Магия Крови

Томми стоял перед кем-то, кто, возможно, был преступником на свободе, но на самом деле это было не похоже, если честно. Они все еще не двигались, но теперь с любопытством слегка повернули головы. Ничто в незнакомце не казалось особенно угрожающим, но Томми уже знал, что внешность может быть довольно обманчивой, поэтому мальчик не собирался терять бдительность и расслабляться из-за вежливой улыбки. Но из-за того, что он был так напряжен и готов защищаться в любую секунду, подросток не мог контролировать свой рот, что у него не очень хорошо получалось даже в обычных ситуациях, поэтому первое, что из этого вышло, было: «Я не маленький». Человек удивленно хихикнул и начал смеяться, запрокинув голову и обнажив горло. По мнению Томми, это был не очень умный ход. Он сразу вспомнил свое обучение с Техно, где одним из первых уроков было держать подбородок опущенным, чтобы не оставлять открытой одну из самых уязвимых частей вашего тела. Незнакомец был либо не очень умелым бойцом, либо, наоборот, очень уверен в своих силах. Наконец, он опустил голову и ответил: — Я учту это в будущем, не волнуйся. Но ты потерялся? Или ты на самом деле искал меня? Томми снова посмотрел на человека и сказал неуверенным голосом: — Зависит от того, кто ты на самом деле. На мой взгляд, ты не похож на женщину за сорок. — Это, наверное, потому, что я не такой. Но кто эта женщина, о которой ты говоришь? Не так много людей бродит рядом с моим домом, но, возможно, я все еще могу помочь другой ведьме. Так что они действительно были пользователями магии. Томми все еще не мог распознавать ведьм с первого взгляда, так как у него не было никакой практики, которая, по словам Ники, имела решающее значение для приобретения этой способности, но магия иллюзии на единственном входе на поляну была очевидной. — Я на самом деле не ищу ее, скорее пытаюсь не наткнуться на нее случайно, — Томми оглянулся на проход и спросил, — ты заколдовал этот вход? Я, вероятно, мог бы сделать лучше, но это все еще довольно хорошо. Незнакомец скептически поднял брови, но кивнул. — В любом случае, если ты не та женщина, то подожди минутку. Томми вспомнил причину, по которой он был здесь в первую очередь. — Ты случайно не видел здесь настоящего самодовольного лиса? Во рту у него был кусок сыра. Мой сыр. Кроме того, довольно странно разговаривать друг с другом, когда я не знаю твоего имени. Человек страдальчески вздохнул и пробормотал: — Я знал, что он не просто видел этот сыр, лежащий там, — затем они повернулись в сторону дома и закричали. — Фанди, потрудись объяснить это? Он оглянулся на Томми и протянул руку открытой ладонью к подростку. — Кстати, меня зовут Эрет. Мальчик с сомнением посмотрел на руку Эрета и осторожно положил свою ладонь на их. Рука другого человека была теплой, и они скользили вверх и вниз по ладони Томми, как будто запоминая ее. — Я Томми, пожалуйста, не проклинай меня прямо сейчас, или я буду так расстроен. Эрет снова засмеялся и сказал: — Я не буду. Вероятно. Что ж, если это не прозвучало чрезвычайно угрожающе. У Томми не было времени обдумывать это, потому что он услышал звук открывающейся двери и, обернувшись, увидел другого человека, выходящего из коттеджа. Это был молодой худощавый мужчина с медово-рыжими волосами, в которых пробивались седые пряди, и щетиной на подбородке. Он был одет в темно-коричневую мантию и держал в руке сыр с видимыми следами зубов на нем. Томми непонимающе нахмурился, но потом до него дошло. — Это был ты! В этот момент мужчина, казалось, заметил его, и его глаза расширились. — Как ты сюда попал? Томми начал приближаться к дому, его гордость снова стала самой важной вещью. — Этот сыр мой! — закричал подросток на сбитого с толку мужчину, не обращая никакого внимания на смущенного Эрета, который выглядел неуверенным в том, что им следует делать, все еще держа корзину с фруктами в руке. — Фанди, ты действительно ограбил мальчика? — спросил Эрет, все еще наблюдая, как Томми угрожающе приближается к крыльцу, и посмеиваясь про себя. — Не мальчик, Эрет, почему все настаивают на том, чтобы называть меня так? — пробормотал мальчик, не отрывая взгляда от похитителя сыра, который начал медленно отступать в здание. Томми ускорил шаги и взбежал по лестнице ко входу в коттедж. Эрет внезапно перестал смеяться и воскликнул: — Подожди, Фанди, а как же Эстер? Фанди остановился как вкопанный, но подросток был прямо у него на хвосте и на полной скорости врезался в мужчину, проскочил через дверь в дом и приземлился на пол. Это было небольшое здание снаружи и, как оказалось, не такое уж просторное внутри. Здесь было по-домашнему уютно, с теплым ковром на деревянном полу, цветочными горшками по углам и красивыми желтыми занавесками на окне. С того места, где он лежал на земле, Томми заметил, что на стенах не было картин, что было не так уж необычно, и свечей или масляных ламп, что было немного интереснее, но, возможно, они просто держали источники света в другой комнате. Прямо под окном стоял маленький столик с двумя стульями, слева от него — шкаф, а справа — односпальная кровать. Когда мальчик встал, морщась от боли в поцарапанных коленях, он заметил, что кровать не пуста. В нем лежала бледная женщина со спутанными светлыми волосами и глубокими морщинами возле рта, которая смотрела на подростка расширенными от ужаса глазами. Она изо всех сил пыталась встать и продолжала прижиматься к стене позади себя, ее дыхание было тяжелым и неровным. Томми вспомнил описание ведьмы, которое дал ему Техно: около сорока, длинные светлые волосы. Подросток присмотрелся повнимательнее и заметил бинты, перевязанные через ее плечо. Ранена. — Это ты… — Томми выдохнул и вскочил на ноги. Это была ведьма, которая уничтожала людей и перед которой теперь весь город был в страхе. Но она совсем не была похожа на хладнокровного уничтожителя, просто на кого-то очень напуганного, уставшего и смирившегося со всем. Краем глаза Томми увидел, как Фанди встал рядом с ним, и не обратил на него никакого внимания. Что она здесь делала? Неужели Эрет прятал ее от охранников и охотников? Были ли они сообщниками? Потому что если бы это было так, то Томми был бы полностью окружен и должен был бы дать отпор исключительно из-за собственной глупости. Вероятно, ему следовало прислушаться к Уилбуру, но сожалеть о своих решениях — это не выход, особенно если решение каким-то образом зависело от совета одного из его друзей. В этот момент в комнату вошел Эрет и попытался всех успокоить. — Давайте не будем делать здесь ничего иррационального, — ведьма обратилась к Томми, — я вижу, ты знаешь, кто такая Эстер, но ты определенно не видел всей картины. Томми в шоке посмотрел на Эрета. — О какой картинке ты говоришь? Она уничтожила трех человек, разве ты не слышал? Женщина что-то прошептала скрипучим голосом, слишком тихим, чтобы расслышать. — В чем дело, Эстер? — внимательно спросил Эрет. — И я не жалею об этом, — она повысила голос, и Томми увидел искру решимости и триумфа в глазах женщины, — я уничтожила этих ублюдков и нисколько не жалею об этом. Они забрали у меня моего Генри, и никому не было дела. Никто и пальцем не пошевелил! Он был просто мальчиком… Голос Эстер затих, и она прерывисто вздохнула, отводя взгляд от остальных в комнате. Томми озадаченно нахмурился и спросил: — Что там насчет Генри? Кто это? Женщина не отвернулась от стены, но тихо объяснила. — Генри — мой друг. Был моим другом. Генри был умным и любознательным мальчиком, хотя у него было не так уж много друзей. Всего месяц назад ему исполнилось двенадцать лет, — Эстер грустно улыбнулась и сглотнула, — но две недели назад он ушел на прогулку и не вернулся до наступления темноты, как обычно. Я забеспокоилась и хотела пойти и поискать его, когда пришел мой сосед и сказал мне, что эти ужасные люди загнали Генри в угол на улице и ушли с ним в соседний переулок. Она сказала мне, что слышала крик. Я побежала туда так быстро, как только могла, и вот тогда я увидела это — зрелище, которое я никогда не забуду. Женщина сделала паузу, пытаясь разобраться в своих ужасных воспоминаниях. В ее глазах стояли слезы, и Томми уже знал, к чему это приведет. — Было так много крови. Кажется, я упала в обморок, а когда проснулась, вся улица проснулась и окружила меня и моего мальчика. На следующий день состоялось разбирательство. Мне пришлось посмотреть этим монстрам в глаза, и я не увидела в них раскаяния, только уверенность. Она, наконец, обернулась и встретилась взглядом с Томми. — Они сказали, что Генри — ведьма. Они показали царапины на своих руках, которые он оставил, пытаясь отбиться от них, и розовые розы, которые они нашли на нем, и сказали, что он заколдовал цветы, чтобы причинить им боль. Но эти люди солгали: Генри не мог очаровать розы, потому что в нем не было и следа магии. Я посадила эти розы для него. Розовый был его любимым цветом. Глаза женщины вспыхнули гневом, а руки сжались в кулаки. — И эти идиоты им поверили! Все свидетели, даже сосед, который слышал последние крики моего мальчика, решили, что было бы совершенно справедливо, если бы трое взрослых мужчин забили мальчика, потому что они думали, что он ведьма, и поцарапали его какими-то цветочными шипами, — она вздохнула и покорно покачала головой, — люди могут быть жестокими, и иногда ничего не остается, как быть жестокими в ответ. Томми глубоко вздохнул и попытался переварить все, что сказала ему Эстер. Кто может оправдать людей, которые сделали что-то подобное? Вмешался Эрет и добавил: — Фанди нашел Эстер, сидящую у каменной стены вокруг моей поляны со стрелой в плече. Я помог ей исцелиться и выслушал ее историю, и я не позволю этой женщине страдать еще больше, чем она уже страдала. Если она заслуживает наказания за то, что сделала, она его уже получила. Томми огляделся и увидел, как Фанди кивнул в знак согласия. Эрет стоял неподвижно с напряжением в плечах, ожидая, что подросток как-то отреагирует. Томми снова взглянул на женщину и вздохнул. — Это было не то, чего я ожидал, когда сел сегодня обедать, — пробормотал мальчик. Он повернулся к Эрету и сказал: — Я никому об этом не расскажу. Я все равно не должен был быть здесь, я просто притворюсь, что этого никогда не было. Эрет слегка кивнул в знак благодарности и отступил с пути мальчика. — Фанди покажет тебе выход из леса. Будь в безопасности. После такой истории Томми сомневался, что когда-нибудь почувствует себя в безопасности.