Моргнёшь и не заметишь (Blink And You'll Miss It)

Прошло почти три недели с тех пор, как завершилась практика в Риверсайде, и Спок отчётливо понимает, что в поведении Кирка что-то изменилось. Он не следит за поведением кадета намеренно, но когда проводишь время с кем-то и наблюдаешь за его успехами в течение трёх месяцев, начинаешь замечать определённые нюансы. Спок ещё раньше отметил, что Кирк – тактильное существо, а язык его тела довольно откровенный. Однако тогда тот держался в стороне, и хотя его руки всё время совершали размашистые жесты, он ни разу не рискнул добровольно прикоснуться к Споку. Теперь же он, кажется, делает это практически постоянно. Возможно, это следовало бы воспринимать проще, но Спок к такому не привык. Кирк хлопает Спока по плечу после занятий, мягко поддерживает рукой за локоть, когда помогает подняться с пола, и даже постукивает костяшками пальцев по бедру Спока, когда с чем-то соглашается. Прикосновения кажутся связанными с их тренировками, но ощущаются более дружественными. Но опять же, Спок думает, что это может быть связано с тем, что он не привык к подобному поведению Кирка. Кадет по-прежнему великолепно справляется с упражнениями, с удовольствием учится новому, но теперь он гораздо чаще обращается к Споку. Он просит увеличить время обучения и чаще демонстрировать стойки, да и в целом задаёт намного больше вопросов касательно тренировок. Иногда Кирк отвлекается на вопросы о более личных вещах, спрашивая, где Спок научился тому или иному движению, все ли вулканцы обучаются этому и сколько времени ему понадобилось, чтобы освоить что-либо. Спок обычно отвечает на вопросы Кирка откровенно, поскольку не видит в любопытстве кадета никакого злого умысла. Лишь недавно Кирк начал делиться собственными историями, но те в основном касаются его повседневной жизни или того, чем он занимается со своими друзьями. Спок слушает, и даже при том, что совершенно не прилагает усилий, всё же узнаёт о самом Кирке и о круге его общения гораздо больше, чем когда-либо намеревался. Некоторых из тех, о ком говорит Кирк, он знает в лицо, и теперь, встречая их в кампусе, вспоминает рассказанные о них истории. Это странно, поскольку без активных попыток со стороны Спока его восприятие этих индивидов изменяется. Теперь, когда Спок и Кирк пересекаются в кампусе, Кирк улыбается и машет ему рукой, или даже останавливается, чтобы коротко поболтать со Споком. Это довольно странная тенденция в развитии их отношений, но она не является нежелательной. Однако есть одно место, где их общение не изменилось и до сих пор сведено к минимуму, и это раздевалка. После тренировки Спок и Кирк направляются в душ и одеваются, игнорируя присутствие друг друга и занимаясь своими делами. Единственная разница теперь состоит в том, что Кирк порой, похоже, задерживается, когда уже явно готов уходить, а иной раз наоборот – мчится к двери с огромной скоростью. Спок полагает, что никогда не сможет понять поведение представителей человеческой расы. Однажды Спок собирается выпить кофе перед тем, как отправиться в свой кабинет для завершения кое-каких административных дел, и замечает у кофейного киоска Кирка. Тот стоит ближе к началу очереди и беседует с ещё одним кадетом. Споку нужно пройти мимо них, чтобы встать в конец, но Кирк его перехватывает. – Эй, Спок, – улыбается он, прищуривая глаза. – Как дела, приятель? – Я в порядке, кадет. – И лишь потому, что Спок может ответить любезностью на любезность, он интересуется: – Как Ваши дела? – Отлично, прекрасно, – кивает Кирк. – Как раз получаю свою дневную дозу кофеина. Ну, ты знаешь, как это бывает. Кадет, стоящий рядом с Кирком, фыркает, и тот оглядывается. Его улыбка становится шире. – Ты не согласен? Как будто ты не глотаешь кофе, как первокурсник – бесплатную водку на вечеринке, – смеётся он, подталкивая кадета локтем. – Это просто смешно, что ты описываешь свою дозу кофе как «ежедневную», а не «ежечасную», – отвечает кадет, отталкивая его от себя. Кирк усмехается и поворачивается к Споку. – Спок, это мой друг Боунс. Ну, знаешь, тот, о котором я тебе вечно ною? – Я припоминаю, – признаёт Спок. Он помнит, что ему очень много рассказывали об этом человеке, который является не только другом Кирка, но и его соседом по комнате, и часто ругает Джима за то, что он не поддерживает чистоту в их жилище. – Приятно познакомиться, – мужчина кивает Споку, а затем бросает на Кирка невпечатлённый взгляд. – Я всё время говорю тебе, Джим, просто ной мне в лицо. В таком случае намного проще сказать тебе, что мне всё это фиолетово. – Но Спок – мой друг, и мне нравится рассказывать ему о том, как ты бесишься, когда я не мою посуду, – ухмыляется Кирк, весело глядя на Спока. Спок понятия не имел, что Кирк считает его своим другом. А теперь, когда Кирк заявил об этом вслух, он не знает, что сказать в ответ. Вместо этого он объявляет: – Я должен занять очередь, раз уж желаю получить напиток. – Ерунда, иди сюда, ты стоишь с нами, – говорит Кирк, слегка отходя в сторону. – Я не уверен, что это уместно, – неуверенно говорит Спок, поглядывая на других людей, стоящих в очереди. Джим отмахивается от его слов. – Ничего страшного, мы можем заказать всё вместе. Спок недолго колеблется и встаёт в очередь рядом с ними. Разговоры вокруг по какой-то причине стихают, и всех троих накрывает странная тишина. Они перемещаются в начало очереди, а другие покупатели уходят со своими только что приобретёнными напитками. Спок остро замечает происходящее вокруг него: быстрые движения за стойкой, шипение кофейной машины, резкий и интенсивный аромат кофе. – Боунс, купи мне кусочек чизкейка, – лениво комментирует Кирк. – Сам купи, – бормочет тот, продвигаясь в очереди. – У меня нет денег. – Тогда как ты собрался расплатиться за кофе? Кирк на мгновение замолкает, а затем говорит: – У меня хватит только на кофе. Боунс фыркает и недоверчиво качает головой. – Я могу за Вас заплатить, – предлагает Спок. Брови Кирка удивлённо дёргаются вверх. – Ой, эээ, в этом нет необходимости. Прости, я просто прикалывался над Боунсом. На самом деле я не хочу торт. Боунс бросает на него косой взгляд. – Что, в самом деле? – тянет он. – Да, в самом деле, – подтверждает Джим с улыбкой, но в ней есть острый край. Спок решает не вникать в их беседу слишком глубоко, вместо этого немного продвигается вперёд вместе с очередью. Ещё несколько мгновений они просто молча ждут, а когда наконец достигают точки выдачи, Кирк подталкивает Спока вперёд себя. – Можешь заказать первым. – Но вы первыми пришли сюда. – Я стараюсь проявлять вежливость, Спок, просто давай уже, – улыбается ему Кирк, закатывая глаза. Споку по-прежнему кажется любопытным поведение этого человека, казалось, такого расслабленного и непринуждённого. Споку редко, если вообще когда-либо, доводилось видеть Кирка таким. Хотя, возможно, причина этого в том, что кадет находится в компании своего соседа по комнате. Спок кивает и подходит к стойке. Он заказывает напиток и отступает, чтобы позволить Боунсу заказать свой. Он терпеливо ждёт, и вскоре Боунс присоединяется к нему, а затем и Кирк. Они молча стоят в ожидании своих напитков, и когда звучит имя Спока, он подходит и забирает кофе. Затем он поворачивается к Кирку и Боунсу. – Благодарю вас за то, что пропустили без очереди. – Нет проблем, – ухмыляется Джим. Спок прощается с ними и уходит, делая вид, что не замечает приглушённых голосов, когда те двое начинают ссориться сразу после его ухода. И лишь позже, на тренировке, Кирк говорит Споку: – Мы уже давно знакомы, Спок. Ты же знаешь, что можешь называть меня Джимом, верно? Спок осознаёт, что в их отношениях определённо случился сдвиг. Возможно, теперь они могут считаться друзьями. **** – Эй, Спок, ты свободен сегодня? – спрашивает Кирк однажды после тренировки. Спок испытующе смотрит на него. – Почему Вы спрашиваете? – Я не собираюсь как-то разыграть тебя или что-то в этом роде, – усмехается Кирк. – Дискуссионный Клуб собирается сегодня вечером в баре, и мне интересно, не захочешь ли ты присоединиться. Спок обдумывает приглашение в течение трёх секунд, прежде чем покачать головой. – Боюсь, я вынужден отказаться. – Ай, да ладно, Спок, просто выпить бокал-другой. Что ещё у тебя запланировано на вечер? Спок не может ничего придумать, потому что в действительности на сегодня у него не запланировано ничего, кроме как остаться дома. Кирк замечает отсутствие ответа и ухмыляется. – Ничего, да? – Я не уверен, что моё присутствие будет приемлемым, – говорит Спок. Кирк хмурится. – А почему нет? Спок не знает. На самом деле у него нет причин полагать, что Дискуссионный Клуб отрицательно воспримет его приход, но в данный момент он слегка озадачен приглашением Кирка. За последние несколько недель тот медленно менялся, становясь более открытым и разговорчивым, и у Спока по этому поводу возникает странное чувство. – Кирк… – начинает Спок, но его почти сразу же прерывают. – Джим, прошу тебя, – поправляет Кирк. – Я же говорил тебе, Спок, зови меня просто Джимом. Я ведь сейчас не называю тебя профессором, не так ли? – Возможно, это будет уместно, – медленно соглашается Спок. Кирк смеётся и упирает руки в бёдра. – Давай же, Спок. Идём с нами. Будет весело! – настаивает он. – Тебе даже не обязательно пить, просто потусуешься немного. Было бы здорово, если бы ты пришёл. Я почти уверен, что ты мог бы задискутировать любого из нас до слёз. Его улыбка невероятно искренняя, а лицо – открытое и доверчивое. Это та сторона Кирка, которую Спок ещё не видел и даже не осознавал, что таковая существует. Данное открытие капельку изменяет его мнение о Кирке. – Я постараюсь не делать ничего подобного, – говорит он, а Кирк смеётся. **** Кирк сообщает Споку, где и когда состоится встреча Дискуссионного Клуба, после чего уходит, чтобы попасть домой к ужину. Он планирует приготовить жареную свинину, и это ещё одна пикантная деталь, которой делится Кирк, а Спок по какой-то причине её запоминает. В 21:00 Спок приходит в бар «От Заката До Рассвета» и окидывает заведение взглядом в поисках Кирка или большого скопления кадетов Академии Звёздного флота. Он находит компанию по громкой болтовне и, приближаясь к ним, замечает сидящего среди них Кирка. Тот поспешно машет ему рукой и жестом предлагает сесть. Спок усаживается, оказавшись между ференги и человеком, и пытается принять участие в происходящем разговоре. Дискуссионный клуб оправдывает своё название, громко и пьяно споря о том, должны ли права троглодитов перейти в руки правителей их планеты или быть переданы Федерации. Участники дискуссии громко кричат друг на друга, а выпитый ими алкоголь вселяет в них больше уверенности, чем необходимо для того, чтобы нести подобную чушь. Спок наблюдает за их поведением и, несмотря на весь свой здравый смысл, увлекается горячими дебатами. Сам он по данному вопросу в основном помалкивает, но при этом отмечает, что Кирк высказывает своё мнение исключительно громко. Примерно так и проходит весь вечер. Компания распадается на более мелкие группы, а у тех появляются свои собственные темы для разговоров, которые они считают интересными или достойными внимания. В конечном итоге Спок вступает в дискуссию с андорианцем о том, насколько похожи друг на друга ромуланская и вулканская культуры вопреки тому, что они представлены разными расами, и связано ли это с генетической структурой или является совпадением. Им так и не удаётся завершить обсуждение, поскольку, когда андорианец уходит принести ещё выпивки, внимание Спока отвлекает представитель человеческой расы, твердящий о том, что бесплатное здравоохранение для большинства планет является скорее злом, нежели благом. Время от времени, в разгар обмена мнениями, Спок окидывает компанию беглым взглядом. В основном его внимание сосредоточено на Кирке и его действиях. Спок наблюдает за тем, как тот ведёт себя в группе, плавно переходя от одной дискуссии к другой. У него громкий голос, который порой перекрывает все остальные, особенно когда он увлечён темой беседы. Спок отмечает, насколько открыт Кирк, как звонко он смеётся и как страстно жестикулирует, когда участвует в горячем споре. Наблюдать за этим увлекательно, и Спок очарован тем, что получил доступ к скрытой стороне этого мужчины. Когда становится совсем поздно, и время переходит за полночь, Спок внезапно осознаёт, что всё ещё находится в баре. Ему на удивление нравится подобное социальное взаимодействие, он с удовольствие проводит время в дискуссиях с индивидами, по каждому поводу имеющими своё мнение, и учится подходить к проблеме с разных сторон. Он участвует в культурном обсуждении различных государственных органов на Земле и их сравнении с подобными учреждениями на других планетах Федерации, и даже при том, что они с собеседниками расходятся во мнениях касательно того, что каждый из них считает наиболее благоприятным для той или иной планеты, оппоненты высказывают веские аргументы, которые Спок раньше не принимал во внимание. Он завершает дискуссию, узнав гораздо больше о том, каково это – видеть те или иные вещи с другой точки зрения. Большинство присутствующих расходятся по домам, и в баре остаётся лишь небольшая группа индивидов. Спок беседует с человеком – неким Хикару Сулу – о ботанике, и это первый не связанный с дискуссиями разговор за всю сегодняшнюю ночь. Сулу просто распространяется о своём методе увлажнения почвы перед посадкой семян, когда Кирк садится рядом со Споком. Кадет забрасывает руку на плечо Спока, и тот напрягается, но Кирк, похоже, этого не замечает. – Как твои дела? – спрашивает он шутливым шёпотом. – У меня всё хорошо, спасибо, – отвечает Спок, пытаясь удерживать своё внимание на Сулу, который принимается ухмыляться. – Это прекрасно, – сияет Кирк. – Как тебе вечер? Весело? – Мне нужно в сортир, – объявляет Сулу, вставая, и подмигивает Споку, прежде чем выйти из-за стола. Спок прослеживает его взглядом, находя поведение этого человека странным. Он оборачивается к Джиму и признаётся: – Вечер очень приятный. Улыбка Кирка становится ещё шире. – Вот видишь! Разве ты не рад, что пришёл? – говорит он, легонько ударяясь лбом о лоб Спока. – Кирк… – Джим. Спок, господи, сколько раз я должен тебе напоминать? Зови меня Джимом. – Джим, – исправляется Спок, слегка откинувшись на спинку стула. – Ты пьян? – О, нет, нет, я просто слегка навеселе. Я действительно чувствую себя самим собой сегодня, понимаешь? – говорит Кирк, покачивая головой. – Я не понимаю. – Ты такой милый, – усмехается Кирк. Споку этот комментарий кажется любопытным. – Я имею в виду, что чувствую себя реально классно, – он смотрит на Спока с кривоватой улыбкой, а его глаза затуманены. Спок не знает, что ответить на эти слова, но ему совершенно незачем что-либо говорить, потому что в следующее мгновение Кирк наклоняется вперёд и прижимается к его губам своими. Шокированный Спок отстраняется. Кирк всматривается в него искренними голубыми глазами. – Пожалуйста, – бормочет он и кладёт свободную руку на запястье Спока. Спок не знает, в чём дело, – в этом «пожалуйста» или в руке Кирка на его запястье, но он позволяет мужчине поцеловать себя снова, на этот раз более застенчиво. Спок не может не признать, что Кирк – эстетически привлекательный индивид, и что случались моменты, когда он уделял строению тела этого мужчины больше внимания, чем было допустимо. Он был бы не прочь вступить с ним в сексуальные отношения, тем более, что не принимал участия в половом акте со времён Сатока. Кирк углубляет поцелуй, и Спок осознаёт, что отвечает ему с возрастающим энтузиазмом. Губы Кирка мягкие, а рука на плече ощущается тёплой. Человек целует его уверенно, притягивая к себе ближе и вовсю используя язык. Спок обнаруживает, что по мере нарастания ощущений ему становится всё жарче, поэтому разрывает поцелуй. Кирк капельку отодвигается, глядя на Спока полуприкрытыми глазами. Он облизывает губы, и это действие сразу же притягивает взгляд Спока. – Хочешь, пойдём к тебе? – спрашивает Кирк. – Мой сосед по комнате дома, – говорит он в порядке объяснения. Для того, чтобы принять решение, Споку требуется ровно одна секунда. **** Едва за ними закрывается дверь, как Кирк прижимает Спока к ней и глубоко целует. Он так уверен в своих действиях, беря то, что хочет, и эта уверенность заставляет Спока схватить его и притянуть к себе ещё ближе. Он следит за тем, чтобы щиты были тщательно и плотно установлены, поскольку не уверен, что сможет протянуть долго, если эмоции человека будут сокрушать его разум. Они медленно перемещаются в спальню Спока и, оказавшись там, начинают снимать одежду. Джим сбрасывает всё, что на нём надето, – кожаную куртку, джемпер, брюки, нижнее бельё – всё снято, кроме браслета. Спок, с другой стороны, снимает с себя абсолютно все предметы одежды, чувствуя, что ему нечего скрывать. Единственное, в чём он не уверен, – это его половые органы. Они отличаются от человеческих, и, поскольку вулканцы крайне скрытны в вопросах сексуального просвещения, никто за пределами их вида не знает, на что они похожи. Когда Спок обнажается полностью, Кирк окидывает его с головы до пят пылающим взглядом, жадно блуждающим по телу, но никак не комментирует его половые органы. – Ты не удивлён, – замечает Спок. Джим пожимает плечами. – Я читал о вулканской биологии. Спок озадачен причиной, по которой Джим решил изучать вулканскую биологию, но не зацикливается на этом слишком долго, когда тот подходит к нему, берёт за руки и тянет на себя, пока их губы не встречаются. Прошло слишком много времени с тех пор, как Спок испытывал ощущение движущихся внутри него пальцев, и он сожалеет о том, что не принимал участия в подобных действиях после связи с Сатоком. Кирк вводит в него пальцы уверенными, смелыми движениями, и Спок чувственно насаживается на них. – Ты такой влажный, – выдыхает Джим, лаская второй рукой складки Спока. Эти прикосновения заставляют бёдра дрожать, и Спок отводит руку Джима прочь. Тот позволяет ему слегка оттолкнуть себя, но берёт руку Спока в свою, переплетая их пальцы и сжимая их. Это ощущение заставляет Спока дёрнуться вверх. Кирк усмехается и подносит их соединённые руки к губам, целуя кончики пальцев Спока. Это действие посылает мурашки по телу Спока, и он с трудом сглатывает, чтобы сдержать стон. Кирк целует кончики его пальцев во второй раз, затем в третий, теперь уже слегка посасывая их. Это похоже на медленную пытку, и Спок не уверен, что сможет с этим справиться. Он вырывает свои пальцы из хватки Кирка и толкает его в плечо. – Джим, прошу тебя, – задыхается он. – Я не смогу продержаться дольше, если ты будешь это продолжать. – Таков мой план, детка, – бормочет Кирк, снова беря руку Спока в свою. Далее следует мучительный урок наслаждения для Спока, во время которого Кирк чувственно втягивает его пальцы в рот, обвивая их языком и интенсивно посасывая. Спок превращается в беспомощно дрожащее существо на протяжении всего этого действа, и когда Кирк осознаёт, что тот снова приближается к кульминации, он отстраняется и легонько дует на пальцы, заставляя Спока громко стонать от смены ощущений. Это бесконечно сводит с ума, и как только Спок уверен, что Кирк растянул его более чем достаточно, он отталкивает его снова. Кирк отстраняется, недоумённо нахмурив брови, но на его лице появляется понимающее выражение, когда Спок переворачивает их. Он фиксирует Кирка в лежачем положении на спине, и тянется позади себя, чтобы обхватить член Кирка и несколько раз огладить. Человек стонет под ним, и сидящий сверху Спок ощущает вибрацию своей промежностью. Он проводит рукой по члену Кирка ещё и ещё, а затем приподнимается вверх на коленях. Он прижимает член мужчины к своему анусу и медленно, о, так медленно опускается на него, пока не садится до конца. Споку требуется мгновение, чтобы собраться силами и перевести дыхание. Он отмечает, что Кирк тоже тяжело дышит и изо всех сил впивается пальцами в его бёдра. Спок на секунду сжимает мышцы, а затем приподнимается и снова опускается вниз. – Ебать, – выдыхает Кирк, а за этим следует глубокий, протяжный стон. Это всё поощрение, которое требуется Споку. Он продолжает двигаться, подскакивая на члене Кирка вверх и опускаясь вниз, и доводя мужчину до умопомрачения. В течение всего акта и их одновременного оргазма Кирк смотрит на Спока с таким благоговением, что это вызывает приятное волнение в его груди. **** На следующее утро Спок просыпается от тихого шуршания. Он открывает глаза и моргает; ему требуется мгновение, чтобы осознать, что это за шум. Чтобы вспомнить, что произошло прошлой ночью. Он остаётся совершенно неподвижным, продолжая тихо лежать на боку. Его глаза полуприкрыты, поэтому он видит, что происходит перед ним. Спок наблюдает, как Кирк тихо одевается, осторожно перемещаясь по комнате в поисках своей разбросанной одежды. Он ни разу не смотрит на Спока, но изо всех сил старается не шуметь, когда натягивает носки. Он даже не пытается надеть здесь свою кожаную куртку, но вместо этого молча направляется к двери, держа её в руке. Спок тоже ничего не говорит, не даёт Кирку знать, что проснулся, лишь позволяет взгляду проследовать за человеком, который сбегает, затворяя за собой дверь в спальню, но оставляя её капельку приоткрытой. И лишь когда Спок слышит щелчок входной двери, он закрывает глаза. Возможно, прошлая ночь была ошибкой. **** Подобные размышления терзают Спока в течение следующих трёх дней до понедельничной тренировки, которая тут же их опровергает. Во время занятия Кирк ведёт себя непосредственно и обращается со Споком не иначе, чем обычно. Он несколько раз просит Спока показать атакующие стойки, чтобы суметь точно их воссоздать, затем участвует в спарринге со Споком, не сдерживаясь и не стесняясь, и при этом продолжает делиться рассказами о проведённых с Боунсом выходных. Это удивительно, но легкомысленная манера поведения Кирка успокаивает Спока. Если человек считает, что половой акт между ними не требует какого-то иного поведения по отношению друг к другу, то Спок будет вести себя точно так же, как и всегда. Споку было приятно отметить, что Кирк не требует, чтобы он показывал ему атакующие стойки столько раз, сколько он это делает обычно, а когда Спок демонстрирует новые движения, Кирк почти сразу их улавливает. Он больше не задумывается надолго при принятии решения в бою, и Спок обнаруживает, что ему самому приходится всё чаще уходить в защиту. Удары Кирка стали более точными, а стратегии значительно улучшились. Возможности для совершенствования всё ещё имеются, но со времени их первого занятия кадет достиг превосходных результатов. По мере приближения экзаменационной сессии Спок задумывается над тем, чтобы уменьшить число тренировок до одного раза в неделю, доверив Кирку самостоятельно ходить в спортзал и следить за своей физической формой. Он уверен, что Кирк всё сделает так, как будет сказано, но не потому, что ему сказал Спок, а потому, что сам Кирк хочет достичь большего. Он всегда поступает так, как лучше для него. **** Две недели спустя Кирк упоминает об их ночи. Они оба со Споком находятся в раздевалке, собирая свои вещи перед уходом, когда Кирк подходит к нему и нерешительно спрашивает: – Хочешь зайти ко мне? Спок разглядывает его и замечает, что тот не отрывает взгляда от Спока, но при этом нервно теребит ремешок своей наплечной сумки. – Зачем? Кирк пожимает плечами. – У меня есть головидео «Непобедимый А’луй». Можем заказать пиццу. Спок не любит еду, которую приходится есть руками, поэтому интересуется: – У тебя есть столовые приборы? Кирк хмурится. – Ага? Спок ждёт. – Да, у меня они есть, – подтверждает Кирк. Спок не особо задумывается над своим решением пойти с этим мужчиной в его квартиру, но он знает, что какая-то его часть желает повторения той ночи. Опыт вышел чрезвычайно приятным, а Кирк оказался сильным и страстным любовником, поэтому Спок был бы не против снова ощутить на себе его тело. В итоге они сидят на противоположных концах дивана в комнате Кирка, смотрят головидео и едят вегетарианскую пиццу, заказанную специально в соответствии с потребностями Спока. Кирк оставляет несколько кусков своему соседу по комнате, который врывается в квартиру на половине фильма и хватает эти куски, после чего исчезает в своей комнате. – Боунс – студент-ксеномедик, поэтому его первоочередные приоритеты вне работы – это еда и сон, – объясняет Кирк. Спок кивает и продолжает смотреть головидео. Через какое-то время оно заканчивается, и Кирк ставит ещё одно, но не проходит и пятнадцати минут, как они начинают целоваться прямо на диване. Кирк прижимается к Споку, оглаживая рукой его бедро. Возникает приятное ощущение, поселяющее тепло в желудке Спока. Он осознаёт, что всё больше наклоняется к Кирку, и внезапно тот затягивает его к себе на колени. Джим улыбается ему. – Ага, мне нравится вот так, – бормочет он, кладя руки на ягодицы Спока и притягивая его ближе к себе. Они вжимаются друг в друга пахом, и Спок вынужден признать, что это приносит невероятное удовольствие. Они сидят так несколько долгих минут, целуются и неспешно трутся друг о друга. В конце концов Кирк легонько отталкивает Спока, и лишь после этого тот собирается с силами и позволяет себе отодвинуться. – Давай-ка перенесём это в спальню, – ухмыляется Кирк и мягко тянет Спока за собой. Спок отмечает, насколько их взаимодействие отличается от его связи с Сатоком. Тогда он сам был младше, и Саток был мальчиком, чьё тело всё ещё росло и развивалось. Но теперь Спок старше, и его влечёт не к мальчику, но к мужчине, а Кирк – определённо мужчина. Сильный мужчина с мощным мускусным ароматом, крупными огрубелыми руками и желанной тяжестью сверху Спока. Кирк продолжает трахать его на краю кровати, глубоко входя в тело Спока и изменяя угол проникновения, чтобы подвести его к грани, а затем резко выходя. Спок думает, что у Кирка есть навязчивая идея – довести своего партнёра до состояния на волосок до кульминации, а затем снова охладить его. Это невероятно огорчительно, но ощущение того, как член человека растягивает Спока и обжигает резкими толчками, не позволяет ему негодовать слишком сильно. Пока что. **** В ближайшие недели они вступают в половое сношение ещё несколько раз, и можно с уверенностью сказать, что Спок удовлетворён тем, как складывается ситуация. Он не может говорить от имени Джима, который в данное время просто счастлив оттого, что Спок обращается к нему по имени без постоянных подсказок, но для самого Спока обстоятельства, в которых он нынче оказался, идеальны. Достижение взаимопонимания с Джимом позволяет Споку вести регулярную половую жизнь, которой, как он теперь понимает, ему очень не хватало. Хотя, возможно, он доволен просто потому, что Джим оказался щедрым любовником. Также у Спока вовсе нет необходимости привязываться к партнёру, и поэтому он может свободно посвящать время работе, небольшому кругу общения и медитациям. У Джима также есть своя жизнь вне занятий со Споком, и он активно в неё вовлечён, что не мешает им периодически встречаться, чтобы провести ночь вместе. Спок считает, что их отношения лучше всего описываются человеческим термином «друзья с привилегиями». Вся эта ситуация также имеет другие преимущества. Например, возможность наблюдать за Джимом, становящимся всё более расслабленным и открытым в присутствии Спока, который теперь смотрит на человека с совершенно другой точки зрения. Спок настолько привык сталкиваться с тем Джимом, который бывал молчалив с ним целыми днями, что теперь он чрезвычайно очарован этой его новой версией. Теперь Джим чаще прикасается к Споку, не только наедине, но и во время тренировок. Хлопок по плечу, рука на локте, постукивание костяшками по ноге – всего этого стало ещё больше, но ещё теперь Джим начинает гладить Спока по спине, укладывать подбородок ему на плечо и ласково кружить большим пальцем по его бедру. Это исполненные значимости прикосновения, и Спок чувствует, что всё больше привыкает их получать. В последнее время Джим начинает приглашать Спока провести вечер с ним и Боунсом, и ровно два раза Спок соглашается. В обоих случаях они остаются в квартире Джима и играют в покер – игру, от которой они оба с Боунсом в восторге. Спок не знал, как играть, но быстро учится и принимается безжалостно обыгрывать обоих своих противников. Боунс бормочет что-то насчёт «чёртова покер-фейса», а Джим хохочет до слёз. Спок должен отметить, что эти вечера проходят приятно. Однажды после секса, когда они с Джимом лежат в обнимку, Спок говорит: – Джим. – Мм? – мычит тот в ответ. – В начале нашего знакомства ты однажды упомянул, что тебе нужно завершить обучение в Академии Звёздного флота за три года. Почему? Джим удивлённо смотрит на Спока, и тот не уверен, то ли это из-за характера вопроса, то ли из-за того, что Спок говорит с ним. Обычно после того, как они занимаются сексом, ни он, ни Джим не обмениваются ни словом, а просто наслаждаются послевкусием. Джиму требуется несколько секунд, чтобы ответить, но когда он говорит, его голос звучит мягко. – Мне нужно свалить с этой планеты, – он откидывает голову назад и пялится в потолок. – Знаешь, как говорят, что моряки не могут жить без моря? Я почти уверен, что то же самое касается меня и космоса. Не могу жить без космоса. Без звёзд, – Джим тихо улыбается своим мыслям. – Неужели даже один дополнительный год невыносим для тебя? – недоумевает Спок. Ему давно было любопытно, по какой причине Джим решил учиться по ускоренной программе. Джим смотрит на Спока пронзительным взглядом. – А ты знаешь, насколько длинный один год? Сколько мгновений и событий я могу пережить за него? – он отворачивается, чтобы снова взглянуть в потолок. – Я не хочу провести на этой планете больше времени, чем необходимо. У представителей человеческой расы и в самом деле продолжительность жизни коротка, и поэтому Спок предполагает, что есть смысл в том, что у людей сильнее развито чувство carpe diem («лови момент»). Спок сворачивается калачиком, кладя голову Джиму на грудь. – Что ты будешь делать, когда покинешь планету? – У меня есть планы, – весело звучит голос Джима. Спок может вообразить себе улыбку на его лице, и желание увидеть её настолько сильно, что он поднимает голову. Он замечает, насколько открыто и свободно ведёт себя Джим в этот момент, полностью обнажённый и с непринуждённым видом размышляющий о будущем. – Ты хочешь о них услышать? – спрашивает Джим. – Я выслушаю, если ты мне расскажешь, – соглашается Спок. Джим фыркает. – Как утешительно, – замечает он и качает головой. – Я собираюсь стать капитаном Звёздного флота. Прямо после Академии я попаду на корабль, который однажды смогу назвать своим. И он будет прекрасным, Спок, самым лучшим. И у меня будет отличный экипаж, а Боунс станет моим старшим медицинским офицером, даже при том, что ненавидит космос. Спок приподнимает бровь. – Если он испытывает отвращение к космосу, то почему он в Звёздном флоте? – Вот! Это то, что и я говорил! – восклицает Джим. – Этот парень просто странный, дружище. Он малость свихнувшийся, но классный. У Боунса реально огромное сердце. Я почти уверен, что его уровень эмпатии выше среднего, хотя сложно такое сказать, просто взглянув на него, понимаешь? Он и в самом деле заботлив, только в агрессивной манере. – Из того немногого, что мне известно об этом человеке, твоё описание кажется невероятно подходящим. Джим усмехается, и Спок, чья голова лежит на его груди, чувствует вибрацию. Это так странно, что теперь они общаются друг с другом с подобной лёгкостью. Всё так приятно и естественно между ними, и Спок ощущает себя на удивление спокойно. Он даже начинает немного опускать свои ментальные щиты, когда они прикасаются друг к другу, чтобы почувствовать вкус эмоций Джима. Этот мужчина чувствует слишком сильно, слишком много и слишком быстро, и Спок обнаруживает, что желает пропускать это через себя снова и снова. В каком-то смысле чувства Джима вызывают привыкание, но Спок старается не допускать слишком сильного погружения в эти эмоции. Тот Джим Кирк, которого Спок встретил на слушании по «Кобаяши Мару» был сердитым, упрямым кадетом, слишком охотно затаившим злобу на Спока за разоблачение его проступка; а этот Джим Кирк – настойчивое и страстное существо, чьё сердце и разум открыты всему новому. Возможно, дело в прошедшем времени или в сексе, но Споку этот Джим Кирк нравится гораздо больше. **** В последнее время Спок всё чаще размышляет о том, что некогда рассказывала ему мать. О том, что можно найти утешение и радость в ком-то, кто не является твоим Предназначенным. И теперь он это понимает. Джим чересчур эмоциональный, шумный и порой безнадёжно оптимистичный, но при этом обладает острым умом и твёрдой решимостью. Каждый раз, когда они беседуют, Спок узнаёт о Джиме что-то новое, и это раскрывает его индивидуальность, которая становится настолько огромной, что Спок полагает, что процесс её познания может быть бесконечным. Рядом с Джимом он чувствует себя уютно, и судя по тому, что Джим в его присутствии держится непринуждённо, его чувства аналогичны. **** Спок считает себя более искусным в бою, чем Джим, но нет сомнений в том, что человек быстро догоняет его в мастерстве. Споку везёт, что на его стороне вулканская сила, поскольку удары Джима стали настолько стремительными, что ему приходится постоянно быть начеку, чтобы защититься от различных сокрушительных атак. Джим пытается нанести удар ему в голову, и Спок блокирует его, скрестив руки перед лицом. Он приседает ещё ниже, сгибая колени и удерживая равновесие на подушечках стоп. Джим отпрыгивает назад и поднимает руки, защищая лицо. Спок одобряет этот манёвр. Они танцуют вокруг друг друга в течение многих минут, нанося удары в подходящие, по их мнению, моменты. Несколько раз они вступают в схватку, и Спок уверен, что после этого на его теле останутся синяки. Когда Джим неожиданно бросается на него, он почти теряет равновесие, но успевает повернуться на ногах и быстро принять устойчивую позу. Это напряжённый бой и, как всегда, они оба стараются изо всех сил. Лишь случайно Споку удаётся нырнуть в личное пространство противника и, совершая это движение, он хватает того за кожаный браслет, который продолжает оставаться самой большой слабостью Джима. Спок отступает, падает на спину и при этом увлекает Джима за собой. Но как только Спок прикасается спиной к земле, он вскидывает колени, принимая на них вес обрушившегося сверху Джима, и перебрасывает человека через голову, повергая на пол. Джим издаёт глубокий стон и сжимает кулаки. – Это был хороший бросок, – шипит он. Спок мгновенно отпускает браслет и вскакивает на ноги. – Ты значительно улучшил свою технику. – Спасибо, – говорит Джим, садясь. – Хотя, как ты вечно говоришь, всегда есть возможность для улучшения. – Действительно, – соглашается Спок, протягивая Джиму руку. – Но сначала Вы должны научиться не допускать проявления своей слабости, – разносится по залу голос. Джим и Спок поворачиваются в ту сторону, и глаза Спока округляются при виде фигуры у двери. – Саток, – выдыхает он. – Спок, – приветствует его Саток, делая шаг вперёд. Он одет в тёмно-коричневую вулканскую мантию и что-то вроде вязанного серого шарфа, обёрнутого вокруг шеи. – Я рад видеть тебя. – Взаимно. Я не знал, что ты прибываешь так скоро, – говорит Спок. Он убирает протянутую руку и направляется к своему другу, всё ещё испытывая изумление от того, что видит его стоящим прямо перед собой. – Я намеренно предоставил тебе неверные данные, чтобы застать врасплох. Я прочитал, что в подобные моменты представители человеческой расы восклицают: «Сюрприз», – объясняет Саток. – Это стало для меня сюрпризом, – говорит Спок, подходя к нему и становясь напротив. – Очень хорошо, – кивает Саток. Спок вглядывается в черты Сатока. Прошло несколько лет с тех пор, как он в последний раз видел своего друга во плоти, и несмотря на кадры с высоким разрешением, обеспеченные видеосвязью, это не сравнимо с личной встречей. Волосы Сатока отросли сильнее по бокам, прикрывая острые брови, а переносица стала тоньше. Его скулы теперь выделяются сильнее и не похожи на те округлые щёки, что были присущи ему в юности, а ещё Спок замечает неровности кожи на краю его подбородка. – Ты был ранен? – спрашивает он. – Отрицательно, просто научное судно, на котором я находился, попало в сильную турбулентность. Астероидный дождь обрушился на наш корабль, и я ударился об одну из панелей. – Как неудачно, – констатирует Спок, и Саток кивает, соглашаясь. Внезапно Спок вспоминает, что он и его друг – не единственные в этой комнате. Он оглядывается на Джима и видит, что тот пристально смотрит на них со странным выражением лица. – Саток, это мой студент, Джим Кирк, – говорит Спок, кивая в сторону Джима. – Джим, это Саток. – Очень приятно познакомиться с Вами, – здоровается Саток. – Ага, и мне тоже, – отвечает Джим. Он кривит губы в улыбке, которая не затрагивает его глаз. – Извините, ребята, но я вынужден вас оставить, – он проходит мимо Спока и Сатока и покидает спортивный зал, не говоря больше ни слова и оставляя позади себя лишь тяжёлую тишину. – А он дерзкий, – отмечает Саток. – Обычно он не такой, – объясняет Спок, сбитый с толку поведением Джима. Саток задумчиво кивает. – Люди странные. Действительно, мысленно соглашается Спок. **** Поскольку это первый приезд Сатока на Землю, Спок чувствует себя обязанным показать другу всё самое выдающееся, что может предложить планета. К сожалению, в настоящее время он не может взять отпуск в Академии более чем на два дня из-за приближения экзаменационной сессии. Поэтому они с Сатоком решают ограничиться районом Сан-Франциско. Спок показывает Сатоку морское побережье, будучи уверен, что его другу оно покажется увлекательным, поскольку Вулкан – пустынная планета, на которой нет крупных водоёмов. Спок приглашает Сатока на прогулку по пляжу, и они вместе собирают ракушки и обсуждают океанскую флору и фауну. Саток задаёт вопросы обо всём, с чем они сталкиваются, напоминая Споку человеческого ребёнка. – Саток, когда начинается твоя стажировка в Индии? – спрашивает он. – Через два месяца. Однако мне сперва необходимо отправиться на Вулкан и получить конечную оценку времени, проведённого на борту научного судна, а также передать всю документацию, собранную мной во время пребывания там. Спок кивает и мысленно планирует способ накопить достаточное количество выходных, чтобы навестить друга в будущем. Завершив свои дела на пляже, они обедают в одном из вегетарианских ресторанов города. Сатока интересует, чем выросшие на Земле овощи отличаются от вулканских, и Спок позволяет другу попробовать несколько кусочков из своей тарелки. После этого они гуляют по центру города, и Саток может воочию убедиться, насколько многокультурным на самом деле является Сан-Франциско. Вечером Спок связывается с родителями, и друг присоединяется к нему во время беседы с матерью. Аманда знакома с Сатоком, поскольку тот был ключевой фигурой в жизни Спока в подростковом возрасте, и Саток также испытывает к ней симпатию. Их взаимное уважение являлось ещё одной причиной, по которой Спок хотел бы, чтобы их с Сатоком слияние разумов было успешным, но теперь, когда он стал старше, это его не слишком заботит. Теперь он понимает, что Саток вполне может оставаться ему лишь другом и при этом всё равно состоять в хороших отношениях с его близкими. Аманда обрадована тем, что Спока навестил его товарищ, и расспрашивает, чем они занимались и нравится ли Сатоку проводить время на Земле. Она посмеивается над энтузиазмом Сатока, который проявляется в его рассказах о морских ракушках и океане, а Спок обнаруживает, что ласково наблюдает за своим другом, в то время как тот подробно останавливается на типах раковин, которые нашёл. Аманда даёт Сатоку несколько советов о том, как справляться с человеческим поведением, которые он сразу же принимает близко к сердцу, а затем она начинает сетовать на то, что тоже хочет навестить своего сына. Спок чувствует, как уголки его губ слегка приподнимаются – так много удовольствия он получает от этой беседы. Ему кажется, что он снова вернулся домой, в комфорт домашнего очага, туда, где вырос, и находится вовсе не здесь, не на Земле. Крайне редко Спок обнаруживает в себе желание вернуться на Вулкан, и этот случай – один из таких моментов. На второй день Спок приводит Сатока в кафе, которое сам часто посещает главным образом потому, что там подают чай со всех уголков галактики. У них даже есть такие экзотические вкусы, как винные листы Илотии, но они стоят очень дорого. Тем не менее, Саток заказывает себе такой чай и настаивает, чтобы Спок также его попробовал. После этого они идут в старинную антикварную лавку, о которой Споку однажды поведал Джим, сказав, что у них в продаже есть сокровища Старой Земли, увидеть которые – невероятное удовольствие для историка. Саток заворожён товарами в магазинчике и прикасается к ним с чувственным трепетом. Спок не уверен, что тот осознаёт свои действия, но наблюдать за этим занимательно. Саток напоминает Споку себя самого, когда он был младше, и любопытство тянуло его прикасаться ко всему подряд, удерживать в руках и ощущать физический вес вещей в ладони. Он рад, что его друг наконец-то познакомился с чудесами Земли. **** Саток уезжает на третий день сразу после завтрака. Спок не может проводить его к шаттлу, поскольку утром у него урок, и они прощаются в квартире Спока. – Пожалуйста, навести меня, когда сможешь, – искренне просит Саток. Странно, но сейчас он кажется более эмоциональным, чем когда они были младше. Спок раньше думал, что прожив на Вулкане всю свою жизнь, а затем проведя продолжительный период времени на борту вулканского научного судна, его друг будет более жёстким и сдержанным. Он думал, что по мере взросления Саток станет больше похож на истинного вулканца, которому не свойственно проявление эмоций в отличие от человека. – У меня есть такое намерение, – кивает Спок. Он собирается сообщить Сатоку о своём желании посетить Индию, как только это будет одобрено в Академии. Сразу же после ухода Сатока Спок возвращается к своему обычному расписанию, занимаясь подготовкой материалов для занятий, назначенных ему на следующий семестр, завершая административную работу и планируя, что он будет делать с Джимом во время их ближайшей тренировки. Неделя продолжается, как обычно, и к тому времени, когда наступает пятница, Спок решает, что на этот раз позволит Джиму самому вести занятие. Всё это время тот следовал инструкциям Спока и придерживался его рекомендаций. Теперь Спок хочет увидеть, что парень извлёк из их интенсивных совместных тренировок. Когда Спок приходит в спортзал, Джим уже там, ждёт его, переодетый в свою спортивную одежду. Он нечасто приходит раньше Спока, но такое происходит не впервые. – Приветствую, Джим, – торжественно говорит Спок, а Джим лишь сухо кивает в ответ. – Я решил, что сегодняшнее занятие вести будешь ты. – Ладно, – бормочет Джим, не отрывая взгляда от груди Спока. Тот хмурит брови и смотрит вниз. На его груди ничего нет. Поднимая взгляд на Джима, Спок говорит: – Пожалуйста, проводи урок так, как считаешь нужным. Джим кивает, но остаётся на месте. Несколько секунд спустя он всё же направляется в центр комнаты. Он идёт медленно, его движения скованы, а мышцы напряжены. – Начнём с центра. Споку такое поведение кажется необычным, но он следует указаниям Джима. Он встаёт напротив мужчины и сразу же принимает оборонительную стойку. Джим фыркает. – Как типично. Спок хмурится ещё сильнее. – Что ты имеешь в виду? – Ничего, – отвечает Джим, качая головой и принимая начальную боевую стойку. – Начинаем на счёт три. На «три» Джим наносит удар, и его силой Спока отбрасывает в сторону. Он отклоняется назад и вынужден сделать несколько шагов, чтобы не упасть. Джим не останавливается, не даёт Споку времени прийти в себя, а вместо этого быстро его преследует. Его удары жестоки, наносятся с любых возможных углов и невероятно точны. Спок изо всех сил старается держаться наравне. Ему ничего не остаётся, кроме как оставаться в оборонительной позиции. Джим быстро загоняет его в угол, и только позволив ударить себя, а затем быстро уклонившись от следующего удара, Споку удаётся избежать полного окружения. Он стремительно разворачивается к Джиму, подняв руки перед лицом. С Джимом что-то определённо не в порядке. Его движения напряжены, а лицо замкнуто. Это необычная картина эмоций даже во время боя. Джим оборачивается, выглядя каким-то образом крупнее, чем Споку доводилось видеть раньше. Парень напоминает ему земных котов, у которых шерсть поднимается дыбом, чтобы сделать тело больше и запугать противника. Всё это крайне непривычно. – С тобой всё в порядке, Джим? – спрашивает Спок. – Ты просто засранец, знаешь об этом? – рявкает Джим. Спок чуть-чуть опускает руки. – Я не понимаю. Джим смеётся, но это горький смех. – Ты не понимаешь? О, ну просто охренеть. Реально охренеть можно. – Джим, что не так? – повторяет Спок. – Со мной всё нормально! – кричит тот, приближаясь к Споку, который тут же поднимает руки и отступает назад. – Что, блядь, с тобой не так? Ты собираешься просто вот так изменять своему парню и даже не рассказывать ему об этом? Или хотя бы мне, если уж на то пошло? Какого хрена, Спок? Я не из тех, кто разбивают чужие отношения. Я не разрушаю пары, и если бы я знал, что у тебя есть парень, я бы даже не побеспокоил тебя! Спок с трудом пытается понять внезапную ярость Джима, но из всей этой тирады он улавливает лишь последнее предложение. – У меня нет парня, – говорит он, моргая. Джим фыркает. – Красивая ложь. – Это не ложь, – настаивает Спок, чувствуя, что взволнован. Ему необходимо подавить эмоции, но злость Джима лишь подпитывает их. – Он не может не быть твоим парнем, Спок. – Потому что он вулканец? – раздражённо огрызается тот. – Потому что с ним ты ведёшь себя по-другому. Ты относишься к нему, как к кому-то дорогому тебе, не так, как ты относишься ко всем остальным. – Саток не более чем мой друг. Он был моим первым и единственным другом на Вулкане, и хотя в определённый момент времени я желал, чтобы мы стали парой, мы оба понимали, что это невозможно, – объясняет Спок, сдерживая гнев. Он думал, что Джим вёл себя странно по какой-то личной причине, а не из-за неуместного чувства ревности. Джим всё ещё выглядит разъярённым, но оглушающая тишина, окутывающая их, уменьшает эффект. Его хмурое лицо постепенно расслабляется, и Спок отмечает некоторую нерешительность в его движениях. – Ты серьёзно? – Даже очень. Мы с Сатоком – друзья детства, которые продолжают дружить во взрослой жизни. Тишина затягивается, сливаясь с пролетающими секундами. Спок не уклоняется от пристального взгляда Джима, наблюдая за ним в ответ так же внимательно, как тот смотрит на Спока. Внезапно гнев Джима испарятся и превращается в застенчивость. – Я… Я не знал. Спок недоверчиво пялится на него. Джим тяжело сглатывает. – Прости меня, Спок, – тихо говорит он. Неловкий момент повисает в воздухе между ними, который становится настолько густым, что в нём можно задохнуться. Спок собирается с силами и медленно отвечает: – Я полагаю, что будет лучше, если мы воздержимся от продолжения сегодняшнего занятия. Джим заторможено кивает. – Ага, – соглашается он. **** На следующей неделе они вновь возобновляют тренировки, но те проходят в напряжённой атмосфере. Лёгкая близость, которая установилась между ними раньше, сменилась неловким молчанием и нерешительными словами, и всё это – любезность со стороны Джима. Самому Споку не составляет проблемы вести себя во время тренировок тихо, заговаривая лишь тогда, когда ему нужно что-то объяснить или исправить стойку Джима. Джим по большей мере тоже помалкивает, изредка вставляя слово то тут, то там. Сперва он пытался вернуться в их привычную колею, но Спок отказался от своей обычной роли, так что в итоге чрезмерно дружелюбный Джим остался сам по себе. В конце концов, попытки вернуть непринуждённость прекращаются, и Джим в основном молчит, просто следуя указаниям Спока по мере течения занятия. После того боя Спок больше не предлагает ему проводить тренировку. В какой-то момент, когда Спок демонстрирует довольно впечатляющее движение, Джим с широкой ухмылкой хлопает его по плечу. Спок тут же отстраняется от прикосновения и до конца занятия делает вид, что не замечает печального выражения на лице Джима. В последующие дни он получает множество сообщений. Пайк отправляет ему голосовую запись, в которой спрашивает, как продвигаются тренировки с Джимом, и может ли Спок составить об этом отчёт. Саток записывает видеосообщение, информирующее Спока о том, что он благополучно добрался на Вулкан, и ещё раз благодарит Спока за то, что тот уделил ему внимание во время его пребывания на Земле. Также имеется сообщение от Нийоты, и Спок осознаёт, что не встречался с нею почти месяц. Она спрашивает, заинтересован ли Спок в том, чтобы временно стать секретарём Общества ксенолингвистики, пока она не подыщет кого-то ещё, а также сокрушается из-за того, что они давненько не виделись и предлагает поскорее договориться о встрече. Она заканчивает своё сообщение упоминанием о том, что в студенческом кинотеатре идёт новый андорианский фильм, который ей хотелось бы посмотреть, и Спок даёт себе обещание, что обязательно посмотрит его вместе с ней. Кроме того, приходит видеосообщение от матери, в котором та спрашивает о его самочувствии, и на этот раз к ней также присоединяется отец. Они хотят знать, когда Спок приедет на каникулы, и Аманда отправляет ему список вещей, которые она хотела бы, чтобы он привёз с собой на Вулкан. Тренировки продолжаются, а Спок всё так же держится от Джима подальше, стараясь уйти сразу же после занятия. Он ощущает вину Джима в воздухе раздевалки – безмолвное присутствие, поглощающее всё внимание Спока, – но заставляет себя это игнорировать. Хотя с их ссоры прошло несколько дней, он всё ещё чувствует боль и обиду. **** В какой-то момент своего молчаливого отношения к Джиму Спок осознаёт, что несчастлив, когда Джим огорчён из-за него. Он твёрдо уверен в том, что был прав, разозлившись, но сама мысль о том, что Джим, который обычно бывал таким жизнерадостным и искрящим энергией, теперь настолько подавлен, вызывает у Спока отторжение. Он сомневается, что простил Джиму его поведение, но точно знает, что больше на него не злится. Когда они переодеваются в раздевалке, Спок решает проинформировать Джима о своём решении. Он подходит к сидящему на скамейке Джиму и целомудренно целует в шею. Джим вздрагивает и поднимает взгляд на Спока. – Что это было? – Мне захотелось, – говорит Спок вместо объяснения. Джим моргает, уставившись на Спока, и внезапно его лицо расплывается в широкой улыбке. И это убеждает Спока в том, что он принял правильное решение, простив Джима. Он так сильно скучал по этим улыбкам. **** Спок и Джим вместе выходят из здания после своего последнего занятия, четвёртого перед тем, как они должны будут сделать перерыв из-за экзаменов. Спок не знает, что чувствует Джим в связи с сессией, поскольку тот ничего не говорил на эту тему, и это неудивительно, учитывая, что Спок его отталкивал. Обычно в этот момент они расходятся, направляясь в противоположные стороны, чтобы попасть к себе домой, но в этот раз Джим спрашивает Спока: – Эй, хочешь зайти ко мне? Боунса допоздна не будет дома, у него семинар, который проводит приглашённый врач. Спок кивает, довольный тем, что возвращается в привычный лёгкий ритм, и они вместе направляются в квартиру Джима. **** Спок притягивает Джима ближе, обвивая ногами его талию и углубляя поцелуй. Они оба по-прежнему полностью одеты, но это не мешает им касаться и тереться друг о друга, как будто между ними не было размолвки. Джим толкается вперёд, всем весом вжимая Спока в матрас. Это действие вызывает мурашки по спине Спока, и он сильнее сжимает плечи Джима в ответ. Джим усмехается и нежно покусывает нижнюю губу Спока. Тот проводит руками по спине Джима, наслаждаясь тем, как тот гудит от удовольствия. Спок снова поглаживает, позволяя ладоням блуждать по рукам Джима и останавливаясь на бицепсах. Мышцы там ярко выражены, и Спок легонько сжимает их, прежде чем спуститься к кистям Джима. Ему хочется переплести их пальцы и ласкать до изнеможения, но он цепляется за кожаный браслет. Спок прерывает поцелуй и легонько дёргает за него. – Ты его постоянно носишь, – замечает он. Джим над ним замирает. – Я не хотел тебя обидеть, это просто наблюдение, – заверяет его Спок. Джим кажется смущённым, но кивает. – Я знаю. Пальцы Спока всё ещё лежат на кожаном браслете. Он прохладнее по сравнению с телом Джима. – Тебе не стоит стыдиться, Джим. В этом мире есть гораздо более важные вещи, чем Предназначенные, – говорит он, надеясь развеять беспокойство Джима. Однако, похоже, это не даёт желаемого результата, потому что Джим хмурит брови и заявляет: – Я не согласен. – Почему? – удивлённо спрашивает Спок. – Ну, в смысле, это же настолько неотъемлемая часть нашей культуры – то есть культуры Земли – и все Предназначенные, кто нашёл друг друга, все они утверждают, что их жизнь изменилась к лучшему после встречи со своей второй половинкой, – объясняет Джим. – Это попытки принять желаемое за действительное. – И я желаю этого, – возражает Джим. Они умолкают, глядя друг на друга несколько мгновений, прежде чем Джим нерешительно спрашивает: – Что ты имеешь в виду, говоря о том, что Предназначение – это не важно? – Я не говорил, что это не важно, просто я полагаю, что это не самое важное в мире. Джим скатывается с него, и Спок сразу же начинает скучать по теплу его тела. Джим лежит на боку и внимательно слушает, что говорит Спок. – У каждого существа в галактике разные желания, и некоторые могут не считать поиск своего Предназначенного приоритетом номер один, – заключает Спок, повернувшись к Джиму. Некоторое время они опять молча смотрят друг на друга, а затем Джим спрашивает: – Когда ты осознал, что твои Часы Предназначения остановились? – Во время обратного рейса на шаттле в Сан-Франциско. Я пытался разглядеть мелькающий за окном пейзаж, когда моя мать обратила на это внимание. Джим встревоженно хмурится. – Ты не помнишь, когда именно они остановились? – Нет. Кажется, Джим слегка расстроен этим. – Но я помню, где мы были в то время. – Где? – настойчиво вопрошает Джим, и Спок отмечает, что тот уделяет этому аспекту слишком уж пристальное внимание. – Мы были в торговом центре Риверсайда, гуляли по нему, – отвечает Спок. – Когда именно? Какого числа? – Почему ты хочешь это знать, Джим? – Пожалуйста. Просто ответь на вопрос, – натянуто говорит Джим. Спок внимательно смотрит на парня, заметив его напряжённую позу и сосредоточенность. – По земному календарю это было 16 апреля. – Звёздная дата 2238? – уточняет Джим. – Да, – удивлённо подтверждает Спок. Джим кусает губы и через мгновение признаётся: – Мне было пять, когда мои Часы Предназначения остановились. При этих словах Спок замирает. За всё время их знакомства друг с другом Джим ни разу, ни одного разочка, ничего не говорил о своих Часах Предназначения. Спок предполагал, что они всё ещё отсчитывают время, и поэтому тот держал их подальше от чужих глаз. Очевидно, он ошибался. – Мой брат Сэм отвёл меня в зал игровых автоматов, который находился в местном торговом центре, – продолжает Джим. – Я помню, что как раз выиграл в стрелялке у одного из друзей Сэма, и когда я дал ему пять, Сэм внезапно схватил меня за запястье. Он ткнул пальцем на мои Часы Предназначения и начал верещать, что они остановились, и все его друзья столпились вокруг, чтобы посмотреть на это, – наполненная нежностью улыбка расцветает на его губах. – Мы проверили время, и было десять минут четвёртого или что-то в этом роде, но мои Часы Предназначения остановились раньше. Спок ощущает, что его сердце неистово колотится в груди, а кровь приливает к ушам, наблюдая, как Джим молча снимает свой кожаный браслет. На его Часах Предназначения… 14:32 Во рту Спока пересыхает. Он не в состоянии оторвать глаза от цифр, так ясно отображённых на запястье Джима, идентичных времени, запечатлённому на его собственной коже. – Мы с тобой, должно быть, встретились в том торговом центре, Спок, – бормочет Джим. Спок пытается сглотнуть, но не может заставить свой рот сотрудничать. Он продолжает пялиться на запястье Джима и тихо произносит: – Возможно. – Нет, не возможно. Мы совершенно точно встретились там, – настаивает Джим. – Потому что каковы шансы, что мы были в одном и том же месте, в одно и то же время и в один и тот же день? Мы, должно быть, прошли мимо друг друга или что-то в этом роде, потому что я не помню… – Джим умолкает на секунду. – Тогда ходили слухи, что в нашей местности побывает вулканец, но говорили, что он всего лишь посмотрит место, где будет построена верфь. – Должно быть, это был мой отец. Звёздный флот пригласил его осмотреть пустой участок, на котором планировали строить верфь, – объясняет Спок, пытаясь экстраполировать причину этой новой информации, которую он только что узнал. – Твой папа, ага, – тянет Джим, уголки его губ опускаются вниз. – Похоже, так оно и есть, – признаёт Спок. Джим сверлит его тяжёлым, расчётливым взглядом. – Серьёзно, Спок. Каковы шансы, что мы бы встретились позже в жизни? Эти слова заставляют Спока вспомнить мать и то, как она однажды рассказывала ему об упущенных возможностях. Он вспоминает, что ему хотелось посвятить как можно больше внимания изучению своего окружения, но он этого не делал, и поэтому упустил своего Предназначенного. Он вспоминает, как думал, что у него нет никакой возможности снова встретить своего Предназначенного. Что у него никогда не будет второго шанса. – Не следует упускать второй шанс, – медленно говорит он, а слова, слетающие с языка, кажутся ему чужеродными. Губы Джима растягиваются в улыбке. – Ага? – Джим, когда ты понял, что время на твоих Часах Предназначения совпадает с моим? – внезапно спрашивает Спок. Джим облизывает губы, а затем неохотно сознаётся: – В Риверсайде. Когда мы выпивали в баре со Скотти. – Ты так долго молчал об этом, – осознаёт Спок. Джим отводит глаза, его лицо вспыхивает румянцем. – Я не был уверен, являешься ли ты тем самым единственным или нет. – Ты до сих пор не уверен, являюсь ли я твоим Предназначенным, – указывает Спок. Джим вздыхает. – Но ты должен быть им. В смысле… как ещё это всё можно объяснить? – заключает он, жестом указывая на Спока и на свои Часы Предназначения. Спок думает, что этому может быть множество вариантов объяснения. Каким бы невероятным это ни было, но вполне возможно, что это совпадение. – Изменилось ли твоё мнение обо мне, когда ты понял, что мы, возможно, Предназначены друг другу? – спрашивает он. – Типа, да, – признаётся Джим. – Понимаю, – говорит Спок и неожиданно затихает. – Что не так? – спрашивает Джим с обеспокоенным видом. Спок вскидывает на него взгляд. – Я припоминаю один инцидент во время наших тренировок, когда повалил тебя на пол. Я тогда протянул руку, чтобы помочь тебе встать, но когда коснулся твоей кожи, ощутил сильнейшую неприязнь, которую ты ко мне испытывал. Румянец Джима становится ещё глубже, но он ничего не отрицает. – Я и в самом деле ненавидел тебя. Очень сильно, – тихо подтверждает он. Спок чувствует тяжесть в своей груди. – Понимаю. Джим огорчённо вздыхает и пытается объяснить. – Это было… Это было сразу после слушания. Я был взбешён тем, что ты обнаружил мою подпрограмму. Я считал, что ты испортил мои проходные баллы. – Это не помогло твоим проходным баллам, поскольку позже выяснилось, что ты смошенничал. – Я изменил условия теста, – заявляет Джим. – Без консультации с разработчиком, значит – смошенничал, – твёрдо говорит Спок. Джим вздыхает. – Давай не будем спорить об этом, ладно? Я… Знаешь что, да, я был зол на тебя в то время. Я был дико взбешён. Но я также типа… злился на себя самого. – Почему? Джим пожимает плечами. – Ты был секси. – Я не понимаю. – Серьёзно? – Джим закатывает глаза в ответ на недоумённый взгляд Спока. – Чувак, не могу поверить, что ты так долго живёшь на Земле и не понимаешь, насколько мы, люди, тупеем, когда дело касается привлекательности. Слова Джима кажутся Споку любопытными, и прокрутив их в голове ещё несколько раз, он всё ещё не понимает, почему Джим сердится на себя. Единственное, что он может извлечь из его ответа, – это то, что Джим посчитал его привлекательным ещё во время слушания. – В любом случае, – продолжает тот, – я сердился на тебя с самого начала, и тем более взбесился, когда тебя назначили мне для командного обучения. Понимаю, что это была не твоя вина, делишки Пайка всех нас коснулись, но ты мне всё равно очень-очень сильно не нравился. Но знаешь, по мере того, как мы продолжали работать вместе и тренироваться, я постепенно научился терпеть тебя. А затем, ну… – Джим смущённо замолкает. Он принимается ковырять край одеяла. – Это и в самом деле малость странно, но… Хм. Боунсу реально надоело, что я постоянно ныл из-за тебя, поэтому он заставил меня написать список. Спок приподнимает тонкую бровь. – Список? – Ага, – кивает Джим, его щёки пылают. – Он усадил меня на задницу и сказал, что я должен написать список не тех вещей, что я в тебе ненавижу, а тех, что мне нравятся. Вторая бровь Спока присоединяется к первой. – Можно с уверенностью сказать, что начало было не очень-то хорошим. Я реально изо всех сил выдавливал из себя хоть что-то приличное, чтобы записать, и поэтому иногда целыми днями вообще ничего не вносил в список. Что, на мой взгляд, было лучше, чем писать какие-то гадости. Но да, я боролся с этим какое-то время, а потом начал регулярно писать хорошие штуки о тебе. Бывали дни, когда я записывал, типа, четыре или пять пунктов, а иногда – только один. – Я хочу взглянуть на этот список, – говорит Спок, а Джим разражается смехом. – Думаю, тебе следует быть непредвзятым, читая самое начало, потому что я в значительной степени пытался ухватиться за соломинку. Между ними воцаряется тишина. Спок смотрит на человека, лежащего рядом, разглядывая черты его лица. Его светлые волосы, столь мягкие на ощупь, и жёсткую щетину на подбородке. Споку внезапно хочется протянуть руку и провести по этой щетине, чтобы ощутить ладонью её шероховатость. – Я совершенно уверен, что ты – мой Предназначенный, Спок, – искренне говорит Джим. – Почему ты настаиваешь на этой уверенности? – недоумевает Спок. Джим качает головой. – Я не знаю, чувак, просто… если сбросить со счетов эти Часы Предназначения, я чувствую, словно знаю тебя. Или хочу узнать тебя, настоящего тебя. В том смысле, что с самого начала я чувствую, что могу прочитать тебя, и поверь мне, тебя очень трудно прочитать. Знаю, что это вроде как странно звучит, но мне кажется, что я с тобой на одной волне. – Ты не питал подобных чувств, пока не увидел мои Часы Предназначения, – возражает Спок. – Ага, это помогло мне постичь, что мои чувства были не просто… Не знаю, не просто моим воображением, но, возможно, связью между нами. Я… – Джим вздыхает. – Это реально сложно объяснить. Спок понимает. Он понимает, откуда родом Джим, и понимает, как ему трудно выразить словами то, что он чувствует. Это, разумеется, странно, но Спок не может представить, как бы он сам описал свои чувства к Джиму по сравнению с чувствами к другим индивидам в своей жизни. Это правда, что их пути пересеклись по воле случая, но с тех пор они оставались близки. Им потребовалось время, чтобы добраться туда, где они находятся в данный момент, к этой непринуждённой, гармоничной интимности, и теперь, когда они этого достигли, Споку тяжело это отпустить. Он никогда раньше не чувствовал себя так, словно может расслабиться и не ощущать всю тяжесть мира, осуждающего его за это. Первоначально он считал это не чем иным, как простым физическим влечением, поскольку Джим определённо привлекательный индивид. Однако чем сильнее Спок зацикливается на этом и чем чаще размышляет о проведённом с Джимом времени, тем лучше он понимает, что жаждет большего – больше самого этого человека и времени с ним. Его чувства к Джиму ясны, они пробуждают в Споке нежность, которую он никогда раньше не испытывал, и он знает, что не намерен сдаваться. Но всё же Спок сомневается. – Возможно, мы так никогда и не узнаем наверняка, являемся ли мы Предназначенными друг другу, – тихо говорит он. – Я всё равно хочу дать этому шанс, – твёрдо заявляет Джим. – В худшем случае мы просто не подойдём друг другу и вернёмся к той странной дружбе, которая у нас была. В лучшем случае мы проведём вместе всю оставшуюся жизнь. Как ни странно, от этой мысли у Спока становится тепло в груди, но он не знает, как на такое реагировать. – Джим, можно мне взглянуть на твоё запястье? – спрашивает он. Джим кивает и протягивает руку. Спок ласково берёт его за запястье и внимательно всматривается в Часы Предназначения, вникая в каждую мелочь. Все Часы идентичны по форме и цвету – тёмного обсидианового оттенка, но по какой-то причине Споку кажется, что Часы Предназначения Джима отличаются. Более того, они словно ярче, крупнее, интенсивнее, как и сам этот мужчина. Спок проводит большим пальцем по числам, чувствуя кожей их гладкость. Он переводит взгляд на Джима и видит, что тот за ним наблюдает. Глаза Джима полуприкрыты, а их синева ярче, чем когда-либо прежде. Спок не отказывает себе в желании нежно провести свободной рукой по подбородку Джима. Тот усмехается. – Ты в норме? – У меня всё в порядке, – уверяет его Спок. Он продолжает гладить Джима по подбородку, наконец-то с наслаждением познавая ощущение, с которым грубая щетина покалывает его ладонь. Джим продолжает наблюдать за ним своими пронзительными синими глазами, и Споку кажется, что тот способен заглянуть в его душу. В его голове начинает медленно формироваться мысль. Спок убирает руку от подбородка Джима и нежно прикасается к его лицу, дотрагиваясь пальцами до точек слияния. – Можно? – спрашивает он. – Что это значит? – недоумевает Джим. – Это вулканское слияние разумов. Оно позволит мне связать наши разумы и дать возможность для интимного обмена мыслями. Это поможет нам определить, действительно ли мы Предназначенные друг другу или нет, – своей второй рукой, по-прежнему держащейся за запястье Джима, Спок чувствует, как его пульс учащается. – Ух ты, у вас, вулканцев, в рукаве есть немало полезных трюков, – усмехается Джим, а затем сглатывает. – Давай. Спок закрывает глаза и шепчет: – Мой разум к твоему разуму… Внезапно его глубоко втягивает в разум Джима – в смесь мыслей, чувств и эмоций, захлёстывающих его… Этот разум слишком властный, слишком сильный, слишком яркий… Спок не привык справляться с такими подавляющими и мощными эмоциями, но обнаруживает, что ничего не может с этим поделать… Перед ним вспыхивает яркий свет, и он не знает, как от него спрятаться… Свет расширяется, становясь всё больше и больше, и Споку кажется, что он может ослепнуть… Свет атакует его, обволакивает, и он такой тёплый, такой восхитительно тёплый… Спок охвачен чувством, настолько сильным и могущественным, настолько ярким и приятным, это настолько… Джим. T’hy’la. Спок вырывается из слияния разумов, и они с Джимом оказываются там, где и были перед этим. Их тяжёлое дыхание заполняет комнату, сердце Спока колотится быстрее, чем когда-либо прежде. Он чувствует себя, словно бегал вокруг солнца и купался в его лучах, а тепло окутывало тело, будто дым. Он ошеломлённо пялится на Джима, который широко распахнул глаза и судорожно хватает ртом воздух, уставившись на Спока так, словно весь его мир содрогнулся до самого ядра. – Джим, – хрипло выдыхает Спок. – У тебя всё хорошо? Джим тянется вперёд и неловко похлопывает Спока по плечу, а затем кивает, но продолжает глубоко-глубоко вдыхать и выдыхать. Им обоим требуется некоторое время, пока они не восстанавливают дыхание, возвращая его в более-менее нормальный режим. Джим всматривается в Спока, его голубые глаза сияют. – T’hy’la? Что это означает? Споку требуется мгновение, чтобы собраться, но затем он поднимает руку и кладёт её на щёку Джима. – Предназначенный. Джим всё ещё довольно тяжело дышит, но каким-то образом умудряется ухмыльнуться. Он нежно кладёт свою ладонь поверх руки Спока. – Чёрт, я так и знал! КОНЕЦ :)