Нас не догонят

      Олегу не спится. Неприятно ноет потянутая мышца, в комнате свистит мешающий сквозняк, да и мысли всякие лезут в голову, от которых не спасает даже лежащая под подушкой до сих пор не дочитанная «Анна Каренина»… В голове только мысли о том, что они с Серёжей почти неделю как в Италии. И ему до обидного сильно не хватает общества самого Серёжи.       Волков переворачивается на спину, случайно задев ногой больную лодыжку. Боль терпимая, но всё же заставляет сморщиться. Он переводит уставший взгляд в окно. И тут чуткий натренированный слух исключает из мелодии вьющихся на ветру штор и плеска воды в канале за окном отчётливый звук аккуратных, будто крадущихся шагов по коридору.        — Волч? — Серый даже не проходит в комнату, — Спишь?        — Нет, а что случилось?        — Можно я тут с тобой? — уже пройдя, парень аккуратно закрывает за собой дверь, и делает всё настолько тихо, что Олег удивляется.       — Мне одному как-то совсем… Грустно, — он нетерпеливо потирает ступню о вторую ногу, как будто замёрз.        — Больше не боишься, что бабушка поймёт, куда ты бегаешь? Скажи ей и не мучайся, — приглашающе поднимая одеяло, шепчет Олег с насмешкой в голосе. Слышимость в доме хорошая, лучше лишний раз не повышать голос.        — Нет! Я боюсь её реакции, — быстро забираясь, Разумовский случайно локтём бьёт ему прямо по рёбрам, но Олегу этого как раз и не хватало, он успел заскучать по тому, как Серёжа спит, постепенно отвоёвывая всё пространство и уже на самом краю постели крепко сжимая Волкова руками и ногами, чтоб не свалился, — Как твоя нога?        — Чувствую себя нефункциональным, — сразу пресекая всякие поползновения Серёжи, говорит Олег, настороженно глянув на лежащего рядом парня.       Серёжа, намёка, видимо, не понимает или не хочет понимать. Олег довольно скоро обнаруживает его руку у себя на животе. Серёжа лениво поглаживает, порой подбираясь к груди, хватается за кулон Олега, отводит в сторону.       Такие аккуратные нежные движения очень приятны, Олег уже хочет по привычке забить на всё, потому что хочется продолжить нестерпимо сильно и горячо, но… Он перехватывает руку Серёжи, убирая, и вдруг Разумовский использует запрещённый приём. Самым кончиком языка пробегается по уху, а дойдя до мочки, в которой Олег много лет носил серёжку, влажно лижет и посасывает.        — Серый, — почти просяще стонет Олег, отодвигаясь, — Я же сказал, что сейчас функционал ограничен, — он отводит взгляд, понимая, что поспать не получится, если Серый на что-то настроился.        — А я сам всё сделаю… Если ляжешь набок, — хитро усмехаясь, он нависает сверху, догадываясь, как Волкова сейчас прошивает возбуждение от осознания, что Разумовский задумал.       Он послушно поворачивается, замирая от предвкушения. Серого хочется целиком и полностью, взять всё, что он предлагает. Серёжа за спиной слезает, открывая шкаф. Недолго слышится, как он роется в вещах, которые Волков оставил в чемодане за ненадобностью.       Когда кровать продавливается и Серёжу он ощущает прямо кожей, от желания, от одной только мысли дыхание сбивается. Олег забывает, как дышать, когда руки Серого медленно спускаются вдоль горячей спины и ложатся на упругие ягодицы, мнут, сжимают посильнее. Так приятно. Серый быстро покрывает поцелуями плечи Олега.        — Приподними ногу, милый, — шепчет Серёжа, помогая, поддерживая за бедро и талию, но случайно сам задевает лодыжку Олега, — Прости… Больно?        — Совсем не больно, — честно отвечает Олег, оборачиваясь, чтобы поцеловать.       Он так увлекается поцелуем, что, когда Серёжа вводит первый палец, Волков этого почти не замечает. Полностью расслабившись, поддаётся его рукам и губам с абсолютным доверием и любовью. Пропадает в нём, через время понимая, что Серый скользит уже двумя — мягко, влажно, свободно. Олег помогает себе рукой, хрипло дыша в подушку, чтобы не застонать от удовольствия слишком громко.       Серый поглаживает его изнутри, чуть давит, и Олега окончательно размазывает. Он поворачивается, тянет Серого за подбородок к себе, целует. Так хорошо. Поцелуи у них влажные, дикие, с укусами.        — Можно… — отрываясь от губ Олега, запыхавшись, томно уточняет Серёжа, до невозможности покрасневший и лохматый.        — Да, конечно, — хрипло шепчет Олег.        — Давай так же, чтобы тебе удобно было.       Он умиленно усмехается от такой заботы и тут же снова глушит стон от того, как Разумовский достаёт пальцы — специально медленно. Серёжа сопит, нетерпеливо придерживает его за бедро, медленно потираясь к коже. Олег снова чувствует нежный поцелуй в плечо, как подтверждение — люблю и никогда не сделаю больно.