которое я так тщательно выбирала, теперь казалось мне символом неудачи и катастрофы.       Взгляд Влада, обычно холодный, сейчас был наполнен чем-то неуловимым отражал беспокойство.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он.       — Ничего страшного, пустяки. У меня сломался каблук. У моих любимых Jimmy Choo. Прости, но мне срочно нужно в кабинет, переобуться.— сказала я, стараясь звучать уверенно, но голос дрогнул.       Да я знала, что слегка вывернула ногу, но мне нельзя было подать виду. Сегодня за день это был второй раз. Первый в лесу.       Я сжала кулаки и попыталась в голове представить в каком направлении добраться до кабинета.       Но, видимо, Владу невыносимо было уже видеть моё хромание, что он сразу подхватил меня на руки. И продвижение в мой кабинет стало гораздо быстрее…       Влад усадил меня на рабочий стол, чтобы так удобнее было осмотреть мою ногу. Конечно, я не просила, я знала, что там лёгкий отёк, который спадёт, когда его затянешь эластичным бинтом.       Но Влад и слушать меня не хотел, он опустился на колени передо мной, его пальцы осторожно сняли сломанную туфлю. Его взгляд встретился с моим, и в его глазах…       — Ты, как всегда, умеешь удивлять,— прошептал он, и его голос был полон нежности и любви.       Я едва нервно не засмеялась, но улыбнулась:       — Всё хорошо, там в нижнем ящике есть эластичный бинт, подай, пожалуйста, я затяну ногу, надену безумно удобные кеды, вызову Сандру и поеду домой. Мой вечер сегодня на этом, наверно, закончен, и, наверное, тебе придётся проконтролировать закрытие выставки. Это очень ответственный момент и я доверяю только тебе…       Его глаза пристально изучали меня, словно видели насквозь и снова видели ложь. В них я видела не просто сочувствие, но и отголоски той любви, что когда-то связывала нас. Любви, которую мы оба так упорно пытались похоронить под слоем обид и недомолвок.       Невольно я протянула руку и коснулась его щеки. Кожа под моими пальцами была тёплой и шершавой.       — Влад, — прошептала я, и в этом имени было всё: боль, надежда, прощение. Слова застряли где-то в горле, я не могла произнести не слова: — Я…       Он прикрыл глаза, словно боясь разрушить хрупкий момент. Затем взял мою ладонь в свою и крепко сжал.       — Не говори ничего, — прошептал он в ответ. — Просто не уходи… Останься. Я очень скучаю по тебе. И обещаю, я не сдамся..       Что-то сломалось, и было что-то поздно произносить, потому что мы поняли, что не можем быть друг без друга… Мой бунт был бессмысленным. Я боролась со своим сердцем, страхом и любовью…       Всё происходило слишком быстро для нас обоих, мы сорвались. Война явно не для нас. Мы впились в губы друг другу. Эта ненависть сыграла злую шутку и переродившись в яростную страсть. Вчера в машине, было на уровне инстинктов и привычки, а сейчас любви…       Влад помогал мне усидеть на столе и продолжал целовать. Каждый поцелуй был одновременно криком о любви и о ненависти… Мы злились. Мои пальцы судорожно впивались в его волосы, словно пытаясь удержать ускользающий момент.       В этом безумнейшем танце губ и тел мы искали спасение от боли, забвение в объятиях, надежду на то, что еще не все потеряно. Но даже в этой страсти, в этом безумии, сквозила горечь утраты, предчувствие неминуемого расставания в будущем и предательства…              От Автора:       Кто эти смешные люди? Богатство, тщеславие или любовь? Что выбирают эти земные людишки? Вопрос, эхом отдающийся в пустых залах их душ. Их лица, словно маски, скрывают бурю эмоций, а глаза, потухшие от погони за призрачными идеалами, выдают внутреннюю пустоту.       Богатство… Оно манит блеском золота, обещает власть и вседозволенность.       Тщеславие… Этот ядовитый цветок расцветает в сердцах, жаждущих признания и восхищения. Они готовы на все, лишь бы услышать хвалебные речи, увидеть восхищенные взгляды.       А любовь… Самая страшная из болезней, разъедающая душу изнутри. Она делает их слабыми и беззащитными перед глазами смерти.       Что же выбирают эти земные людишки? Каждый — свой путь. Кто-то утопает в роскоши, кто-то тешит свое эго, кто-то выбирает любовь. Но способна ли она исцелить душу, наполнить жизнь смыслом и сделать их по-настоящему счастливыми? — Да.       Ноэ стоял на террасе замка и наблюдал, размышлял о правильности своего выбора…       — Зачем ты вызвал меня? — спросил Лучник, выходя из темноты весеннего парка.       Он всё это время был достаточно близко, наблюдая, как Лайя и Влад покидали замок. Её смех раздавался по опустевшей парковке. Праздник закончился, но не для них.       Она наконец выглядела счастливой и, укутавшись в лёгкое пальто, крепко держала руку Влада…       — Пора тебе вступить в игру и сыграть в ней ключевую роль. За тобой долг не только передо мной, но и перед Лайей, - твёрдо сказал Бес. Он говорил, стоя спиной к Лучнику. Он не хотел терять ни минуты, у него проснулась жажда власти, которую он не мог упустить.       — Что ты задумал?       — Я хочу разыграть свой карт-бланш…- прошептал Бес. Он знал, что это финишная прямая в его игре, где он будет победителем.