Бывший.

      Пробуждение настигло Антона спустя десять часов. Однако, этого времени не хватило для того, чтобы набраться сил и хоть немного чувствовать себя лучше. С трудом открыв глаза, парень не увидел ничего, кроме ослепительно яркого света, от которого неприязненно поморщился и тихо недовольно замычал. Сперва подумал о том, что он все-таки умер и попал на небеса, но проморгавшись, понял, что источник столь резкого света - большая больничная лампа на потолке. Стоп… больничная? Хоть убейте, Шастун вообще не мог вспомнить, как оказался в больнице. Да и в принципе в памяти образовалась огромная пропасть между тем, как Арс заставил его принять таблетки и, собственно, вот этой самой минутой. Что происходило в промежутке - для Антона было покрыто мраком. Единственное, что он помнил на удивление четко - это боль. Страшная боль во всем теле, сворачивающая кости и сдавливающая все внутренние органы. Сейчас ее нет, но голова все же немного кружится и гудит. Мальчик слабо осматривается и замечает над собой высокую капельницу с каким-то прозрачным раствором, к длинному эластичному шнуру прикреплена тонкая иголка, воткнутая Антону в вену на внутреннем сгибе локтя. Сам парень лежит на одноместной, но широкой кровати с приподнятым изголовьем, мягкая подушка на котором удерживает его голову. Это персональная палата, о чем свидетельствует то, что помимо себя Шастун больше никого не наблюдает, да и кроватей других здесь нет. Но зато есть маленький уютный диванчик у противоположной стены, рядом с ним - невысокий столик, шкаф для одежды и даже широкий телевизор. У больничной постели стоит тумбочка с выдвижными ящиками, на ней - только миниатюрный светильник. На ум пациента приходит только одно единственное и верное предположение, кто мог бы все это оплатить. Арсений… Какая заботливая сволочь, посмотрите-ка!       Пока Антон восстанавливал в сознании события последних суток, дверь палаты вдруг открылась. На порог вошел смуглый темноволосый мужчина в белом халате и какими-то бумагами в руках. Доктор приветливо улыбнулся парню и поспешил представиться: - Здравствуйте, Антон Андреевич. Меня зовут Сергей Борисович, я ваш лечащий врач. Шастун немного растерянно разглядывал мужчину, хлопая глазами, а потом попытался выдать какое-то подобие улыбки и кивнул. - Здравствуйте, - врач подошел ближе и остановился сбоку от кровати, принимаясь что-то читать в своих бумагах. - Как вы себя чувствуете? - спросил он, не отрываясь от чтения. Антон даже немного впал в замешательство от вопроса. А как, собственно, ответить-то?.. Состояние, в котором сейчас пребывал парень, было крайне непонятное. Вроде и дурновато отчасти, но в то же время чувствуется долгожданное облегчение. - Терпимо, - в итоге выбрал он самое нейтральное слово, которое смог придумать. Сергей окинул пациента долгим тревожным взглядом и задумчиво помолчав, произнес: - Вы помните, что попали сюда вследствие передозировки наркотическими веществами? - Шастун смущенно отвел глаза, хоть и вопрос не был задан с целью как-то пристыдить его. Матвиенко тем временем внимательно следил за каждым малейшим изменением его мимики, позволил мальчику собраться с духом, чтобы, наконец, ответить: - Догадываюсь. - Должен поставить вас в известность, что после выписки вы будете направлены в наркологическое отделение центральной городской больницы, где пройдите диспансеризацию и будете поставлены на учет, - проговорил Сергей ровной интонацией. Едва он успел вымолвить последнее слово, Антон с ужасом вцепился в него ошеломленным взглядом и изумленно приоткрыл рот, сначала даже не поверив собственным ушам. - Чего..? - только и сумел выдохнуть он. Доктор сочувствующе посмотрел на мальчика и тяжело вздохнул, после чего присел на край кровати около колен Шастуна и мягким, но настойчивым голосом сказал: - Слушай, это единственный способ избежать разбирательств с полицией. Два года зависимости - это еще не запущенный случай. Если будешь стараться, уже через полгода полностью избавишься от нее.       Антон почувствовал себя, как в какой-то безумной страшилке. Он совершенно не понимал, о чем говорит врач. Нет, понимать-то - он понимал, но почему он говорит это ему?.. Что еще за два года? Какая нахрен зависимость? Что, мать вашу, тут вообще происходит?! Этот доктор точно палатой не ошибся? Шастун не наркоман и никогда им не был! С чего Сергей вообще взял, что… Так, погодите-ка. А не дело ли это рук Попова? Господи, ну конечно! Догадка метеоритом ударила в парня, и тот уже совершенно не мог сдерживать эмоций. Возмущение было такого уровня что не позволяло и фразы сформулировать. И весь спектр чувств прекрасно отражался на лице пациента, что, конечно, не укрылось от внимания Матвиенко. - Вот урод!.. - сорвалась с языка одна из наиболее ярких мыслей Антона. Разумеется, ругательство было обращено к Арсу, но Сергей Борисович до этого не догадался и непонимающе уставился на Шастуна, уж подумав о том, что это он о нем так выразился.       Но что-либо спросить врач не успел. Впрочем, как и Антон не успел еще что-то сказать. Дверь палаты открылась вновь, но на этот раз пришел не еще один доктор, и даже не кто-то из больничного персонала. Перед собой мальчик увидел Арсения с накинутым на плечи белым халатом и большим пакетом в руке. Ну как чувствовал, что парень о нем как раз думал! Несмотря на то, что Попов дружелюбно улыбнулся и поздоровался с Матвиенко, тот его визиту явно был не рад. - Посещение больных с четырех до шести, Арсений Сергеевич, - холодно произнес Матвиенко, поднявшись на ноги и выпрямившись перед пришедшим. С губ Арса медленно сползла улыбка, черты лица затвердели, брови нахмурились. - Я плачу деньги, и имею право навещать пациента в любое удобное для меня время, - ледяным тоном произнес он. Хоть мужчина обращался не к Антону, но у того тоже все нервно сжалось внутри от жесткого голоса. Сергей даже растерялся сперва немного, а потом сердито прищурился, крайне недовольный тем, что себе позволяет этот человек. - Антон Андреевич только вернулся в сознание, ему нужен отдых и покой, - сказал он, все же настаивая на том, чтобы Попов покинул палату в неположенное время. - Нет-нет! - вдруг вмешался в разговор Шастун, понимая, что если ничего не сделать, то сейчас произойдет конфликт. - Я в порядке. Пусть он пройдет, пожалуйста, - просит мальчик доктора. Тот с недоверием переводит взгляд то на парня, то на Арса, но в итоге все же сдается, что-то ворчливое фыркает себе под нос, и выходит в коридор. Арсений провожает его недобрым взглядом, но когда дверь за врачом закрывается, он вновь смотрит на лежащего в кровати Антона и расплывется в нежной улыбке. - Привет, малыш, - с теплотой говорит он ему, однако вот парень на ласку не настроен совершенно, оттого и не отвечает ничего, а только пронзает мужчину глазами, в которых отражает одновременно и страх, и презрение. - Как ты? Я вот тебе вкусняшек разных привез. Вообще, тут должны отменно кормить, но я подумал, что лишним не будет, - произнес Попов, попутно подходя ближе и опустил пакет с продуктами на столик возле диванчика. Антон по-прежнему молчал. Ураган ненависти и обиды метался в его душе, не находя покоя, но казалось, Арс этого не замечает, ну или же нарочно игнорирует. - А и еще вот, - вспомнив резко что-то, воскликнул Попов и потянулся рукой в карман брюк. - Сигарет тебе взял, - он вынул новую еще не распечатанную пачку фиолетового «Marlboro» и положил ее уже на тумбочку около кровати. Шастун ухмыльнулся с едкой иронией. - А дури чего не привез? - саркастически отозвался он и добавил истерично: - Я же торчок! Ты ведь так сказал моему врачу! Арсений даже не вздрогнул от претензий мальчишки, лишь устало вздохнул и опустился на кровать, туда же, где пару минут назад сидел Сергей Борисович. - Тош, - с добротой позвал Попов и положил ладонь на бедро парня поверх тонкого белого одеяла. - Он бы все равно понял, что ты употреблял. Что я еще должен был сказать? - без особого сожаления произнес Арс, но от его слов Антон завелся еще сильнее. - Правду! - чуть ли не перебивая Арсения, с отчаянием выкрикнул мальчик. - Хоть раз за всю свою гребаную жизнь скажи правду! - чувство несправедливости, вызванное грязной клеветой, душило до слез. Кроме того, парень прекрасно видел, что Попов абсолютно не испытывает вины, что возмущало и ранило по живому еще больше. Шастун скривил губы, словно вот-вот собирался расплакаться, но смог выдать из себя только судорожный вдох и сказал: - Ты вообще-то чуть не убил меня! - впрочем, достучаться до того, что люди зовут совестью у него не получалось. Арс выглядел максимально равнодушным. Он лишь на секунду отвел взгляд в сторону, после чего вновь посмотрел на Антона и, медленно поглаживая его бедро, ответил: - Ну прости, малыш. Папочка немного заигрался, - Шастун широко выпучил глаза, даже не находя слов выразить свои эмоции. Он ведь действительно мог умереть от передоза, а Арсению на это откровенно плевать! У него только одно на уме… Черт, как же это мерзко! - Так ты это объясняешь?! - взвизгнул Антон, поддавшись чуть вперед. - Да меня в наркодиспансер хотят отправить! Ты вообще соображаешь, что ты натворил?! - как уже говорилось ранее, Попов был не слишком большим любителем драматических сцен и истеричных ссор. И будь мальчишка сейчас здоров, Арс сейчас же бы наказал его за такие слова и грубый тон, но это мероприятие придется пока отложить, и мужчине хоть и с трудом, но удается сдержать себя. Он резко поднимается на ноги и упирается обеими руками по бокам кровати, нагнувшись прямо к лицу Шастуна, что заставляет его нервно вжаться головой в подушку, мгновенно растеряв всю смелость. - Никуда тебя не отправят, я решу этот вопрос, - уверенным ровным голосом сказал Арсений, не отрываясь смотря в глаза Антону, что заметно округлились от испуга. - Не забывай, что это я привез тебя в больницу, рискуя, между прочим, своей работой. Оплачиваю твое лечение и даже терплю хамоватых врачей. Тебе «спасибо» следует сказать, а не показывать зубки, - с каждым словом напор его голоса увеличивался, хотя лицо было таким же невозмутимо спокойным. Антон судорожно проглотил слюну, весь замерев на месте, не решаясь даже моргнуть, а потом робко, но все-таки смог ответить: - За что спасибо?.. Я с самого начала сказал, что не хочу принимать эти таблетки. Ничего бы этого не было, если бы ты не заставил меня, - дыхание Арсения грело тонкие губы парня, да и вообще от близости с мужчиной между ними возникло тепло, которое в данной ситуации приносило не слишком много приятных ощущений. - Я уже говорил, что признаю эту ошибку. А теперь просто держи язычок за зубами и дай папочке со всем разобраться, - горячо ответил Попов и прильнул к губам Антона, увлекая того в долгий нежный поцелуй. Шастун действительно не ожидал от мужчины проявления такой ласки, обычно он целовал грубо, рвано и страстно, а сейчас так чувственно и трепетно, что мальчик, на мгновение забывшись, сам начал отвечать на поцелуй, не пытаясь вырваться. И даже когда Арсений отстранился, парень еле сдержался, чтобы не потянуться к нему вновь. - Выздоравливай, малыш. Я люблю тебя, - вполне вроде как искренне сказал Попов, после чего улыбнулся, бегло чмокнул Антона в кончик носа и вышел из палаты, оставляя мальчика со смешанными чувствами и красными щеками.       Практически весь день Шастуна таскали по разным кабинетам на какие-то процедуры. Он дважды сдал кровь: из пальца и из вены, сдал мочу и даже героически выдержал промывание желудка. Несмотря на то, что врачи трудились во благо его здоровья, выглядеть после всех перечисленных манипуляций он стал еще хуже, чем до этого. Весь нездорово побледнел, насупился, ходил по отделению, головы не поднимая. И особо старался ни с кем не разговаривать. На осмотре Сергей Борисович попытался разговорить его о его образе жизни, увлечениях, семье, но парень давал достаточно сухие неисчерпывающие ответы. А когда разговор касался хотя бы намека на наркотики, Антон чуть ли не в истерику впадал. Хотелось высказаться, выдать всю правду такой, какая она есть. То, что весь персонал больницы воспринимали его как наркомана, признаться, здорово напрягало и грызло изнутри. Но решится на признание он не мог. И, к слову, даже сам не знал, почему. Арсений ведь уехал и за язык по сути его никто не держал, можно было бы смело покончить, наконец, с этим безумием. Да, вероятно, ему бы никто не поверил, но он даже попытаться не мог. Видимо, слушаться этого человека уже стало безусловным рефлексом... Поэтому мальчик просто кивал, подтверждая всю ложную информацию о наркозависимости, которую о нем оставил Попов в анкетах. - Сергей Борисович, - окликнула молодая высокая медсестра, перебирающая какие-то справки за дежурным постом в холле клиники. Доктор, тоже занимающийся какой-то писаниной напротив нее, поднял глаза, отвлекшись. - Думаю, Шастуна уже послезавтра можно будет выписывать, если придут хорошие анализы. Поведение у него спокойное, не буянит, никаких истеричных или припадочных признаков, - рассуждая, заключила женщина. Матвиенко озадаченно нахмурился и тяжело вздохнул, откладывая ручку в сторону. - Повременим с его выпиской пока, Ир, - сказал он. Медсестра недоуменно взглянула на Сергея, и тогда он пояснил: - Сомневаясь я, что он наркоман. Взгляд чистый, речь связная, да и сама говоришь, вон, не буянит. - Вы уверены? - скептически скривившись, уточнила Ира. Терапевт покачал головой. - В том-то и дело, что нет, - обреченно ответил он. - Поэтому и хочу еще понаблюдать за ним. - Ладно, - пожав плечами, кивнула медсестра и протянула доктору чью-то новую историю болезни. - Вот, отвлекитесь хоть от Шастуна пока. У нас новенький поступил утром. Сергей Борисович зашуршал бумажными листами, принимаясь вчитываться в информацию о новом больном. - Кто такой? Что случилось? - одновременно спрашивал он. - Дмитрий Позов. Поступил с многочисленными ушибами и переломами. Подозрение на сотрясение. В общем, тяжкий случай, - сообщила Ира. Матвиенко хмыкнул, задумчивая прочитывая выписанные данные. - Подрался с кем-то что ли? - предположил врач. - Не похоже. Скорее избили, - ответила в свою очередь женщина. Сергей еще какое-то время вчитывался в историю, а потом с тяжелым усталым вздохом закрыл ее, забирая себе. - В последнее время прям не пациенты, а жертвы криминалистики какие-то поступают, - озадаченно проворчал доктор и направился в сторону палаты новенького.