Нас не догонят

      Венеция встретила их мелко моросящим дождём. С возрастом Серёжа понимает, что больше всего любит дождь за окном, любит чувствовать запах влажности, свежесть на коже и наблюдать за стекающими вниз каплями. И родной Питер, балующий дождливыми деньками, тоже любит. Там началась их с Олегом история.       От кофе в его чашке уже не идёт ароматный дымок. Разумовский в задумчивости глядит на улицу за витриной, где гуляют прохожие под брендовыми зонтами. Через красивый резной мост над каналом, перебегает группка восторженных туристов с телефонами. Да и в самом кафе, где они сидят каждый стол занят — шум от разговоров стоит невероятный.        — Мы опять привезли дождь с собой, — замечает Волков, сидящий напротив и уже допивающий свой чёрный кофе, — Ты волнуешься? Она тебя признает, я уверен, мы ведь говорили. Да и на родителей ты похож. Копия, можно сказать.        — Просто… — заторможено отвечает Серёжа, — Она ведь не видела меня ещё. Собиралась усыновить шестилетку. А тут двадцатичетырёхлетний кабан.       Он думает, что звучит недостаточно уверенно. В голове каждая мысль быстро испаряется, только возникнув и всё подчиняется одному единственному: скоро вы встретитесь. От этого в длинных пальцах появляется привычная нервная дрожь. Серый переводит на мужчину почему-то виноватый взгляд.       Но Олег и не думает упрекать во мнительности или требовать взбодриться. Вместо этого он мягко берёт Серёжины ладони в свои, тёплые от чашки и привычно намозоленные. Мужчина старательно растирает каждую фалангу, согревая. Тело Серёжи по привычке успокаивается от массирующих движений, но тревожные мысли никуда не исчезают.        — А теперь забудь о своих мыслях на это счёт. Медленно вдохни и так же медленно выдыхай, — наставляет приятным расслабленным голосом телохранитель. Разумовский делает покорный вдох и тут же закашливается, поперхнувшись воздухом, при виде своей… Бабушки.        — Доброе утро… — она вежливо улыбается будто бы Олегу, но смотрит только на Серёжу.        — Здравствуйте, синьора Моранди. Вы переписывались со мной. Олег Волков. Телохранитель Сергея. Приятно познакомиться.        — Взаимно, Олег, — она протягивает ему узкую ладонь.       Женщина, для которой Олег учтиво отодвигает стул выглядит хорошо, но её настоящий возраст угадывается без труда, как бы не скрывались глубокие морщины и как бы не закрашивалась седина. Серёжа разглядывает её внимательно, выхватывая каждую деталь в том, как она выглядит и как ведёт себя. Будто пытается вспомнить нечто похожее в детстве, но не может.       Он приоткрывает рот, чтобы поздороваться, но во рту страшно пересыхает. Разумовский спешно отпивает свой остывший кофе. Морщится от сильной горечи. Волков пододвигает к нему свой стакан воды.        — Здравствуй, Сергей, — женщина быстро заглядывает ему в глаза, и у Серого замирает сердце. Это глаза его мамы. Она так же смотрела на него, укачивая перед сном на большой подушке и рассказывая свои интересные истории. Он вспомнил, что мама иногда говорила странно, будто с акцентом… Всё встало на места так быстро и правильно, что ему стало нехорошо.        — Здравствуйте. Я должен ответить на ваши вопросы? Мне несложно.        — О, можешь говорить по-английски! Всё хорошо… — она говорит, будто угадывая в нём почти панику и стараясь успокоить свои тоном, — Я… Ни в чём не сомневаюсь. Достаточно посмотреть. Ты так похож на Анну.        — Хорошо, что мы встретились.       Серёже стыдно, что глаза по-детски на мокром месте, потому что он просто не справляется с ощущением нереальности происходящего.        — Ты многого добился, я так понимаю, — я невероятной теплотой говорит женщина, мягко улыбаясь, — Я горжусь, — в каждом слове сквозит закономерная неловкость.        — У меня своя соцсеть в России… Довольно перспективная, — смущённо отвечает Серёжа, бросая на молчащего Олега умоляющие взгляды и не понимая, почему он не может как всегда спасти разговор от неловкости.        — Твои родители работали в этой же сфере, — замечает женщина, быстро опустив взгляд, показывая, что и для неё факт их смерти — нарыв, который болит уже много лет.       Разумовский продолжает диалог, торопясь и допуская ужасные ошибки в речи, но совершенно этого не замечая. Он слишком взволнован этой встречей. Впервые за много лет одиночества рядом с ним находится ещё один человек, помимо Олега, от которого идёт таинственное домашнее тепло.        — Мы можем поехать ко мне домой, — замечает женщина, видимо понимая, что такая атмосфера им совсем не подходит, — Там можно спокойно поговорить. Нам явно есть с тобой, что обсудить, — она картинно взмахивает рукой, касаясь его плеча.        — Да, но нам сперва нужно разложить вещи в отеле и немного отдохнуть с дороги… Мы можем приехать к тебе позже, — Серёжа неосознанно хватает её за пальцы, боясь отпустить. Молодой человек забывает даже о том, что невежливо обратился на «ты».        — Какой отель?! Ты мой внук, неужели не останешься у меня? Сергей, у меня есть свободные комнаты! А я ведь живу одна, — с привычной для итальянки экспрессией говорит женщина, взмахивая изящными кистями с золотыми браслетами.

***

      Дом синьоры Моранди сразу поражает Серёжу в самое сердце. Восхитительный розовый кирпич, таящий в себе долгую историю этого места, контрастирует с белыми колоннами у входа и такой же белоснежной лепниной, обрамляющей большие окна, вид из которых открывается прямо на один из каналов с одиноко покачивающейся на серой воде гондолой. Чего-то настолько поразительно-прекрасного Серёжа себе никогда в жизни не представлял.       Он сам сейчас живёт в очень даже неплохом районе Питера. Но интерьер дома синьоры, больше напоминающий музей или дворец, Разумовского заметно смущает. Они минуют комнату за комнатой и от количества картин в тяжёлых золочёных рамах и изящных статуэток на полках и столиках у Разумовского глаза разбегаются.        — Олег, вам подойдёт комната на втором этаже? — спрашивает она, разворачиваясь уже на поскрипывающей под их ногами лестнице, — А Сергей может разместиться этажом выше.        — Спасибо, — перебивая едва открывшего рот Серёжу, говорит Олег, подтягивая чемодан своего начальника.       Его вдруг осеняет, почему Олег так молчалив сегодня. Он же просто телохранитель сейчас. Серёжа бросает беглый взгляд на сосредоточенно слушающего хозяйку Олега. Внимательный, серьёзный, кивает согласно на её вопрос и отвечает ей на исключительном английском.        — Сергей обычно замерзает, а на улице пасмурно, — вслушавшись в их разговор, Серёжа почти смущается от такой заботы, конечно, как обычно от Олега не согреться, когда вы вроде не пара, а начальник и подчинённый, — У вас есть несколько тёплых одеял? Хватит двух.        — Я сейчас отправлю домработницу. По ночам правда бывает очень прохладно, — она открывает дверь в спальню Сергея. Простор, роскошь и люстра в замысловатых вензелях. Всё, как он себе и представлял.       Олег проходит в комнату первым, поставив чемодан у большой кровати, — Если понадоблюсь, я буду у себя. Спасибо вам за гостеприимство, синьора.       Олег предательски быстро оставляет их наедине. Серёжа замирает, глядя на неё и боясь начать разговор первым. Да он и не знает, что ей сказать. Пуститься в долгие рассказы о том, как прошло детство за забором детского дома? Или сразу поставить её в известность, что он любит своего телохранителя? А может, спросить, почему она так и не забрала его? Но он только молчит, с невысказанной грустью глядя на неё.        — Олег такой приятный молодой человек. Со своей работой справляется отлично, — Серёжу весьма забавляет выражение «молодой человек» в сторону Олега, который уже начал заметно внешне меняться с возрастом. Не в худшую сторону, по мнению Серёжи, но всё же заметно. На лбу залегли две глубокие морщины, а чёрные виски посеребрила первая седина.        — Олег отлично справляется, да. Реакция, скорость, сила, — Серёже стыдно, что, говоря об одном, думает он совершенно о другом, но как бы он ни старался, потешающаяся память подкидывает весьма выразительные картинки, — А как он отчёты составляет о работе охраны грамотно!        — Вы хорошо общаетесь, видимо.        — А, мы… Друзья, да.       С этого момента у Серёжи начался настоящий отпуск. Синьора не давала Серёже ни минуты отдыха, они постоянно куда-то торопились и общались. Работая оценщицей, она провела его во всевозможные музеи и была несказанно рада, узнав, что Разумовский влюблён в искусство с раннего детства. Генетика, заключили они единогласно. Общаясь с ней, Разумовский впервые получил возможность хоть немного узнать о своих родителях. Она рассказала, что они познакомились на всемирной выставке восемьдесят шестого года в Ванкувере, оба представляли свои страны, и решили, что больше расставаться не хотят. Он слушал с открытым ртом о том, как папа не с первой попытки смог получить разрешение на выезд в Италию к маме и как они долго не могли решить, где же им расписаться и остаться.       Всё это было чудесно, но… Чувство, что Олегу очень скучно и некомфортно целыми днями просто ходить за ними по пятам не оставляло, иногда отрываясь от бабушкиного рассказа, молодой человек переводил взгляд на слушающего Олега рядом и не мог избавиться от чувства, что тот разражён. Серёжа понимает, что Волков мается от безделья без своего дорогого тира, просторного автодрома и кухни, где хозяйничал только он. Не помогают даже пламенные уговоры самого Волкова, что всё в с ним в порядке.        — Не переживайте, я сам поменяю лампочку, — как-то вечером заявляет Олег, застав синьору в заметно потемневшей гостиной, за разглядыванием аккуратных тусклых плафонов под потолком, — Где стремянка?        — На кухне, у стены слева, если вам нетрудно. Но можно подождать утра и вызвать человека… — растерянно произносит синьора, до сих пор не привыкшая к инициативам Олега, поставив бутылку вина на прямоугольный столик.       Вошедший Серёжа уже хочет возмутиться, что выпил за ужином и больше не хочет, но быстро понимает, что не может ей отказать. Молодой человек послушно открывает барбареско, разливая по бокалам. Его немного задевает, что их только два, но если Олег тоже захочет, парень решает просто сходить за третьим.       Сам Олег тем временем возвращается в комнату с коробкой лампочек и с пугающе большой стремянкой наперевес. В доме потолки очень высокие, возможно, даже выше чем в их питерской квартире. Без стремянки не дотянуться даже Олегу.        — Олег очень много берётся делать по дому, — заметила синьора, присаживаясь на диван напротив внука, и бросила на мужчину неподалёку короткий взгляд.        — Это он просто ищет себе занятия, — Серёжа произнес это, не задумываясь.       Олег медленно забрался на первые ступени, проверяя, насколько лестница устойчивая.        — В России мужчины редко такие хозяйственные?        — Сложно сказать… Но Олег умеет вообще всё. Он справляется со всем, за что бы не…        — Блять! — стремянка просвистела где-то над головой Серёжи и не упала на него только каким-то чудом. Но ковёр под их ногами точно был испорчен пролитым вином, — Сука, ёбаный ты свет! — Серёжа быстро отсаживается от лежащей в ногах лестницы.       Поток исконно русского от Волкова значит, что об пол он приложился знатно. Серёжа тут же вскакивает, забыв про всё на свете, махом перепрыгивает диван. Он падает на колени рядом с мужчиной, едва касается его повсюду, не понимая, чем именно тот ушибся и где болит.        — Нога, блядство, — шипит Олег, хватаясь за лодыжку, — Потянул… Наверное.        — Нужен врач? — с волнением спрашивает синьора, не понимающая их разговора на русском.        — Да!        — Нет! — Олег пытается привстать, но тут же падает обратно.        — Не спорь со мной! Бабушка, прости, я… Разлил вино. Я оплачу химчистку.        — Что ты, вино разливают к счастью!        — О, да, к счастью… — рычит сквозь зубы Олег.