Нас не догонят

      В аэропорту Ханеда невозможно протиснуться через толпу, хотя Серёже плевать на весь белый свет. Через все контроли его в полусознательном состоянии протаскивает Олег, всякому встречному проверяющему красноречиво знаками изображая, что приятель «перепил». Похмелье в этот раз оказалось ещё более лютым, чем обычно.       Поэтому Разумовский, большую часть пути не поднимая взгляда, просто плетётся за Олегом, держащим его за руку. Мир вокруг до сих пор ходит ходуном, а от навязчивых толчков чужих локтей и чемоданов в толпе, парня мотыляет из стороны в сторону. Он идёт, понимая, что не может даже в общих чертах вспомнить, как они долетели до Москвы. Он кое-как борется с сонливостью и головокружением, стараясь идти ровно, не шатаясь.        — Надраться, зная, что через пару часов в аэропорт ехать, это ты мощно придумал, конечно, — наконец бросает Олег, подтягивая Серёжу ближе, и кое как удерживая на плече его сумку с вещами, — Ещё и так… Удивительно, что ни разу не вырвало.        — Свадьба у друга один раз в жизни, между прочим, — с неимоверными усилиями заявляет задыхающийся Серёжа, прикладывая к затылку бутылку прохладной воды, чтобы хоть как-то унять боль.        — У друга, с которым ты спал.        — Олег! — резко оживившись, Серёжа виснет на нём, запрокидывая больную голову, — Ты мне до конца жизни припоминать будешь? — Серёжу это действительно задевало, при том, что за месяц до свадьбы Игоря и Иры количество подколок и напоминаний стало расти в геометрической прогрессии.       Ответа Серёжа не получает, понимая, что это было молчаливое согласие от Олега, который редко, но метко припоминал тот давнишний инцидент. Серёжа в ответ страдальчески вздыхает, закрывая лицо от слепяще-ярких ламп с высокого потолка аэропорта и свешивая тяжёлую голову.       Вдруг Серёжу с силой сдавливают, едва не роняя на пол. Разумовский на свою хмельную голову даже не успевает сообразить, что произошло, а розововолосый вихрь уже принимается мучить крепостью объятий Олега с сумкой и чемоданом в руках. Несколько мгновений требуется Разумовскому, чтобы хоть что-то понять, но когда наконец доходит, то он расплывается в до тошноты широкой улыбке. Шура в ответ подмигивает.        — Что-то, рыженький, ты бледный весь. С перелётами плохо? — сочувственно уточняет Шура, за эти три года вообще не изменившийся.        — С похмельем зато у него всё отлично… Вот такая приколюха.        — Голодные? Я, просто очень, — он покачивается на пятках, — Может, поужинаем сперва? Расскажете, что у вас нового.       Серёжа идею с рестораном очень поддерживает. Потому что состояние при котором тошнило даже от запаха воды прошло. Сейчас он голодный настолько, что может съесть что угодно.       Шура был на машине, раскрашенной кислотно-яркими жёлтыми и красными всполохами огня. Вымокшие под не по-летнему холодным проливным дождём они быстро загрузили вещи в машину Шуры и понеслись в сторону города, который очень быстро показался им во всём своём ночном великолепии. Серёжа, впервые прилетевший в Японию, не мог отлипнуть от окна, с детским восторгом в глазах разглядывая удивляющие даже после Москвы высотки и ловя во всём этом какой-то особенный дух, будто он не на земле. Виды и атмосфера совсем другие, как на другой планете.        — Местный трафик всю душу вытрясет, пока доедешь куда-нибудь, — вздыхает Шура, провожая взглядом официантку, быстро исчезающую на кухне, и забрасывает ногу на ногу.        — Твоей красавице даже не разгуляться, — Серёжа по голосу чувствует, что Волков в восторге от машины Шурика.        — Мы упускаем кое-что важное… Ты что тут забыл? — удивлённо поглядев на Шуру, наконец задаёт вопрос Серёжа. Он мучился им ещё с аэропорта, просто не понимая, что тот мог быть забыть в другой стране.        — Я тут живу, конфета, уже три года, — Шура подпирает подбородок кулаком, вертя в руках палочки.        — Я быстро нашёл контакты Шуры и он согласился помочь мне с работой. Навести на нужных людей.       Серёжа свистит, даже не скрывая своего удивления. Он опирается спиной об стену, потому что им достался стол с барными стульями, пытаясь уложить всё в голове. Мысли сплетались беспорядочным комком из-за долгого и сложного перелёта в не менее сложном состоянии. Народу в зале много, в многочисленных голосах их разговор быстро тонет. Миниатюрная официантка, явно уставшая от наплыва посетителей, быстро расставляет перед ними блюда.        — А вы как живёте, голубки? — поиграв бровями, спрашивает Шура, — Ты школу-то закончил?        — С красным дипломом. Я в МГУ учусь, — без тени гордости в голосе говорит Серёжа, не уточняя, что учится бесплатно — деньги родителей пока ждут своего часа.        — Впечатляет… Я после девятого ушёл и хуи пинал.        — Шура…        — Что?        — Розовый тебе вообще не идёт.

***

      К вечеру следующего дня похмелье Серёжу окончательно отпускает и он, цветущий от предвкушения, идёт с Олегом прямо к тому месту, где Шура пообещал им хорошее развлечение. Удивительно, но Волков неплохо ориентируется в городе и ему, в отличие от Серого, не нужно было для этого долго изучать карты в интернете. Мужчина будто стабильно раз в месяц мотался в Японию, настолько легко он понимает, куда им заворачивать в лабиринте из небольших тихих улочек с изредка горящими окнами.       Всё выглядит, как Серёжа себе и представлял: японские уличные гонки слепят его фарами, обилием неоновой подсветки и пёстрыми бумажными фонариками на карнизах. Из каждой машины, стоящей в укромном месте за жилыми домами доносятся свои ремиксы с выкрученными на полную басами, от которых будто земля под ногами гудит и вода, покрывающая мокрый асфальт, отражает всё это многообразие красок и света, будто они ходят не по земле. И толпа около машин такая же яркая и шумная, они общаются между собой во весь голос, разглядывая машины друг друга.        — О, Волков, познакомьтесь, — Шура, сегодня нарядившийся в объёмную серую кофту, у которой рукава могли волочиться до коленок, если бы он их не натягивал до локтей и узкие кожаные штаны, выплывает из толпы, огибая свою разукрашенную тачку, — Анзу, моя девушка. Ей в дрифте равных нет. Её учили тоги.       Олег тут же, без запинки выдаёт азиатке несколько фраз на чистом японском, вызывая у Серёжи только изумлённый вздох, — Когда ты хотел рассказать, что владеешь японским?        — Совсем немного владею, для работы, — Олег говорит так, будто это его оправдывает. Серёжа недоумённо вздыхает — когда-нибудь Олег начнёт рассказывать о себе хоть что-то.       Анзу, оказавшаяся миниатюрной даже по сравнению с Шурой, явно впечатлена такими познаниями от иностранца.       Серёжа немного с ревностью думает о том, что она очень даже симпатичная. Странно, но в голове у него возникает сравнение с кроликом. У неё длинные фиолетовые волосы и чёлка, а ещё не исчезающая широкая обаятельная улыбка, она даже говорит, тараторя, не переставая широко и приветливо улыбаться. Она внимательно слушает Олега, чуть приподнимаясь на носки, чтобы точно разбирать слова.        — Куда они? — с явной тревогой в голосе спрашивает Серёжа, хватаясь за Шуру.        — Поедут вдвоём прокатятся, — весело улыбается Шура, провожая взглядом Олега и Анзу, едва достающую до его плеча, — Сейчас найдём машину для Олега. У них будет цуйсо. Поедем с ними?       Серёжа моментально кивает, не задумываясь. Машину для Олега они находят не сразу, подходя почти ко всем, кто собрался. Но никто из гонщиков не горит желанием отдавать своих любимцев в руки иностранцу, которого видят впервые в жизни. Соглашается только неразговорчивый друг Шуры — молодой парень в чёрной маске, закрывающей пол лица. Он почти сразу согласно кивает, бросая Волкову ключи от своего лаконичного, серебристого ниссана. Почти как у самого Волкова на родине.       Анзу что-то кричит Олегу, прежде чем сесть за руль и смешит этим всех присутствующих. Кроме Серёжи, который, развалившись на переднем сидении напряжённо разглядывает чернеющую дорогу впереди. Шутки он всё равно не понял — не знает языка.       Визг шин, клубы цветного, из-за освещения вокруг, дыма прямо в лобовое стекло и долбящая по ушам музыка в салоне — обязательные атрибуты ночной жизни. Серёжа вцепляется в ручку над окном, хотя его всё равно уносит на слишком резких поворотах.        Шура сказал, что в трассе десять минут, и Серёжа кое-как присматривается к своим наручным часам, засекая время, пока Олег на бешеной скорости уводит заднюю ось в занос и Серёжа припечатывается плечом в дверь, но это даже не больно. Это ужасно весело, потому что кровь стучит в висках, а в груди всё сжимается и всё кажется в миллион раз смешнее и ярче и круче! Они снова сталкиваются с Анзу, почти одновременно вклиниваясь в дорогу, ведущую к исходной точке на восьмой минуте тридцать третьей секунде. На влажной дороге машина сильно вихляет и без умелых заносов Олега, который многое делал только ради зрелищности, даже если целью была гонка.        — Она нас жмёт к стене! — кричит Серый, бросая взгляды на всполох кислотной краски слева.        — Сейчас поправим, — на входе в последний поворот Олег, и резко зажимает газ, от чего автомобиль будто становится легче пластика и охотнее поддаётся на любые манипуляции с собой. Олег резко выкручивает руль, путая соперницу.        — Вот так, туда её!        — Твой Волк ещё кое-что может.       Разумовский не успевает ничего ответить, ловя взгляд Шуры за профилем Анзу, в автомобиле, который движется на одной с ними скорости, ничуть не уступая. Обе машины тормозят, стирая скрипящие шины. Серый, как всегда внутренне замирает в эту секунду. Капот к капоту в сантиметре от столкновения.        — Просто охеренно! — пытаясь перекричать рёв толпы, парень кидается к отрывисто дышащему, ещё не отпустившему руль Олегу, на шею, — Ты крутой!        — Это скорее ничья, — взъерошенный Олег бросает это через плечо, выбираясь к уже ждущей Анзу. Они пожимают руки, и Олег вроде хочет обнять её, но девушка быстро отступает, избегая неловкой ситуации.        — Подожди, знакомый звонит, — Серёжа тут же зажимает второе ухо, чтобы слышать хоть что-то.        — Мы решили покататься в центре, здорово? — когда он возвращается, Олег уже с сигаретой в зубах светится от счастья ярче лампочки Ильича.        — Ладно, я тогда вызову себе такси в отель.       Олег так и остаётся стоять с открытым ртом. Он приходит в себя быстро, уточняя, что Серёжа имеет ввиду. Шура выразительно поднимает глаза к небу, отходя.       Серёжа остервенело стучит по кнопкам ноутбука, в очередной раз недовольно цокая и под нос ругая собственную невнимательность от осознания, что программа работать не будет — где-то допустил ошибку. Серёжа потратил на исправление этой проблемы весь вчерашний вечер, пока Олег где-то катался и всё сегодняшнее утро, пока они не разговаривали (не из обиды, Волков ведь видел, что он занят). Вчера Серому позвонил однокурсник с очень красноречивым «Серый, всему пизда, это срочно, сеть полетела».       Серёжа, конечно, сам больше хочет пойти куда-нибудь с Шурой и посмотреть город, но работа над сетью именно сейчас намного важнее. Он ещё успокаивает себя, что даже погода к туризму не располагает. Они здесь уже третий день, а дождь почти не прекращался, прямо как в родном мрачном Петербурге.        — В компьютере можешь и дома посидеть. Сходил бы хоть в музей или купил что-то на память, — Серёжа с недовольством выдыхает, больше вжимаясь в подушку на светло-бежевом диване. Олег порой становился просто невыносимым.        — Не поверишь, но я это делаю не от большого желания, а потому что не хочу, чтобы мои двухлетние труды пошли по одному месту.       Серёжа даже не отводит взгляда от экрана с ровными строчками написанного кода, даже не собираясь вникать в то, что на это ответит Олег. Не до споров сейчас. Он быстро вводит запрос в поисковик — старается найти информацию, что делать в такой безвыходной вроде ситуации. В институте они подобного не проходили. Одну ногу Серёжа опускает на пол, чтобы не затекала.       Неожиданно тихо сзади, со стороны кровати приближается Олег, ударив своим тяжёлым кулоном по виску. Серёжа игнорирует, хотя обычно ругался на мешающую безделушку. Он игнорирует даже медленно проникающие под одежду руки, словно намеренно оглаживающие грудь.        — Я занят, — Серёжа быстро сбрасывает с себя касания, отодвигаясь и словно придвигаясь к светящемуся монитору, ещё ближе подтягивая колено к груди, хотя кажется, что больше уже не согнуться.        — Милый, мы последний раз трахались, когда ты сессию закрыл, — шепчет Олег на ухо, чуть потираясь носом о бледный висок Серёжи, — У меня такими темпами из ушей польётся, — он игриво прикусывает мочку уха.        — Ничем не могу помочь, — словно не вникнув в смысл слов, сказанных Олегом, Разумовский удобнее устраивается на подушках, продолжая писать код, нервно болтая второй ногой в воздухе.       Разумовский только на секунду переводит взгляд на Олега, который быстрыми шагами уходит в ванную комнату, привычно спокойно закрыв за собой дверь. Но беда в том, что спокойствие у Волкова бывает разным. Есть спокойствие тёплое, как всегда, а есть холодное… Это колючий взгляд исподлобья, долгое молчание и угрожающе тихое поведение. На мгновение парню становится стыдно, что они живут хуже, чем просто соседи в последнее время. Но потом взгляд снова падает на экран ноутбука, вспоминаются бессонные ночи и то, как Олег по первости поддержал идею с соцсетью.        — Куда? — заметив боковым зрением силуэт в чёрном, показавшийся из ванной, спрашивает Серёжа, — Надолго?        — Какая разница.        — Просто интересуюсь.        — Я за оружием, — почти с раздражением бросает Волков, и в этот момент Серёжа понимает, что надо поднять на него глаза и сказать «извини, был неправ», а всё же… Не получается, — Буду поздно, — опять та же пустая интонация.       Когда дверь за ним хлопает, Серёжа тут же отставляет ноутбук, хватаясь за лоб. Настроение у него вмиг упало ниже плинтуса. Потому что Олегу его испортил. А непрекращающийся дождь за окном только добивает. Сейчас, когда бежать и догонять уже поздно, Серёже кажется, что на часок он мог бы отложить ноутбук и уделить хоть немного времени Олегу, пока они в отпуске…