Бывший.

      Арсений вышел из спальни, оставляя Антона одного буквально на несколько минут. Мужчина ничего больше не объяснил парню, поэтому Шастуну оставалось лишь гадать, что он задумал на этот раз. В его голове промелькнула мысль, что можно было бы воспользоваться уединением и хотя бы предпринять попытку убежать, и хер уже с этим паспортом, реально проще новый сделать. Но если документы действительно можно поменять, то вот новую жизнь мальчишке никто не предоставит. Так что, даже если бы Арс отошел на час, Антон все равно никогда бы на это не осмелился. Тем более Попов вернулся в спальню и одним своим присутствием отогнал все дезертирные помыслы парня. Тот сперва и не заметил, что Арсений что-то сжимает в своем кулаке, причем, с таким интригующим видом, что у мальчика невольно разгорелся почти детский интерес. Но почти сразу он сменяется паническим ужасом, когда мужчина протягивает руку и на его ладони Шастун видит три маленькие желтые таблетки, и что-то ему подсказывает, что это нихера не аскорбинки!       Вообще, большую часть имеющегося у Арса товара он, конечно, никогда не хранил у себя дома. Для этого у Попова было арендовано специальное помещение за городом, разумеется, по договору на другое имя. Однако на днях произошла неприятная ситуация с клиентом - он не смог в полной мере оплатить дозу. А у Арсения всегда был принцип не заводить должников, хотя бы потому, что с ними потом больше мороки будет. Особого труда, конечно, не доставит разыскать недобросовестного клиента, но тратить на это даже минимальное время не хочется. В общем-то, поэтому сделка и не состоялась, а нереализованный товар Арс просто еще не успел вернуть на «склад». Здесь чуть больше, чем с головой хватило бы Антону, но мужчина не увидел в этом ничего критичного. Это же «легкий» ЛСД, а не героин или амфетамин. Но Шастун точно был уверен, что у наркотиков не существует степени вреда, все они одинаково опасны и губительны. Парень очень надеялся, что Попову не взбрело в голову предложить ему принять вещества. А он и не предложил. Он настоял. - Что ты так смотришь? - ухмыльнулся Арсений, заглядывая в выпученные от страха глаза мальчишки. - Просто попробуй и расслабься, наконец. - Арс, я не буду… - с опасением протянул в ответ Антон, неодобрительно косясь на протянутые перед ним таблетки. Мужчина устало вздохнул и опустился на колени, становясь на одном уровне с Шастуном, и погладил того по щеке. - Не бойся, малыш. Я же рядом и буду все контролировать, - с нежностью сказал он, будто уговаривал ребенка выпить невкусное лекарство. «Это как раз и пугает…» - в свою очередь, мысленно ответил Шастун и вновь попытался отказаться: - Но я не хочу расслабляться… так. - Ты же обещал быть послушным, не так ли? - с предупреждающей интонацией произнес Арсений, немного надавливая большим пальцем на скулу Антона, который прекрасно чувствовал, что мужчина вновь начинает терять терпение. - Неужели ты мне не доверяешь? - Шастун не доверял. И не доверял уже давно. Но он не самоубийца, чтобы такое сказать Попову, поэтому предпочел и вовсе оставить этот вопрос без ответа, однако, видимо, подзабыл, что это жутко раздражает Арса. - Я задал вопрос, - напомнил он и уже сильнее сжал пальцы на лице мальчика. - Я д-доверяю… - поскуливая, вымолвил парень, Арсений улыбнулся. - Дак докажи это, - почти прошептал он, после чего убрал руку от Антона и, подцепив пальцами все три таблетки, положил их себе на кончик языка. Попов сам притянулся к губам Шастуна и вместе с поцелуем переложил уже на его язык вещество. Оно само проскользнуло ему в горло, и мальчишка даже не до конца понял, как проглотил все разом.       И вот теперь стало по-настоящему страшно. Пожалуй, даже больше, чем когда они находились в гараже. Антон готов был верещать от понимания того, что в его организм впервые в жизни попали наркотики и с этим уже ничего не сделаешь. Он никогда не употреблял ничего вреднее табака, и то уже подумывал бросать, а уж к дури и подавно относился всегда резко отрицательно. Он вообще-то из-за этого и ушел от Попова. - Арс, а это… не много? - с ощутимой нервозностью в голосе спросил мальчик, пока его шею покрывали рваными горячими поцелуями. Такой невинный вопрос до глубины души (если она у него вообще есть) умилил мужчину. Лишь на секунду оторвавшись от нежной кожи, он произнес с теплотой: - Достаточно, милый. Не переживай, от одного раза ничего с тобой не случится, - вот правда, это не особо успокаивало. А тем временем Арсений, не останавливая поцелуи, развязал ремень на руках Антона и отбросил его куда-то в сторону. Не успел Шастун осознать полученную свободу, как его тут же повалили спиной на ковер. Попов рывком подмял худое тело под себя и закинул бедра парня на свои плечи, предварительно стянув с него уже давно такие мешающие трусы. - Если не хочешь, чтобы было больно, попроси меня подготовить тебя, - выпрямившись над мальчиком, говорит ему мужчина. Антон лежа смотрит на него снизу вверх, хлопает ресницами, и думает о том, что в принципе хуже уже точно быть не может, поэтому даже не перечит: - Пожалуйста… - выдыхает он измученно, но Арсу этого мало. Он несильно, но достаточно неприятно щипает Шастуна за самую мягкую часть ляжки и с укором произносит: - Ну котенок, не ленись. Попроси, как положено, - чтобы у него было больше мотивации выполнить данное указание, Попов между делом начинает медленно поглаживать полувозбужденный член Антона, на что тот реагирует моментально: резко выгибается в пояснице и роняет с губ громкий стон, хочется поддаться движениям Арсения, однако тот заставляет лежать смирно. - Ах!.. Прошу, папочка, растяни меня!.. - почти плачет парень, запрокидывая голову. Вместе с все нарастающим возбуждением он начинает потихоньку чувствовать еще кое-что. Не сразу, поначалу даже мимолетно, но с каждой минутой четче он замечает, что во всем теле поднимается жар. И это не от эрекции, потому что он распространяется не от паха, а равномерно по рукам, ногам и даже ушам. Шастун не успевает к этому привыкнуть, ибо Арсений, все же смилостившись, проникает в него одним пальцем, причем, сразу почти наполовину. Отвыкшее за месяц от подобного тело тут же отвечает болью, и Антон жалобно кричит, пытается увернуться от мужской руки, но Попов прижимает свободной ладонью его плоский живот, ограничивая движения. - Больно!.. - звонко восклицает Шастун. - А так будет еще больнее! - в ответ твердо говорит Арс, нарочно грубее шевеля пальцем в узкой дырочке. - Но если ты, конечно, хочешь… - Нет!.. - на полуслове перебивает его мальчик, испугавшись. - Нет, пр-продолжай… пожалуйста… - просит он, запинаясь. Мужчина довольно ухмыляется и вставляет второй палец, продолжая растягивать плотные горячие мышцы. Однако сейчас больше всего Антона волнует не это. Он, конечно, хнычет от некомфортного трения внутри себя, но в то же время понимает, что перестает слышать какие-либо звуки, кроме собственного учащенного пульса. Кровь, кажется, буквально закипает в венах, стучит по вискам, словно хочет вырваться наружу. От этого пространство начинает мелко плыть перед глазами и совсем скоро Шастун уже не может задержать зрительно хоть один предмет спальни. Дышать и так трудно, а Арсений вдобавок сдавливает ладонью тонкое горло, когда вдруг входит в мальчика уже не пальцами, а своей твердой плотью. И парень рад бы попросить его убрать руку, ну или хотя бы не с первых же толчков набирать скоростной темп, да только даже самые короткие и простые слова выговорить не получается. В какой-то момент Антону всерьез кажется, что он сейчас задохнется, его тело трясется от сильных движений, а комната уже окончательно слилась в одно разноцветное мутное пятно. Однако при этом Шастун умудряется весь изгибаться, когда Попов задевает внутри него ту самую чувствительную точку. Возникает очень двойственное желание потрогать себя и в то же время прекратить все. Ловили когда-нибудь оргазм и приход одновременно? Вот и не надо.       Арсений груб. Он не следит за состоянием своего партнера, который уже то ли стонет, то ли плачет под ним. Мужчина жадно вдалбливается в хрупкое тело по самое основание пениса, сам глухо постанывает, не ослабляя хватки на мальчишеской шее. Кожа Антона бледнеет на глазах, но он бы ни за что сейчас в это не поверил бы, потому что внутри него каждая клеточка просто пылает. Низ живота тянет, и ко всему прочему Шастун начинает чувствовать, что подходит к пику, возбужденный орган изнывает и просит ласки, заставляя парня барахтаться на полу, сжимая руки в кулаках. Попов все чаще попадает по простате мальчика, и от этого он готов уже самостоятельно натягивать себя на член мужчины, лишь бы поскорее достигнуть желанной разрядки. Впрочем, он первым к завершению и приходит, кончает, обессиленно расползаясь по полу, а следом с почти хищным рыком приходит к завершению и Арс, целиком заполняя проход Антона своей спермой.       Попов отстраняется, усаживаясь на пол, а Шастун еще какое-то время не может прийти в себя и отдышаться, он не видит багровых отметин от пальцев Арсения на своей шее, которые позже станут видимыми синяками, но сейчас даже не думает об этом. В голове вообще нет каких-либо мыслей, в озадаченность парня приводит лишь ковер, на котором он все еще так и лежит. Случайно повернув голову вбок, Антон с удивлением замечает, что ворс ковра… он, какой-то странный. Не того цвета, которого Шастун помнит, а какой-то переливистый с кислотно-желтого на темно-алый. Мальчик даже переворачивается на живот, чтобы рассмотреть получше, но причудливое видение не исчезает. Он не может догадаться, что его всего-навсего штырит, это слишком сложное осознание для его мозга сейчас. Парень проводит пальцами по мягкой поверхности ковра с такой осторожностью, будто боится повредить, он даже не моргает и не отводит взгляд. - Ты как? - через какое-то время спрашивает Арс. Он сидит достаточно близко к Антону, но тот слышит его голос почему-то очень отдаленно, словно мужчина кричит ему из другой комнаты, но это не доставляет каких-то дискомфортных ощущений. Наоборот, голова пуста, в ней чувствуется легкость, а во всем теле хоть и расшатанность, но какая-то необычайная раскованность. - Я… - начинает негромко Шастун и вдруг уже смелее быстро добавляет: -... курить хочу, - он не смог бы ответить, откуда возникло это спонтанное желание, но тем не менее, оно все сильнее врезалось в сознание, требуя сейчас же наполнить легкие табаком. Попов ничего необычного не приметил, только кивнул, поднялся и молча протянул мальчику взятую с прикроватной тумбочки свою пачку сигарет и зажигалку.       Прямо так, нагишом Антон их забирает и качаясь, идет на кухню. И вот уже через пару минут он выдыхает изо рта серый дым, стоя лицом к окну и с восторгом смотрит на черно-фиолетовую космическую бездну за стеклом, яркие маленькие звезды и крупные полушария далеких планет, ловит взглядом пролетающие кометы и вспышки, которые, конечно, же ему просто представляются, как и все выше перечисленное. Но Шастун этого не понимает, видение завораживает и даже немного хочется плакать от того, насколько это прекрасно. Больше парень не может думать ни о чем и, кажется, вовсе не помнит о том, что принял наркотические вещества. Даже если бы ему сейчас об этом напомнили, так как тогда, его бы это не напугало. Тревоги или страха нет совершенно, и кажется, что весь мир внутри…       Арсений спустя минут десять только пришел на кухню, заметив, что Антон шибко задерживается. Мужчина понимает, в каком он состоянии, поэтому знает, что надолго его сейчас оставлять одного нельзя. И убеждается, что подошел вовремя, потому что застает Шастуна за очень странным занятием - мальчик стоит, оперевшись копчиком о край стола, на котором лежит пачка сигарет, а зажигалка… ею Антон поджигает свои пальцы, и причем, даже не морщится и не вздрагивает, когда огонь касается нежной тонкой кожи. Конечно же, Попов в ужасе подлетает и рывком выхватывает зажигалку у мальчика. - Что ты делаешь?! - потрясенно кричит Арс, но Антон только поднимает на него потерянный взгляд, даже не меняясь в выражении лица. - Почему не горячо..? - задумчиво спрашивает он. Попов несколько секунд непонимающе на него смотрит, а потом упавшая догадка заставляет его губы расплыться в веселой улыбке. - Потому что твой болевой порог сейчас намного выше, чем обычно, малыш, - мягко объясняет Арсений, а Шастун ловит каждое его слово, но смысл их все равно понимает плохо. - Но так делать нельзя, потому что когда эффект пройдет, тебе будет очень-очень больно, - с добротой говорит мужчина, показательно тряся зажигалкой перед Антоном. Мальчик в ответ долго молчит и изучающе рассматривает в полумраке лицо Арса, будто раньше никогда его не видел, а потом вдруг не сдерживается и заливается звонким беспричинным смехом, сгибаясь пополам.       Где-то через час влияние ЛСД достигает активной фазы сознания, побуждая парня к безумным действиям. Перед глазами у него давно уже одни «салюты», все окружающие вещи изменили свой цвет, размер или форму. Поэтому когда Шастун с задорным громким смехом и голым задом убегает от Арсения по дому, ему кажется, что коридоры просто бесконечно длинные, а стены то расширяются, то резко сужаются, путая и так мало, что понимающего Антона. - Поймал! - крикнул мужчина, перехватывая мечущегося мальчика из-за угла. Признаться, он рассчитывал на немного другое поведение парня, когда давал ему вещество, вот уже как час Шастун то смеется, то кричит что-то, постоянно носится туда-сюда, периодически останавливаясь лишь когда голова начинает кружиться, в такие моменты он протяжно стонет, и если не придерживать его, то норовит удариться о стол или косяк. Что ж, Арс подумал, что это в любом случае лучше, чем слушать его слезливое нытье и лицезреть поникшую физиономию. - Я, конечно, все понимаю, но если ты еще раз от меня убежишь, то я привяжу тебя к чему-нибудь! - крепко прижимая мальчишку к себе, строго произнес мужчина. Зрачки Антона настолько расширены, что даже скрывают зелену глаз, в них плещется какое-то безумие с нотками то ли истерики, то ли азарта. - Как собачку? - ничуть не испугавшись, хихикает он в ответ, еще больше нервируя Попова. - Именно!       И теперь Шастун начинает делать то, чего даже Арсений не ожидал, на своем опыте повидавший ни один десяток людей под кайфом. Мальчишка притягивается к нему еще ближе и, вытащив полностью язык, быстро облизывает щеки, губы, нос и даже лоб Попова, подобно действительно настоящей собаке. Антон даже не пытается его поцеловать, просто лижет все, до чего может добраться. Сперва мужчина опешил и замер от шока, попытался отстранить от себя «пса», но тот просто мертвой хваткой вцепился в его плечи, удерживая изо всех сил. Остатки терпения Арса безвозвратно лопаются...       Как и обещал, он завязал на шее Антона ранее используемый для подобной цели ремень и крепко затянул, удерживая противоположный конец в руке. Мужчина поменял позу, и на этот раз поставил мальчика перед собой раком, резче и грубее прежнего входя в него во всю длину. Сопротивляться у Шастуна возможности не было, а если он и начинал болезненно кричать, Арс сильнее тянул на себя ремень, полностью перекрывая доступ к кислороду. И все было относительно хорошо, если можно так выразиться в подобном положении. По крайней мере в какой-то момент Антон почувствовал себя хуже, чем было. Эйфория вдруг исчезла, но ум трезвее не стал, а к горлу подкатывал тяжелый ком. - Арс… - превозмогая непонятно откуда взявшуюся боль во всем теле, попытался позвать мальчик. - Постой… что-то… не так… - но его не слышали. А если бы мужчина и услышал, то все равно не смог бы и слова разобрать. Он ускорил темп, оставив пару звонких шлепков на белых мягких ягодицах, и вскоре для мальчишки не только собственное тело, а вся комната ходуном ходила. Состояние стремительно ухудшалось и с каждым толчком парень всерьез начинал думать, что умирает. Он так и не успел понять, что с ним, потому что кончил в то же самое время, когда из его рта выплеснула склизкая темная рвота. Ловили когда-нибудь оргазм и передоз одновременно? Дак вот, это еще хуже.