Моргнёшь и не заметишь (Blink And You'll Miss It)

Кристофер презентует симуляцию «Кобаяши Мару» на педагогическом совете в Академии Звёздного флота, и там её принимают с распростёртыми объятиями и хвалебными одами. Профессора требуют личного присутствия Спока, желая, чтобы он руководил процессом создания прототипа, а также тестированием симуляции. После завершения её внедрения ему предлагают постоянную должность преподавателя, и, поскольку миссия Спока на борту его теперешнего корабля подходит к концу, он считает вполне логичным принять это предложение. Хотя он и хочет продолжать исследования космоса, его желание увидеть, как созданная им программа претворяется в жизнь, гораздо сильнее. Кроме того, у него впереди долгая жизнь, и он сможет занять должность на другом звёздном корабле, как только завершит свою работу на Земле. Спока знакомят с тремя другими программистами, которые будут работать в его команде. Двое из них – представители человеческой расы, третья – орионка. Люди представляются как Матильда Васкес и Дев Петерс соответственно, а орионку зовут Гейла Улеро. Спок тщательно запоминает их имена и их самих, а когда возвращается домой после первого дня предварительных совещаний по поводу «Кобаяши Мару», просматривает их личные дела в базах данных Звёздного флота. Все трое имеют предыдущий опыт работы в программировании, особенно Матильда, которая преуспела на этом поприще с юных лет и заработала стипендию филиала Академии Звёздного флота во Франции. Гейла в настоящее время является студенткой Академии первого года обучения по двум направлениям – программированию и технологическим разработкам, и в её личном деле указано, что она желает получить степень магистра в области симуляционных процессов. Дев – самый старший в их команде, он старше Спока на четырнадцать лет и имеет огромный опыт работы в ИТ-департаментах различных компаний в Пакистане. Дважды перечитав документы, Спок полагает свою команду адекватной. Ему потребуется некоторое время, чтобы научиться доверять им, но если они так же хороши, как их личные дела, то никаких проблем быть не должно. В течение нескольких следующих месяцев Спок и его команда много работают над усовершенствованием «Кобаяши Мару». Они решают множество то и дело возникающих проблем, таких как обновление симуляционной программы, устранение неполадок в системе при нескольких сбоях и создание плотной сети, которая защитит её от отслеживающих кодов. Матильда даже создаёт подпрограмму, которая подаст сигнал тревоги и привлечёт всеобщее внимание, если симуляция будет взломана, и получает от Спока похвалу за новаторство. После готовности симуляции они ещё трижды тестируют её на себе. Первый тестовый запуск обнаруживает некоторые проблемы, и Споку приходится переписывать небольшую часть программы перед повторным запуском. Вторые два тестовых прогона проходят успешно, и после этого они представляют «Кобаяши Мару» на педагогическом совете Академии, который, не теряя времени, добавляет симуляцию в учебную программу. Спок немедленно связывается с родителями, чтобы сообщить им об этом достижении, и впервые за много лет отец говорит, что гордится им. **** Порой Споку напоминают о его Предназначенном. СМИ и таблоиды на Земле сфокусированы на двух вещах: знаменитостях, которые не хотят вторжения в свою личную жизнь, и Предназначенных. В новостях постоянно рассказывается о Предназначенных, и пары обязательно делятся историей своей встречи и развития отношений. По радио Спок слышит пары, которые хвастаются тем, что являются самыми уникальными и удивительными из всех когда-либо существовавших, но точно так же поступают и все остальные пары на Земле. Спок начинает замечать кадетов в Академии, которые уже нашли своих Предназначенных, и ему нравится наблюдать их различия и сходства. Он задаётся вопросом, как возникает Предназначение, и продолжает тщательно изучать эту тему. В итоге он приходит к выводу, что, по-видимому, никому не известно, как работает эта связь, и вероятно, никто никогда этого не узнает. Спок думает, что если всё определяет случайность, то как можно быть уверенным в том, что это будет правильный или успешный вариант? Он ни разу не слышал о паре Предназначенных, которые не были бы довольны своей связью, но он уверен, что где-то в галактике такие должны существовать. Ему хочется оспорить способ, который определяет Предназначение, но затем он думает о своих родителях и понимает, что не может существовать такой реальности, где их пути не пересеклись бы и где они бы не обнаружили, что являются t’hy’la. Ему хотелось бы знать и другие вещи, например, о том, каким будет его Предназначенный. Будет ли этот индивид любить те же книги, которые любит Спок, и будет ли читать их в бумажном формате или предпочтёт электронный? Будет ли он или она выше или ниже? Будут ли они принадлежать к разным видам, как его отец и мать? Будет ли он сам всё сильнее отстраняться от вулканской культуры и образа жизни? А если они будут принадлежать к разным видам, смогут ли они общаться? Спок не задумывается насчёт половой принадлежности своего Предназначенного, потому что чем старше становится, тем яснее осознаёт важность ментальной совместимости. Это фундаментальный аспект для вулканца, необходимый для построения успешных отношений, а Спок, в конце концов, наполовину вулканец. Он задаётся вопросом, будут ли он и его Предназначенный вести себя как его отец и мать. Аманда – представительница человеческой расы, а следовательно – псинулевое существо, и поэтому она не может установить телепатическую связь с Сареком. Тем не менее, она всё же может участвовать в слиянии разумов, и родители Спока занимаются этим чаще, чем среднестатистическая вулканская пара. Споку хотелось бы знать, понравится ли мелдинг его Предназначенному. **** Спок и Саток продолжают ежемесячно участвовать в видеовстречах, информируя друг друга о последних событиях в своей жизни. Саток сообщает, что его собираются направить на стажировку на Землю, в судебно-медицинскую лабораторию в Нью-Дели, Индия. – Мои самые искренние поздравления, – говорит ему Спок, и Саток благодарно склоняет голову. – Благодарю тебя, Спок. Должен признать, что испытываю волнение по поводу данной перспективы. Однако, поскольку я буду проходить стажировку в Индии, для меня крайне важно будет посетить специализированного вулканского целителя, чтобы попрактиковаться в укреплении и поддержании своих ментальных щитов. Спок понимающе кивает. Индия – крайне перенаселённая страна, и вулканцу действительно будет трудно там проживать. Он удивлён, что Саток согласился на стажировку, которая проходит в подобном месте, но его друг всегда был очарован Землёй. Как ни странно, Спок гордится Сатоком, ведь у того хватает смелости исследовать новую страну. – Я уверен, что ты завершишь своё обучение у целителя к моменту начала стажировки. – Таково моё желание, – говорит Саток. – Скажи мне, Спок, каковы успехи твоей симуляции «Кобаяши Мару»? Споку требуется некоторое время на размышления. В кампусе «Кобаяши Мару» заслужила репутацию сложной симуляции, часто оставляющей кадетов ошеломлёнными или испытывающими по отношению к программе другие сильные эмоции. Годовые отчёты Академии показали, что с момента внедрения «Кобаяши Мару» отсеялось больше студентов, чем в предыдущие годы. Спок полагает, что это прискорбная тенденция, но «Кобаяши Мару» была создана как решающее испытание, чтобы помочь вычленить более слабых кадетов, которые часто питали необоснованную надежду на победу. Им нужно было напомнить, что проигрыш – это один из вариантов развития событий, и порой такое случается. **** Три года спустя Споку сообщают, что кто-то победил «Кобаяши Мару». Он слышит эти слова, но не может в них поверить. И лишь когда ему протягивают распечатку результатов, он осознаёт, что это правда. Спок удивлён и озадачен. Множество различных эмоций в нём борются друг с другом за первенство, но Спок отстраняется от них в пользу очевидного прозрения. Симуляция была взломана. Спок немедленно погружается в кодировки «Кобаяши Мару», в течение почти целой недели читая и перечитывая множество строк кода. Он уверен, что тест был каким-то образом взломан, потому что Спок лично запрограммировал «Кобаяши Мару» так, чтобы в симуляции невозможно было победить. В этом состоит весь смысл её существования – быть непобедимой. Ни он сам, ни кто-либо другой в команде программистов не был предупреждён сигналом тревоги о нарушении в системе безопасности, и когда Спок просматривает подпрограмму, написанную Матильдой для выявления любого взлома, он отмечает, что она в полном порядке. Это исчерпывающее доказательство, которое доводит Спока до приступа смятения. Симуляция не может потерпеть поражение, это просто невозможно. Он не может с этим смириться и проводит следующие четверо суток, просматривая все коды программы, пока, наконец, не обнаруживает брешь. Спок прослеживает её источник и выясняет, что она создана детализированной подпрограммой, которой, на удивление, не существует. То есть, не существует больше. Отвергая все иные варианты, Спок приходит к выводу, что взлом должен был произойти непосредственно во время симуляции, и что как только она была завершена, подпрограмма самоуничтожилась, не оставив ни единого следа. Однако взлом мог произойти лишь в том случае, если бы он был активирован из отдела кодирования. Спок немедленно связывается с Матильдой и спрашивает, не знает ли она кого-нибудь, кто мог бы совершить подобное. Матильда сообщает, что не знает таковых, но постарается разузнать. Также Спок связывается с Девом, который говорит ему то же самое, но когда он связывается с Гейлой, та резко вдыхает. – Гейла? – спокойно спрашивает Спок. Наступает короткое молчание, прежде чем слова Гейлы выливаются на него непрерывным потоком. – Мне так жаль, Спок! Я и понятия не имела, что Джим так сильно налажает! Я думала, что это глупость какая-то, вроде микросхемы с музыкой Старой Земли, ведь он и в самом деле этим увлекается… И я думала, что он просто хотел, чтобы я поставила эту музыку во время симуляции для прикола… Я и понятия не имела, что произойдёт взлом, и… Боже мой, это всё моя вина… Извините, простите меня! – Гейла, – твёрдо говорит Спок, чувствуя неловкость от её мольбы. – Прошу тебя, объясни мне кратко и чётко, что произошло. Он слышит, как Гейла вздыхает. – Этот парень… Джим. Джим Кирк… Он… вроде как мой друг, и он проходил симуляцию «Кобаяши Мару». Он спросил меня, могу ли я установить микросхему с данными во время его прохождения, и пошутил, что это его любимая мелодия. Я восприняла это буквально и не заметила ничего подозрительного. Когда он начал симуляцию, я вставила эту микросхему, а та активировала подпрограмму, которая изменила условия «Кобаяши Мару» на короткий промежуток времени, что позволило ему выйти победителем в симулированной чрезвычайной ситуации. – Понимаю, – кивает Спок. – Гейла, мне нужно, чтобы ты прислала мне запись своего устного признания. – Что… что ты собираешься с этим делать? – тихим голосом спрашивает она. – Я намерен привлечь к ответственности кадета, который обманным путём заставил помочь ему в мошенничестве. Спок слышит, как Гейла с облегчением выдыхает. – Ясно. – Пожалуйста, постарайся, чтобы до завтрашнего утра запись была у меня, – говорит ей Спок и завершает разговор. Вот и всё. Теперь у него есть доказательства взлома симуляции, а это означает, что кадет несомненно мошенничал. Как только Спок получит бумажные копии обнаруженных доказательств, он сразу же отправит их Командованию Звёздного флота с официальным требованием провести академическое слушание в связи со случаем мошенничества. Этот кадет, Джеймс Т. Кирк, ответит за свои проступки. **** Командование Звёздного флота ответило на требование Спока и сообщило ему, что слушание состоится через две недели. Спок считает, что период ожидания более долгий, чем положено, но это предоставляет ему время на ознакомление с личным делом кадета. Джеймс Т. Кирк родился в семье офицеров Звёздного флота. Его мать – Вайнона Кирк, известный инженер, а его отец – Джордж Кирк, герой инцидента с ЮСС «Кельвин». Глядя на фотографию кадета, Спок вынужден признать, что между отцом и сыном имеется поразительное внешнее сходство. Очень странно, что они оказались настолько разными: один – герой, а второй – правонарушитель. Спок продолжает держать своих родителей в курсе дел касательно своего пребывания на Земле, и мать просит предоставить ей более подробную информацию, когда он упоминает, что кто-то смошенничал на его симуляции. Саток, похоже, также желает узнать об этом побольше. В настоящее время они со Споком не могут участвовать в видеовстречах, поскольку Саток находится на борту вулканского научного судна в глубоком космосе, но зато они могут обмениваться видеосообщениями. Саток рассказывает Споку, что тренируется удерживать свои щиты на максимальном уровне, но эта задача крайне утомительна. Спок отправляет в поддержку заверение, что регулярные тренировки и решимость помогут в достижении целей. Это немного похоже на проявление человеческой эмоциональности, но Спок знает, что его друг оценит такое отношение. **** Академическое слушание проходит во вторник днём перед небольшой аудиторией в огромном лекционном зале. Спок сидит на своём месте, ожидая прихода кадета. Он наблюдает за тем, как входящие в состав комиссии адмиралы шепчутся друг с другом и пересмеиваются, но как только дверь открывается, они сразу переходят профессиональный режим. Спок прислушивается к приближающимся в тишине шагам, а затем видит фигуру, облачённую в стандартную красную форму, которая проходит мимо него и становится напротив комиссии. Человек складывает руки за спиной. – Адмиралы, – по аудитории разносится чистый голос. – Джеймс Тиберий Кирк, – кивает адмирал Барнетт. Наступает несколько секунд тишины, пока адмиралы, похоже, передают друг другу падды и обмениваются парой слов, а затем Барнетт поворачивается к аудитории. – Кадет, этой комиссии были представлены доказательства, свидетельствующие, что Вы нарушили этический кодекс поведения в соответствии с пунктом 3 Регламента 17 Кодекса Звёздного флота. У Вас есть, что сказать перед тем, как мы начнём, сэр? Голос мужчины звучит громко и отчётливо в тишине лекционного зала. – Да, я полагаю, что имею право встретиться со своим обвинителем лицом к лицу. Спок воспринимает это как намёк, чтобы встать. Его движения в акустике большого зала создают некоторый шум и привлекают внимание кадета. Спок замечает лицо мужчины и поражён его привлекательностью. На фотографии из личного дела Звёздного флота видно, что черты его лица отличаются симметричностью, но Спок не осознавал, насколько огромной будет разница при личной встрече. – Выйдите вперёд, пожалуйста, – говорит адмирал Барнетт. Спок молча выходит вперёд, становясь по стойке смирно рядом с кадетом. Молодой человек бросает на него быстрый взгляд перед тем, как снова посмотреть на адмиралов. – Это коммандер Спок, один из наших самых выдающихся выпускников. Он занимался программированием экзамена «Кобаяши Мару» в течение последних четырёх лет, – объясняет адмирал Барнетт, а затем подчёркнуто переводит взгляд на Спока. – Коммандер. Спок делает небольшой вдох и начинает. – Кадет Кирк, Вам каким-то образом удалось установить и активировать программный код подпрограммы, которая изменила условия теста. – Что Вы хотите этим сказать? – спрашивает кадет Кирк. Адмирал Барнетт опережает Спока в объяснении. Его голос отчётливо звучит в погруженном в молчание зале. – Проще говоря, Вы смошенничали. Мгновение тишины, после чего кадет начинает говорить: – Позвольте мне спросить Вас кое о чём, – начинает он, а затем бормочет себе под нос: – Хотя, я думаю, мы все и так знаем ответ. Тест сам по себе – это мошенничество, не так ли? Вы запрограммировали его так, чтобы победа была невозможна. – Ваш аргумент исключает возможность безвыигрышного сценария, – заявляет Спок. Кадет Кирк бросает на Спока равнодушный взгляд. – Я не верю в безвыигрышные сценарии. – Значит, Вы не только нарушили правила, но также не усвоили главный урок, – укоризненно говорит Спок, не понимая, как кадет может настолько обыденно относиться к обвинениям. – Прошу, просветите меня, – говорит кадет, разводя руки. Спок удерживает его взгляд и ровным тоном провозглашает: – Именно Вам следовало знать лучше всех, кадет Кирк, что капитан не может обмануть смерть. В лице мужчины что-то меняется. Его черты застывают в каменной маске, но Спок видит сверкающую ярость в его глазах. – Именно мне, – повторяет он. – Ваш отец, лейтенант Джордж Кирк, принял на себя командование судном, прежде чем погиб в бою, не так ли? Кадет Кирк качает головой и улыбается. – Думаю, тебе просто не понравилось, что я прошёл твой тест? – Кроме того, Вы не смогли понять смысл теста, – идёт в наступление Спок. – Просвети меня ещё разок. – Цель теста – испытать страх. Страх перед лицом неминуемой смерти. Понять этот страх и сохранить контроль над собой и своим экипажем. Это качество, ожидаемое в каждом капитане Звёздного флота. По мере того, как Спок произносит эти слова, он видит, что яростный взгляд кадета тускнеет. Когда Спок заканчивает фразу, наступает оглушительная тишина. На Кирка смотрят все адмиралы, а также небольшая аудитория и Спок. Все в этом зале уставились на Джеймса Т. Кирка. Кадет же пристально пялится себе под ноги и выглядит глубоко задумавшимся. Наконец он облизывает губы и поднимает взгляд на комиссию, на его лице – открытое и искреннее выражение. – Я воздержусь от комментариев. **** Джеймсу Кирку не будут предъявлены обвинения в мошенничестве. Когда приговор объявляется всем присутствующим, Спок словно застывает от внутреннего холода. Этого не должно было случиться. Во что бы то ни стало, комиссия должна принять во внимание доказательства, предоставленные Споком, и осознать, что кадет виновен, что он совершил проступок, серьёзное нарушение безопасности, и поэтому должен понести наказание. Но вместо этого комиссия возвращается в лекционный зал, где только что проходило обсуждение, адмирал Барнетт занимает своё место, берёт в руки падд и громко объявляет, что с Джеймса Т. Кирка сняты все выдвинутые против него обвинения. Спок не обращает на это никакого внимания. Его разум в панике. Он доверился системе правосудия, понадеялся, что закон признает ошибочность действий Джеймса Кирка, и тот будет исключён из Академии Звёздного флота. Споку необходимо немедленно поговорить с членами комиссии. Его ноги уже несутся вперёд прежде, чем он осознаёт свои движения и с опозданием понимает, что покидает аудиторию вслед за небольшой группой присутствовавших. Они негромко переговариваются, продвигаясь вперёд, но Спок пытается пройти мимо как можно быстрее. В данный момент его цель номер один – попасть прямо в кабинет адмирала Барнетта и потребовать объяснений. Он пробирается сквозь толпу неторопливо переставляющих ноги людей и выходит в коридор. Едва он собирается ускорить шаг, как его окликают. – Спок! Спок оборачивается и замечает идущего к нему Кристофера Пайка, одетого в штатское. – Кристофер, – говорит удивлённый Спок, не ожидая увидеть своего друга во плоти. Тот останавливается прямо перед ним и улыбается. – Рад видеть тебя. – Взаимно. Я не знал, что Вы на планете. – Ага, я здесь, но всего лишь на несколько дней. К счастью, я умудрился успеть к заседанию, – усмехается он. – Вы хотели присутствовать на нём? – смущённо спрашивает Спок. Пайк медленно кивает, и Спок видит, что тот что-то обдумывает. – Давай-ка прогуляемся, Спок, – говорит он. **** У Спока нечасто выпадает свободное время, чтобы побродить по территории кампуса, но в тех немногих случаях, когда он прогуливался по территории, он замечал, что там было довольно красиво. Высокие деревья летом покрывались зеленью, а осенью их листва приобретала более яркие оттенки. В хорошую погоду кадеты обычно сидели на широких лужайках и нежились на солнышке. Спок и Кристофер медленно шагают по одной из дорожек кампуса, между ними царит непринуждённое молчание. Мимо проходит кадет, выгуливающий собаку, и Кристофер поворачивает голову, чтобы проследить за животным. Ему всегда нравились собаки, но, к сожалению, у него на них аллергия. – Я слышал, что ты предоставил улики против Джима, – дружелюбным тоном замечает Кристофер. – Он смошенничал. – Я знаю, Спок, – вздыхает Кристофер. – Но в то же время это был весьма умный способ, хотя парня, к сожалению, поймали. Мне пришлось потянуть за несколько серьёзных ниточек, чтобы снять его с крючка. – Ваше участие стало причиной его освобождения от обвинений? – шокировано спрашивает Спок и резко останавливается. – Это незаконно. Кристофер пристально всматривается в него, а на его губах играет лёгкая улыбка. – Спок, я хоть раз принимал решение, которое бы не шло во благо? Спок на мгновение задумывается над этим вопросом, но не может припомнить ни одного подобного инцидента. – Я не понимаю. Кристофер вздыхает, а затем продолжает прогулку. – Ты слишком узко мыслишь, Спок. Ты считаешь кого-то плохим лишь потому, что он победил твою симуляцию. – Он смошенничал, – повторяет Спок, шагая рядом со своим другом. – Ага, но ты разобрался в том, как он это сделал? Джим всё же прошёл твой тест, известный тем, что его невозможно пройти. И он успешно с ним справился. Единственная причина, по которой его поймали, – это то, что ты заподозрил неладное и принялся выяснять. Спок молчит. Ему не понятно, почему Кристофер пытается выставить нормальным нарушение кадетом Кирком регламентов Звёздного флота. Он бы никогда не подумал, что его друг и бывший начальник будет потворствовать мошенничеству. Пока они продолжают идти, между ними повисает тяжёлая тишина. В конце концов Кристофер фыркает и говорит: – Всё, что я хочу сказать, это то, что Джим Кирк обладает не только знаниями из книг, но и знаком с законами улиц, а это редкое сочетание. Нам лучше убедиться, что он будет использовать это ради благих целей, а не растратит зря. – Вы считаете, что он принесёт Вам пользу, – осознаёт Спок. – Нам всем, Спок, – поправляет его Кристофер. – Я предлагаю тебе более тщательно изучить его личное дело. Знаю, что ты уже просмотрел основную часть, – говорит он, и бросает на Спока хитрый взгляд. **** По возвращении домой Спок первым делом открывает на своём падде базу данных Звёздного Флота и набирает в поисковой системе «Джеймс Т. Кирк». Сразу же появляется один-единственный файл. Спок уже прочитал основные данные о кадете, поэтому он возится с несколькими кодами, пока ему не удаётся разблокировать закрытую от всеобщего доступа версию файла. Он получает доступ и уделяет значительное время внимательному изучению каждого слова содержащейся там информации. Полное имя кадета – Джеймс Тиберий Кирк, он родился в звёздную дату 2233.04 в межгалактическом пространстве. Он вырос на семейной ферме в… …Риверсайде, штат Айова. Спок ощущает, как его сердечный ритм ускоряется. Это иррациональная реакция на определение месторасположения, но он не может её контролировать. Быстро собравшись с мыслями, Спок продолжает читать. Джеймс Кирк – сын Вайноны Кирк, инженера Звёздного флота, в данный момент находящейся на борту ЮСС «Меридиан», и Джорджа Кирка, погибшего лейтенанта и капитана печально известного корабля ЮСС «Кельвин». У кадета Кирка есть старший брат по имени Сэмюэль Кирк, в настоящее время проживающий со своей супругой на Деневе и работающий там биологом-исследователем. После смерти первого мужа Вайнона Кирк вышла замуж повторно – за мужчину по имени Фрэнк Тернер, который являлся единственным хозяином дома, когда Вайнона находилась на миссиях вне планеты. Спок приподнимает бровь. Кое-что непонятно, если не всматриваться, но Спок весьма дотошен и обращает пристальное внимание, а поэтому видит, что поле между абзацем, который он только что закончил читать, и следующим шире, чем между остальными. Такие поля присутствуют только тогда, когда информация из документа была удалена. Спок заставляет себя пока проигнорировать собственное любопытство и недостающие данные, продолжая читать. У кадета имеется целый перечень правонарушений, начиная с четырнадцати лет и до его вступления в Звёздный флот, которое было инициировано неким Кристофером Пайком. К файлу прилагается копия криминального досье Кирка, которую Спок решает прочитать после того, как закончит чтение текущего файла. Джеймс Кирк учится на командном отделении Академии Звёздного флота, проходя ускоренный курс. Спок впечатлён этим вопреки своему отрицательному мнению о кадете. Он продолжает читать и узнаёт, что Кирк уже дважды пытался пройти симуляцию «Кобаяши Мару», но оба раза терпел неудачу, как и все остальные, кто сдавал этот тест. Результаты психологических тестов Джеймса Кирка – одни из самых сильных, которые Споку когда-либо доводилось видеть, а тщательное изучение его научных докладов показывает, что этот человек не только чрезвычайно умён, но и обладает высокими моральными качествами. Спок взламывает научную базу данных Звёздного флота и извлекает копию эссе, которое кадет Кирк написал по предмету «Культурная этика». Работа чётко написана, качественно проработана, и кадет Кирк проанализировал тему со всех возможных сторон. За это эссе он получил высший балл, что, по признанию Спока, вполне уместно. Он извлекает ещё два эссе кадета и внимательно их читает, обнаруживая, что они написаны так же сильно, как и работа по «Культурной этике». Спок думает, что он понимает, что именно подразумевал Кристофер, говоря Споку об уме Кирка не только в академическом смысле, но и касательно способов познания мира. Спок ещё не ознакомился с криминальным досье кадета, но судя по тому, что он прочитал в его официальном личном деле Звёздного флота, Спок предполагает высокую вероятность, что в прошлом кадет использовал свой высокий интеллект ради коварных целей. Похоже, это также происходит и в настоящее время. Несмотря на значительный объём полученной Споком информации, он не желает игнорировать тот факт, что Джеймс Кирк смошенничал при прохождении его симуляции. Это то, на что он никогда не посмотрит сквозь пальцы. **** Кристофер Пайк – проклятие существования Спока и больше не его дорогой друг. Ранее на этой неделе он отправил Споку сообщение, в котором спрашивал, может ли тот встретиться с ним в своём кабинете в четверг днём. Спок мог это сделать и с готовностью согласился, поэтому они запланировали встречу на 1430. Это предоставило Споку возможность завершить свои утренние дела, а также закончить медитацию как раз к назначенному времени встречи. Тем не менее, на оговоренном месте Спока встречает не кто иной, как Джеймс Кирк, со скучающим видом прислонившийся к двери его кабинета. Когда Спок приближается, кадет оборачивается на звук его шагов. Спок видит, как глаза Кирка округляются. – Что ты здесь делаешь? – спрашивает кадет. – Это мой кабинет, – объясняет Спок, указывая на комнату. Его имя не написано на двери, но это помещение, временно предоставленное ему Академией Звёздного флота, пока они не смогут обеспечить его постоянным рабочем местом. Кадет Кирк пялится на дверь, а затем – снова на Спока. – Что за хуйня? – Джим! Спок! – доносится голос из коридора, и они оба поворачиваются в ту сторону. Кристофер Пайк шагает к ним с широкой улыбкой на лице. – Я так рад, что вы двое смогли прийти. – Что всё это значит, Пайк? – немедленно спрашивает кадет Кирк, на чьём лице появляется раздражённое выражение. – А теперь угомонись, Джим, – успокаивающе произносит Кристофер, отмахнувшись от кадета. – Ничего зловещего здесь не происходит. Я всего лишь хотел поговорить с вами обоими о некоем предложении, которое пришло мне в голову. – Мне это не нравится, – ворчит кадет Кирк, прищуриваясь. – Да ладно, Джим, ты этого ещё даже не слышал. – Мне это всё равно не нравится, – возмущается кадет. Кристофер закатывает глаза и подходит к двери. – Если это тебя не затруднит, Спок, мы могли бы побеседовать в твоём кабинете? Спока тревожит то, о чём Кристофер хочет поговорить с ним и кадетом Кирком, но он кивает и достаёт ключ-карту. Войдя в кабинет, Пайк с улыбкой поворачивается к ним двоим. – Итак, Спок. Ты прочитал личное дело Джима, как я тебе сказал? Кадет Кирк резко разворачивается к Споку. – Что? – Прочитал, – подтверждает Спок, игнорируя прожигающий насквозь взгляд кадета. Кристофер кивает. – Очень хорошо. И Джим, ты прочитал личное дело Спока, о чём я тебе не говорил, но ты ведь всё равно наверняка это сделал? Кадет Кирк пялится на Пайка с открытым от возмущения ртом. – Ничего подобного я не делал. Кристофер бросает на него раздражённый взгляд. – Попробуй ещё раз. – Я этого не делал! – ноет кадет. Спок склоняет голову набок, с любопытством наблюдая его решительное отрицание. Кристофер также продолжает смотреть на парня, не изменяя выражения лица. В молчании проходит одна минута, затем вторая, и наконец кадет вздыхает. – Ладно, хорошо. Я это сделал, – признаёт он. – Так я и думал, – говорит Кристофер. – Превосходно. Итак, теперь вы оба знаете основные факты друг о друге, пусть даже узнали это неэтичным способом. И не думайте, что я не знаю, что вы взламывали личные дела друг друга. Я знаю, что любопытство – это опасный порок, свойственный вам обоим. При этих словах Спок чувствует, как на него накатывает волна стыда от понимания, что сказанное совершенно правдиво. – В любом случае, я позвал вас обоих сюда, потому что мне в голову пришла одна идея. И теперь я хочу, чтобы вы выслушали её до конца, прежде чем сказать, что сама мысль об этом вам ненавистна, ладно? Я смотрю на тебя, Джим, – говорит Кристофер в сторону кадета Кирка. Он долго прожигает того взглядом, а затем расправляет плечи. – Хорошо. Спок, я думаю, ты должен обучить Джима продвинутой командной подготовке. – При всём уважении, сэр… – Пайк, что за хуйня? Нет! – Вы оба, цыц! Спок и кадет Кирк немедленно умолкают, а голос Кристофера всё ещё звучит эхом по комнате. Он вытирает лоб и бормочет себе под нос что-то вроде: «Я, блядь, говорил тебе не спешить». Затем он поднимает глаза и медленно начинает говорить: – Слушайте внимательно и не заставляйте меня снова повышать голос. Спок, я думаю, было бы неплохо, если бы ты обучал Джима продвинутой командной подготовке. Я хочу, чтобы помимо всего прочего ты занимался с ним физической тактикой, рукопашным боем и полевыми тренировками. Его потенциал огромен, и мне бы очень хотелось, чтобы он использовался в полной мере. Ты – один из самых блестящих выпускников Академии Звёздного флота, прошедший ускоренный курс обучения, а также располагаешь опытом работы на борту звёздного корабля. Для этой работы ты подходишь идеально. Беглый взгляд на кадета Кирка подтверждает, что тот раздражён так же, как и сам Спок, если не больше, от одного только предложения. Спок на секунду задумывается о том, насколько отрадно знать, что они разделяют взаимную неприязнь к подобной идее. – Вы шутите, верно? – недоверчиво спрашивает кадет Кирк. – Вовсе нет, Джим. Ты говорил, что хочешь стать самым лучшим капитаном во Флоте. Что ж, в таком случае тебе понадобится самая тщательная подготовка, которую мы только можем обеспечить. И поверь мне, Спок – лучший, – Кристофер улыбается, подходя к Споку и похлопывая его по плечу. – Сэр, я благодарен Вам за добрые слова в мой адрес, однако разделяю сомнения кадета Кирка. По моему мнению, подобное партнёрство будет неразумным вариантом, – говорит Спок. Кристофер долго и пристально всматривается в него, а затем пожимает плечами. – Ладно. – Ух ты, серьёзно? – хлопает глазами кадет Кирк, явно изумлённый настолько лёгким согласием. – Ты бы не радовался, – говорит Кристофер, отходя назад. – Мне жаль это говорить, но без помощи Спока для получения диплома Академии Звёздного флота тебе понадобятся те же самые четыре года, что и всем остальным. – Но мне нужно успеть за три, – возражает кадет Кирк. – Без помощи Спока это невозможно, – качает головой Кристофер. Кадет сверлит Спока гневным взглядом, но его плечи решительно расправлены. – Почему это? Я вполне могу справиться самостоятельно. Мне не нужна его помощь. – Джим, а ты знаешь, что мне пришлось пообещать комиссии, чтобы уговорить их позволить тебе уйти безо всяких санкций? Кадет Кирк качает головой. – Я сказал им, что ты согласен пройти обучение у Спока, дабы загладить вину за взлом его симуляции. – Чего? – восклицает кадет, широко распахивая глаза. – Какого чёрта ты это сделал? – Я также желаю знать, что заставило Вас солгать, – говорит Спок, выходя вперёд. С момента возвращения на Землю поведение Кристофера было совершенно непредсказуемым. Спок не может постичь смысл этого. Пайк рассматривает Спока холодным и расчётливым взглядом. – Это не ложь. Ты будешь давать Джиму дополнительные уроки. – Но почему? – настаивает Спок. Кристофер вздыхает, и Спок видит брешь в его невозмутимой решимости. Он выглядит измученным, а его голос звучит устало. – Пожалуйста, Спок. Я прошу тебя как друга. Мне нужно, чтобы ты сделал мне такое одолжение. Спок позволяет себе переварить эти слова. Как друга. Кристофер всегда был дорог ему, и как друг, и как наставник. Он хорошо относился к Споку на протяжении всего их знакомства, даже взял Спока под своё крыло во время его первого путешествия в открытый космос. Спок благодарен судьбе за Кристофера, поскольку этот человек постоянно поддерживал и поощрял Спока во всех начинаниях, которые тот решал предпринять. Он во всех отношениях настоящий друг. Спок смотрит на кадета Кирка, который теперь пялится в ответ. Он видит эмоции, бушующие в этих голубых глазах. Человеку явно не нравится их партнёрство, но он всё равно стоит на своей цели. Спок думает, что если этот кадет выдержит их совместные занятия, то и он сам сможет с этим справиться. Похоже, главное, что их объединяет с кадетом Кирком, – это взаимная неприязнь. **** Первые несколько занятий Спока с кадетом Кирком проходят тихо, и ни один из них не произносит больше слов, чем это абсолютно необходимо для отработки защитных приёмов. Спок следит за тем, чтобы его щиты стояли надёжно, и даже добавляет два дополнительных часа медитации каждую неделю, чтобы было легче сохранять душевное равновесие. Он рад выяснить, что Кирк, оказывается, уже знает большинство основных защитных стратегий, и поэтому проводит первое занятие, оттачивая их. Кирк быстро подхватывает советы и строго следует инструкциям, что удивительно, поскольку исходя из их предыдущего взаимодействия, Спок думал, что кадет будет упрямым учеником. У них всё ещё остаётся почти час времени, когда Спок убеждается, что Кирк знает защитные приёмы так же хорошо, как и он сам, поэтому продолжает обучать Кирка стойкам, с которыми тот незнаком. Спок отмечает крепкое телосложение кадета и его мощные мышцы, которые невероятно полезны в рукопашном бою. У самого Спока худощавое тело, скрывающее силу – драгоценное оружие во время боя. Он твёрдо уверен, что использование неверного впечатления оппонента, особенно отрицательной оценки, становится козырем при атаке. Всегда есть польза в том, чтобы хорошо разбираться в искусстве сбивать с толку или совершать обманные манёвры во время боя, будь то рукопашный бой или полевое сражение. Их второе занятие проходит во многом точно так же, но на сей раз Спок демонстрирует Кирку, как осуществлять нападение. Он замечает, что на оба занятия кадет надевает выцветшую серую футболку и спортивные штаны, а также браслет из искусственной кожи. Он плотно обёрнут вокруг запястья Кирка, и Спок предполагает, что именно под ним спрятаны Часы Предназначения. Некоторые индивидуумы крайне скрытны в вопросах Предназначения, предпочитая хранить свои тайны при себе, а не демонстрировать открыто, как большинство существ в галактике. Хотя браслет защищает Часы Предназначения Кирка от чужих глаз, он является уязвимым местом на поле сражения, и Спок беззастенчиво этим пользуется. Во время одного из тренировочных боёв он хватает Кирка за кожаную ленту, и, воспользовавшись удивлением противника, заламывает его руку за спину. Кирк испускает разочарованный стон и бормочет: «Бля». Браслет – одна из ключевых слабостей Кирка, и Спок уверен, что тот об этом знает, но кадет всё равно отказывается его снимать. Он крутит браслет, когда расстроен; играет с завязками, когда задумчив. За подобным поведением интересно наблюдать. Они часто практикуются в рукопашном бое, поскольку Спок выказывает желание начинать каждое занятия с трёх спаррингов и ещё три проводить в конце. Кирк совершает быстрые и стремительные движения, но он склонен сперва атаковать, а затем – думать. Это позволяет Споку использовать замешательство противника, нанося удачный удар и бросая его на пол. Каждый раз при этом Кирк произносит вереницу красочных ругательств, но всегда сразу же вскакивает на ноги и возвращается в исходную боевую стойку. Спок уважает решительность и выносливость, а Кирк обладает всем этим в изрядном количестве. Честно говоря, Спок чрезвычайно впечатлён способностями Кирка, проявляемыми на их занятиях по командной подготовке. Кадет проявляет высокие моральные качества, волю к победе и, как правило, использует все свои преимущества самым выгодным образом. Но ничего подобного Спок никогда не озвучивает. Если и есть что-то, что он извлёк из их совместной работы, кроме постоянного удивления, так это то, что нет никакой необходимости лишний раз тешить самолюбие Кирка. Тот и сам слишком хорошо с этим справляется. **** – Вот чёрт, – шипит Кирк, лёжа на полу. Спок только что перехватил его атаку и опрокинул Кирка на спину, выбив воздух из его лёгких. – Ещё раз, – говорит Спок, склоняясь над ним. – Ага, я знаю, – вздыхает Кирк и пытается подняться. Он морщится, и Спок протягивает руку, чтобы помочь ему встать. Он осторожно подхватывает Кирка под локоть, но как только прикасается к коже кадета, сразу же отдёргивает руку. Спок пристально всматривается в Кирка, пока тот самостоятельно поднимается на ноги. Он чувствует себя так, словно получил ожог. Когда Спок дотронулся до кожи Кирка, он ощутил со стороны этого человека сильнейшую неприязнь к себе, пронзившую его грудь, как стрела. Сила эмоции потрясла Спока, из-за чего он немедленно отпустил Кирка и увеличил расстояние между ними. Он всё ещё чувствует отголоски ненависти, когда Кирк поднимает на него взгляд и жестом показывает на себя. – Ну, давай же. Ещё разок, – говорит он, принимая исходную оборонительную стойку. Споку требуется больше времени, чем обычно, чтобы сымитировать эту же стойку, и он не вполне в себе во время их следующего боя. Дрожь от неистовой неприязни Кирка пробегает по его коже, словно ногти, царапающие стекло. **** Этот инцидент остаётся в разуме Спока. Он знает, что люди его недолюбливают – невозможно получить одобрение всех и каждого, с кем сталкиваешься, – но никогда ранее он этого не чувствовал. Произошедшее заставляет его задуматься о том, чувствуют ли все, кому он не нравится, такую же сильную неприязнь. Ему ненавистно признавать, что это чувство ужасно. Спок включает падд и начинает писать сообщение Сатоку. Он решает отправить письменное сообщение, а не видео, поскольку это позволяет ему легко редактировать и исправлять написанное перед отправкой. Саток – единственное существо, с которым ему удобно делиться всеми подобными размышлениями. Мать была бы рада, если бы он поделился с нею, но сам Спок был бы смущён, а отец не знал бы, как справиться с чувствами, которые проявляет его по-вулкански воспитанный сын. Даже Ухуру Спок не считает возможным кандидатом, которому можно было бы доверить эти мысли, поскольку она бы просто посоветовала ему принять свои человеческие чувства. Но Споку не хочется их принимать, ему просто хочется кому-нибудь о них рассказать, и на этом всё. Саток всегда был и остаётся хорошим слушателем, который каким-то образом понимает, когда нужно помочь, а когда – промолчать. Спок думает, что Саток, вполне вероятно, обладает высоким уровнем эмпатии, но не знает, проходил ли тот когда-либо тестирование. Спок добавляет к своему сообщению ещё один абзац, интересуясь уровнем эмпатии Сатока. **** Занятия с Кирком продвигаются медленно, но с большим успехом, чем первые уроки. Кирк слегка расслабился рядом со Споком, и уже не настолько насторожен и молчалив, как раньше. Они по-прежнему мало разговаривают, а когда всё же общаются, то строго придерживаются вопросов продвинутой командной подготовки или связанных с физической тактикой тем. Спок полностью доволен выработанным ими ритмом. Он абсолютно профессионален и сфокусирован только на текущих задачах, а как только они заканчивают занятие, их пути сразу же расходятся и не пересекаются до следующего совместного урока. Споку приятно отметить, что теперь, когда они вступают в рукопашный бой, Кирк не торопится, а просчитывает свои движения, прежде чем нанести удар. И хотя обычно Спок бы отговаривал от слишком долгих раздумий при определении тактического нападения, он предоставляет Кирку время в надежде, что чем больше они будут тренироваться, тем естественнее у кадета это будет получаться. Спок рассчитывает увеличить как скорость Кирка во время принятия решений под давлением внешних факторов, так и его способность думать на несколько шагов вперёд. Хотя пока их занятия главным образом сосредоточены на аспектах боя, Споку хочется, чтобы Кирк развивался и в других сферах командования. Он изучает другие виды деятельности, в которых кадет мог бы поучаствовать, и обеспечивает тому место в Клубе ксенолингвистики, где, согласно его намерениям, Кирк сможет практиковаться в навыках ведения переговоров. Споку ещё только предстоит увидеть, как тот справляется с дипломатией, но он считает, что взаимодействие с членами Клуба – группой представителей многих планет галактики – является отличной отправной точкой. Спок также хочет, чтобы Кирк получил некоторый дополнительный опыт в инженерии, помимо того, который Звёздный флот предлагает своим кадетам командного направления. Поэтому он рассылает запросы на несколько космических верфей, спрашивая, могут ли они принять кадета на кратковременную производственную практику. При этом он обязательно уточняет, что максимальная продолжительность такой практики должна составлять две недели. Ему приходит несколько положительных ответов, но одно конкретное сообщение притягивает взгляд. Уважаемый мистер Спок, Мы рады, что Вы связались с нами по вопросу прохождения практики одним из Ваших кадетов на нашей верфи, и счастливы сообщить, что у нас есть для него место. Также мы можем предложить ему жильё на указанные две недели, но, к сожалению, не можем обеспечить питанием. Мы надеемся, что это не помешает Вам выбрать нас в качестве места прохождения практики, поскольку мы всегда рады принять новых кадетов. Кадет сможет приступить к работе уже в следующую пятницу, однако, если это слишком рано, мы можем перенести начало работ на конец месяца. С нетерпением ожидаем Вашего ответа. Всего наилучшего, Люпита Росс, Верфь Риверсайда. Риверсайд. Когда Спок читает это слово, его пульс ускоряется, как и всегда. Это иррациональная и странная реакция, и Спок знает, что это не более чем принятие желаемого за действительное, но всё же не может сдержаться и не принять их предложение. Прошло около двадцати лет с тех пор, как его Часы Предназначения остановились. Спок и в самом деле полагает, что уже преодолел тягу найти своего Предназначенного, а когда размышляет над этим, то не находит в себе искреннего желания снова проникаться этим и возобновлять поиски. Но всякий раз, когда он сталкивается с названием Риверсайд, он не может не ощущать какой-то смутной тоски. Глупо так реагировать на название населённого пункта, но это всё равно происходит, и Спок лишь пытается подавить свою реакцию. **** В начале следующего занятия Спок сообщает Кирку, что тот будет проходить практику в инженерном департаменте, объясняя это своим желанием, чтобы Кирк получил больше опыта, нежели предоставляет обязательный курс в Академии. Кирк одобрительно кивает. – Круто, я бы не прочь получить больше практического опыта. – У меня возникли похожие мысли. – Так куда мы едем? – Мы проведём две недели на верфи в Риверсайде, штат Айова, – сообщает Спок. – Уфф, Риверсайд, – стонет Кирк. Спок удивлён такой реакцией. – Я полагал, что Вам будет приятно вернуться в родной город. Кирк закатывает глаза. – Без обид, Спок, но причина, по которой я вступил в Звёздный флот, заключалась в возможности исследовать новые миры, а не тот старый заброшенный городишко, откуда я приехал. – Ясно. Спок понимает. Он думал, что Кирк будет рад возможности вернуться в родной город, поскольку, согласно его опыту, люди всегда придавали огромное эмоциональное значение тому месту, откуда они родом, и он не представлял себе, что Кирк может быть из тех, кто не разделяет подобные чувства. Хотя было более чем естественно, что кто-то, желающий исследовать глубокий космос, захочет повидать что-то новое, а не то, что он и так хорошо знает. Спок чувствует, что совершил ошибку. Он позволил собственным эгоистичным и причудливым желаниям влиять на его решение, не дав шанса логике продиктовать уместный вариант. Теперь уже поздно менять назначение. Споку приходится напоминать себе, что они вовсе не собираются исследовать Риверсайд, и их цель в том, чтобы Кирк мог получить две недели практического опыта. По неведомой причине он замечает: – Мой Предназначенный из Риверсайда. Он и сам не понимает, что подвигло его на откровенность, но, возможно, это надежда, что Кирк может знать этого индивида. Тот резко оборачивается к Споку с открытым ртом и округлившимися глазами. – У тебя есть Предназначенный? Спок кивает. – Кто это? Как его или её имя? Я их знаю? – взволнованно расспрашивает Кирк, подходя к Споку ближе, чем было приемлемо. – Мне это неизвестно, – отвечает Спок, отходя назад. Он уже сожалеет, что выдал эту информацию. Кирк выглядит так, словно хочет продолжать расспросы, поэтому Спок быстро переключает его внимание. – Кирк, продемонстрируйте мне стойку, которую Вы бы использовали при столкновении с невооружённым горном. Кирк хмурится, явно недовольный внезапной сменой темы, но молчит и становится на своё место. **** В Риверсайд они добираются по отдельности в разных шаттлах, но договариваются о встрече за час до начала практических занятий Кирка и вместе отправляются на верфь. Кирк отказывается от предложенного жилья, говоря, что разместится в доме своей семьи, поскольку это бесплатно. Споку даже не нужно притворяться, будто он удивлён этим фактом, поскольку Кирк уже в курсе, что Спок просматривал его личное дело. Сам Спок останавливается в отеле Риверсайда, а какая-то давно забытая сентиментальность заставляет его забронировать тот же номер, в котором он останавливался со своими родителями, когда побывал в городе в прошлый раз. С тех пор было построено много отелей, но Спок чувствует себя комфортнее в том месте, с которым более-менее знаком. В течение первых трёх дней Спок осуществляет наблюдение за практической работой Кирка, обещая самому себе, что ничем не будет помогать кадету. Порой это его расстраивает, особенно, когда Кирк застревает на конкретной проблеме, которую Спок мог бы с лёгкостью решить, но тому всегда удаётся либо решить её самостоятельно, либо попросить помощи у кого-либо из сотрудников верфи. Спок доволен тем, что Кирк не стесняется спрашивать окружающих, поскольку это фундаментальный навык, которым должны обладать капитаны звёздных кораблей: знать, когда им нужно отложить в сторону ранг и обратиться за помощью к экипажу. К концу первой недели практики Спок оставляет кадета работать самостоятельно, и вместо этого принимает предложение посмотреть верфь. Имя Спока становится всё более известным среди членов Звёздного флота, и они рады возможности показать ему своё предприятие. Споку приятно видеть, насколько сильно это место изменилось с тех пор, как он был здесь в прошлый раз, превратившись из огромной пустоши в верфь, кипящую оживлением и суматохой. Он вспоминает, как тогда был здесь ребёнком, едва достающим до пояса матери, а теперь он уже взрослый индивид, добившийся признания в Звёздном флоте и вернувшийся по делам в то же самое место. Место, где он повстречался со своим Предназначением, напоминает ему внутренний голос. Спок рассказывает мисс Мьянме, сопровождающей его женщине, что уже однажды посещал эту верфь, когда та была не более чем пустым участком земли. Он задаётся вопросом, работает ли всё ещё здесь женщина, которая проводила им экскурсию в тот первый раз, но всё же предполагает, что она уже должна быть на пенсии. Мисс Мьянма рада узнать, что Спок уже бывал здесь ранее, и они обсуждают, насколько Риверсайд нынче отличается от того городка, которым был двадцать лет назад. Оказывается, она проживает в Риверсайде более тридцати лет, хотя и родилась в Буффало, штат Нью-Йорк. Спок на мгновение задумывается, не может ли она быть его Предназначенной, но эта мысль быстро отброшена прочь, когда мисс Мьянма рассказывает о том, как её супруге было сложно устроиться в городе, когда они только переехали сюда. Спок мысленно вздыхает. Это была нелепая мысль. Нет никаких доказательств того, что мисс Мьянма могла быть его Предназначенной, но с тех пор, как он приехал в этот город, его разум пребывает в состоянии повышенной готовности, а глаза внимательно изучают запястья каждого, с кем он сталкивается. Возможно, приезжать в Риверсайд было неразумно. **** Той же ночью Спок получает видеосообщение от Сатока. Он открывает файл и видит такой знакомый образ своего друга. Черты его лица немного изменились, но тёмные глаза остались прежними. В сообщении Саток информирует его, что ещё не проходил тест на анализ эмпатии, но постарается сделать это, как только вернётся на Вулкан. Он также сообщает Споку, что завершит свою работу на борту вулканского научного судна через три месяца и желает нанести визит на Землю перед отправлением обратно на Вулкан. Спок рад, что его друг приедет в гости, и сразу же записывает видеосообщение, в котором говорится, что он непременно уделит Сатоку время во время его визита. **** Монтгомери Скотт («зовите меня Скотти, парни») – один из самых гениальных умов в инженерном деле, с которыми Споку когда-либо выпадало удовольствие встречаться, а также один из самых изобретательных людей. Он разговаривает с густым шотландским акцентом и использует определённый жаргон Стандарта, свойственный его родной стране. Споку довольно сложно понять этого человека. Кадет Кирк, напротив, чувствует себя рядом с ним как рыба в воде. Это не удивляет Спока, поскольку оба мужчины обладают высоким интеллектом и стремлением добиться успеха в своих начинаниях. Но в то время как Скотти сосредоточен на инженерии, Кирк концентрируется на попытках постичь всё на свете. Эти двое быстро становятся добрыми друзьями, и Скотти, должно быть, думает, что Спок – приятель Кирка, потому что по завершении первой недели в Риверсайде приглашает их обоих выпить. – Я вам говорю, на спиртном в таких местечках не экономят, – ухмыляется он. Спок не склонен ходить по питейным заведениям с социальными или какими-либо иными целями, поэтому отказывается. Но инженера Скотта это не смущает. Во всяком случае, он удваивает свои усилия в уговорах Спока, соблазняя того рассказами о многочисленных барах, существующих в Риверсайде, о людях, которых они там встретят, и о лучших напитках в этой части Соединённых Штатов. Ни один из этих вариантов не интересует Спока, но энтузиазм инженера настолько силён, что он испытывает недолгое колебание. Это становится достаточно веской причиной для его собеседника, потому что тот широко улыбается и кричит Кирку: – Джим! Ты, я и Спок напьёмся сегодня в стельку! Что ты на это скажешь? Споку не виден кадет, но он слышит его подтверждение громко и отчётливо: – Да нехуй делать, чувак! **** Будучи уроженцем городка, кадет Кирк рекомендует бар, который, по его словам, отличается превосходным обслуживанием. Спок не вполне уверен, что его и Кирка представления о сервисе совпадают, особенно в связи с тем, как хитро ухмыляются друг другу кадет и инженер Скотт. Но они отправляются туда после окончания смены Скотта, шагая втроём по тёмной дороге в центр города. Спок задаётся вопросом, уж не является ли этот бар одним из тех, в которых Кирк дрался в юности. Их прогулка по городу проходит без приключений, но Спок замечает, что несколько человек приветствуют Кирка, а некоторые проявляют откровенную враждебность. Он думает, что общество его и Скотта предотвращает ссоры, хотя ему и любопытно, почему все эти люди ведут себя по отношению к кадету Кирку настолько агрессивно. Тот, должно быть, увидел что-то в выражении лица Спока, потому что говорит: – Меня здесь не особо любили, – он пожимает плечами. – Слишком часто лез в драки. Каким-то образом всё это очень подходит Кирку, одновременно чрезвычайно возмущая Спока. Бар представляет из себя шумное, тускло освещённое место, где стоит ошеломляющий запах алкоголя. Споку кажется, что спиртное не только ощущается в воздухе, но и пропитало стулья, барную стойку и, судя по тому, как прилипают его подошвы при ходьбе, даже пол. Кирк заталкивает Спока и Скотта за столик в углу и сразу же уходит, чтобы принести всем выпить. Спок этим озадачен, поскольку не сообщил кадету о своём выборе напитка. Через десять минут, когда Кирк возвращается с тремя кружками пива, Спок и Скотт обсуждают теоретическую физику и возможность создания варп-фактора выше, чем существующий десятый. Спок никогда ранее не пил пиво, и внешний вид напитка ему не кажется заманчивым, однако он решается попробовать. Никакого конкретного мнения о пиве у него не возникает, поэтому он просто продолжает его потихоньку пить. Все трое сидят в баре ещё три часа, разговаривая друг с другом, и при этом выпивают ещё несколько кружек пива. Точнее, Скотт и Кирк выпивают ещё по несколько кружек пива. Спок после первой же кружки решает перейти на воду, и хотя его компаньоны и жалуются, они ни к чему его не принуждают. Большую часть времени Спок прислушивается к разговорам Скотта и Кирка, странным образом обнаруживая, что ему нравится находиться в их обществе. Двое мужчин излучают лёгкий дух товарищества, а один из них вызывает у Спока восхищение, даже с учётом того, что они знают друг друга менее недели. Манера речи у этих двоих разная, но скорость, с которой они обмениваются фразами, одинакова, и они смеются над одними и теми же шутками. Спок испытывает нечто подобное восторгу, когда Скотт углубляется в обсуждение возможности достичь новых пределов варп-фактора, объясняя, что у него имеется теория, над которой он трудится и изо всех сил старается воплотить в жизнь. Где-то по ходу разговора Скотт делится историями о своей родине, в частности, о своём родном городе Абердине. Он несколько раз повторяет сказки о яркости звёзд, о тумане на болотах и пении пьяниц в толпе метрополитена. Кадет Кирк смеётся над каждым словом, вылетающим изо рта инженера, и Спок уверен, что тот уже пьян. В какой-то момент Кирк лениво ухмыляется и выдаёт: – А ты знал, Скотти, что Предназначенный Спока родом из Риверсайда? Инженер Скотт поворачивается к Споку с открытым в изумлении ртом. – Да иди ты, парень! – Мне вполне удобно там, где я нахожусь, – отвечает Спок. Кирк смеётся и протягивает руку, чтобы мягко толкнуть его в плечо. – Отлично сказано. Скотт наклоняется вперёд, пристально пялясь на Спока. – Давай же, парень, мы хотим это услышать. Как вы двое познакомились? – он моргает и уточняет: – Вас же двое, да? Других нет? – Предназначенный всего один, – подтверждает Спок. Он чувствует себя неловко, оказавшись в этой ситуации. И не понимает причин. Он больше не юный вулканец, и ему не стыдно, что кто-то узнает историю об остановке его Часов Предназначения. – Ладненько. Давайте же послушаем эту историю, – говорит Скотт, беспорядочно жестикулируя. – Кто же единственная и неповторимая любовь твоей жизни из Риверсайда? – Мужчина широко улыбается, а Кирк по какой-то причине хихикает. Спок несколько секунд обдумывает свои слова. – Я не знаю, кто это такой, – признаётся он. Скотт хмурится. – Как же ты тогда узнал? – Когда я был ребёнком, мы с родителями приезжали в Риверсайд. Моего отца пригласили осмотреть участок земли, на котором планировали построить местную верфь. Мы с матерью провели некоторое время, гуляя по городу, и лишь во время возвращения на шаттле домой я понял, что мои Часы Предназначения остановились. – Нет, – выдыхает Кирк, выглядя поражённым. – Ты не знаешь, кто это? – Я так и сказал ранее. – Не свезло тебе, однако, – бормочет Скотт. Спок обнаруживает, что разделяет это мнение, и просто отвечает: – Kaiidth. Кирк и Скотт оба прищуриваются, пялясь на него. – Чего? – Это вулканское выражение, означающее «что есть, то есть». По лицу Кирка видно, что он впечатлён. – Глубоко, – кивает он и делает глоток пива. – В какое время твои Часы Предназначения остановились? – спрашивает Скотт, наклоняясь вперёд, чтобы взглянуть. Спок обнажает запястье и оглашает время. – 14:32. Если бы Спок обращал внимание на что-нибудь, помимо цифр на своём запястье, он бы увидел, как пальцы Кирка сжались на кружке, а глаза широко распахнулись. Но он не обращает внимания и поэтому ничего такого не видит.