Насколько хорошо ты владеешь языком?

Тяжёлые капли дождя отбивают по крыше никому неизвестные ритмы, пока в голове туда-сюда мечутся самые различные мысли. Они давят на черепную коробку, не дают сконцентрироваться на чём-то одном, то и дело поглощая разум, и скручивают нутро в тягучий узел. Этот узел разрастается и заполняет собой каждую клеточку тела, выжимает из него все внутренности и грозится вот-вот разорвать хрупкое тело на миллиарды атомов. Вот бы действительно можно было просто стать малюсеньким атомом. А лучше электроном. Движешься себе спокойно по орбитали, носишь какой-то там заряд и не нужно задумываться о людских проблемах. Нет эмоций — нет хлопот. Но это только мечты. Одни из тех, которым никогда не суждено было сбыться, впрочем как и той, что так гложет душу, терзает её уже на протяжении нескольких месяцев. Никто не заставлял Пака нырять в этот омут, никто не запихивал его насильно, не тащил за шиворот. Он добровольно взял на себя эту ношу, зарекаясь крепко-накрепко вцепиться в неё истерзанными руками и нести, нести, нести… Разве может быть поступок отчаяннее, чем признание человеку, который априори не способен ответить взаимностью? Чимин как-то не особо задумывался об этом, когда изливал всего себя за кухонным столом. Так, как будто ничего важнее в жизни нет, будто глупая влюблённость сожрала бы его изнутри, не выплесни он её наружу. А что в итоге? А в итоге огромная чёрная дыра — единственное, что осталось от сердца, которое беспардонно вырвали из груди голыми руками и безжалостно раздавили у него на глазах. А потом залили в отверстие жгучий яд, что действовал медленно, отравлял плоть миллиметр за миллиметром и сжирал остатки жизни, смысл которой и так подвергался сомнениям уже долгое время. Обида. Боль. Разочарование. Сожаление. Терпение. Гнев. Отчаяние. Давление. Осознание. Стыд. Отвращение. Отречение. — Юнги, я давно хотел тебе сказать, но никак не мог решиться, — в глазах напротив мелькнуло удивление, — Боже, я даже не знаю, с чего начать… Помнишь, как ты проспорил Хосоку и тебе пришлось стонать мне на ухо? — в голове Пака пронеслись мысли по типу «Что за хрень я несу?» — Это было в прошлом году во время нашего отпуска, — в ответ нерешительно кивнули. — Так вот, я тогда притворился, что мне стало плохо, чтобы убежать в ванную… — Не понимаю, о чём ты говоришь, — Мин в недоумении уставился на сидящего напротив друга, который отчего-то скукожился так, что даже шеи видно не стало. — В общем, я тогда впервые понял, что ты мне дорог не только, как друг. Мне было очень стыдно за то, как мой организм отреагировал, и поэтому я сбежал. Я ещё долго после этого отрицал свои чувства и пытался найти другое объяснение произошедшему. Но я проверил на Тэхёне, Чонгуке и остальных — ничего… Только с тобой мои мозги машут мне на прощание ручкой и уплывают в далёкое странствие, только ты вызываешь во мне этот ураган и только о тебе я думаю уже как год и никак не могу выбросить из головы. Если я не скажу это сейчас, когда выпил, то не скажу никогда… А потом буду жалеть об упущенном шансе всю оставшуюся жизнь. Я уже просто не выдерживаю, мне кажется, что это всё разъедает меня изнутри, как серная кислота. Пак поднял пристыженный взгляд на друга и что-то внутри оборвалось и грузно рухнуло вниз, осколками разрывая плоть, кромсая остатки растерзанного сердца. То, как Мин Юнги смотрел на него, прожигало глаза и стягивало грудь: его брови были вздёрнуты вверх, верхняя губа приподняла, а лицо сморщилось так, что показались морщинки. Встретившись взглядами, он резко отвернулся, взмахнув чуть отросшими волосами, из-за чего лицо Чимина обдало воздухом — обжигающим, словно кипяток, и леденящим, прямо как глаза напротив. — Так ты, получается, — педик? — скривился юноша и сжал кулаки так, что аж костяшки побелели. — С каких пор ты дрочишь на нас втихаря? Фу, мне даже представлять это противно, сейчас вырву, — для лучшей визуализации он поднёс к губам два пальца. — Юнги, прошу… — глаза накрыло пеленой слёз, — не говори так. — Да я вообще с тобой разговаривать не собираюсь. Мало ли, эта хуйня заразная и воздушно-капельным путём передаётся. И не приближайся ко мне, — на этом разговор был окончен, Мин вскочил со стола и скрылся в коридоре, а Пак так и остался припечатанным к стулу. Остался наедине со своими жалкими попытками отскрести остатки себя и как-нибудь склеить кусочки пазла воедино. Вот только он не учёл то, что эти кусочки кинули под пресс, изуродовали до неузнаваемости, не оставив ни малейшего шанса на воссоединение.

***

Чимин сам не понимает, что побудило его так жестоко обращаться с учителем. Он никогда не замечал за собой никаких приступов агрессии, никого даже пальцем не смел тронуть, а тут — на тебе: схватил, припечатал к стенке. До сих пор руки трусятся. Он тяжело вздыхает и откидывается на кровать. Стоит успокоиться и обдумать всё логически. Паренёк с виду не глупый, не станет трепаться направо и налево об услышанном, но всё же это заставляет понервничать. Наверное, нужно ещё раз поговорить с ним при нормальной обстановке и, что главное — спокойно. Объяснить ситуацию, может, попробовать подкупить. Но это всё потом. Утром очередная тренировка, а сил вообще никаких нет: ни моральных, ни физических. Пак прикрывает глаза и погружается в такой долгожданный сон. Утро встречает его ослепляющими лучами и оглушающим будильником — чтоб он был здоров, худшего рингтона не придумаешь. Чимин с трудом отлепляет себя от тёплой кровати и сразу заглядывает в экран мобильного. Глаза режет входящее сообщение от лидера: «Я надеюсь, всё ок? Разобрался вчера?» На скорую руку напечатав, что всё в порядке, парень спешит принять бодрящий душ, чтобы хоть как-то привести себя в божеский вид для предстоящего дня. Выйдя в коридор, он встречается с Ким Нурой — девушкой, что работает тут уборщицей уже на протяжении 12 лет. Натянуто улыбнувшись ей, он скрывается за поворотом и ныряет в душевую комнату. Горячая вода опаляет кожу — что-то пошло не так и холодный душ превратился в утреннюю баню. Когда-то Пак вычитал на просторах интернета, что таким способом человек старается подменить отсутствие социального тепла физическим и что горячая вода заменяет компанию и убирает чувство изолированности и исключённости из социума. В какой-то степени он даже с этим согласен и пофиг на то, что так его кожа быстрее постареет. Он выкручивает кран на полную и всецело отдаётся приятным ощущениям. Идиллию нарушает звук хлопка двери и в комнату проскальзывает яркая макушка. — Чимин-иии, вот ты где, а я уже везде тебя обыскался. В комнате тебя нет, на кухне тоже. Я уже переживать начал, не выкрал ли кто нашу спящую красавицу, — с широкой улыбкой во все тридцать два стройное тельце подбегает к парню и сгребает в охапку. — Твою ж мать, Тэхён, я же голый, ты что творишь? — Пак отдёргивает с себе загребущие руки и поспешно обматывается полотенцем. Благо, успел смыть с себя всю пену. — Да чего я там не видел? — игриво тянет голубоволосый, но всё же отходит на какую-никакую дистанцию. — Я тут позавтракать с тобой хотел, там тётушка Нам такие вкусные блинчики приготовила, просто пальчики оближешь. Я пока мимо кухни проходил, чуть слюной не подавился. — Ну ты же знаешь, что я на диете и мне такое нельзя, — понуро отвечает парень и натягивает на себя безразмерную толстовку, — пошли, у нас через пол часа тренировка начинается. — Опять ты со своими диетами, сколько уже можно? От пары блинчиков ничего не изменится. Легко тебе это говорить с такой фигурой. Можно есть, сколько хочешь без страха заплыть жиром. Будь у меня твой метаболизм, я бы и не думал так загонять себя правильным питанием — думает Пак, но на деле выдавливает из себя полуулыбку, оставляя собеседника без ответа, и тянет того на кухню. Никто не знает, что на самом деле творится у него на душе, и насколько тяжело ему даются любые подколы и упрёки касательно питания. Смотря на себя в зеркало, единственное, что парень чувствует — отвращение. Пухлые щёки, низкий рост, который будто увеличивает его вширь, маленькие руки, короткие пальцы — разве так должен выглядеть привлекательный парень? Но скажи он о своих мыслях кому-то, его бы тотчас же отправили бы к мозгоправу. Поэтому приходится держать всё в себе и истязать тело физическими нагрузками и голоданием. — Приятного аппетита, — за столом уже сидят остальные, уминая за обе щёки те самые блинчики. Пак подходит к холодильнику и достаёт оттуда обезжиренный йогурт — то, что надо для лёгкого завтрака. За непринуждённой беседой и тяжёлыми взглядами Юнги парень быстро справляется с едой и спешит в раздевалку. Нужно настроить себя на продуктивную тренировку. Уже через два месяца их ждёт очередной тур, поэтому сейчас количество тренировок чуть ли не удвоилось. Но ребятам не привыкать к такому. Все понимают, что нужно выложится на полную и показать хороший результат, чтобы не портить репутацию группы и не подводить компанию. Двенадцатичасовая тренировка — как раз плюнуть же?

***

На часах уже девять вечера, солнце успело скрыться за горизонтом, а Эйдину только сообщили, что артист закончил тренировку и скоро придёт на занятие. Быстрым темпом закидывая в сумку подготовленные материалы, он накидывает на себя рубашку и спешит в кабинет. В голове носятся мысли, как можно выдерживать такой безумный график и успевать ещё и учиться. Завернув за угол, учитель замечает невысокую фигуру, что опёрлась рукой о стену. Подойдя ближе, он понимает, что это Пак Чимин — бледный, как смерть, дыхание тяжёлое, а ноги трясутся. — Всё в порядке, оставь меня. Иди в кабинет, я скоро приду, — загробным голосом вещает парень, но ноги предательски подкашиваются. Он уже собирается встретится с твёрдым полом, но его вовремя подхватывают под руку и возвращают в стоячее положение. — Я вижу, как всё в порядке. Пойдём, я доведу, — Дин помогает им добраться до нужной комнаты и усаживает брюнета на стул, протягивая тому стакан, — вот, попей немного. — Спасибо, — Чимин с трудом отпивает половину и уже ставит стакан на стол, но рука дёргается и тот с треском падает на пол, разлетаясь осколками по все комнате, — Чёрт… Чимин тут же падает на колени в попытках собрать острые осколки, но его руку с силой одёргивают. — Совсем из ума выжил? Ты же мог пораниться, — растёкшаяся по полу вода стремительно окрашивается в алый и Пак только сейчас осознаёт, как противно пощипывают от боли пальцы. — Твою мать, Чимин. Сиди тут и не двигайся, — блондин срывается с места к шкафчику и с трудом находит там аптечку. — Дай сюда, — перекись щиплет кожу, покрывая пухлые пальчики белой пеной. Промыв чистой водой, учитель бережно заклеивает ранки пластырями и презрительно смотрит на парня, — ну и чём ты думал? Не дождавшись ответа, он возвращает брюнета в на стул и шумно выдыхает. — Когда ты в последний раз ел сегодня? Эта та тема, которую Чимин определённо не намерен обсуждать с левым человеком. Лишь упоминание о его питании вызывает в парне раздражение и желание поскорее закончить этот разговор. Но он медленно выдыхает, чтобы лишний раз не срываться и не вызывать новых вопросов. — Какая тебе разница? — продолжая утыкаться взглядом в пол, тихо отвечает юноша, — оставь меня в покое и давай уже начнём занятие. Разве не за это тебе платят? — Ага, чтобы ты через пол часа мне в обморок грохнулся? Ещё чего не хватало. Белый, как лист бумаги… Когда ты последний раз ел? Или думаешь, я совсем слепой? — Решил в няньки мои податься? Не твоё дело — следить за моим режимом питания. Если не собираешься работать, то я ухожу. Но не удивляйся сильно, когда тебя вышвырнут отсюда за несоблюдение контракта, — Чимин кидает на парня укоризненный взгляд, после чего поднимается со стола, слегка подрагивая, но определённо с намерением уйти. — Ладно, ладно. Не хочу ещё раз ловить тебя в коридоре. Садись обратно и открывай тетрадь. Сегодня закрепим последние темы, а на следующем занятии напишешь тест.

***

Чимин из последних сил дотаскивает себя до кровати. Мозг отказывается работать, что он понял ещё тогда, когда преподаватель пытался донести до него хоть какую-то информацию, но она влетала в одно ухо, а из другого вылетала. — Чимин-а, ты сегодня прямо сам не свой, что случилось? Ты же знаешь, что можешь рассказать мне что-угодно, — рядом на кровать приземляется обеспокоенный Тэхён. Пак действительно дорожит их дружбой. Из всех парней в группе с Кимом у него сложились самые близкие отношения. Но это определённо не значит, что Чимин готов плакаться ему в плечо. Как раз таки потому, что ему не хочется обременять парня своими страданиями. Тэхён, хоть и выглядит всегда весёлым и общительным, тоже является человеком — со своими переживаниями и проблемами. Со стороны Пака было бы как-то по-свински напрягать того ещё и своими. Поэтому самым правильным решением всегда было и будет лишь улыбнутся и сказать «Всё нормально, просто сегодня немного устал» И за что брюнет так обожает Тэхёна — так это за то, что тот никогда не лезет с расспросами и не пытается силой вытащить из него информацию. Он просто молча обнимает и греет его своим теплом. И Паку иногда кажется, что таким образом он передаёт ему свою магическую энергию. Потому что после такой «тэхёнотерапии» Чимину всегда становится чуточку лучше. Может, не намного, но этого точно хватает на то, чтобы тихо поблагодарить друга, а потом лечь спать. Лечь спать с мыслью, что завтра несомненно станет легче. А сегодня — это просто ужасное сегодня.