Бывший.

      Антон повалился животом на пол, издавая специфические неприятные харкающие звуки. Не успел он отдышаться, как к горлу подступил новый поток рвоты, который уже в следующую секунду благополучно вырвался на многострадальный ковер. Парню казалось, будто весь воздух мира резко исчез, при каждой попытке вздохнуть из его организма выходили жидкие массы, от чего во рту образовалась тошнотная горечь, а желудок весь сдавило. Глаза перед собой уже ничего не видели, а слух улавливал лишь неразборчивый гул, доносящийся то ли из реальности, то ли из головы самого Шастуна. Арсений запаниковал. Возможно, даже испугался. - Черт! - рявкнул он, после чего опустился на колени перед мальчиком и рывком перевернул его на спину, не без ужаса заглядывая в перекошенное в неестественной гримасе лицо. Живот Антона то вздувался, высоко поднимаясь, то наоборот, втягивался до упора. Руки и ноги затрясло, глаза закатывались за глазницы. Поняв, что его сейчас опять начнет рвать, мужчина приподнял его за плечи, не полностью переворачивая на бок, чтобы не захлебнулся собственными излияниями. - Что ж ты у меня слабенький такой?.. - досадно протянул Арс, с брезгливостью наблюдая за последствиями интоксикации человеческого организма. Попов редко видел людей в состоянии передозировки веществами, однако, «профессия» обязывает знать, что делать в таких случаях. Впрочем, то же самое, что и при обычном отравлении.       Пока парень вновь не начал блевать, Арсений быстро подхватывает его трясущееся тело и чуть ли не бегом тащит в ванную. Уже там ставит мальчика на колени на прохладную плитку и наклоняет корпусом к низкому бортику, попутно включая холодную воду. Сам Антон совсем не соображает, что с ним делают и что вообще вокруг него происходит. Сознание держится в теле из последних сил, и чтобы хоть как-то поддерживать его в чувстве, Попов, матерясь, обливает его лицо проточной водой, стирая с губ и подбородка остатки рвоты. Мерзко. Но что поделать, сам виноват. Из ноздрей Антона текут беспрестанные водопады соплей, глаза слезятся от раздражения, Арс кое-как успевает вытерать все это рваными движениями ладони. - Тише, тише… - успокаивающе шепчет мужчина, похлопывая Шастуна по спине, когда тот начинает закашливаться, задыхаясь. Его челка полностью спала на лицо, из-за чего скоро стала мокрой от попадающей на голову воды, которая, к слову, ни черта не помогает. - Я сейчас, малыш, потерпи, - говорит Арсений, хотя понимает, что Антон его едва ли слышит сейчас, а потом вылетает из ванной комнаты, торопясь, как только может, чтобы не оставлять парня одного слишком надолго. Мужчина возвращается в спальню и хватает с тумбочки мобильник, набирает какой-то короткий номер и на том конце уже через пару секунд ожидания берут трубку. - Олег! Машину ко входу, быстро! - с криком командует Попов и бросает трубку, не дожидаясь хоть какого-то ответа.       Мужчина вновь мчится в ванную, где Антон так и не удержав опоры, скатился на пол весь не живой, не мертвый с согнутыми в бок коленями и широко раскинутыми руками. Цвет его кожи уже практически сливался с белоснежной керамической ванной, по полу были разбрызганы капли все еще шумевшей в кране воды. Из приоткрытого рта шла белая вязкая пена, стекала по худым щекам - верный признак того, что самостоятельно организм с очисткой не справляется и уже начинает сдаваться. Распространение наркотического яда в и без того слабом, хилом теле Антона происходит моментально. У Арсения тает время, как снег в ладони, поэтому он его старается не терять. Торопливо поднимает Шастуна на руки, предварительно выключив воду, и приносит обратно в спальню, где, уложив на кровать, начинает натягивать на него одежду. Конечности поддаются с легкостью под любое движение, словно игрушечные, но протяжно мычит и дергается Антон вполне по-человечески. Одев мальчишку, Арс одевается сам, периодически бросая ругательства и нервно пыхтя.       Через несколько минут Попов укладывает мальчика на заднее сидение уже ожидавшего за воротами дома автомобиля и сам устраивается рядом, подтянув Шастуна на себя, и дает сидящему за рулем Олегу указание ехать в больницу. Приступы парня успокаиваются, но мужчина все же держит под рукой несколько черных пакетов на всякий случай. Пока они выезжают с территории района на уже более оживленные улицы города, Антон дрожит в руках Арса, постанывает, тяжело дышит, наверняка пытается что-то сказать, но речь несвязная и тихая. Арсений, в свою очередь, прижимает его крепче, шепчет что-то ласковое и успокаивающее на ухо, точно ребенка укачивая. Попов старается сохранять хладнокровие, но когда парень вдруг затихает, расслабляется и медленно закрывает глаза, здорово напрягается, и в приказной нетерпеливой интонации велит Олегу ехать быстрее. Тот через лобовое зеркало замечает, что Антон окончательно обмяк, не шевелится и с виду даже не дышит. Водитель никогда не смел как-то перечить Арсению или указывать, что делать. Мужчина более, чем достаточно оплачивал его покорность и исполнительность, а также молчание. Олегу нельзя было что-либо говорить, пока ему не позволят это сделать. Да и по жизни он был человеком немногословным, поэтому особой проблемы ему это не составляло. Тем не менее, сообразив, что мальчишка явно уж не жилец, все-таки осмелился выдвинуть предложение боссу: - Арсений Сергеевич, а вы уверены… что ему надо в больницу?.. Это может создать вам… нежелательные проблемы. Попов удивленно взглянул на Олега, на секунду даже ошеломленный его наглостью и с жесткостью ответил: - Я что, твоего мнения спросил? Вези, куда говорят, - вообще, после этого водитель должен был засунуть свой язык куда подальше и послушно выполнить указание, но, видимо, посчитал, что знает лучше Попова, как нужно поступить. - Просто за Объездным шоссе лесок глухой. Его бы там пока нашли, мы замяли бы дело по-тихому, - теперь Арс не просто с удивлением, а с гневом уперся взглядом в амбала, сперва даже не зная, каких слов подобрать. Да и если честно, говорить особого желания не было, только хорошенько вдарить, да так, чтобы впредь не забывал свое место! - Ты совсем больной, дуболом?! - сквозь зубы яростно процедил Арс, а потом не выдержав эмоций, крикнул: - Да я тебя быстрее в леске закопаю, если сейчас же не заткнешься!       Остаток пути Олег более не рискнул говорить вообще что-либо. Нет, ну надо ж до такого додуматься! Арсений пребывал в крайнем возмущении. Нет, ему, конечно, порой приходилось прибегать к так называемой «грязной работе», когда других выходов в решении того или иного вопроса не было. Но со своим Тошей он бы никогда ничего подобного не сделал. Как можно-то? Тошу он любит. Своеобразно.       Автомобиль остановился на парковке какой-то частной клиники. Для Попова не имело значения, какой именно. Какая ближайшая была - туда и приехал. Сказав Олегу дожидаться его в машине, мужчина вышел на улицу, аккуратно вытащив за собой так и не пришедшего в сознание Антона. Попов ворвался в двери больницы, чуть ли не сбив перед собой какую-то беременную женщину. Та ахнула от страха и ворчливо бросила «пару ласковых» вслед мимо пробежавшего Арса, который этого благополучно не услышал. Так как клиника все-таки цивильная, а не какая-то муниципальная, на ворвавшегося в холл мужчину с бессознательным человеком на руках персонал отреагировал моментально. Пара медсестер, до этого о чем-то говорившие между собой, схватились за ближайшую медицинскую каталку и подбежали к Арсению. За этим наблюдал заполняющий на посту какие-то документы врач, невысокий полноватый мужчина со странной прической в виде хвостика. Он тут же оторвался от своего занятия и быстрым ловким движением вытащил из коробки, что стояла неподалеку на стойке, пару голубых резиновых перчаток, после чего тоже направился к Попову, попутно натягивая их на руки. - Что случилось? - даже не здороваясь, с ходу спросил доктор и наклонился к уже уложенному на каталку парню, приложил два пальца к его шее, чтобы проверить пульс, а второй рукой оттянул вниз его веки. Арсений лишь на секунду опустил взгляд на бейджик врача, быстро прочитав на нем «Матвиенко Сергей Борисович. Терапевт», и совершенно ровным голосом ответил: - Передозировка. - Он на каких-то препаратах? - Не совсем. ЛСД, - Арс решил, что нет никакого смысла скрывать это. Доктора все равно бы поняли, что мальчик принимал наркотики, когда начали бы обследовать его. Мужчина и глазом не дернул, признаваясь в этом так открыто, а вот Сергей Борисович определенно впал в яркое замешательство. Он недоуменно поднял глаза на Попова, словно не понял, о каком веществе идет речь, и недоверчиво приподнял густую черную бровь, озадаченно хмыкнул. - Дурной он у меня, что поделать? - блестяще отыгрывая досаду и волнение, пояснил Арсений пока врач не начал подозревать что-либо неладное. Тот смерил его изучающим взглядом, а потом повернулся к тоже притихшим от удивления медсестрам. - Увезите в процедурную, - указал он им. Девушки кивнули и молча покатили Антона вдоль по светлому обставленному мягкими диванчиками и горшками с цветами коридора. Попов проводил их взглядом, а Сергей все не отрывал от него задумчивого взгляда. - Как давно он употребляет? - спросил доктор. Мужчина, не поколебавшись, с уверенностью ответил: - Два года. - Состоит на учете у нарколога? Или может быть, психиатра? - наводящие вопросы совершенно не пугали Арса и ничуть не ставили в тупик. Имея прекрасную смекалку и убедительные манеры, он не стесняясь лгать, произнес: - Он балуется просто, но иногда перебарщивает. Парень молодой, ни к чему ему в медицинской истории оставлять след нарколога. Вы помогите ему, в чувство приведите, а там уж я с ним разберусь, - Сергей Борисович внимательно ловил каждое слово, ища подвох, но ситуация сама по себе была странная, а этот мужчина, с первого же взгляда показавшийся доктору мутным каким-то, только еще больше вводил в ступор. - Мы-то поможем, - ответил терапевт. - Но вы должны знать, что если он не согласится подписать добровольное согласие на диспансеризацию в наркологии, то мы будем вынуждены вызвать полицию и уж простите, разбираться в таком случае будете уже не вы.       Арсению стоило великих усилий внешне оставаться все таким же спокойным, ему совсем не нравился тон, в котором с ним разговаривал этот доктор. И до боли стиснутые во рту зубы это подтверждали. В глазах лишь на мгновение промелькнула угрожающая твердость, после чего Попов все же взяв себя в руки, с улыбкой произнес: - Не переживайте, он согласится.       Однако доверия Сергею это не прибавило. Он не мог понять, что именно, но что-то его настораживало в этом человеке, это чувствовалось в создавшейся между ними атмосфере, во взгляде Арсения, в его мимике и голосе. Но явных признаков терапевт уловить не мог. По сути ему ничего не оставалось, кроме как проводить мужчину к стойке администрации, чтобы заполнить несколько анкет с информацией о пациенте и, разумеется, оплатить медицинские услуги. Врач направлялся в процедурный кабинет, преследуемый навязчивым ощущением, что что-то здесь не так. И мысленно Сергей Борисович пообещал себе обязательно выяснить, что же конкретно.