Нас не догонят

      Ночь Олег провёл без сна. Местный алкоголь, как и ожидалось, не взял, а вот концерт от хмельного Серёжи дал по голове конкретно. Предложение, если это так можно назвать, настолько выбило его из колеи, что Волков не нашёлся, что на это сказать, кроме «рано». Естественно, Разумовский хотел услышать вообще не это. Ну а Волков никак не мог себе объяснить, что в нём вызвали слова Серого. Всего было много, и всё это казалось не тем.       С горя мужчина решил рубануть с плеча и собрался выполнить заказ на три дня раньше запланированной даты. К счастью, расписание жертвы было на руках. Вышло чудовищно некрасиво, особенно учитывая то, как нелепо он мог попасться полиции. Стражи порядка буквально дежурили у входа в то заведение, из которого выходил генеральный секретарь кабинета министров. Для мужчины шаги по ступеням стали последними, прежде чем он получил пулю в лоб… За поездку три трупа, вместо одного запланированного.        — Доброе утро. Надеюсь, ты не здесь был всю ночь, — Олег возвращается в отель ближе к рассвету, быстро пробежав ресепшн, где скопилось неожиданно много постояльцев.        — Я был с Шурой… А ты где был? Выглядишь… Ужасно, — Серёжа вопросительно вздёргивает брови, но вставать с пола не торопится, прижимая колени к себе.       Олегу тут же становится легче. Виноватого Серёжу он признает за километр за интонацию, за изменения в голосе и за его очаровательную мимику. Эта трогательная моська в веснушках в такие моменты Волкову особенно нравится. Сразу вспоминается, каким Серёжа был в первые дни общения несколько лет назад.       Волков, недолго думая, падает на колени, крепко прижимая к себе Серёжу, забыв, что весь вымазался в извёстке и немного промок, пока петлял и прятался по пути сюда. Разумовский тут же со всей силы обнимает, утыкаясь носом в плечо. Прощает. Разумовский обнимает, судорожно хватая за плечи, будто Олег собирается уйти.        — Я, Серёж, работал, — поглаживая его по мягким волосам, шепчет Волков, потом встаёт, подтягивая парня за собой, чтобы наконец зайти в номер, — Деньги для нас зарабатывал, — он одной рукой обнимает Серёжу, второй возясь с ключами.        — Пойдём в душ.        — Ты сегодня даже не против?       Олег мягко толкает входную дверь и та поддаётся. В номере ещё остался вчерашний беспорядок, который Олег оглядывает недовольно, тяжело вздыхая. Если бы не навалившаяся на плечи усталость после тяжёлой ночки в бегах он бы тут же взялся за уборку.       Разумовский тем временем без стеснения сбрасывает с себя шлёпанцы, за ними по воздуху развевается футболка и после уже из-за угла вылетают шорты. Волков, довольный таким положением дел, быстро принимается за свои ботинки и остальные вещи. Он так же сбрасывает одежду, больше не задумываясь о чистоте в комнате. Оружие наёмник выбросил в реку, теперь в номере не было ничего такого, чтобы сюда нельзя было пустить горничную.        — Волков, ты наконец-то импотентом стал? Сегодня без домогательств? — будто немного расстроенно говорит он, с разбегу падая на кровать и сдёргивая с себя мешающее полотенце. Подушка под его головой быстро намокает.        — Я просто слишком устал… Давай сперва поспим, а там как пойдёт, — он подмигивает, закидывая своё полотенце на дверь.        — Иди сюда.        — Я хотел тебя предупредить… Нам лучше улетать по отдельности. Ты завтра, а я, как и планировалось, на выходных.       Серёжа хлопает глазами удивлённо, но ничего не спрашивает. Он привык, что, если Олег сказал что-то делать, значит, есть причина делать именно так. Парень только молча укладывает голову почти задремавшего Олега себе на грудь. Олег слушает успокаивающе равномерно стучащее сердце Серёжи и чувствует, что это его судьба… Серёжу потерять нельзя.        — Включи телек, — не открывая глаз, просит Олег, вдыхая запах геля для душа.        — Этой ночью стало известно, что генеральный секретарь кабинета министров Мацуро Кё был застрелен неизвестным, — Олегу проще читать бегущую строку, потому что ведущая новостей говорит со странными ударениями и Олег не сразу понимает её, — Уже идут поиски подозреваемого, район Сибуя оцеплен.        — Твоя работа? — угадав по фотографиям делового мужчины и интервью полицейского очередной заказ Олега, спрашивает Серёжа.        — Моя… — Олега перебивает зазвонивший телефон, — Доброе утро, да. Да, реквизиты те же, которые я оставил при подписании контракта. Всего доброго.        — А теперь спать.        — Поддерживаю… — Олег отключает маленький чёрный самсунг и бросает на стоящую тут же тумбочку. Остаток дня он хочет провести с Серёжей, без рабочих звонков и прочего.        — Олег, — сквозь сон слышит Волков, пока ко лбу аккуратно прикасаются прохладными губами, — Прости меня, — Серёжа перебирается выше, почти ложась на Волкова, — Я не со зла.       Олег кивает, не скрывая улыбки и крепче прижимая к себе Серого. Показывает, что всё в порядке. Мужчине проще передавать ему это через прикосновения и взгляды. Никто на Серёжу не злится и ни в чём не обвиняет. Олег старается это ему показать. Для верности Волков ещё оставляет слабый поцелуй на веснушчатом плече парня. Но Серёжа не торопится ложиться.        — Ты пойми… В детском доме нельзя быть слабым. Нельзя принимать помощь. Это сразу делает тебя уязвимым и зависимым от помощи, как… Как будто тобой можно пользоваться, понимаешь? — шепчет над ухом Серёжа и его голос нехорошо дрожит, но он так наваливается на Олега, что не даёт посмотреть на себя и Волкову остаётся только надеяться, что он не плачет, — Мне просто страшно, — у Олега по спине пробегают мурашки от того, как хорошо он понимает Серёжу.       Олег просыпается первым, довольно потянувшись и широко зевнув. Хорошо отдохнув под боком Серёжи, он начал думать в вполне конкретном направлении. Его смуглая рука начинает медленно оглаживать бледное предплечье. Волков нежно целует его шею и плечи везде, где только дотягивается. Знает, что это Серёжу точно разбудит.       Дневной свет из окна тускнеет из-за туч, и в таком свете кожа парня кажется почти прозрачной. Он с нежностью касается каждой веснушки и бледно-голубой венки. Серёжа едва заметно что-то лопочет сквозь медленно отступающий сон. Такого Разумовского хочется обожать до потери пульса. Хочется его касаться, гладить, и без конца целовать.        — Волче… — довольно улыбнувшись, Серёжа ерошит рыжие пряди, — Доброе утро, Олег.        — Скорее, добрый день, — Олег крепко целует парня в щёку под его тихий смешок и причитания про колючую щетину.       Волков отстраняется, медленно руками опускается ниже, пересчитывает Серёжины рёбра, касается поясницы. Серёжа усмехается в подушку. Кажется, покраснел. От такой глупости. У Олега на губах расцветает очарованная улыбка. Разумовский принимает правила игры, придвигаясь ближе и поглаживая сильную шею мужчины. Серёжа первым переходит на губы, ласково целуя и покусывая под подбородком.       Под неторопливыми ласками Олега Серёжа неосознанно всё больше раскрывается, разводит колени, пытается прижаться, рукой находит член Олега, резко проезжаясь ладонью, хочет менять темп, хочет ускоряться. Олег только ухмыляется, жарко целуя в губы и нависая сверху. Член самого Серёжи сразу упирается ему в пресс, тёплая влажная смазка скользит по коже.        — Я больше не могу, Олег, — тянет Серёжа, пытаясь хотя бы потереться об него, — Сделай что-нибудь со мной.        — Что-нибудь можно, — Олег плавно проводит рукой по их стволам, убирая ладонь Серёжи и вызывая у него хриплый, тихий стон.       Они тонули в нежности друг друга, забыв обо всём, что осталось за дверями номера. Разумовский едва успевал хватать воздух, прежде чем снова прыгнуть в омут с головой. Он без конца целовал и плечи, и руки Олега, надеясь хоть немного передать взрыв нежности, идущий изнутри.       А Олег, как сумасшедший, самозабвенно любил его, целуя, помечая слабыми укусами, он не оставил без внимания ничего в Серёже, показывая, как сильно соскучился по близости с ним. Он в очередной раз оглаживает согнутую ногу Серёжи, и, опустившись вниз, к его бёдрам, замирает, притираясь кожа к коже, поднимает взгляд тёмных глаз на лицо Серёжи. Розовое, зацелованное и горячее.        — Я сейчас, Олеж, подожди, — на грани экстаза Серёжа вцепляется себе в волосы, запрокидывая голову, выгибаясь всем телом. Его ещё какое-то время мелко потряхивает, пока Олег широко вылизывает его живот.        — Сладкий, — он закрепляет свои слова поцелуем в выпирающую тазовую косточку.       Серёжа в ответ только посмеивается тихо, сползая по спинке вынесшей всё это безобразие кровати, падает рядом с взъерошенным Олегом. После третьего оргазма у Олега и четвёртого у Серого у обоих в голове блаженно пусто. Олег тянется, чтобы лениво поцеловаться. У Серёжи тёплые, гладкие и припухшие губы.        — Вот почему я такой злой ходил… — вдруг со всей серьёзностью говорит Разумовский, удобнее устраиваясь поперёк кровати, — Люблю секс просто.        — Я тоже люблю секс с тобой.        — Заметно.        — Сразу живым себя чувствуешь, — признаётся Олег, находя рядом руку Серёжи, — Чувствуешь жар тела, кровь как стучит в ушах, удовольствие… — Серёжа рядом придвигается ещё ближе.       Олег уже давно заметил за собой, что любой всплеск адреналина, любой риск сразу сопрягается с мыслями о Серёже. Ведь если он жив, то может быть рядом, целовать и любить его. Олег удовлетворённо выдыхает. За окном звучит полицейская сирена. Удовлетворение сменяется секундным раздражением с закатыванием глаз.        — Как там твой проект? Работает? — примирительно говорит мужчина, поглаживая большим пальцем ладонь Серого.        — Серьёзно хочешь говорить о работе?        — Я тогда был не прав. Много когда. Извини, — Олег произносит это так быстро, что разобрать слова наверно было бы тяжело, но Серёжа слишком долго их ждал, чтобы пропустить мимо ушей.        — Сейчас на улице снег пойдёт, отвечаю… Олег Волков извинился.        — Ну что ты ёрничаешь сразу, — Олег ложится набок, серьёзно заглядывая Серёже в лицо. Разумовский только трогательно улыбается, притягивая его к себе. Олег целует его, уже точно зная — простил. Скорее всего, ещё припомнит, но простил.

***

      Олег лежит на диване в одних шортах, уповая на работающий кондиционер, пока Серёжа опасно возится под боком, рискуя свалиться с дивана. Он вертится, как уж на сковороде, не зная, куда деть свои руки и ноги, несколько раз случайно пнув Волкова и почти больно ударив затылком его в челюсть, а ещё периодически протягивая руку к столу, вытягивая из упаковок доставки то, что не доел за ужином. Олегу приходится иногда коситься на него, чтобы опять не получить локтём куда-нибудь в глаз, но в остальное время он смотрит идущий в эфире боевик.        — Что он ему сказал? — с любопытством спрашивает парень, вороша свою коробку на предмет такояки.        — Что-то вроде «глаз на жопу натяну, если ещё сунешься в наш район».       Ответ его очень веселит.       Одной рукой Олег по привычке наглаживает Серёжу, будто очень большого домашнего кота. Они провели этот день, как и хотел Олег — вместе, никуда не торопясь и не вспоминая об обязанностях. Потому что Олег знает, что, когда Серёжа вернётся в Москву, он засядет за компьютер.        — Ты во мне дыру протрёшь, — Серёжа вылезает из его объятий, одной рукой держа свой вес на полу, чтобы поставить на столик пустую алюминиевую банку.        — А ты там подпиваешься потихоньку? Завтра на самолёт, не забывай.       Серёжа согласно кивает и поворачивается на спину, заглядывая Волкову прямо в глаза. Волков мигом забывает про фильм. Они лежат почти в полной темноте, смотрят друг на друга и молчат довольно долго. Олег чувствует, что от любви, от её силы сердце просто рвётся, не в силах справиться с таким потоком совершенно незнакомых раньше чувств.        — Ты мне хочешь что-то сказать, я чувствую, — первым молчание нарушает Серёжа, очаровательно коснувшись орлиного носа Олега. Из-за отблесков экрана у Серого глаза будто сверкают.        — У меня был сюрприз… Я хотел в поездке рассказать. Момента не выдалось, — Олег пожимает плечом, только секундой позже понимая, что очень зря заинтересовал Серёжу.        — Ну, я чаще с Шурой гулял, да… А что за сюрприз тогда? — он даже копирует Волкова, поднимаясь на локте и перекрывая собой фильм.       Олег сперва хочет ответить, но только вздыхает. Страшно слишком обнадёжить его такой новостью. У него есть лишь догадки, которые могут не подтвердиться и очень больно резануть по Серому. Мужчина недолго подбирает слова, но в итоге просто целует его в лоб, — Это сюрприз. Там всё пока очень неточно.        — Ну Олег, мой сюрприз тоже неудачным оказался, — забарахтавшись и чуть не свалившись, Серёжа всё-таки устраивается сверху, — Если начал — договаривай. Предупреждаю, я в позиции, в которой хорошо душить.        — Ладно… Я думаю, что у тебя есть живая родственница.        — С чего ты взял?       Серёжа весь замирает в напряжении, впиваясь немигающим, сосредоточенным взглядом в Волкова.        — Она искала информацию о тебе, чтобы оформить опеку тогда, в девяносто четвёртом.