Нас не догонят

      Серёжа с сомнением оглядывает стол с творожными булочками, облитыми сгущёнкой, яичницей, коробкой сока и яблоками… Ничего даже не тронуто, всё только-только приготовлено. Серёжа усмехается и тут же возвращается в комнату.       Олег, ещё лохматый со сна, курит, лёжа на диване. Завидев Разумовского, он добродушно улыбается, очень скованно, но искренне. Серый не может сдержать ответной счастливой улыбки. В такие моменты на парня накатывает необъяснимая нежность к Олегу. Поэтому он тут же падает рядом с Волковым.        — Ну что, именинник, — Олег весело тычет пальцами прямо под рёбра Серому, забыв, что у того ещё не сошли ушибы после весёлой ночки с питерской мафией. Парень ойкает, — Извини… Ты не голодный, что ли? Для кого старался?        — Так там еды на роту целую, мне это не съесть! Пошли, — Серёжа совершенно бессовестно забрасывает ногу на бедро Олега, приобнимая его и потираясь, как домашний кот, а Волков упорно делает вид, что ничего не происходит и, затягиваясь, старается не дымить в сторону Серёжи.       Они так и лежат в обнимку, обсуждая дискотеку, на которую Серёжа пойдёт с друзьями, подарок Олега, сознаваться в котором мужчина упорно не хочет, договариваются об уроке в квартире на этой неделе… Серёже в радость отвечать на вопросы Олега, обговаривать с ним общие планы на ближайшее время и любые мелочи, которые делают их семьёй. Настоящей семьёй, которую Серёжа уже не надеялся обрести. Всё портило то самое обстоятельство, которое их и свело вместе. Серёжа больше всего в мире хотел уже забыть про канитель с завещанием и бандитами. Чтобы у него всё было как раньше, только с Олегом.       Он прерывает муторную лекцию Волкова об азах безопасности, чтобы поцеловать мужчину. Олег даётся, отдаляя руку с дотлевающей сигаретой. Та ссора подействовала на мужчину правильно, и больше он не чурался случайных прикосновений и мог даже сам поцеловать при встрече, что у Серёжи, конечно, вызывало самый настоящий восторг.        — А делал вид, что тебе не нравится, — Серёжа говорит это с весельем в голосе, пока не замечает потерянного взгляда Олега.        — Извини, я просто… — мужчина смущённо прикрывает бугор на шортах, — Чёрт.       Отбросив любое стеснение, Серёжа задирает домашнюю футболку, демонстрируя, что Олег не одинок в своём… Положении. Мужчина тут же порывается встать, но Разумовский не даёт, плавно надавливая на сильные плечи и заставляя недоумевающего Волкова вернуться на подушку.       Он, кажется, даже перестаёт дышать, видя, как парень перекидывает длинную бледную ногу через его бёдра. Мужчина немного настороженно следит за дрожащими руками в затягивающихся царапинах, которыми парень обводит пресс перед собой, осторожно забираясь под ткань футболки мужчины. Серёжа заметно нервничает — понятно по бегающему взгляду и дрожи.        — Подожди! Ты что задумал? — Олег перехватывает руку Серёжи, как только тот берётся за резинку чужих шорт, явно намереваясь потянуть вниз.        — Так это, ну… Ну блин, я для тебя же хочу! Думаешь, я не заметил, что ты каждый день в туалете дрочишь… — фыркает парень.        — Блять, Серый, ситуация — отпад. Ты ведь никогда? Тебе не понравится, может быть?       Но такого варианта Серёжа для себя не рассматривал совершенно, потому что среди друзей он до сих пор оставался единственным, кто… Совсем никак и ничего. Поэтому слов Олега он не оценил. И даже возмутился про себя — странный Олег, для него же стараются, и он ещё выступает.       Недолго поиграв в гляделки, Олег сдаётся и настороженно кивает. Теперь настаёт очередь Серёжи терять уверенность в своих действиях. Но отступать ему уже некуда, так что, всё же потянув за шорты, парень невольно стыдливо отводит взгляд, и буквально чувствует, как щёки наливаются розовым цветом. Пару раз вздохнув, Серёжа берётся за основание члена, слабо представляя, что там дальше делать. Олег тут же рвано выдыхает сквозь стиснутые зубы.        — Не сжимай так, — Олег уже собирается пошутить, но осекается из-за неприятных, болезненных ощущений, он ловит испуганный взгляд Серёжки, сдерживаясь, чтобы не ляпнуть лишнего, — Попробуй коснуться языком… Жесть, — Олег низко глухо стонет.        — Так? — заправив мешающую прядь за ухо, интересуется Серёжа, послушно выполняя указание и даже не подозревая, насколько возбуждающе выглядит в таком ракурсе.        — Да… Можешь рукой помогать, — Волков прячет лицо в изгибе локтя, но что-то подсказывает Разумовскому, что он всё делает правильно, поэтому парень продолжает усерднее облизывать языком там, где было сказано, — Я сейчас как пацан обкончаюсь только от этого.       Осмелев, Серёжа решает резко обхватить губами. Случайно зубами он слегка задевает чувствительную кожу, чувствуя, как Олег чуть дёргается. Языком, не вынимая изо рта, парень парень оглаживает это место, как бы извиняясь. От собственных действий Серёжа ловит такое удовольствие, что невольно стонет, ощущая жаркий стягивающийся узел внизу живота.        — Сука… Подожди, остановись, — Олег довольно резко садится, отстраняя распалённого Серёжу от себя.        — Тебе не нравится? — расстроенно спрашивает парень, трогательно вздёргивая русые брови к переносице.        — Чувствую себя растлителем малолетних…        — Значит, нравится?        — Если придёшь с дискотеки не сильно пьяным, то часть подарка получишь сразу же, — смущённо усмехаясь отвечает Олег, натягивая домашние шорты. Смысл его слов доходит до Серёжи моментально, тут же отзываясь расцветшим румянцем на щеках.       Олег быстро уходит, явно для того, чтобы сбросить остаток напряжения. Постепенно до Серёжи доходит осознание того, что они только что… Он накрывает ладонью раскрасневшиеся, влажные от слюны и смазки губы и тихо усмехается своим мыслям.

***

      Разумовский весело смеётся, наблюдая за танцем Пчёлкиной. Она так и норовит ухватить парня за руки и утащить его к подросткам, странно дёргающимся под быстрые ритмы попсы, в толпе которых можно потеряться. Короткая клетчатая юбка Пчёлки развевается, когда она резко без стеснения кружится, прильнув к Серому.       Вся их компания уже была немного нетрезвой, потому что Игорь принёс бодяги неизвестного происхождения. Все пили, не возмущаясь из-за противного травяного вкуса или мерзотного послевкусия спирта, которое намертво закреплялось на языке. Важнее был сам ритуал передачи бутылки друг другу в переулке за домом культуры, с озорным блеском в глазах и спонтанными поздравлениями.        — Что за пацана Игорь привёл? — в танце обнимая друга, спрашивает Юля, стараясь перекричать басы и для этого она почти кладёт подбородок на его плечо, — Ты его знаешь?        — Нет, — так же громко отвечает парень, уже неприлично близко придвигаясь к танцующей Юле, — Его одноклассник, — он щёлкает пальцами, словно это поможет вспомнить, — Денис типа, или Дима.       Девушка хитро хихикает, бросая быстрый взгляд на двух кадетов у стены и её пирсинг так же резко переливается яркими цветами. Парни стоят в отдалении от общего веселья, сложив руки на груди в одинаковых позах и явно не собираются танцевать с остальными. Из-за полумрака в зале их толком не видно. Иногда голубой или розовый прожектор на секунду освещает их хмурые лица и сосредоточенные взгляды в толпу, мимо Юли и Серёжи. Похоже, праздничное настроение сегодня поровну разделяют Пчёлкина и Разумовский. Хотя догадаться, почему Гром не в настроении несложно.        — Иди к ним, я сейчас, — подпихнув друга по направлению к парням, Пчёлкина спешит нырнуть прямо в бушующую толпу, с которой девушка с лёгкостью сливается.        — Чего грустите? — не растерявшись, Серёжа подбегает к парням, вытирая блестящий пот со лба.       Игорь тут же замирает на секунду, поворачиваясь к нему и вынуждая своего белобрысого дружка прервать историю про их одноклассника. Гром молча протягивает Серёже бутылку и смотрит как-то тяжело, изучающе… Будь парень трезвее, он бы спросил, в чём дело и почему Игорь вдруг стал таким чужим.       Разговор у кадетов продолжается с того же момента на котором они остановились, как только Серёжа резко опрокидывает в себя пару крупных глотков этой дряни, надеясь сейчас вставить свои пять копеек в тему, в которой совершенно не разбирался. Серёжа просто наваливается на плечо Грома, разглядывая, как на стеклянном горлышке бутылки преломляется свет прожекторов. Вдруг рука Игоря по-свойски ложится на его предплечье. Просто жест. Они делали так всегда. Но сейчас всё немного иначе, чем всегда. Игорь слишком близко, его много для Серёжи.        — Куда она? — спрашивает Серёжа, пьяно икая, — К Лере с Алтаном, что ли?        — Ты будто пьяную Юлю не знаешь, — усмехается Игорь, мягко пальцами оглаживая руку Серёжи так, что его друг этого не видит, — Сейчас что-нибудь учудит, — впервые за вечер слабая улыбка появляется на его губах.       Серёжа соглашается неестественно резким кивком и вдруг обнаруживает массирующую ладонь Игоря на собственной шее и затылке. Почему-то отстранить его кажется Серёже слишком сложным, будто сил не хватит. А попросить его прекратить попросту неудобно. На сцене дома культуры Юля весело выхватывает у черноволосого паренька в наушниках микрофон под медленно затихающую музыку.        — Это песня для моего друга Серёги! — в воцарившейся тишине звонкий голос Юли, донельзя довольной своей идеей, эхом раздаётся из всех колонок в зале, — У него сегодня день рождения!        — Вот дура! — захохотав, Серёжа едва не проливает остатки пойла из незакрытой бутылки. Высокий девичий вокал и текст про мальчика-гея стал для него полной неожиданностью.        — Вообще, поуважительней можно, — резонно замечает друг Игоря, обращаясь к виновнику торжества, который всё ещё пытается отдышаться после приступа смеха, — Ты ей нравишься, а ведёшь себя как придурок!       Гром тут же пытается вмешаться, предвидя конфликт. Но Разумовский уже среагировал на оскорбление, и из обмена враждебными взглядами парни перешли на тычки в плечи со стандартным выяснением кто из них начал и кто сейчас больше отхватит. И если в принципе трезвый Димка стоит на ногах твёрдо и прекрасно сознаёт, что он сейчас высказывает рыжему выскочке, то Серёжа равновесие теряет довольно часто, а координация и вовсе покинула его, из-за чего он выглядит, словно канатоходец, только без палки и каната.        — Пойдём выйдем! — грозно требует Дима, закатывая рукава толстовки.        — Так, подождите, парни, — всё же вмешивается Гром, аккуратно удерживая Серого от падения.        — Не, не, не, сейчас я с ним кое-что обсужу, — назидательно поднимает палец Серёжа, — Игорь, я сам, — отталкивая друга, заключает Серёжа, шатаясь из стороны в сторону, как моряк на палубе в шторм.       Свежий осенний воздух приводит в чувство, но лишь на несколько секунд.        — Поздно уже…        — А теперь слушай сюда, — Дима резко дёргает шатающееся тело на себя, — Ты сейчас же перед ней извинишься.        — Эй, полегче, я шутил! Мы друзья и я уж точно ей не нравлюсь, — выдерживая паузу, Разумовский наклоняется к парню, будто собираясь поведать страшный секрет, — Я же педик!        — Ты… Что?       Видя удивлённо-смущённую палитру эмоций на лице белокурого кадета, который от неожиданности даже забыл, зачем они вообще вышли, Разумовский только посмеялся, громче, чем следовало, довольный произведённым эффектом.       В этот момент по их лицам скользит жёлтый свет фар чёрного ниссана, въехавшего на ближайшую парковку и Серёжа узнаёт машину мгновенно. Он сделал парню ручкой и побрёл по сбитым бетонным ступеням.       Перед глазами малость плыло, не поспевая за мыслительным процессом, а привычная от крепкого алкоголя тошнота никуда не ушла, но Серёже всё равно. Он соскучился по Олегу. Хочется поскорее добраться до дома и завалиться спать в его объятиях.        — Серый! С днём рождения! — наперебой кричат девчонки, вывалившие из здания прямо в тоненьких футболочках, маша ему на прощание. Игорь тоже прощается, но просто копирует жест девушек со странной печалью во взгляде, которую Серёжа не может прочитать точно.        — Пока, ребят! — машет в ответ парень, широко улыбаясь и сильно развернувшись, чуть не заваливается в пахучий ещё влажный после дождя газон. Ему приходится оттолкнуться рукой от сырой земли, чтобы встать. Руку тут же вытирают. По прикосновениям понятно, кто пришёл на помощь. Олег.       От усталости Серёжа прикрывает глаза, как только полностью переносит вес на Олега. Мужчина молча ведёт его к парковке, придерживая за талию. Серый переставляет ноги по привычке, не осознавая, что идёт вперёд.       На секунду он открывает глаза, чтобы посмотреть на Волкова, но малейшее движение головой ощущается, как крутой оборот, от которого он бы гарантировано упал, но Олег каждый раз подтягивает его наверх. Тело у Серёжи к этому моменту максимально расслабляется, отказываясь держать собственный вес. Если ляжет — то точно заснёт.        — Как ты так напился, космонавт? — наконец со смехом спрашивает Олег, практически усаживая Серёжу в машину и следя, чтобы он не упал на соседнее сидение.        — Я ж тощий, — в подтверждение своих слов, Серый тянет за безразмерный свитер, — Меня всегда так… Развозит, — под нос бубнит Серёжа, растекаясь по сидению и блаженно закрывая глаза.       Олег говорит ему что-то ещё, но в дороге разум парня полностью отключается. Разумовскому даже кажется, что так хорошо, как в эти двадцать минут, он никогда не спал. Тяжёлую голову он кладёт на выступ на двери, не чувствуя, как на редких кочках, затылок ощутимо удаляется о стекло запотевшего окна.       Пока они поднимаются в квартиру, парень всё весело поглядывает на сосредоточенного и молчаливого Волкова, словно ждёт от него чего-то. Но мужчина не реагирует на красноречивые взгляды подростка. Он просто следит, чтобы Разумовский не убился на коварных ступеньках старой обшарпанной парадной.        — Олеж, — тянет парень, наблюдая за тем, как Волков возится с ключами, — А ты подарок обещал…        — Был бы ты трезвым, — с напускным сожалением отвечает мужчина, открывая дверь перед парнем, — Заходи, алкашня, — добродушно говорит Олег.       Серёжа тут же возмущается от последнего заявления, но ему становится не до недовольств, как только, пройдя в квартиру, он обнаруживает серьёзную проблему — шнурки. Серёжа тяжело вздыхает, запрокидывая голову. Волков, понимая причину отчаяния, не говоря ни слова, щёлкает выключателем и, садясь на одно колено, принимается расшнуровывать кроссовки, которыми Серый будто пропахал все встречные газоны. Разумовский смущённо закусывает губу, когда наконец понимает, что происходит. Такой странный жест. Он никак не может понять, зачем Олег это делает. Серёже кажется, что он попросту не заслуживает такого отношения.        — Подожди, — Волков поднимается, останавливая Серёжу и сам снимает с него куртку, — Я тебя отнесу.        — Я всё равно ещё злюсь, — зачем-то выдаёт парень, сам себя ругая за длинный язык.       Олег молчит, осторожно поднимая недовольного Серёжку на руки и внося его в тёмную комнату. Краем глаза Разумовский замечает блик на большой коробке у дивана. Но сейчас ему совсем не до подарков.       Олег бережно укладывает парня, вынимая ладонь из-под его спины, но не уходит, продолжая смотреть на невнятно бормочущего подростка. Серёжа же уже собирается хватать его за руки, но обнаруживает, что это не требуется. Олег сам садится у края кровати на колени и разглядывает сонного парнишку перед собой.        — Почему? — вдруг тихо спрашивает Серёжа, — Почему не спрашиваешь, из-за чего злюсь?        — Я знаю. Ты хотел, чтобы я убил Дракона. А я этого не сделал, и ещё не желаю объясняться, — спокойно отвечает Олег, положив локти на постель и устроив голову на своих руках.        — Ну да, наверное… — неуверенно признаёт Серёжа, широко зевая, — А ещё ты тогда так легко меня отдал. Обидно, вообще-то.       Вместо ответа мужчина ласково целует Серёжу в волосы, усмехаясь. Парень пахнет, как алкаш, закалённый самым отборным пойлом. Волкову даже становится интересно, что они там глушили.        — Отсыпайся давай, все подарки завтра, — всё-таки Олег встаёт, чтобы дать Серому нормально отдохнуть и принести таз на случай знакомой ситуации.        — Нет, подожди, — удивительно резво Серёжа отрывается от подушки, — Я хотел… — переворачиваясь на бок, Серёжа шепчет, — Пожалуйста. Я тебя хочу. Понимаешь?        — Понимаю… Сам-то вспомнишь про это утром? — Олег пытается говорит со смехом, но в душе у него поднимается лёгкая паника от подобных заявлений. Волков надеется, что Разумовский и вправду забудет. Но надежды мало, тем более после его утренних выкрутасов.       В полумраке лица парня не видно, но очень хорошо слышно, как тот падает лицом в подушку и задушено, надрывно стонет. Местами это даже похоже на плач. Олег тут же садится рядом, переворачивая Серёжу и заставляя посмотреть на себя.        — Я дурак, — дрожащим голосом, но вполне уверенно заявляет Серёжа.        — Неправда, — Олег пальцами обводит сухие щёки в веснушках и вдруг говорит то, что Серёжа запомнит не только до утра, но и на всю жизнь, — Иногда дуришь, но я тебя всё равно, кажется, люблю, — мягкое прикосновение к подбородку, а потом к скуле хранит в себе очень много невысказанной нежности и заботы.        — И я тебя, — слабо улыбнувшись, отвечает успокоенный Серёжа.