Судьба поставлена на карту

***

— Саша, твоя очередь!       Меня очень удивляла эта женщина. Немного даже пугала. Ее энтузиазм и детская наивность были просто безграничны. Кажется, кто-то говорил, что она дошкольный психолог. Это многое объясняет. Например, теперь мне понятно, почему на этих идиотских занятиях мы страдаем какой-то ерундой.       Суть сегодняшней игры была такова: психолог доставала из папки фотографии людей, которые изображали абсолютно разные эмоции, а мы должны были описывать, какую эмоцию мы видим. Это казалось мне глупым. Неужели к восемнадцати я не научилась читать лица людей?       На фотографии, которая досталась мне, была девушка, схватившаяся за голову. Она смотрела куда-то в сторону, словно о чём-то задумалась. Было прекрасно видно, что это не живое фото, что девушку просто попросили встать в такую позу, с таким выражением лица. Актриса из нее была никудышная. — Спокойствие. — Спокойствие? — Изумленно спросила психолог, а затем развернула к себе фотографию, видимо, убеждаясь, что там именно то, о чем она думает. — Может, у тебя есть еще варианты? — Я знаю, она держится за голову, словно прячется отчего-то, но ее глаза абсолютно равнодушны. Ей не страшно и не печально. Ей все равно, понимаете? — Может, она опустошена?       Я задумалась, как будто бы на секунду решила отнестись к заданию со всей серьезностью. Интересно, как выглядят пустые глаза? Такие вообще бывают? Сомневаюсь, глаза всегда о чём-то говорят. — Нет, бред какой-то, — пробурчала я, и от меня наконец-то отстали.       Закинув ногу на ногу, я откинулась на стуле. Сегодня у меня реванш с той противной девушкой, которая слишком высокого мнения о себе, и если я ее не выиграю…будет очень грустно не только мне, но и Тихому, который уже успел дать мне пизды за проигранные деньги.       Вообще, это все, конечно, очень странно. Особенно история со вторым этажом. Что там находится? Я толком даже разглядеть не успела. Как эта Полина поняла, что я стою за дверью? И почему я раньше ее никогда не видела? У меня было слишком много вопросов, на которых пока не имелось ответов. Оля говорит, что я должна отыскать на нее информацию. Интересно, как я, по ее мнению, должна это реализовывать? Конечно, я полностью поддерживаю ее позицию и считаю, что от Полины будет много неприятностей, но как с ней справиться неизвестно. Почему она назначила мне игру? А может, она просто… — Саша, ты с нами? — Громко произнесла психолог, и я поняла, что не слышала все то, что мне говорили до этого. — Да, с вами. — Что думаешь про эту фотографию?       Женщина повернула в мою сторону очередную фотографию, на которой был уже мужчина средних лет. Он задумчиво гладил свою бороду. И в этот момент меня словно током ударило. Этот мужчина был очень похож на одного игрока, который проиграл мне большие деньги и потом устроил в казино разгром. Видимо, сегодня это буду я, если еще раз ей проиграю. Кстати, пора бы мне отсюда сваливать. — Возможно, у него вши в бороде.       Я услышала, как немой, сидящий слева от меня, усмехнулся. Кажется, он даже был готов нарушить свои принципы и засмеяться, но почему-то не стал. — Кстати, шутки — это здорово. Они помогают отстраниться от чего-то плохого. Пусть, даже на мгновение. Не буду вас больше задерживать, спасибо за проведенное время и…       Дальше я ее, ясен хуй, не слушала. Вскочила со стула, схватила с пола рюкзак и двинулась в сторону кабинета. У двери я даже соизволила крикнуть «до свидания», а затем громко хлопнула дверью. Эти психологические уроки оказались для меня бесполезными. И помимо того, что надо мной смеется половина моих друзей, так я еще и трачу свое бесценное время на это, а так хотелось бы заработать денег…       Ехала я в старом автобусе с одним выбитым окном, так что было очень и очень холодно. Сев на единственное свободное сидение, я снова достала колоду и тщательно высматривала каждую карту, пытаясь убедиться в отсутствии изъянов. Порванных карт в казино нет, и если я такую вытащу, то на меня странно посмотрят, как минимум, а как максимум, поймают с поличным.       Громкие звуки автобуса не давали мне погрузиться в свои мысли. Я все переживала из-за предстоящей встречи и не могла найти себе место. Дело было даже не в том, что я боялась проиграть, я боялась быть пойманной на жульничестве. Это стыдно для тех, кто посвящает себя покеру. Но проигрыш будет стоить мне очень дорого, и я так и не поняла из-за чего переживать сильнее: из-за потери чести или огромных долгов Тихому.       Выйдя на конечной остановке, я разочарованно вздохнула, так как идти мне было еще очень и очень долго. Интересно, она там уже? Или вновь приедет к назначенному времени, не опоздав, даже на секунду? Ее излишняя точность была слишком противной. И вся она была тоже противная. Феномен заключался для меня в том, что я не могла сформулировать, чем именно она мне так не нравится, однако никто не требовал от меня разъяснений, так что я просто жила дальше, не задумываясь.       Я шла по огромным сугробам в темной местности без какого-либо освещения поблизости. В этом совсем небольшом районе на окраине только полузаброшенные дома, обитатели которых либо бомжи, либо наркоманы. Снег забивался мне в сапоги, потому что никто его тут не расчищал, попросту не было необходимости. Преодолевать такое препятствие гораздо сложнее, чем кажется. Тем более, что у меня слишком быстрый темп ходьбы из-за холода, благодаря которому я устаю еще быстрее.       Ходить в этом районе мне уже давно не страшно. Были неприятные ситуации, вспоминать которые я не буду. Просто теперь ношу с собой перцовый баллон, так спокойнее.       Я подхожу к заброшенному старому дому, в котором не светится ни одно окно. С первого взгляда, может показаться, что я умалишённая, раз иду туда, но со второго…в общем-то точно также.       В покер меня научил играть дедушка, когда мне было всего семь лет. Его просили сидеть со мной, пока родители не придут с работы. Дед мой был человеком очень образованным, так что родители верили ему, когда он рассказывал, что мы с ним занимаемся домашним заданием. На самом деле мы часами играли в эту игру. Это сейчас я недоумеваю, как ему не было скучно с маленькой девочкой играть в такое, но тогда я считала себя достойным соперником. Я была чистой и искренней девочкой, которая не умела лгать, поэтому играть со мной было бессмысленно, но он поддавался, и я поняла это только спустя долгих пять лет. В общем, дед научил меня всему самому плохому: азартным играм, вранью и хитрости. Чуть позже наша лавочка закрылась, когда учительница позвонила маме и пожаловалась на мою низкую успеваемость. Пазл в ее голове собрался не сразу, конечно, потому что дед был тем еще актером, но нас все равно разоблачили, с тех пор деду было запрещено играть со мной в любые игры. Свои обещания он железно сдерживал. Только вот процесс был уже запущен. Теперь я учила играть друзей в покер и проводила свое время исключительно за картами. Именно из-за этого я надеюсь не проиграть сегодня. Ради деда.       Цель была достигнута спустя долгие минуты мучения. Первое время мне не удавалось открыть дверь. Рука практически приклеилась к ледяной ручке, которая была слишком упрямой и поддаваться мне не хотела. Я даже подумала, что это какой-то знак от судьбы, в которые я обычно не верила, но сворачивать уже было поздно, не зря же я столько шагала в адских муках.       Еще одно резкое движение, несколько шагов и я оказываюсь в месте, где люди теряют всё. Кто-то целое состояние, квартиры, машины, брак. А я здесь потеряла себя.       У меня словно было две жизни, две разные личности, которые я пыталась совмещать и не сойти с ума. Первая — обычная девочка Саша, которая встречается с красивым парнем, тусуется с друзьями и спит на уроках. Вторая — озорная блондинка, которая знает толк в покере, развратно одевается и флиртует с мужчинами, которые годятся ей в отцы. Моя вторая личность помогала мне выигрывать, но я никак не могла ее использовать в сегодняшней игре с женщиной…       Из мыслей меня вывел парень, сидящий на полу казино в дальнем углу. У него жуткие мешки под глазами и рваные брюки. Не те, которые продаются в дорогих магазинах, дырки были сделаны уже после использования, это видно невооружённым взглядом. Парень выглядел чуть младше меня и гораздо более несчастным. Я хотела пройти мимо, честно хотела, потому что скоро будет игра и все такое… Он меня чем-то зацепил. Он направил глаза в пол и подогнул ноги. Только сейчас я поняла, что такое пустой взгляд.       Я оглянулась, словно чего-то опасаясь, а затем подошла к нему. Медленно сползла по стене и села рядом, на что он никак не отреагировал. Казино — не место для детей. И если я выглядела чуть старше с помощью своего непристойного макияжа, то его сразу выдавала простота. — Эй, пацан, — сказала я ему. Не дождавшись ответа, спустя пару секунд, толкнула в плечо. — Чего тебе? — Злобно спросил он. — Тебе помощь нужна?       Он вытер нос рукавом и еле слышно рассмеялся. Не так, словно его что-то повеселило, а так, словно его окончательно добили. Голос был хриплым, видимо, только недавно оправился после болезни. Это неудивительно, конечно, сейчас такие морозы, порою, даже люди с крепким иммунитетом заболевают, что уж говорить про растущий организм. — А у тебя есть лишние деньги?       Лишних, честно, сказать не было. И не лишних тоже. Никаких. Я была на нуле. Только пара купюр для сегодняшней игры, отдать которые я не решалась. Неужели он все проиграл? Влез в долги? Господи, какой же ты дурак, парень. Это же пропасть, из которой выбраться практически невозможно. — Нет. — Ну вот и не лезь, куда не просили, — сердито выплюнул он и показательно отвернулся.       Я встала, отряхнула джинсы и ушла. Меня рассердил его тон, можно было бы и повежливее.       Я уже давно заметила, если честно, что здесь творятся странные вещи, которые пока не поддаются никакому объяснению. Откуда здесь появились дети? Почему я играю с постоянными гостями, которых никогда прежде не видела? И, черт возьми, отчего я начала проигрывать?       В самое неподходящее время, видимо, чтобы добить меня окончательно, у меня зазвонил телефон. Я надеялась, что это Оля, но чутье подсказывало, что это Слава. Достав из заднего кармана джинсов мобильное устройство, я не удивилась, когда увидела входящий звонок от любимого. Так мы когда-то записали друг друга. Я у него, соответственно, любимая. Только вот этот любимый не должен знать ничего о моих похождениях в казино. Я сбросила, так как мне и представить сложно, что он со мной может сделать. И это будет правильно, потому что скрывать подобное — совсем некрасиво по отношению к нему, но если бы я не скрывала, то он точно не разрешил здесь появляться. И тогда Тихого бы грохнули. Я, как настоящая подруга, не могла этого допустить.       Тихон не случайно носил прозвище «Тихий». Среди людей выделялся только внешне: смуглая кожа, идиотская короткая стрижка и черные, как смоль, волосы. Рост был небольшой, сам он довольно шустрый. Появляется незаметно и также исчезает. Из всех нас самый умный, даже с учетом его долгов. Сам он парень скромный и прилежный, его фамилия на родительских собраниях за эти одиннадцать лет не звучала ни разу. История знакомства наша такая же простая, как и мы сами. Он был школьным активистом, на мероприятия которого я не ходила. Однажды я краем уха услышала, как он отстаивает права школьников. После этого и пообщались.       Когда я зашла в уже приевшуюся мне вип комнату, очень удивилась. Полина уже сидела на удобном кожаном кресле, закинув ногу на ногу. В ее руке был прозрачный конусный стакан с толстым дном. Стакан был наполнен лишь наполовину каким-то бронзовым напитком с двумя, еще не растаявшими, кубиками льда. Взгляд абсолютно ясный, кожа особенно бледная на фоне черного платья. Единственное, что было иначе, это ее поза, куда более расслабленная, на мой взгляд.       Она точно видела, что я зашла, но ее высочество не удосужилось сказать мне даже одно коротенькое слово, что уж говорить, ее взгляд все еще направлен на этот чертовый стакан. — Неужели, настроение позволило явиться? — Наконец сказала она, прежде чем громко поставить свой напиток на стол.       Сначала я не поняла, про какое настроение она говорит, но спустя какое-то время все-таки вспомнила о том самом сообщении, на которое я так и не получила ответа. — Задело? — Еще как, — смотря мне в глаза, томно проговорила она.       Ее ответ меня прилично удивил. Я была уверена, что она скажет нет. Разве такие важные люди обращают внимания на малолеток? Разве эти самые малолетки способны задеть их чувства? Или это сарказм? Тогда почему с таким серьезным лицом и интонацией? Она была непостижимой загадкой, над которой я продолжаю ломать голову. — Так и будешь там стоять? — Прилетело мне, когда я не решалась садиться напротив нее. Это означало бы начало игры, к которой я не успела толком подготовиться. Дубликат колоды, конечно, со мной, но хватит ли у меня смелости, чтобы им воспользоваться неизвестно.       Я не придумала ничего колкого в ответ, а недостойный ответ произносить мне не хотелось, так что я предпочла ее игнорировать. Села за этот дурацкий стол, и крупье начал свою работу.       Сегодня одна из моих задач заключалась в том, чтобы поговорить с этой Полиной. Да, мне жутко не хотелось этого делать, потому что от одной ее самовлюблённости меня воротит, но только это поможет мне сегодня. Так как она женщина, флиртовать с ней я, понятное дело, не могу. Значит, отвлекать надо по-другому. Надеюсь, мне удастся с ней поругаться, и тогда она потеряет контроль над ситуацией. — Так плохо выглядишь. Наверное, совсем не спала, — не смотря на нее, пролепетала я с показным сожалением. Выглядела она, конечно, не плохо, но и не хорошо. Наверное, у нее был тяжелый день, и она устала. Честно? Мне совсем наплевать, какой у нее был день, я просто хочу свои деньги обратно. — Пытаешься сбить меня с толку? Глупышка, твои провокации такие…детские, — она усмехнулась и поставила ставку.       Меня разозлило, что она считает меня ребенком, но я взяла себя в руки и успокоилась. Это я ее должна вывести из себя, а не она меня. — Это ты мастер сбивать… Ну, я про твой режим, — говорю я и поднимаю ставку. — Предпочитаю думать, что режим сбит у всех остальных, а я единственная нормальная.       И несмотря на ее уверенный тон голоса, я понимала, что смогла задеть ее за что-то. Ее глаза были грустными, как будто что-то серьезное заставляет ее не спать по ночам, а эти шутки — лишь повод отмахнуться от темы. Только это мне и было нужно, так что я продолжала. — Ты не похожа на человека, который страдает из-за бессонницы от приятного секса. Кажется, тебя трахают какие-то проблемы…       Я не была талантливым иллюзионистом, но незаметно достать карты из рукавов было мне под силу. Этим я и воспользовалась, пока она пребывала в недоумении от моей, непонятно откуда взявшейся, смелости. Если быть до конца честной, я сама не знаю, где ее взяла. — Не переживай за мою половую жизнь, я трахалась даже на этом столе. — Так вот как тебе удается выигрывать.       Мы вскрываем карты, пока она находится в состоянии аффекта. Я составила более сильную комбинацию и выиграла, а она…она просто закурила самокрутку.       Не знаю, что с ней. Может, что-то действительно серьезное, а я вот так над ней издеваюсь, но мне почему-то ни капли ее не жаль. Полина была немного пьяной, уставшей и рассерженной. Думаю, даже без жульничества смогу ее обыграть.       Однако обыгрывать второй раз мне нельзя, потому что это может вызвать подозрения. Что за волшебство: в первую встречу всухую проиграла, а теперь выигрывает. Я в такие чудеса не верю, и вряд ли в них поверит она.       Однако я не увидела ее радости, когда она меня обыграла. Лицо все такое же расслабленное, но очень уставшее. И все-таки она оставалась красивой даже с мешками под глазами, которые отчего-то не замазаны тональником. Такие девушки, как она, обычно очень придирчивы к своему внешнему виду, знают себе цену и всегда выглядят ухоженными. Такой она была в тот раз, а в этот… Создавалось впечатление, что даже небрежно лежащие на ее плечах волосы стали тусклее и тоньше. Или здесь просто такое освещение?       Она снова делает глоток и даже не морщится, как будто пьет обычную воду. Я знаю, что этот неизвестного происхождения алкоголь достаточно крепкий, не дура. Но ее странная тяга к спиртному меня пугала. Она словно…медленно убивала себя. И от этого я осуждала ее еще сильнее, потому что она напоминала мне все самые худшие качества Славы. — Что у тебя за идиотская привычка на меня пялиться? — Кладя карты на стол, спросила она. Я не знала, как ответить на этот вопрос, он показался мне риторическим, однако я, не упуская возможности поязвить, ответила. — Выглядишь больно жалко.       Я думала, она разозлится. Перевернет стол, хоть тот слишком для этого тяжелый, бросит в меня все, что лежит рядом, с силой сожмет этот стакан или просто достанет очередную сигарету. — Ты себя в зеркале видела?       А вот это ввело меня в ступор. Чем я ей не понравилась? У меня длинные светлые волосы и вполне хорошая фигура. Какая же она все-таки мразь. Мне противно сидеть с ней за одним столом.       Из-за злости я не переставала жульничать. Подмешивала карты, совершенно не боясь, что в какой-то момент обнаружатся две одинаковые. Мне было плевать, я просто играла по своим правилами. И я не позволила ей выиграть. Вернула всю сумму, которую проиграла в тот раз, даже чуть больше вышло, а затем молча вышла из-за стола. Мое приподнятое настроение тут же пропало, когда я опять увидела этого парня. Он все еще смотрел в одну точку и даже не поменял позу с нашей последней встречи, хоть и прошло пару часов.       Я посмотрела на пачку денег, которую держала в руках, которую обязана отдать Тихому, иначе его грохнут. Я знала, что поступаю безрассудно, что потом пожалею и буду полной идиоткой, когда стану оправдываться перед другом. И все-таки я делаю это: подхожу к парню и протягиваю деньги. — Че это? — Наконец поднимает он голову на меня. — Сам не видишь? — Мне чужого не надо. — Дебил, это не мои. Я их только что выиграла у человека, которому они не нужны. И мне не нужны, смекаешь? Так что хватит выебываться и бери, пока дают.       Он что-то промямлил мне в ответ, а затем строил из себя правильного мальчика, который такой молодец, что помощь никогда не принимает. И все-таки протянул руку и робко взял купюры. Больше мы ничего друг другу не говорили, я развернулась и двинулась в сторону выхода. — Эй, — услышала я позади.       Мне не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто хозяин голоса, но я все-таки развернулась из любопытства. — Спасибо, — сказал он.       Я ничего не ответила ему, даже жалкого «пожалуйста». Не хочу выглядеть в его глазах благотворительной организацией, которая кичиться тем, что помогает другим.       И стоило мне снова обернуться, дабы наконец съебать отсюда нахуй, как я увидела ее, облокотившуюся о стену. И кажется, она стоит тут давно и все видела. Да и похуй.       Я вышла на улицу и почувствовала жуткий холод. Сейчас не ходят автобусы, так что я, как обычно, вызову такси на последние сбережения. Иногда его мне оплачивали мои богатые соперники, или подвозили сами. Правда, перед этим всем я обязана позвонить Оле. Через несколько попыток она соизволила взять трубку. — Ты идиотка? Я спала, — простонала она в трубку. — А че ты спишь, знаешь же, что я приеду.       Я слышала, как она резко замолчала, словно не знала, что сказать. — Але? — Напомнила ей я о своем существовании. — Прости, подруга, тут такое дело. Сегодня никак не получится: родственники приехали, а я забыла тебе сказать. — Ты серьезно? А мне что делать? Куда мне идти, по-твоему? — Переночуй в казино, что такого? Ладно, я сейчас всех нашим разговором разбужу, давай, пока.       Оля сбросила трубку, не дав мне возможности на нее наорать. В казино я не могу пойти. Что мне там всю ночь делать? Сидеть рядом с тем парнем, пока не выгонят? Черт! До вокзала слишком далеко, не уверена, что мне хватит.       Я сажусь на корточки, оперевшись о стену этой заброшки. Мне холодно, очень холодно, ночь я здесь не протяну, и дураку понятно. Сдохну от обморожения, как последний бомж. Тело начинает знобить, а зубы стучать. Я прячу руки в карманы, а головой утыкаюсь в колени. Не самая удобная поза, учитывая, что йогой я не занимаюсь. И пока мой мозг еще минут двадцать придумывал что сделать, я наконец услышала звук открывающейся двери.       В черном пальто, без шапки и шарфа, словно не боясь заболеть, она вышла на улицу. Правду говорят: зараза к заразе не липнет.       Она мельком взглянула на меня и пошла дальше, словно каждый день видит ночующих в жуткий холод девушек. Я понимала, что она никак помочь мне не сможет и точно не захочет, у таких тварей просто нет сердца.       Правда, вопреки моим мыслям, спустя пару шагов она резко останавливается, словно забыла что-то очень важное, также резко разворачивается и идет быстрой и уверенной походкой ко мне. Какого черта? Сейчас я точно не хочу с ней разговаривать. Знаю же, что только поиздеваться хочет. — Ты совсем идиотка?       Я была права. У нее один ко мне интерес: унизить и оскорбить. Даже сейчас, когда у меня нет сил, и я страшно замерзла, я все еще считаю нужным ответить ей тем же. Если умирать, то хотя бы достойно. — Отъебись от меня. — Так и будешь здесь сидеть? Может, у тебя совсем мозгов нет, так я подскажу: ночевать дома надо, а не на улице в такой холод. Или ты решила сдохнуть? — Какая умная, если бы было куда идти, я, наверное, пошла бы! — Выплюнула я, все еще смотря на нее снизу вверх, от этого чувствуя ее превосходство, что совершенно мне не нравилось.       Я видела, как она растерялась. Такого не ожидала, хотя это, одна из самых логичных причин. И кто из нас еще тупой?       Полина закусила губу, а затем, уже куда тише, сказала: — Пойдем. — Я с тобой никуда не пойду.       Она закатила глаза и цокнула, а затем, схватив меня за руку, с силой потянула наверх, заставив снова стоять на своих двоих. Одного понять не могу: откуда в ней столько силы? — Упрямая коза, — прошипела она. — К твоему сведению, это был не вопрос.       Я не знала, что ответить, потому что я очень замерзла и, кажется, мой мозг перестал работать. — Ну, и? Сама пойдёшь или помочь? — Сама.