Нас не догонят

      На прощание Юля крепко обнимает Серёжу, взяв обещание, что завтра к двенадцати тот будет у Дагбаева. Серёжа довольно кивает, сам радуясь такому исходу и тому, как легко получилось договориться с воспитательницей на ночёвку у друзей. Всё лучше, чем те унылые мероприятия, которые он всё равно давно перерос. Он кивает сам себе, соглашаясь, что хочет провести новый год с ребятами.       Снега нет, небо над ним чистое и тёмное с россыпью сверкающих звёзд, которые парень с интересом разглядывает, вспоминая то, что с ним приключилось пару дней назад. Этот мужчина, конечно, нёс полный бред, но было даже слегка обидно, что разговор так быстро кончился. Нынешний Серёжа, переспавший с этой ситуацией, покрутивший её под разными углами и продумавший все исходы, сейчас охотно бы послушал преследователя ещё, стараясь подловить на лжи, задавая вопросы о родителях, и прочими хитростями постарался бы вывести на чистую воду. Да и какие бы байки тот ни травил, Серёжа не может отрицать, что ему в душу запала внешность этого типа.       Серёжа вслух усмехнулся абсурдности собственных мыслей, засунув замёрзший нос в воротник куртки, но тут же принялся прислушиваться в напряжении к звукам улицы вокруг. Он так и замер посреди тротуара в пустом дворе, рядом с ровно припаркованными девятками и жигулями. Как зверёк, который приметил хищника. Только перед ним никого не было, всё тихо и посторонний звук, который так напугал парня больше не повторился. Серёжа почти уверен, что показалось. Но наваждение тут же рассеивается. Он же совершенно точно слышал звук, которого здесь быть не должно.       Резко оборачиваясь назад, Серёжа успевает только странно тявкнуть от неожиданности, настолько стремительно два амбала в кожаный куртках с меховой оторочкой, подхватывают его под руки. На тощего, как смерть Разумовского и одного хватило бы, особенно учитывая, что от накрывшей паники он даже не пытается вырваться, убежать или хоть как-то сопротивляться. Только пусто смотрит перед собой, боясь повернуться к напавшим.       Инстинкт самосохранения срабатывает только когда до Серёжи доходит, что его практически не шевелящегося, подтаскивают к тонированной тачке. Тут же парень начинает вопить как резаный, надеясь, что на крики сбегутся очевидцы. Серёжа орёт надрываясь, потому что мороз больно скребёт по горлу, вынуждая закашливаться. На рот тут же падает чужая тяжёлая сухая ладонь, вынуждая замолчать. По вискам проходит жар, остающийся в голове ноющей болью, Серёже вообще кажется, что на улице отнюдь не декабрь, настолько ему жарко.       А вот в салон его впихивают уже с трудом. Парень дёргается, извиваясь, как уж на сковороде, вырывается, пытается упираться ногами в любую поверхность, не позволяя пропихнуть себя в дверь. Но одного сильного удара кулаком по спине, который практически выбивает из Серёжи лёгкие, вынуждая зайтись в кашле, достаточно, чтобы он кубарем влетел в салон и уткнулся носом в кожаное кресло. От того, насколько сильно трясутся руки, парень даже не может приподняться, потому что локти разъезжаются. Его всего колотит до стучащих зубов, и Серёжа уверен, что скрыть это не получится.        — Ну здравствуй, малец, — рокочущим голосом произносит мужчина в светлом костюме, рядом с которым Разумовский оказался, — Дельце у нас к тебе.        — Отпустите, пожалуйста… У меня денег нет, ничего нет.       Мужчина перед ним пугает Серёжу до чёртиков. Глядя на него, парень чувствует, что всё внутри свернулось в тугой узел и провалилось вниз.       Таких ещё лет десять назад стороной обходили, потому что не хочется дорогу перейти случайно. Огромный, с татуировкой во всю шею и ручищами такими, что Серёгу он может придушить прямо сейчас на раз два. Смотрит на жертву внимательно, жуя зубочистку с вальяжным видом.       У передних сидений хлопают двери. Разумовский кое как усаживается, облокачиваясь плечом на спинку кресла, и затравленно оглядывает присутствующих. Теперь Разумовский тут один с тремя криминальными элементами. Канун нового года он себе представлял совершенно не так. Как минимум, парень хотел бы дожить до праздника, не подвергаясь смертельной опасности в виде бандитов, которые желают ему мучительного конца.        — Смотри, у тебя есть то, что принадлежит мне, — властным жестом авторитет просит от одного из помощников чемодан, — Понял? — от напускного веселья в голосе Серёже становится ещё более неуютно, — Ты сейчас быстренько чиркни, что отдаёшь и претензий не имеешь и выйдешь из машины на своих двоих… Ну а если не подпишешь — парни вынесут вперёд твоими двумя, тут как бы… Без вариантов. Понял?        — Д-да, понял… — заикаясь от наплыва мрачных мыслей соглашается Сережа, чувствуя, что перед глазами всё плывёт. Он не хочет плакать, просто чувствует, что эмоционально переполнился. Он просто отключится, если не возьмёт себя в руки. Из небольшого кейса мужчина вынимает ручку и заранее готовый лист с печатью и несколькими пропечатанными строками, в которых Разумовский даже букв разобрать не может. В документах Серёжа не силён, но уже тысячу раз пожалел, что не поверил тому «поехавшему» у дороги. Надо было догнать, извиниться, узнать хоть что-то. Сейчас Серёжа бы его не отпускал от себя ни за что, только бы не оказаться в такой ситуации. Но вот уже оказался, сейчас распишется, а его ведь всё равно в лес вывезут. Навряд ли этот мужик с широченной ухмылкой как-то по особенному порядочен и обязательно сдержит своё слово отпустить его.       Серёжа берёт у бандита предложенную ручку, которая кажется неожиданно тяжёлой для встревоженного парня, и тут его снова отвлекает посторонний звук. Все в машине прислушиваются и стук повторяется. Один из тех, что хватали Серёжу, быстро выходит. Парень нервно теребит ручку, в душе надеясь, что это милиция, которую вызывали из-за его криков. Нужно всего лишь чуть-чуть потянуть время.        — Ты несообразительный что ли? — наконец раздражённо нарушает молчание главный, склоняясь так близко, что у Серёжи от ужаса сбивается дыхание, — Подпись ставь! — парень чувствует, что от него ускользает происходящее вокруг, он будто бежит, хватается, а понять, что вообще происходит, не может, — Быстрее!        — Что-то долго его нет. И тихо. Может, легавые?        — Ну проверь, говорил же, не надо в городе дела решать.       В отсутствие ещё одной угрозы Серёже вроде становится легче, а вроде ещё тяжелее, потому что теперь всё внимание главаря сосредоточено на нём и это вообще не то, что хочется испытывать. Серый нервозно проводит пальцами по своим волосам, которые спутались из-за ветра и пальцы в них путаются и застревают. Третий бандит, глядя на это уже недобро хмурится и раздувает ноздри, как бык перед тореадором. Подписи перед ним до сих пор нет, Разумовский будто забыл, как это делается.       Утирая накатывающие слёзы паники, Разумовский уже склоняется над листком, но новый посторонний звук, резко нарушивший тишину, даёт по его и без того расшатанным нервам, и он вздрагивает всем телом, роняя ручку, которая падает, теряясь где-то под ногами. Парень бы подумал, что это фейерверки, но, к сожалению, нет, потому что по стеклу расползлась сетка из белых трещин. Кто-то выстрелил. От испуга Сережа замирает и не может сосредоточиться на чем либо, кроме линий на стекле. Его могли убить.        — Сукины дети, всё не так, как надо, — с заметным недовольством рычит мужчина, распахивая дверь, Серёжа успевает бросить беглый взгляд на пистолет в его руке, — Что за ч… — он замирает на полуслове, понимая, что его провели, и Серёжу уже вытаскивают из машины с другой стороны.        — Мы уходим, — мужчина буквально вытягивает его за собой.        — Что ты…        — Быстрее, Серёжа! — выкрик действует на него отрезвляюще, и парень уже гораздо резвее перебирает ногами.       Второй раз за прошедший час Серёжу впихнули в автомобиль. В этот раз он не противился и отбивался скорее потому, что всё доходило до него с некоторым отставанием. Без сил заваливаясь на заднее сидение, он чувствует, что слёзы прочертили дорожки по горячим щекам и продолжают бежать до ушей, теряясь в волосах. Что странно, он даже не чувствует привычного жжения в груди, не хмурит брови, ничего. Просто текущие слёзы и лёгкая паника… Лёгкая. Очень лёгкая паника, когда тебе вслед стреляют.       Мужчина ведёт себя так, словно они на дороге одни, и он сейчас играет в змейку, желая попасть в аварию, но Серёжа не обращает внимания, прислушиваясь к визгу шин и редким выстрелам с улицы. Постепенно эти звуки перекрывает его собственное дыхание, мокрое, шумное, быстрое. Серёжу мотает по заднему сидению на каждом особенно резком повороте, как мешок картошки, но он даже не замечает. Пару раз даже припечатывается затылком об ручку двери и болезненно поморщившись, прикрывает голову рукой. От бликов, проезжающихся по салону от каждой встречной машины, светофора или фонаря начинает рябить в глазах и Серёжа с недовольным мычанием зарывается лицом в обшивку сидения, пропахшую табаком. Он чувствует себя настолько измотанным сейчас, что даже если его везут в поле убивать, ему, вероятно, было бы всё равно.        — Подписал? — наконец спрашивает мужчина за рулём, вынуждая Разумовского поднять голову, — Подписал у них что-то?

***

      Когда машина останавливается, Серёжа не сразу это замечает. Так и лежит, свернувшись, подтягивая колени к подбородку, пытаясь прийти в себя. Ему кажется, что он в безопасности, только пока жмурится до боли, до скачущих цветастых пятен перед глазами, а если оглянется, то чувство безопасности сразу рассеется — в незнакомом месте, с незнакомым, по сути человеком. Серёжа впервые почувствовал себя настолько незащищённым, зная, что никто о нём не будет беспокоиться, как это делала бы семья. Родные люди.       От прикосновения к затылку он вздрагивает, резко подрываясь, чтобы отползти подальше. Вокруг ещё темно и упираясь спиной в дверь, перепуганный Разумовский недоверчиво смотрит на мощный силуэт своего спасителя напротив. Он открыл дверь, не собираясь приближаться. Видно, что не хочет пугать ещё больше.        — Не бойся, хорошо? Я просто помочь хочу, — спокойно просит мужчина, демонстрируя ему широкие пустые ладони, и удивительно, но от его вкрадчивого, почти шепчущего голоса парню становится легче, — Меня зовут Олег. Иди сюда. Хочешь воды?        — Куда ты меня привёз? — поёжившись из-за открытой двери недоверчиво бросает Серёжа, понемногу привыкая к темноте вокруг. Лицо Олега слегка обрисовывается в поглощающем полумраке.        Этот Олег не выглядит скучающе-высокомерно, как в их прошлую встречу. Сейчас он скорее встревоженный и на Серёжу смотрит с безмолвным участием. Это для забытого всеми парня в новинку. Серёжа пытается разглядеть в красивом лице Олега что-то ещё, но здесь слишком темно. В этом месте нет ни единого фонаря.       Олег без слов перегибается вперёд, чтобы поставить между ними бутылку воды. У Серёжи действительно пересохло в горле и вообще он чувствует себя помятым, но на воду всё равно глядит с заметным подозрением. Он берёт её в руки, усердно вглядываясь в этикетку, пытаясь найти подвох.        — Можешь не беспокоиться, мы на автодроме, — он кивает назад, предлгая проверить свои слова, в случае чего, — Тут по ночам никого нет.        — Уже поздно, мне нужно обратно! — нетерпеливо восклицает Серёжа, придвигаясь ближе и тут же забыв про воду. Он уже может представить, какой нагоняй ему устроят, учитывая, что раньше он никогда не пропадал почти на сутки. Таким страдали некоторые из ребят, но только не он. Он придвигается ещё чуть ближе, просяще заглядывая в глаза Олегу.        — Они могут быть где угодно по пути. Хорошо, что я додумался свернуть сюда. Не знаю, известно ли им, в каком детском доме ты живёшь, но лучше не показывать, — резонно заявляет Олег и не согласиться Серёжа не может, — К себе в гости я их тоже звать не хотел, — мужчина пожимает плечами, — Так что отсидимся здесь до утра.        — Мне завтра к другу…        — Значит, увезу к другу.       Олег закрывает дверь, чтобы пересесть на место водителя и оставить Разумовского наедине со своими мыслями, чтобы немного привести их в порядок. Сперва Серёжа рад, что Олег молчит, потому что разговор вышел бы ужасно неловким из-за шока, который не давал возможности грамотно формулировать мысли. А ещё парень уверен, что покраснел до кончиков ушей, ведь всё лицо нещадно горит. Ему стыдно. Обозвал Олега поехавшим, а тот его спас, так ещё и сейчас… Заботится? Наверное, это и вправду забота. Серёжа чувствовал такое с Юлей. Когда тебе помогают, и это направлено на тебя одного. Олег хочет сделать ему лучше. Эта мысль неожиданно трогает парня и он снова бросает на затылок мужчины печальный взгляд.       После этих мыслей он почти без волнений взялся за бутылку. Олег никак не реагирует на копошение позади, возясь с печкой. На улице ведь отнюдь не лето. Серёжа делает глоток обычной на вкус воды и поплотнее кутается в жёлтый пуховик.        — У тебя, значит, оружие есть…        — Есть.        — Мне стоит переживать? — с нервным смешком уточняет подросток.        — Если очень хочется — переживай, — пожимает плечами Олег, находя уставшее осунувшееся веснушчатое лицо в зеркале заднего вида, — Но я бы не советовал. Можешь, кстати, поесть. Времени полно.       Пакет с небольшим количеством продуктов тут же оказывается в руках Серёжи, который разглядывает его с таким интересом, будто в жизни не видел ничего подобного. Серый скромно оглядывает весьма скудный набор, выбирая батон. Тут же на глаза попадает ещё копчёная колбаса, при виде которой он чуть не давится слюной, но наглости взять её не хватает. Так что Разумовский просто отодвигает пакет подальше, чтобы не травить душу и принимается за хлеб всё в том же молчании.       Стараясь не крошить слишком сильно, Разумовский на нервах уминает половину батона. У него случается подобное, когда от волнения нападает голод. Обычно в таких ситуациях у него ничего не было под рукой, но сегодня повезло. Всё это время Олег молчит, думая о чём-то своём. По мнению подростка, о чём-то наверняка крайне загадочном, как и сам Олег.        — Не понимаю всё равно. Зачем ты мне помогаешь? — наконец спрашивает Серый, чувствуя, что голод и холод отступили, — Тоже что-то от меня нужно? — уже без сил уточняет Серёжа, не веря, что всё может быть так просто.        — Я же говорил… Дал твоим родителям обещание, что не дам глупостей наделать и Дракону не отдам.        — Дракону?        — Погоняло того мудака, который во всём виноват.        — Забавно звучит, как в сказке.       И пусть Серёжа находит это забавным сейчас — ситуация-то вообще не забавная. Он пару раз хихикает, но как-то нервно. В голове всё происходящее не укладывается.       Наконец парня одолевает такая усталость, что он просто растягивается на сидении, подложив локоть под голову и разглядывая неподвижного Олега перед собой. Кажется, вокруг начинает смеркаться ещё больше.       Когда Серёжа заспанно потирает глаза, то понимает, что на улице уже давно светло. В страхе опоздать к условленному времени парень подрывается, понимая, что Олега на привычном месте нет. После ночи в машине всё страшно затекло и выбирается Серёжа совсем неизящно.       Олег стоит тут же, посреди широкой заасфальтированной дороги, по которой развезён липкий мокрый снег серо-жёлтого цвета, опираясь на цветастое ограждение, увешанное рекламными плакатами. Серёжа в нерешительности и смущении переминается с ноги на ногу, ещё стесняясь тихого взрослого, и слушает, как под подошвами хлюпает. В кроссовках всё моментально омерзительно промокает. Олег, кажется, его не замечает, щёлкая перед носом зажигалкой и наблюдая за тем, как вспыхивает и гаснет огонь.        — Олег, мне нужно… — начинает он неуверенно.        — У-у-у, а я вчера и не разглядел, какой ты красавчик, — если бы не жест мужчины, указывающий на скулу, то он бы точно принял это за комплимент, — В прошлую встречу я как-то и не поинтересовался, где ты успел так отхватить.       Серый только смущённо отмахивается. Не жаловаться же ему, что его как щенка какого-то в снег макнули и по лицу дали? Нагружать Олега, который Серёже вообще-то никто, своими проблемами совсем не хочется. Они встречаются взглядами и под тяжёлым, безэмоциональным взглядом чёрных глаз Серёжа сдаётся первым. Ему неловко по многим причинам. Как минимум, этот крутой Олег ему сильно нравится, а разговор у них не клеится от слова совсем. Серёже обидно чуть ли не до слёз, ведь это первый раз в жизни, когда вроде как к нему относятся хорошо, не отшивают, а он даже поговорить с Олегом нормально не может без запинки или неловкого молчания! Да ещё и эта красота на пол лица. Едва ли пожелтевшие слегка опухшие синяки во всю щёку это то, от чего Олег точно без ума. Серёжа снова стыдливо жмётся скулой к плечу.       Олег, кажется, вообще не видит состояния парня и проходит мимо, пряча зажигалку в карман, чтобы стряхнуть с машины снег, который плотно укрыл её за ночь. Не боясь, что пальцы онемеют от холода, мужчина быстро расчищает кузов, открывая сверкающую чёрную крышу и капот. Серёжа в это время смущённо потирает пальцы.        — Тут типа учатся ездить? — пытаясь поддержать хоть какой-то диалог говорит парень, неосознанно стараясь звучать чуть выше и звонче обычного. При этом он ненароком бросает взгляд на своё отражение, чтобы убедиться, что выглядит не так плохо, как мог.        — Днём да. Ну а по ночам мы нелегально гоняем со ставками, трюки херачим, — спокойно рассказывает Олег, не замечая, как удивляют Серёжу его слова, — Ладно, не смотри глазами недоенной коровы, сейчас поедем к этому твоему другу… — он вдруг оживился, будто вспомнив что-то важное, — Кстати, не хочешь за рулём до ворот доехать?       Серёжа моментально просиял, напрочь забыв про опасность, страх и переживания по поводу внешности. Он всегда мечтал о правах и собственной машине, но по понятным причинам, за рулём ни разу не был. Хотя энтузиазма это не убавило, а даже наоборот. Так что к водительскому месту парень понёсся, сверкая пятками. Олег весело усмехнулся и последовал за ним, приготовившись мысленно разъяснять, что, куда, откуда и зачем.        — Смотри, у тебя есть газ и тормоз. Это сцепление, — падая на соседнее с водительским место, Олег рассказывает азы, заводя машину. Подросток жадно ловит каждое слово. Практики в том, как тут и что делается у него совершенно нет, но Олег объясняет хорошо и доходчиво, а Серёжа не тупой. Он понимает, что так они быстро сработаются.        — А это… Коробка передач, значит? Мы кажется с нейтральной скорости начинаем… Нет?        — Да ты умнее, чем я в девятнадцать, когда впервые за баранку схватился! — ободряюще ударив по хрупкому плечу восклицает Олег.        — Читал немного…       Серёжа польщённо улыбается, поднимая плечи. Теперь ни о каком вождении и речи идти не может, пока Олег ему так улыбается. Серёжа просто краснеет с головы до пят, постоянно перескакивая от своих мыслей до того, что именно объясняет Олег.       Мужчина окончательно мешает любым возможностям думать, беря за руку, чтобы точнее показать, как работает коробка передач, и для чего она нужна. Серёжа действует чётко по указаниям, не запоминая, что и в какой последовательности нужно делать. Думает-то он совершенно о другом, неуверенно перекладывая руки на руле. Мысленно он и вовсе далеко-далеко, где-то, где Олег делает ему предложение на берегу моря, рассыпаясь в многочисленных комплиментах и горячих признаниях в любви.        — Стой-стой, блять, тормози, — раздаётся над ухом резко, отвлекая Серёжу, который успевает остановить машину буквально в сантиметре от ограждения, от момента, где стоило сказать «да, я согласен», — Хорошо, что разогнаться не успел, иначе мы бы сейчас облегчили Дракону работу. Думать надо о дороге.        — Извини, я просто…        — Всё в порядке, — больше себе уточняет Олег, — Тебя напугал больше.        — Нет, не напугал.       Серёжа врёт, конечно, но без труда прячет это за довольной улыбкой. Конечно, он не хотел бы поцарапать машину своего предмета воздыхания. Это было бы просто ужасно. Руки от руля он на всякий случай убирает, ещё виновато косясь на Олега. Мужчина, заметив смущение парня, улыбается ему слегка, но по-доброму, так, что у Серёжи и вправду на сердце теплеет. От Олега, на удивление, веет чем-то успокаивающим и родным. Да, именно так Серёжа себе представлял что-то родное.       У Серёжи сердце будто чуть замедляется и стихает, оставляя в голове блаженную тишину и пустоту, которой не хватало за последние сутки, чтобы потом снова бешено забиться от того, как Олег слегка откидывается, подмигивая. У Серёжи потеют ладони, хотя тут совсем не жарко. Он уверен, что именно так Юля описывала идеальный момент для первого поцелуя. Она сказала, что Серёжа сам почувствует. Ну вот, он и почувствовал всё, что только мог за пару мгновений, просто глядя на Олега и его хитрую улыбку.        — Ты чего, Серый? — недоумённо спрашивает Олег, видя, как парень с чрезмерно сосредоточенным видом придвинулся ближе. Серёжу словно окатили ледяной водой и он отшатнулся, хватаясь судорожно дрожащими от волнения руками за дверь позади. Будто это может его спасти от чудовищного позора.        — Я просто подумал, что ты…        — Что я?        — Уже неважно, — парень пулей вылетает на улицу, чтобы упасть сзади и до конца дороги не поднимать на Олега растерянно-взволнованного взгляда.