Нас не догонят

      Холодный ветер хлещет Олега по лицу, наметая за шиворот влажные комья снега. Олег продрог до нитки и пальцы его не слушаются из-за холода, но он настойчиво продолжает слушать раздражающая бесконечные гудки в трубке. Разумовский не отвечает, как назло, будто проверяя его нервную систему на прочность.       В доме погашен свет почти во всех квартирах. Волков напряжённо осматривается вокруг, переступая с ноги на ногу. Пальто он набросил прямо на домашнюю майку и времени найти носки не было. Олег замёрз как собака. В голове ещё неприятно роятся мысли, что в такую метель дорогу точно занесло.        — Серёжа! Забирай документы, одевайся и спускайся. Там в подъезде два тела, забей на них. Не пугайся, ладно? — скороговоркой произносит Олег, надеясь, что сам звучит не слишком напряжённым.        — Олег, плохая шутка. Ты куда смотался посреди ночи? — чуть сипло со сна говорит Серёжа и в трубке слышно его размеренное тихое дыхание, явно не нарушенное мыслями о том, что случилось что-то ужасное и опасное.       Приходится с нажимом повторить, что сейчас им не до шуток. Серёжа быстро всё понимает, отключаюсь. Олег снова с подозрением оглядывает двор, не представляя, что будет делать, если кто-то обнаружит трупы в подъезде.       Постоянно проезжающие мимо арки автомобили заставляют его крепче сжимать дрожащие пальцы на пистолете в кармане. Холод вынуждает крепко стиснуть стучащие зубы. Олег считает секунды, не понимая, с чем можно так долго возиться, если Серёже много раз объяснялось, что делать в такой ситуации и где взять всё необходимое, потратив минимум времени.        — Серый! — из подъезда парень вываливается какой-то нетвёрдой походкой, — Уходить надо без палева, — Олег подбегает к нему в последнюю секунду, успевая придержать чёлку, — Я ж предупредил про жмуриков… Пробежал бы быстро. Забил бы.        — Они воняют на весь подъезд, — поняв, что тошнота улеглась, Серёжа ещё раз сплёвывает на землю, утирая губы.        — Поехали скорее, не хочу спалиться, — Волков снова быстро оглядывается на арку, где мерцает свет очередных фар, — От Дракона можно чего угодно ждать.       Олег быстро забирает у Серёжи лёгкий рюкзак и за руку тянет его к машине, закрываясь локтём от ветра и летящего в лицо снега. Не успевая даже закрыть за собой дверь, Волков давит на газ, нервно выворачивая руль. Из занесённого снегом двора чёрный ниссан вылетает с небольшим заносом, но быстро выравнивается и удаляется прочь.        — Его люди? — спрашивает Серёжа, держа на коленях рюкзак с папкой, где хранились настоящие и поддельные документы Олега, его собственные, их договор и то самое завещание, — У нас замок сломан, кстати. Я не закрыл дверь.        — Потому что его взломали. Шмон думали мне устроить, — мужичина подавил ругательство, — Удивительно, как я это услышал с кухни, — с чудовищной сосредоточенностью говорит он, мрачнея с каждой секундой, пристально следя за дорогой.        — А ты щемишь так, что ничем не поднимешь. Я первого с таким грохотом уложил…        — Нас могли просто убить во сне…       Олег непозволительно тяжело вздыхает, чувствуя, что заледеневшие лёгкие неохотно вбирают воздух. Он знает, что должен быть примером сейчас. Не должен паниковать, чтобы не смутить Серёжу ещё больше.        — Меня, если уж говорить честно. Спасибо им, что не жахнули, — он как-то невесело усмехается, заставляя Серёжины руки покрыться мурашками, — А ты им нужен живым, — окончательно невольно сгущая краски, делится Олег своими мыслями.        — Я говорил тебе сразу идти к нотариусу! Залупился. Дотянули…        — А чё ты орёшь?        — Да я не ору, я волнуюсь! — Олег действительно незаметно для себя повышает голос, — Аж мацубарить захотел…       Молчание настигает их как-то совсем неожиданно. Олег чувствует, что нервы оголяются до предела, он весь во внимании к тому, что творится вокруг. Всего много, всюду угроза, и ко всему нужно быть готовым. Серёжа рядом сидит, вжавшись в кресло, сопит недовольно. Тоже катает в голове всё происходящее.       Машин вокруг на удивление много, но Волков считает, что это к лучшему. Среди такси, везущих народ по кабакам и клубам легко затеряться. Отблески фонарей и неоновых вывесок скользят по их уставшим, напряжённым лицам. Машина ловко петляет из одной полосы в другую, легко подчиняясь желанию Волкова, на ходу продумывающего максимально извилистый маршрут.        — Мы больше не вернёмся туда? — вдруг спрашивает Серёжа трогательно, — буду скучать по той квартире.        — Такая приколюха, что в жизни ещё придётся уходить навсегда. И я не только про места, — флегматично заявляет Олег, без конца заглядывая в зеркало заднего вида, будто в таком столпотворении из машин можно выцепить какую-то конкретную. Но мужчина внимательно ищет автомобиль, едущий прямо за ними достаточно долго. Ещё есть надежда, что отвязался на прошлом светофоре.       Постепенно он успокаивается. Он ещё цепко следит за ситуацией на дороге, но разум становится будто чище. Серёжа рядом, без конца заламывает пальцы, переживает, но сидит же рядом. Это успокаивает.       Они быстро приближаются к границе города на максимальной скорости, которую Волков может себе позволить в такую пургу. Дальше перед ними только трасса. Бесконечно длинная и неизведанная.        — А в город мы вернёмся? — наконец обеспокоенно интересуется Серёжа, и Олег внутренне радуется, что того тянет на относительно сторонние разговоры, — Я уже начинаю скучать по ребятам, если честно… Заранее.        — Неясно пока… Да и ты знаешь, как я к вашему общению отношусь, — спокойно говорит Волков, на самом деле кое как терпевший эту компанию вокруг Разумовского.       Он, конечно, осознаёт, как для Серёжи это важно — сверстники, поддержка, тусовки, прогулки… Если бы не то, что они все дружно их ссорили, пытаясь свести доверчивого парня с тем самым Игорем. Волков страшно ревновал, сам не понимая, откуда в нём столько этого желчного чувства. Он не готов отпустить Серёжу и всё тут.       Зимняя трасса, занесённая снегом и кончавшаяся абсолютной темнотой, из которой лишь периодически выглядывают в свете фар косматые еловые ветки, пугает и будоражит. Будто сейчас впереди покажется жуткий зверь. Но на самом деле опасность совсем не там, вдали. И видимость на дороге ужасная. Метель хоть и утихает, но снег всё равно сыплет непрерывно. Олег несётся так, будто их точно преследуют.        — Блядство, — зычно ругается Волков, непривычно эмоционально ударив по рулю, от чего Серёжа даже слегка вздрагивает, — эти двое за нами ещё с города… — он неопределённо взмахивает рукой, — Неужели все его люди? Ждали, точно… Мы влипли конкретно.        — Подожди, может просто едут следом, — неуверенно говорит Серёжа, крепче прижимая к себе рюкзак, понимая, что это самое ценное, что есть у них сейчас, кроме друг друга.       Тут же, будто отреагировав на его слова, раздаётся резкий хлопок, вынуждающий Волкова резко вильнуть к обочине, не сбавляя скорости. Будто запускали салют. Но это точно не салют. Серёжа спешно пригибается, едва не ударившись головой об бардачок.        — Они стреляют, блять!        — Сиди тихо! — рычит Олег, вжимая педаль газа в пол и вглядываясь в мельтешащую из-за сильного снегопада дорогу впереди, — Пытаются шину пробить… — он резко вихляет влево.        — Убьют… Точно убьют…        — Пусть попробуют.       Олег поспешно открывает окно, впуская в салон ледяные снежинки, находя в кармане пистолет. Серёжа, быстро смекнув, хватается за руль, стараясь держать машину ровно. Не зря осенью водительское удостоверение получил.        — Петляй! — командует Волков, высовываясь из окна на сколько позволяет ситуация и стреляя, кажется, не целясь, — Сука, не попал!        — Мы оторвёмся? — Серёжа внимательно ведёт машину, которая ему подчиняется совсем не так чутко, как Волкову.        — Не думаю… Или я сейчас попаду им в лобовое стекло или мы остановимся и решим вопрос так!        — Но тогда тебя точно убьют!        — Неправда, — с неуместным уставшим смешком кричит Волков, — сейчас порешаем…       Он быстро жмёт на тормоз, падая низко, почти на сидения. Но оружие всё равно держит наготове. Серёжину голову мужчина так же пригибает. Какое-то время слышно только, как завывает ветер, гоняя ели и заставляя их шептаться между собой.        — Сиди тут тихо, — шепчет Олег, чувствуя, что Серёжа нервно дёргается, — Если что — уезжай, — Разумовский остервенело мотает головой, боясь произнести хоть слово, — Я требую. За меня не беспокойся.        — Олег, по… — только это успевает сказать Серёжа перед тем, как наёмник медленно исчезает за распахнутой дверью автомобиля.       Олег с облегчением понимает, что ветер стихает. Снег уже кружит мягче, бережно укрывая собой трассу в следах от шин ниссана, так удачно развернувшегося при торможении. Кроваво-красная пежо с вмятинами на капоте угрожающе стоит метрах в двадцати, такая неестественно-яркая в этом пейзаже, что Олегу думается, что он уже начинает сходить с ума и ему привиделось, а на самом деле всё в порядке и это обычные проезжающие люди…       Волков поднимает воротник пальто повыше, усаживаясь на колено, крадучись продвигается вдоль своего авто. Сердце настороженно затихает, поняв, что ожидаемого дождя из пуль нет. Водитель из чёрной рено на обочине резко выскакивает, взмахнув руками.        — Эй, мужик! — он кричит, обращаясь вроде к Волкову, который замирает, испуганно выдохнув и уже собирается прокричать в ответ что-то, но не успевает, — Че… — ни в чём невиновный свидетель тут же падает замертво, окрашивая заледеневшую дорогу тёмной кровью.        — Как ты… — Олег быстро разворачивается, понимая, что выстрелили из-за его спины.        — Здарова, Поварёшкин! Где твой пацан гасится?        — Так я тебе и сказал, где оставил его!        — Ясно. Закончим жеванину, парни, обыщите машину.       Олег холодеет от ужаса, видя, как четыре огромных тёмных силуэта движутся к машине. Вадим тут же, не церемонясь, с силой пинает под рёбра, выбивая из Олега воздух, а из его замёрзших рук оружие. Следующий удар приходится куда-то в голову, которую он ещё не успевает прикрыть руками. Ещё два по ногам… Волков рычит, срываясь после очередного пинка в крутой кювет. Мокрый снег тяжёлым грузом липнет к одежде, пока Волков больно бьётся спиной и ногами об промёрзшую землю и камни под слоем снега, кубарем скатываясь вниз.       Из-за туч на небе медленно скромно выглядывает большая, круглая луна. Олег с трудом переворачивается на спину, замирая и глядя на неё. С неба ещё срываются маленькие снежинки, опускаясь на лицо Волкова и даже не сразу тая, замирая на его ресницах. Паршиво. Он должен был защищать Серёжу, быть для него каменной стеной, а сейчас он лежит и не может пошевелиться, потому что малейшее движение отдаётся сумасшедшей болью во всём теле. Какой с него тогда толк? Волков рычит сквозь сжатые от боли зубы, но поднимается на локте, зарываясь в сугроб по плечи.        — Ссыкло! — кричит Олег, превозмогая боль и выбираясь из вязкого снега, — Слабо самому со мной разобраться? Это тебе не на лыжи встать!        — Конечно нет. Голову прижми и жди, — барским жестом Вадим указывает на кричащего Серёжу, которого держат трое мужчин. Олег невольно подаётся вперёд, чуть снова не падая.        — Если станет дёргаться, можете приложить обо что-нибудь.       Парень не перестаёт вырываться, хотя его держат под руки и за ноги. В какой-то момент он дёргает ногой достаточно сильно, чтобы двинуть по лицу одному из мужчин. Тот инстинктивно выпускает парня, хватаясь за щёку. Олег пытается высмотреть, что там происходит, но всё это даже под ярким светом луны выглядит как полная неразбериха. Невысокого силуэта Серёжи он попросту не видит.       Олег быстро поднимается на ноги, почти по колено увязая в снегу, пытаясь понять, что же там происходит. Предупреждающий выстрел от Дракона свистит над ухом, вынуждая Волкова замереть, как от приказа. Ветер медленно стихает, позволяя чётче слышать несколько взволнованных голосов его сподручных.        — Где мальчишка?! — Олег пристально следит за тем, как все они суетятся вокруг ниссана, кроме Вадима, — Он под машиной! Докостопыжился малой…       Выстрел звучит снова, вынуждая Олега невольно дёрнуться в сторону. Но стреляли не в него.        — Блять, он Шмеля грохнул! — Олег будто забывает, как дышать на этих словах. Он обещал себе, клялся, что не даст Серёже оружия в руки. Но всё же лучше они, чем Разумовский. Приходится выбирать.       Серый показывается перед ним быстро, с разбегу прыгая туда же, и недолго прокатываясь вниз, по склону, теряясь в налипшем снеге, таинственно сверкающем на тех участках, где его не разворошил Олег. Волков подаётся вперёд неосознанно, хочет поймать его, обнять. Ещё нескольких выстрелов он избегает чудом, вовремя умело пригибаясь или отбегая. Проторить себе путь до Серёжи оказывается сложным, зато поняв, что Волков схватил пацана, Вадим не решается больше стрелять. Чтобы не попасть не в того.       Облегчение от того, что Серёжа тут, рядом, прямо в руках, вытесняет панику. Парень лежит неподвижно, будто спит, но дышит тяжело. С виска течёт кровь. Олег аккуратно стирает её большим пальцем. И он не сразу замечает что-то постороннее в своей ладони. Парень пихает ещё настойчивей. Пистолет. Олег аккуратно берёт его, и бережно укладывает Серёжу рядом с собой, видя, как тот, наконец отдышавшись, начинает осматриваться.        — Ты предатель! — воспользовавшись заминкой, пока трое отморозков спускались с дороги, пытаясь не свалиться вниз и удержаться на ногах, Олег выстрелил.        — Я ж тебя покоцаю, Волков! В этот раз не пощажу!       Один из мужчин вдруг неестественно подкашивается, заваливаясь набок и дальше кубарем скатываясь вниз, замирая навсегда. Олег крепко прижимает к себе Разумовского, не замечая, как тот что-то выискивает под снегом. Олег ещё целится в Вадима, стараясь держать того под прицелом постоянно. Он ждал этого почти шестнадцать лет и больше не отступится.        — Я не хотел убивать, не хотел, правда, — шепчет Серёжа едва слышно, так что слышит это только Олег. Волков быстро кивает, показывая, что слышит его.       Но стрелять наобум Олег не может. Вадим тоже держит его под прицелом, быстро спускаясь вниз, оказываясь не так уж и далеко. От напряжения в висках у Волкова зажгло. В голове впервые за жизнь проносится мысль, что умирать не хочется. Раньше он всегда думал, что это нестрашно, а горевать по нему всё равно никто не станет. А сейчас, в эту секунду…       Отвлёкшись на Дракона, Олег упустил, как остальные двое налетели на них, втаптывая Серёжу в снег и зарядив самому Волкову в челюсть.        — Такой же слабак, как и раньше, — с притворной печалью говорит Вадим, с трудом пробираясь к ним через занесённый снегом лес, — Посмотри мне в глаза, Волков.        — Пошёл ты, — злобно выплёвывает Олег, видя, как под ним, на белоснежном снегу всё окрасила кровь из разбитой губы. Блестящая ниточка розовой слюны стекает с его подбородка, но Волков не замечает этого.       Неожиданно один из бандитов громко вскрикивает, падая, будто подсечённый.       Олегу хватает этой секунды, чтобы выстрелить в спину второму. Тот хрипит ещё какое-то время, не желая отдаваться смерти, но всё же падает, недалеко уйдя.       Взъерошенную Серёжину макушку хорошо видно под светом луны, когда она вдруг возвышается над большой фигурой мужчины в снегу. В руках парня на секунду отсвечивает что-то крупное и видимо тяжёлое. Камень.        — Серый, отпусти, — Олег быстро, рывком хватает этот камень в его руках, — Убьёшь его.       Отвлёкшись, Олег упустил момент, когда Вадим выстрелил снова, с непозволительно близкого расстояния.        — Олег, стой! — парень отталкивает его от себя, тут же замирая в снегу, как-то свернувшись, выставив спину. Оставшийся бандит, которому чуть не проломили голову, тут же отполз на безопасное расстояние.        — Как трогательно! Ты провалил заказ!       Улыбка быстро сходит с лица Вадима, когда он понимает, что патроны закончились. Олег не без удовольствия читает панику, промелькнувшую в глазах авторитета.        — Я честный! — Олег быстро отбрасывает свой пистолет, демонстрируя пустые руки.       Он кидается на Вадима, как дикий зверь, голодный, только выпущенный из клетки. Бьёт наотмашь, кровожадно, потому что хотел этого. Он сам не чувствует боли от ответных ударов, потому что наслаждается моментом мести. Вадима он готов прикончить хоть голыми руками.        — Я тебя ненавижу! — снова оказавшись сверху, Олег методично избивает мужчину, не обращая внимания на то, что тот закрыл голову и толку от ударов немного, — Ты был мне как брат! Я на всё был готов ради тебя!        — Ну и дурак, — Вадим пропустил один удар в скулу, зато смог ответить Волкову, ударив того в бок и сваливая в снег. Слова были не менее болезненными.       Олег смог быстро сообразить, чего тот хотел, поэтому не дал Вадиму приблизиться к тому месту, где оставался пистолет. Волков буквально сорвался с места, первым хватаясь за оружие.        — Я просил убить тебя сразу, как выдашь информацию… Я был против того, что произошло в итоге, — вдруг неожиданно произносит Вадим, заметив дуло, нацеленное прямо на себя. Волков, стоящий над ним, явно в бешенстве. Взгляд не как у человека. А дикий, яростный, как у животного, которое живёт на чистом инстинкте. Ни одно оправдание не спасло бы Вадима. Очередной выстрел. Промазать невозможно.        — Серёжа, поднимайся, всё… Нам надо в больницу, я думаю, или к Максу домой… Он подлатает быстро… Серёж? — Разумовский так же сидит, сжавшись в клубок, почти носом утыкаясь в землю. На слова не реагирует.        — Серёжа, ты меня слышишь? — совсем тихо спрашивает Олег, подбегая и замечая то, что в порыве гнева на Дракона просто не увидел — бледную дрожащую ладонь, прижатую к боку. Осознав всё, Волков тут же падает рядом с ним на колени, мягко укладывая, боясь излишне потревожить, — Посмотри на меня, не говори ничего.        — Олег, мне сейчас очень больно… Тебе тогда так же было? — почему-то улыбаясь, словно в бреду, спрашивает парень, явно стараясь сфокусировать взгляд на лице перед собой.        Олег чувствует против воли выступающие на глазах слёзы. Первые с того дня, как он понял, что Вадим его предал. Солёные капли застывают, не успевая скатиться по щекам. Ему стыдно. Безумно стыдно, что, увлёкшись местью, он упустил состояние Серёжи из виду.       Волков принимает волевое решение во что бы то ни стало довезти его до ближайшей больницы.        — Ты что… плачешь? — от прикосновения ледяных пальцев, Олег невольно вздрагивает, крепче перехватывая Серёжины плечи, чтобы поднять его на руки.        — Да, потому что люблю тебя… А тебе больно. И ты умираешь. Пожалуйста. Не умирай. Ты не можешь. Знаешь, почему? Я так и не научил тебя печь, хотя обещал. Помнишь? Хочешь, я научу тебя печь? Хочешь, я всегда буду с тобой? Хочешь, мы вернёмся в Питер и купим там новую нашу квартиру? Какую ты выберешь. В ней будет много света, как ты любишь. Хочешь мы поедем в Венецию? Я обещал, что мы поедем. Хочешь?