Нас не догонят

      Дурацкое, совершенно ничем не обоснованное чувство, что сегодня что-то должно случиться, никак не отпускает Серёжу весь день. Он едва досиживает историю, нервно поглядывая на часы в кабинете, мерно отсчитывающие уходящие минуты перемещением стрелки. Лере с Алтаном он напоследок бросает только просьбу прикрыть его перед учительницей математики, которая всё равно потом его из-под земли достанет за прогулы. Валерка, услышав просьбу друга, только недовольно закатывает глаза, хоть и нехотя соглашается. Сидящий рядом парень не упускает случая заверить спешащего Серёжу, что обязательно сдаст его разгневанной математичке.       Последние полгода у ребят так и проходили. Серёжа вечно отлучался с уроков раньше, то опаздывал на первые, от прогулок почти всегда отказывался. Ему ведь надо было то домой к Олегу, то на работу к Олегу, то ещё куда-то, но конечно же с Олегом. Ссор по этому поводу у ребят, естественно, хватало.        — Извини, что так задержался. Долго ждал? — на бегу уточняет Серёжа, уже собираясь обнять Олега.        — Нам надо поговорить, — проигнорировав вопрос, говорит Олег, неловко уворачиваясь от объятий.       Серёжа чувствует, как сердце пропускает удар. С Олегом ведь давно что-то не так. Он стал отдаляться ещё после нового года, но в последние дни это стало просто невозможным. Он чуть ли не игнорировал Серёжу.       От отрешённого тона, которым говорит мужчина, у Серёжи внутри всё сплетается в неприятный комок из сомнений и дурных мыслей, который всё растёт и растёт, вытесняя из лёгких воздух. Сереже страшно в этот момент просто панически, потому что он не глупый и отлично понимает, куда это идёт. Приятного разговора ждать не стоит.        — Ну так говори, что… — Серёжа даже не способен закончить фразу из-за нервно стучащих от волнения зубов. Серёжка дрожит так, будто у него озноб. Он даже забывает пытаться убеждать себя в том, что сейчас всё обойдётся. Потому что эту неприятную картину Разумовский представлял себе уже многократно, и сейчас она происходит совершенно против его воли.        — Я привёз вещи, которые ты у меня оставлял.        — Я не понимаю, — с видимым смехом едва выговаривает он, внутри уже внушая себе самые мрачные и безнадёжные мысли. Парень буквально изнемогает в эту невыносимо долгую секунду, потому что всё он в самом деле понимает.       Олег снова поднимает на него отчуждённый, совсем незнакомый взгляд. Он не торопится отвечать, будто не понимая, где он так неясно выразился, что Серёжа до сих пор не осознал. И стоит при этом совершенно неподвижно.        — Нам нужно расстаться, — выносит вердикт Олег, и у Серёжи в горле моментально встают слёзы. Он готов по-детски взорваться в любую секунду. Он просто не понимает, как всё это может происходить с ним, и без того жалким мальчуганом, и чем он такое заслужил.        — Зачем ты это говоришь? — через паузу, с той же неверящей, дрожащей улыбкой спрашивает Серёжа, облокотившись бедрами о капот машины.        — Дело не в тебе, не думай, — Серёжу даже смешит эта попытка успокоить, — Виноват я. Дело вообще не в нас. Просто нельзя было превращать деловые отношения в личные. Это моя ошибка, — сухо констатирует Олег, ещё больше сбивая Серёжу, который уже не ждал объяснений, с толку. Слова путаются между собой, выстраиваясь в непонятный трудный белый стих. Серёжа не понимает, как тут вообще искать правых и виноватых.        — Какие деловые отношения, ты о чём? — всё ещё держа на лице вымученную улыбку, спрашивает он, хотя в глазах у него явно читается совершенно другое состояние.       Сердце в груди тревожно мечется, как птица в клетке, а Серёже кажется, что он вот-вот свалится в снег. Ноги слабые, не держат, он тупо пялится перед собой. Во рту почему-то пересохло, и Разумовский тревожно облизывает губы, не думая, что обветрятся.       Разумовский сам не верит в то, что происходит. Он пока и не плачет. Слёзы застилают глаза, замерзая на ресницах тяжестью, но Серый держится, не давая каплям прокатиться по щекам. Не перед Олегом.        — Ты не плачь, пожалуйста, — спокойно просит Олег, даже не подаваясь навстречу, как раньше, когда он всегда прижимал его к себе, обводя скулы пальцами, проверяя, правда ли его Серёжа не расстроен, — Я всё объясню, — но всё же остаётся на безопасном расстоянии, — Я обманул тебя.        — Давай, объясняй точнее, — отвернувшись к школе, чтобы не травить душу его безэмоционально-безразличным видом, Серёжа вдруг шмыгает, — И я не плачу.       А в голове, как на заевшей кассете звучит, что это всё неправда. Что любое слово Олега — ложь. Потому что он уже врал. Да, для их блага. Но где это благо кончилось и началось чистое враньё? Нет, они не могут расстаться.       У школьной парковки полно народу, но, к счастью, никто не обращает внимания на них. Серёжа с затаённой обидой смотрит на мальчишек с большими рюкзаками, которых отцы усаживают в машины, узнавая, как прошёл день в школе. А у него сейчас снова отнимают самого важного человека в жизни.        — Я нашёл человека, который присмотрит за тобой, — по хрусту снега понятно, что Волков всё-таки делает неуверенный шаг вперёд. Спиной Серёжа будто чувствует протянутую руку, которая всё же бессильно падает, — Ему и заплатишь, как получишь деньги.        — Почему заплатить, почему другой человек… — как смертельно уставший человек произносит Серёжа, — Объясни хоть раз понятно, — Серёжа говорит удивительно бесцветно, прикрывая глаза и с трудом сглатывая вязкую слюну.       Он сжимает кулаки так, что ногти оставляют на ладонях следы. Но в остальном будто совершенно спокоен и расслаблен. Будто у него в груди сейчас не рвётся что-то кроваво и болезненно, так, что хочется стонать от боли.        — Я не друг твоих родителей, они наняли меня, — произносит Волков и Разумовский вдруг поразительно чётко складывает переменные, заполняя пробелы в их истории.        — Из-за Дракона? — у себя самого спрашивает он, осознавая, что является всего лишь частью сделки, — Ну, ты справился. Дракон залечивается и вернётся нескоро… Да и я больше не твоя проблема, — уже с ноткой язвительности добавляет он.        — У меня есть документ… Договор, точнее. За оказанную услугу платишь ты, как только вступаешь в права наследования, — он лезет во внутренний карман чёрного пальто, но достать бумажку не успевает.       На слове «услуга» Серёжу будто по голове огрели и он невидяще оборачивается к Олегу. Даже в ушах зазвенело. Какая же гадкая ситуация! Просто омерзительная. И Серёжа в ней себя чувствует гадко и униженно.        — Мне плевать на деньги! Они тебе нужны?! Пошли, я всё подпишу, забирай на здоровье! — Разумовский рассерженно взмахивает руками, — Мне был нужен только ты! Так что забирай всё, что надо тебе и больше не подходи ко мне никогда! — Серёжа кричит сипло, сам не зная, зачем. На них ведь смотрят. У некоторых людей в лицах замешательство. Серёжа не хотел повышать голос.        — И вещи мне тоже не упёрлись!       Серёжа срывается с места, по щиколотки увязая в снегу, который снопами рассыпается в разные стороны. Серёжа не оборачивается, ему страшно. Разумовский не думает над маршрутом, но удаляется от школы так далеко, как может. Ноги сами его несут.       Дорога под ногами то застывает ледяной коркой, на которой легко поскользнуться, то покрывается непроходимыми снежными барханами, а декорации не меняются. Они не меняются никогда. Серость, грязь, тусклость. Удивительно, но когда впереди показывается знакомый нелепо ровный силуэт кирпичной коробки, он лишь прибавляет шагу, сильнее втягивая голову в плечи. Детский дом как всегда унылый, серый и одиноко стоящий на своей большой ограждённой территории. Такой, каким Серый и привык его видеть изо дня в день. Это его место. Его угол. Там он будет в безопасности. Потому что там всем на него плевать.       Можно быть слабым, и плакать, и даже жалеть себя.       Вдруг стало тошно. Серёжу мутит так, что он сплёвывает на асфальт. Ему тошно от мыслей об Олеге и всём, что происходило между ними. И всё это потому что Волков не становился плохим. Серёжа как мантру повторяет себе, уверенно продвигаясь по тротуару, что ненавидит его, но ничего не работает. Он сам себе не может поверить, что Волков — бессовестный негодяй, хотя верить в это очень хочется. Чтобы оправдать собственные непрошенные слёзы. Уже чувствуя, что сдерживаться не получается, парень дёргает железные ворота на себя. Металл холодом обжигает тонкие пальцы в ссадинах, но ему всё равно.       Пока он минует длинную аллею до центрального входа, в него с разбегу врезается какой-то мальчишка из младших. Мальчик тут же начинает извиняться, отряхивая с себя идеально липкий для игр снег, но Серёжа его даже не слышит. Он тяжёлым шагом вваливается в холл, потупив взгляд при виде знакомых лиц. Расспросы от излишне любопытных девчонок ему ни к чему.       Их взгляды неприятно липко цепляются за спину парня, потому что они уже готовы обсудить, что же с ним не так. Парень удаляется к лестнице, не оборачиваясь. Ему нужно сдерживать накатывающие снова и снова слёзы, ему не до препираний с этими хищницами, рассевшимися на лавках.       С облегчением парень видит, что в комнате пусто. Его вечно дрыхнущего соседа в кои-то веки нет. Видимо, Александра Михайловна наконец-то увела в школу. Серому же лучше. Он хочет побыть наедине со своими мыслями.       Без сил Серёжа швыряет на пол рюкзак и падает на холодную койку, от которой вечно пахнет затхлостью и пылью. А у Олега не так. Его кровать всегда была чистой и пахла… Ими.       Слёзы накатывают с новой силой, но теперь Серёжа не может и не хочет подавлять их. Он просто до скрипа стискивает зубы, чтобы не издать ни звука и позволяет себе плакать до опухших глаз и хрипящего горла. Ему просто больно. Без сложных переменных с разбитым сердцем и чувством бескрайней жалости о потраченном времени.       Будто его, как щенка из приюта, взяли поиграться и вернули обратно… Но почему он так поступил? Неужели Серёжа был плохим? Что он делал не так?       Вдруг дверь приоткрывается с противным громким скрипом. Разумовский быстро прячет покрасневшее лицо в изгибе локтя. Ему глубоко плевать, кто пришёл и зачем, лишь бы не докапывались с расспросами.       Но вошедший ничего не говорит, медленно приближаясь к кровати. Гость стоит долго и молча, наблюдает за Серёжей. Он уже хочет прогнать вошедшего, но отняв руку, видит, кто пришёл. И желание ругаться моментально испаряется. Большеглазая девочка стоит прямо над ним, глядит встревоженно, но взгляда не отводит, — Могу сделать вид, что не видела, как ты плачешь.        — Да, пожалуйста, — отворачиваясь к стене, просит Серёжа, — Ещё не придумал оправдание.        — У тебя что-то случилось? — Лиза едва заметно шелохнулась, но быстро приняла ту же позу с руками за спиной, — Обидели?       Серёжу даже умиляет то, что в четырнадцать лет это так по-простому называется «обидели». Он едва заметно усмехается, шмыгая носом. Девочка внимательно за ним следит, неловко покачиваясь на месте от нетерпения.        — У меня есть сигарета, — опомнившись, Серёжа садится, приникая к железному изголовью и поспешно откручивая чуть выдающийся набалдашник, — но нет огня, — с трудом проталкивая два пальца в железную трубу, он выуживает сигарету, — Сбегай к друзьям Лёши и попроси спички, ладно?        — Да, конечно! — Лиза разворачивается на пятках, стремительно выбегая и хлопая побелённой дверью.       Удивительно, но разговор с ней действует на Серёжу будто отрезвляюще. Он сидит на постели, вертя в руках чуть примятую сигарету и думает уже о том, что всё возможно исправить. Олег ведь мог просто погорячиться. И скоро он приедет мириться.       Девочке хватило пары минут, чтобы раздобыть почти полный коробок спичек. Она оставляет Серёжу, чутко угадывая, что тот хочет покурить в одиночестве. Лиза вообще хорошая девчонка, к ней в детдоме многие хорошо относились. Ходила сплетня, что Разумовский ей просто нравится, но сам Серёжа в это никогда не верил.

***

      Юля сперва оборачивается к парковке у школы, с недоверием сощурившись. Серёжа не повторяет за подругой, просто перекладывает тяжёлый рюкзак на плечах, минуя последнюю ступень лестницы. Он первым входит в школу, не подзывая Юлю, скрываясь в здании.       Юлю от бурно пылающего в груди негодования начинает мелко потрясывать. Девушка, не думая, сбегает вниз, перепрыгивая опасно скользкие ступени. Если там стоит тот, о ком она думает, то ей есть что сказать и желательно глядя прямо в глаза этому… Человеку.        — Выходи, — на бегу постучав костяшками в тонированное стекло, зовёт девушка, наплевав на разницу в возрасте, подразумевающую «выканье», — Поговорить надо.        — Юля, кажется? — из машины действительно появляется тот самый Олег. Мрачный, плечистый и суровый. При виде мужчины, Юля едва сдерживается, чтобы не вцепиться ему в лицо.       Ей приходится сжать губы, на секунду замешкавшись. Девушка не знает, как подступиться. Весь её запал заметно поуменьшился, как только собеседник оказался рядом. Она не уверена, с чего ей стоит начать.       А Олег, как назло ей, тоже не торопиться объясняться. Он будто издевается над Пчёлкиной, видя, как взбудоражена девушка. А он стоит, ждёт. Сверлит её неприятно-спокойным взглядом. Девушке даже смотреть ему в глаза как-то странно.        — Что-то хотела? — он разглядывает крышу своей машины, — Поговорить, вроде? — её возмущает насмешливая постановка вопроса, хотя в его голосе совсем нет смеха. Он ровный, почти деловой. Говорит с ней, как учителя. Ей не нравится.        — Да, — решительно заявляет она, задирая голову, чтобы грозно посмотреть на него, сведя обрисованные брови к переносице, — Что у вас с ним случилось?        — Серёжа сам тебе расскажет, если захочет, — с раздражающим спокойствием отвечает Олег. Юлю бесит, что он делает вид, словно не понимает, о чём речь.       Юля поражённо глядит на него, просто не веря, что можно быть таким наглым. Он же явно что-то натворил! А с ней говорит, как ни в чём не бывало.        — Лучше тебе объяснить, — уже через силу выдавливает девушка, складывая руки на груди, как бы закрываясь от собеседника, — Я видела, что у него все руки в ожогах от сигарет и он не сознаётся, откуда, — она внимательно следит за реакцией.        — В ожогах? Я бы никогда не сделал с ним такого, — впервые по его суровому лицу с чёрной щетиной проскакивает живая эмоция.        — Да ладно? А кто, если не ты? — почти рычит Юля, потирая свои замёрзшие пальцы в тяжёлых кольцах. В короткой юбочке ей становится прохладно, но Олег все еще не торопится объясняться. Урок обществознания давно начался, но Пчёлкиной глубоко плевать. От колющего по ногам проворного мороза, она нетерпеливо переминается с ноги на ногу, но уходить, пока не получит ответа, даже не думает.        — Он вообще не говорит. Понимаешь? — отчаянно спрашивает Юля, — Он смотрит, но ни слова не говорит мне! — выкрик звучит вымученно, почти стонуще. Девушке ужасно видеть, что с Серёжей что-то творится, а он даже не может ей объяснить, что именно.        — Подожди, — Юля с надеждой во взгляде смотрит, ловит каждое его слово, — Не говори ему, что видела меня, пожалуйста.        — Не скажу, — скорчившись, будто от отвращения бросает разочарованная девушка, — Но посоветую ему написать заявление.       На этом моменте девушка ставит точку в их разговоре, почти убегая обратно, в сторону школы. Она уходит быстро и точно так же, как вчера Серёжа, не поворачивается к нему.       Странно, но последней фразой, которая прозвучала как реальная угроза, она будто дала ему пощёчину. Сильную, крепкую. На щеке словно даже зажгло. Он медленно прикладывает ладонь к холодной коже, осознавая, что никто его не бил. А может, стоило.       Тревога почти взяла Олега после её слов об ожогах. Но притупленное лекарствами сознание быстро рассеяло этот гнетущий страх и переживания. Сейчас Олег чувствует себя ужасно скверно, болезненно. Ведь неизвестно, сам ли Серёжа так над собой поиздевался. От одной мысли, что это могли сделать приютские, Волков поджимает губы, тяжело вздыхая. Он не понаслышке знает, на что способны такие мелкие уроды. Сам когда-то издевался над теми, кто под руку попадался и не мог пойти против компашки самых агрессивных ребят.       Рука в кармане сжимает полупустой блистер с успокоительным. Олег хватается так сильно, что чуть не режет пальцы. Он беспомощно вздыхает, наблюдая, как клубится от дыхания пар.       От злости на самого себя хочется кричать. От злости за собственную глупость, за боль, причинённую Серёже. Он ведь ни в чём не виноват. Просто не повезло парню, что судьба свела с этим дурным Волковым… Ему кажется, что от таких мыслей он скоро потеряет рассудок.