Нас не догонят

      Сигарета мелькает во тьме комнаты. Олег медленно затягивается, слушая, как шумит за окном завывающий ветер и вода в ванной. Как звучит знакомая с юных лет песня на старой кассете в магнитофоне. В голове у него блаженно пусто. Нет смысла накручивать себя раньше времени. Поток воды в душе резко стихает. Слышно, как босые ступни встают на плитку.        — Серёж, — зовёт он, выпуская едкий клубящийся сигаретный дым. Ответа не последовало, — Серёж, я же тебя не принуждаю!       «Скорее, наоборот» — проносится у Волкова в голове.       После недолгой паузы, в которую парень совсем не торопится отвечать, Олег продолжает, — И вообще, будто я не знаю, что там мальчики делают в приютах друг с другом! — стараясь отшутиться от неудобного молчания заявляет мужчина, стаскивая с себя майку.        — Ничего я не делал ни с каким другом! — возмущённо заявляет Серёжа, выглядывая в коридор, судя по полоске света из ванной, протянувшейся аж до дверей.       Олег усмехается, выбрасывая окурок, неприятно обжёгший пальцы, в приоткрытое окно, за которым пронзительно свистит ветер, подпевающий надрывному вокалу из старенького магнитофона на подоконнике. Он мысленно пробует настроиться. За спиной слышится неуверенный шаг Серёжиных мокрых ног.        — Иди сюда, рыжик, — мягко манит к себе.        — Не зови меня так, — парень медленно приближается к нему, держа себя за плечи, покрытые просто тьмой мурашек, будто пытаясь прикрыть белую грудь без намёка на волосы. По плечам скатываются капли воды, плавно следуя за рельефами невыразительных мышц.        — Хорошо, рыжик.        — Ты меня… Смущаешь.       Олег усмехается, потирая обожжённые сигаретой пальцы, и быстро подходит совсем вплотную к Серёже. К очень гибкому и красивому. Местами ещё нескладному. Волков медленно, нежно, невесомо оглаживает ладонью влажную шею с несколькими прилипшими прядями, поднимается к челюсти, к виску.       Волкова пугает то, как доверчиво он льнёт, полностью себя доверяя тому, кто просто дарит приятное ощущение ласковых рук. Он принадлежит Олегу. Мужчина аккуратно обнимает его, поглаживая по голове, чувствуя, как передаёт Серёже свой запах табака.       У них ещё будет время для страстных поцелуев и дурманящей страсти. Олег в это верит. Почти. Сейчас Серёжу нужно успокоить. Он дрожит от волнения, это чувствуется в том, как неловко он поводит плечами и как взмахивает русыми ресницами.        — Успокойся и доверься мне, хорошо? — просит Олег, пытаясь унять собственную нервную дрожь. Дыхание Серёжи приятно греет ключицы, его близость успокаивает. Олег видит его, видит, что с ним всё в порядке. О большем и мечтать нельзя.       Разумовский неловко тянется за поцелуем. Весь в мурашках, жмётся, греется. Олег мягко целует его, оглаживая пальцами острые скулы парня. Губы у Серёжи перестали трескаться, они мягкие и отчего-то сладкие.       Волков неспеша сплетается с ним языком, рукой проводя вдоль позвоночника парня. Как во сне, в отражении зеркала в лунном свете видно, как ложатся тени на выпирающих бледных лопатках в едва заметных веснушках. Олег оглаживает всю его спину, наблюдая за этим в зеркале, как зачарованный. Смуглая рука скользит к пояснице парня. Олег мягко зарывается в чуть влажные волосы вдыхая уже почти родной запах лета. Серёжа пахнет летом, солнцем, оживающей природой. Даже в самые холодные зимние дни или в промозглую осень, как сейчас.       Они целуются снова, и на этот раз Серёжа невнятно стонет, прижимая к себе Волкова за шею, не позволяя отстраниться. Он больше не дрожит так сильно, будто перенимает внешнее спокойствие Олега на себя. Успокаивается.        — Я замёрз, Волч, — всё-таки шепчет Серёжа, вздыхая и тут же припадая острым носом к виску Олега. Он потирает замёрзшей бледной ступнёй вторую ногу, как бы доказывая правдивость своих слов. По комнате всё ещё тянется лёгкий сквозняк, которого разгорячённый Волков не замечает, и стойкий запах выкуренных им за вечер сигарет проникает в их волосы.       На мягкой постели, заботливо убранной Олегом, Серёжа раскидывается, уже не стараясь стыдливо прикрыться. От этого вида по телу Волкова проходит волна приятных покалываний.       Во взгляде, подсвеченном красивым светом луны видно замешательство. Мужчина и сам едва сдерживает внутренний трепет перед ситуацией. В эту секунду его раздирает жуткое противоречие.       Он боится сделать что-то не так. Страшно слишком сильно надавить или укусить. Страшно сделать ему больно и неприятно и подарить на всю жизнь мысль о том, что близость с кем-то — это неприятно. Олег склоняется, чтобы мягко поцеловать его в висок. Сердце сжимается, пропуская удар, когда рука Серёжи оказывается на его плече, поглаживая.       Следующий поцелуй приходится уже на ключицу и тут парень вздрагивает, странно всхлипнув и берётся за шорты Волкова. Рукой неуверенно забирается под ткань, но Олег останавливает, — Подожди, я всё сделаю сам.       Лунный свет красиво разливается по молочно-белым бёдрам Серёжи, когда Олег плавно разводит его ноги, следя за реакцией. Красивое лицо Серёжи пока не выражает протеста. Он смотрит за действиями мужчины скорее с интересом. Олег с некоторым смущением ловит себя на мысли, что такой вид парня, с разметавшимися по подушке волосами, краснеющими следами усердных поцелуев на груди безумно возбуждает.       Мужчина аккуратно опускается на пол, у края кровати, тут же впиваясь жёсткими, жадными поцелуями в пах парня. Парень судорожно впивается пальцами в простыню под собой. Ласки у Олега нетерпеливые, резкие. Серёжа протяжно стонет, извиваясь и дрожа от накатывающего волнами возбуждения, которое раньше никогда не было настолько ярким и отчётливым.       Влажный язык мужчины спускается ещё ниже. Серёжа прикрывает глаза и шумно выдыхает. В следующую секунду ощущения искрами взрываются у него перед глазами. Он тут же пытается стыдливо прикрыться коленом, но Олег не даёт, отодвигая длинную ногу. Олег вылизывает его до бесстыжего хорошо, так приятно, так мокро.        — Как… — он не может договорить, буквально задыхаясь от потока чувств, — Приятно, — скулит Серёжа, закрывая ладонями покрасневшее, разморённое лицо и чувствуя, что ноги дрожат и буквально разъезжаются по краю кровати.       За окном снова зашумели деревья, сбрасывая последние листья и их перешёптывания удивительно точно вплетаются в мелодию, приглушённо звучащую в комнате. Олег с таинственным блеском в глазах отрывается от изнывающего в ожидании парня, который только отнимает ладонь от щеки. Серёжа расслабленно выдыхает, перехватывая этот неясный взгляд чёрных глаз. Пылких, собственнических и пугающе… Страстных.       Недолгая передышка быстро сменяется ощущением чужих пальцев. Олег быстро поднимается на постель, тут же целуя парня, не давая звучно простонать в смеси боли и удовольствия. Серёжа кусается, прямо впивается зубами в губы Олега. Ему больно.       Волков же чувствует тепло и влагу на кончиках двух пальцев, отчего сердце заходится, кажется, что вот-вот загорится. Близость Серёжи пьянит, вынуждая продолжать целовать, несмотря на солоноватую кровь, которая смешивается со слюной, грязно стекая по подбородкам. Олегу безумно, до боли хочется его всего.        — Я люблю тебя, слышишь? — ответом служит очередной довольный стон Серёжи. Парень даже не пытается вытереть припухшие губы от вязкой слюны.       Удивительно быстро Серёжа понимает, что делать. Он полностью расслабляется под Волковым, охотно поддаваясь его рукам, его жару и его ласкам. Парень сам подаётся бёдрами вперёд, сосредоточенно закусив губу, когда вдруг чувствует, что Олег вынул пальцы. Он невнятно пыхтит что-то недовольное, пытаясь побороться с диким головокружением и полным ощущением нереальности происходящего.       Олег только усмехается, выискивая рядом с ними блестящий пакетик. Почти не глядя, рвёт упаковку. А смотрит только на Серёжу. На покрасневшего, тяжело дышащего и так счастливо улыбающегося… Нежно, немного наивно и совершенно влюблённо. Как можно только в его возрасте.