Бывший.

      Антон был почти без сознания, когда Арсений нес его по коридору когда-то воспринимаемому Шастуном родным дома. Он висел на руках мужчины, как безжизненная тряпичная кукла, тихо всхлипывал в его твердое плечо. Может, и хотел что-то сказать, но сил на это не было. Впрочем, как и смелости. Парень изначально знал, что встреча с бывшим ничем хорошим не обернется, но стоит признать, что в этот раз Попов превзошел сам себя. Невольно Антон подумал о том, что лучше бы он избил его, чем устроил всю эту безумную сцену. Теперь же в мальчике умерли надежды не только на то, чтобы уйти от этого человека и начать жить заново, но и на то, чтобы вообще остаться в рассудке. Худощавое тело пробрала мелкая дрожь, когда Арс опустил его на ноги на мягкий теплый ковер в спальне. Мужчина попутно хлопнул по выключателю и комнату залило не слишком ярким светом нескольких настенных ламп. Потолочная основная люстра так и осталась невключенной. В обстановке спальни ничего не изменилось за месяц: та же большая двуспальная кровать с высоким кожаным изголовьем; две одинаковые тумбочки с выдвижными ящичками по противоположным сторонам; широкий встроенный в стену платяной шкаф, одной из дверей которого являлось зеркало; матовые плотные шторы до пола, на данный момент полностью закрывающие окно; квадратный мягкий пуф на коротких ножках в углу и рядом с ним низкий журнальный столик. Антон был уверен, что эта пара каких-то книг на нем лежат точно в таком же положении, как и в день, когда он уехал. Все было таким знакомым и привычным, но в то же время холодным и чужим. Изменился, пожалуй, лишь взгляд Арсения, Шастун больше не наблюдал в нем былой нежности и любви. Стоя сейчас перед мальчиком, Арс смотрел на него твердо, с долей насмешки и какой-то нездоровой страстью. Парень погрустил бы от этого, но сейчас в голове застряла другая, наиболее тревожащая его мысль. - Ч-что… что с ним будет? - запинаясь от испуга, полушепотом вымолвил он. Попов едко ухмыльнулся и приподнял бровь. - Ты про нашего милого Ромео? - чуть ли не хихикнул он пренебрежительно. - Переживаешь за него? Зря. - П-почему..? - сам испугавшись своего вопроса, спросил Антон. Мужчина подошел к нему вплотную и двумя пальцами поднял подбородок, заставляя смотреть ровно в глаза. - Потому что на твоем месте я бы больше беспокоился о своей судьбе, - в самые губы Шастуна выдохнул Арс. Мальчик растерянно моргнул и почувствовал, как чужая рука скользнула по его подбородку вниз и обхватила шею, совсем слегка сжимая. По коже побежали мурашки, от которых хотелось съежиться. - Чего ты хочешь? - Шастун не был уверен, что сказал это вслух. После случившегося в гараже он уже не мог наверняка предположить, на что вообще способен мужчина. - Всего лишь, чтобы ты усвоил урок, малыш, - поглаживая пальцами шею Антона, ответил он и добавил: - Чтобы ты, наконец, понял, что ты - мой, - рука на тонкой шее резко сжалась, выдавливая изо рта мальчика тихий стон. Улыбка с губ Арсения исчезла, вместо нее появился острый оскал, в голубых глазах промелькнула пламенная искра. - Я… понимаю… это… - насколько позволяло сдавленное горло произнес мальчик, задыхаясь. Попов посмотрел на него, любуясь почти по-детски поднятыми домиком бровями и трясущимися губами, а потом все же ослабил хватку, убирая руку. Антон тут же делает глубокий вдох, до предела наполняя легкие. - Судя по твоему поведению - не понимаешь. А я не хочу, чтобы ты когда-нибудь это забывал, - стальным тоном произнес Арс, а потом обошел парня и встал сзади него, прижимаясь к его спине. Широкая ладонь Попова обняла узкую талию и плавно проскользила вниз, к паху. Шастун отвел голову, когда чужие пальцы надавили на прощупываемый через штаны член. Хотелось запротестовать, но вкрадчивый голос на ухо опередил: - Надеюсь, ты помнишь, как должен обращаться ко мне во время наказания?       Антон до последнего противился этому, все, что сейчас происходило - пугало и вызывало лишь одно единственное желание - чтобы все поскорее закончилось. Однако мальчик понимал, что сопротивлением только усугубит свое положение. В конце концов, это же просто секс. Арсений и раньше особо не спрашивал его согласия, но из-за статуса отношений это было хоть как-то уместно, а теперь… больше страшно. - Помню, - закрыв глаза, сказал мальчик. Мужчина предупреждающее прикусил его мочку уха, все-таки настаивая, чтобы Шастун произнес это. И он произнес: - …папочка. Внутренний демон Арса ликовал от восторга, а у Антона появилось острое желание сквозь землю провалиться. Попов оставил на изгибе его шеи мокрый поцелуй и зарываясь носом в светлые волосы, скомандовал нежно: - Раздевайся. Тело парня само подчинялось воли этого человека, поэтому даже особо не осознав, руки Шастуна потянули вверх края его кофты. Он достаточно быстро из нее выбрался, после чего предмет одежды благополучно опустился на ковер. У Арсения аж глаза засверкали от открывшегося зрелища. Он обеими руками притянул мальчишку за живот к себе плотнее, начал водить ими по выделяющимся изгибам ребер, молочно-бежевого цвета груди, периодически сжимая в пальцах и немного оттягивая маленькие аккуратные соски, отчего парень вздрагивал с шумными вздохами. - Ты такой красивый, мой мальчик… - горячо шептал Попов, с жадностью оглаживая каждый участок оголенного туловища. - Так не хочется быть грубым с тобой, но ты совсем не оставляешь мне выбора, - с этими словами он опустил руки на ширинку штанов Антона и уже сам справился с ними, однако оставил на мальчике белье. Мужская рука некоторое время ритмично массировала член Шастуна через ткань трусов. Сначала каких-то особенных ощущений это не приносило, внутри парня все так же металось в несогласии, но вскоре естественная реакция организма дала о себе знать. Мальчику начало становиться все душнее, внизу живота скапливалась тяжесть, только остатками силы воли он сдерживал себя, чтобы не толкаться самому под ласки, однако не все глухие короткие стоны он успевал поймать со своих губ. - Тебе так мало надо, оказывается, - ухмыльнулся Арсений, когда заметил, что уже буквально через пару минут у мальчишки образовался крепкий стояк. - Неужели малыш совсем не трогал себя весь этот месяц? - Попов просунул ладонь уже под белье Шастуна и с ощутимым напором сжал орган у основания. Антон широко раскрыл рот, из которого вырвался протяжный и жалобный стон. - Отвечай, когда я спрашиваю, - тверже потребовал Арс, усиливая хватку в чувствительном месте. - Ох, боже… н-нет, - задыхаясь, кое-как сумел хоть что-то вымолвить парень, но такой ответ мужчину не удовлетворил. - Что «нет»? Говори полностью! - там не то, что говорить, там стоять на ногах уже с трудом получалось, но какие-то неземные силы все же помогли мальчику сказать: - Я не… н-не трогал себя, - и опять за свои же слова становится дичайше стыдно. - Почему же? - насмехаясь, спрашивает Арсений, а потом кусает Антона за шею, и прямо в этот укус настороженно добавляет: - Только попробуй ответить неправильно, - Шастун знает, как правильно, знает, что Попов хочет от него услышать, но заставить себя произнести это духу не хватает. Однако, страх, что может он напроситься на что-то более устрашающее за непослушание, пересиливает этические разногласия. - П-потому что… - но едва начав говорить, язык продолжить не поворачивается, и тогда Антон умоляюще восклицает: - Арс, я не могу!.. За эту слабость ему сзади прилетает громкий шлепок по ягодице, который заставляет пошатнуться на месте. Парню кажется, что он вот-вот опять сейчас расплачется, а вот Арсения такое поведение только злит. - Я могу и не разговаривать с тобой, котенок, - в ухо Шастуна шипит он, - а прямо сейчас нагнуть тебя и без подготовки выебать так, что имя собственное забудешь. Хочешь так? - Нет!.. - взвизгивает и все-таки не сдерживает слез Антон, однако, Арса это совсем не трогает. - Тогда отвечай, сука, на мои вопросы! - кричит он и сильнее, чем в прошлый раз шлепает парня по заднице. Тот вскрикивает от боли и унижения одновременно, но в итоге подчиняется: - Потому что т-только… папочка мо-может трогать ме-меня.       Еще несколько секунд Шастун не мог поверить, что все же произнес это. Арсений, наконец, был доволен. Он убрал руку из-под белья мальчика, немного поразминал в ладонях его худые ягодицы, то и дело периодически притягивая к своему паху, где уже при малейшем прикосновении Антон ощущал напряженную твердость, а потом вдруг расстегнул ремень на своих брюках. - Повернись ко мне и дай руки, - потребовал властным голосом мужчина. Мальчик подумал, что больше рыпаться смысла нет, все равно все идет так, как этого хочет Попов, поэтому неуверенно, но все же развернулся к нему лицом и, как он сказал, вытянул вперед руки. Арс одобрительно улыбнулся и в качестве поощрения ласково погладил парня по лицу и поцеловал в губы. Шастун даже как-то отреагировать на это не успел, ибо мужчина быстро отстранился, после чего снятым с пояса кожаным ремнем начал окольцовывать запястья Антона. Тот не понял, зачем это нужно, если он и так делает все, что Арсений прикажет, но противиться или хотя бы спрашивать не рискнул. Жесткая кожа ремня приносила некомфортные телу ощущения, но парень только неловко ойкнул, когда на его руках рваным рывком затянулась крепкая петля, лишая возможности разъединить или хотя бы пошевелить кистями. - А теперь на колени, - закончив, грубо велел Попов. Мальчишка послушно опустился голыми коленями на ковер, второй конец ремня с металлической бляхой удерживал в своей руке мужчина, он потянул за край, заставляя Антона немного поддаться вперед. Медленно наматывая остаток ремня на свои пальцы, Арс произнес: - Расстегни, - и кивком головы указал вниз, на свою ширинку. Шастун озадаченно хлопал глазами, а потом нахмурился и немного помолчав, недоуменно воскликнул: - Дак руки же… - А ты не ими, - сладко улыбнулся Попов, даже не разозлившись на непонимание парня. - Ротиком попробуй.       Арсу и вправду приносило особенное удовольствие смотреть на мальчишку сверху вниз, его зеленые глаза при таком обзоре кажутся еще больше, да и личико в целом становится такое невинное, очаровательное, сразу же появляется желание сделать с ним все самое порочное, что только придумано миром. Невозможно без умиления смотреть, как осторожно Антон приближает голову к паху Арсения, при этом держа руки согнутыми в локтях перед собой, и начинает пытаться зубами подхватить маленькую собачку молнии. Его нос упирается в стояк мужчины и при попытках расстегнуть ширинку трется об него. В какой-то мере ему даже не хочется, чтобы Антон быстро справился с задачей. Тот помогает себе языком, и теперь Попов уже не может сдерживать томительные полустоны и горячие вздохи. Легче, конечно, получилось с пуговицей. Шастун достаточно быстро догадался, что ее можно обхватить губами и пропихнуть через дырку кончиком языка. Еще пара незамысловатых манипуляций и штаны Арса полностью расстегнуты. - Умница, - хвалит мужчина и поглаживает мальчика по волосам. Эти редкие нежности даже приятны ему, но он всегда помнит о том, что в следующую секунду Арсений может легко и спокойно проявить привычную для него жесткость. И это понимание не дает мальчику расслабиться.       Дальше уже Попов сам стягивает с себя штаны вместе с бельем, открывая взору Антона свою возбужденную плоть и даже не тратит время на указания, а сразу тянет за ремень подталкивая паренька к своему паху. Без рук Шастуну, признаться, изрядно неудобно. Головка постоянно соскальзывает с губ и иной раз выпавший ствол из своего рта мальчику приходится ловить языком, и именно в этот момент Арс окончательно убеждается в том, что связать руки Антону было просто превосходной идеей. Парень как может быстро мотает головой, но взять орган в себя до конца все равно не может, как бы не расслаблял горло, тогда Попов начинает этому способствовать и надавливает парню на голову до упора, от чего тот неприязненно мычит и давится, но что-то сделать, конечно, не может. С каждым разом мужчина все резче насаживает рот Шастуна на свой член, и мальчик от этого издает какие-то горловые харкающие звуки. Они только распаляют возбуждение Арсения, и он громко стонет, до боли сжимая в пальцах пряди волос Антона. Мальчику кажется, что он вот-вот задохнется, когда полость его рта омывается теплой солоноватой жидкостью. Попов делает еще несколько медленных толчков в горло Антона, из-за чего его же сперма растекается у парня по краям губ, стекает по подбородку и шее. Еще долго Шастун не может отдышаться, когда проглатывает остатки, а мужчина тем временем приходит в себя после яркого оргазма.       Не находя больше сил оставаться на ногах, Арс все же опускается на ковер рядом с Антоном и упирается спиной о край кровати, сгибая ноги в коленях. Он тянет все еще удерживаемый им ремень и притягивает к себе легко поддающегося Шастуна, обнимает парня за плечи, укладывая его голову на свое плечо. В такой тишине они сидят порядка минуты не более, после чего Попов перебирая в руке волосы мальчика, с лаской произносит: - Я люблю тебя, малыш, - и Антон не может представить себе слов, слышать которые ему было бы больнее, чем эти. - Нет, не любишь, - без каких-либо эмоций отвечает Шастун. И пока мужчина не успел отреагировать, закончил: - Если бы любил, не делал всего этого, - может, Арс и задумался бы об этом, если бы не был сейчас максимально расслаблен и каждой клеткой пропитан сладостной истомой. Выяснять отношения совершенно не хочется, но и разбитый вид мальчишки наблюдать тошно, хотя бы даже зрительно. - Ты слишком загоняешься, милый, - устало протягивает он, а потом немного отодвигается и поворачивается к Антону с доброй улыбкой. - Выброси, наконец, всю эту сопливую чепуху из своей головы, - искренне настаивает Арсений, однако один только взгляд Шастуна говорит о том, что тот безутешен и весьма расстроен тем, что Попов его совершенно не понимает. Но может быть Арсений, действительно, мало, что смыслит в тонкостях романтичной души, однако отменно разбирается кое в чем другом, что помогло бы сейчас не портить ночь всякой сентиментальщиной. - И я даже знаю, как тебе это сделать, - кончиком пальца убирает он слетевшую на лоб прядь волос мальчика и хитро подмигивает ему.