Через тернии к звёздам.

      Изуку чувствовал себя отвратно. Его раздражал любой звук, человек, проходящий мимо его палаты и неожиданно чихнувший. Когда медсёстры забирали посуду, Мидория хотел накрыть подушкой голову, лишь бы не слышать противный звон в ушах. Но больше всего его раздражал парень, который стал каждый день заявляться к нему в палату и настаивать на возвращении домой. Кто он, откуда он, зачем приходил? Видимо, никому не дано было знать. Изуку спрашивал о нём у Хадо, но та лишь поджимала губы и быстро уходила из палаты. Со временем её сменила другая медсестра, которая вообще не отвечала на вопросы.       Инвалидная коляска продолжала стоять в палате. С того самого дня. Мидорию она жутко раздражала, её хотелось выкинуть из окна, но… Даже врачи не убрали её, когда Изуку вежливо попросил.       Надежда хотя бы на один спокойный день рушилась ровно в тот момент, когда Изуку слышал знакомый звонкий голос в коридоре. За то время, пока парень шёл к его палате, Мидория успевал повернуться на бок, спиной к двери, и накрыться почти с головой одеялом. Их разговоры проходили в одностороннем порядке, и в итоге незнакомца прогоняли медсёстры по окончании часов приёма.       Но вот сегодня, спустя неделю, у Изуку уже не было сил, чтобы прятаться. Он продолжал читать книгу, до конца которой оставалось буквально тридцать страниц.       — Вау, сегодня ты не прячешься? — Мидория даже не посмотрел на вошедшего гостя, безразлично перевернув страницу. — Что ж, может, ты сегодня хотя бы поговоришь со мной?       Изуку вновь молчал. Для него в палате словно вообще никого не было. Только он и очень увлекательная книга, в смысл которой он очень пытался вникнуть, не обращая внимания на посторонние звуки.       — Иногда мне кажется, что ты и правда немой, — Изуку еле сдержал ухмылку, хотя уголок губ всё же дёрнулся. — Но явно не глухой, раз реагируешь на мои слова. Кстати, что за книгу читаешь?       На ум пришло только слегка приподнять книгу, чтобы показать обложку. Парень с наигранным интересом взглянул на название, после чего подошёл к окну и раздвинул шторы. Изуку сощурился и прикрыл лицо рукой.       — Тебе явно не хватает солнечного света, на улице такая замечательная погода, а ты здесь тухнешь. Пойдём прогуляемся.       Мидория поднял на него глаза и наконец оценил довольно неплохой внешний вид, на который до этого совсем не обращал внимания. На левой стороне красные волосы, которые слегка прикрывали небесно-голубой глаз. Справа — белоснежные, словно только выпавший снег, под которыми можно разглядеть серое око. Изуку впервые видел такой контраст гетерохромии. И ладно глаза, неужели волосы тоже такие от рождения? Футболка с ярким принтом и шорты до колен довольно неплохо на нём сидели. На плечах висела лёгкая кофта. На руках висели всякие побрякушки: кольца, браслеты и даже фенечки. Они явно недорогие, простая бижутерия, чисто для красоты. Но на секунду в голове Изуку промелькнула мысль, что это всё ему чертовски идёт.       На прозвучавшее предложение Мидория лишь помотал отрицательно головой и раз в третий стал перечитывать одну и ту же строчку в книге. Никак не сосредоточиться.       — Хватит сопротивляться. Тебе же лучше будет, — кажется, теперь Изуку даже на слово не продвинется в чтении. — Не собираешься же ты вечность в больнице оставаться? Финансы не вечны.       Изуку закатил глаза и откинул книгу на одеяло, недовольно посмотрев на парня.       — Ой, ну что за неповоротливость, — парень сложил руки на груди и приподнял одну бровь. — У тебя ещё есть силы, надо просто направить их в нужное русло. Давай-давай, я помогу тебе собраться.       В очередной раз ничего не ответив, Мидория вернулся к чтению, насколько это было возможно, но довольно скоро у него просто выхватили книгу и положили на дальний столик.       — Хочешь ты того или нет, но теперь я буду с тобой сутки напролёт, — кровать промялась под чужим весом. Изуку продолжал смотреть только на одеяло. — Кажется, я совершил одну глупость — совсем не представился. Меня зовут Тодороки Шото. Можно просто Шото.       В ответ вновь тишина. И что самое интересное, Тодороки не вздыхал, не начинал ругаться. Изуку впервые видел настолько спокойного человека. Для него уже переросло в собственный фетиш бесить людей своим вечным молчанием и недовольством на каждое слово. Он наигранно показывал обиду и злость, наблюдая, как собеседники сдавались и оставляли его одного. В данном случае Шото действовал ровно наоборот: делал всё, чтобы привлечь внимание Изуку, но при этом оставался абсолютно спокойным.       — Что ж… У меня целый день свободен, пары отменили, поэтому я могу хоть до вечера здесь остаться. Если не хочешь устать от моей компании, то лучше давай выбираться на улицу прямо сейчас.       Ох, точно, ведь начался учебный год. Изуку видел в соц-сетях посты о том, как все школьники уже успели устать и захотеть обратно каникулы. Ему этого вполне хватало, чтобы тут же отложить телефон в сторону и постараться вновь наслаждаться больничной атмосферой. Теперь, видимо, Мидория будет слышать местные новости чаще, чем он бы того хотел.       Неизвестно, сколько Изуку просидел, погрузившись в свои мысли, но выдернули его оттуда сильные руки, что подхватили его и слегка встряхнули. Мидория испуганно ухватился за плечи Шото, но глаз на него не поднимал.       — Если не хочешь на коляске ехать, значит, я тебя прямо так понесу.       — Нет, отпусти! Отпусти! Отпусти! — истошно завопил Мидория, сильно зажмурившись и почувствовав сильную боль в тех местах, где его держали. — Больно!       Услышав последнее слово, Шото поспешил опустить Изуку на кровать, но Мидория продолжал сжимать его плечи и тяжело дышать.       — Изуку, я уже тебя отпустил, — Тодороки приподнял руки и стал ждать, пока Мидория придёт в себя. — Прости, если сделал больно.       Изуку восстановил дыхание и медленно открыл глаза. Осмотрев сначала палату, Мидория повернул голову к Шото, у которого уже не было той ослепительной и немного бесящей улыбки. Он замер, даже с некой грустью смотрел на Изуку и смиренно ждал, хоть ему было очень неудобно стоять, наклонившись над парнем.       — Я буду очень признателен, если ты меня всё-таки отпустишь, — Мидория тут же расцепил хватку и прижал руки к себе. — Спасибо. Ещё раз извини.       Изуку закрыл глаза и глубоко вздохнул. Для него это всё слишком. Ещё никто не додумывался так его хватать или же донимать банальными разговорами. Тодороки нахально лез в его личное пространство, но в то же время, вроде бы, держал дистанцию. Сейчас уже было понятно, что он не будет наглеть, и теперь вопрос лишь в том, как на это всё будет отвечать Мидория. Только ему не хочется этого делать. Социальная батарейка села, приходите…       — Завтра.       Шото поправлял футболку, поэтому не сразу понял, что Изуку сказал. Однако, голос он всё же уловил, поэтому аккуратно присел на кровать и взглянул на Мидорию.       — Прости? — он очень надеялся, что Мидория не начнёт отнекиваться от своих слов.       — Давай завтра сходим, — Изуку повернул голову к окну и указал туда же пальцем. — Скоро дождь.       За окном и правда сгущались тучи, вдалеке прозвучал еле слышный гром. Шото посмотрел на улицу и усмехнулся, потирая шею. Ему стоило для начала посмотреть прогноз погоды на ближайшие пару часов, а потом уже тащить больного человека гулять.       — Ох, да, конечно, прости, — Тодороки зарылся рукой в волосы и поджал губы.       Мидория поднял взгляд на книгу, до которой он явно бы не дотянулся из своего положения, и начал буравить её взглядом. Шото это сразу заметил, но не хотел отдавать вещицу, предпочитая понаблюдать, что же будет делать Изуку. К огромному удивлению, Мидория отличился крайней терпеливостью, в отличие от Тодороки, у которого спустя пять минут ожидания задёргался глаз. Он тяжело вздохнул и всё же подал книгу. Изуку, никак не отреагировав, продолжил читать.       — Почему ты постоянно молчишь? — поинтересовался Тодороки, но Изуку решил проигнорировать вопрос. — Тебе вообще для восстановления нужно больше двигаться и общаться с другими. А то так и останешься…       Изуку окинул его недовольным, почти гневным, взглядом. Шото от неожиданности вскинул руки вверх и даже пересел на стул, находившийся около стены.       — Ну, теперь понятно, почему к тебе никто не приходит, — Тодороки скрестил руки на груди и прикрыл глаза. Это стало роковой ошибкой, потому что через секунду в него прилетела та самая книга. — Эй! Что за…       Взглянув на Изуку, Шото увидел, что тот показывал на дверь, настоятельно рекомендуя выйти из палаты и наконец оставить его в покое, пока не случилось чего ещё. По лицу было понятно, что Мидория злился. Ох, как же он злился. Тодороки — последний человек, который смел думать или говорить о его друзьях.       — Ладно, я уйду, но завтра я вернусь. Ты сам предложил, — Мидория закатил глаза и ещё раз указал на дверь. — Всё-всё.       Тодороки ещё некоторое время побродил по комнате, старательно не обращая внимания на разгневанного Изуку. Громко выдохнув, Шото слабо хлопнул себя по штанинам, поднял книгу и покинул палату. Вздохнув, Мидория устало прикрыл глаза, и наконец опустил руку, которая затекла от долгого положения в воздухе. Парень хотел было вернуться к чтению, но тут зазвонил его телефон. Чертыхнувшись, он принял входящий вызов. В трубке послышался знакомый нежный голос.       — Привет, сынок, — Изуку хотел сразу сбросить, но тогда бы вызвал ненужные подозрения или, вовсе, беспокойство.       — Привет, мамуль, — он старался придать максимально радостный оттенок голосу, но родную маму очень сложно обмануть.       — Как у тебя дела? Что-то ты давно не звонил, — голос Инко звучал устало, но Изуку привык его таким слышать. В конце концов, его родители занятые люди: иногда настолько забитый график, что не могут найти и пары минут, чтобы поговорить с сыном.       — Прости, учёба началась, я забегался, — Мидория специально натягивал улыбку, чтобы звучать бодрее. — Сама понимаешь, последний курс…       — Да-да, конечно. Ты у меня такой трудяга. Надеюсь, ты не забываешь кушать.       Изуку посмотрел на поднос с нетронутой едой и поперёк горла встал ком.       — Конечно, об этом можешь не беспокоиться, нас в столовой хорошо кормят, — руками комкал страницу книги, едва не вырвав её.       — А сам что-нибудь готовишь дома?       «Если бы я вообще знал, что у меня сейчас творится дома…» — пронеслось в голове. Он уже так давно там не появлялся, наверняка мышь повесилась.       — Если только успеваю в магазин забежать до его закрытия.       — А на танцах как дела? Всё так же репетиции допоздна?       Держаться, главное держаться. Изуку прикусил губу до крови, чтобы хоть как-то отвлечься от внутренней боли. Неохотно вспомнился приход Киришимы, который хотелось бы навсегда вычеркнуть из своей памяти, как, пожалуй, и самого Эйджиро. Изуку не хотел тревожить маму по мелочам. Это его разборки, его жизнь, он как-нибудь справится сам.       — Да, мы… сейчас готовим новую программу, хотим на соревнованиях выступить между институтами.       — Ой, как здорово! Мы бы очень хотели с твоим отцом приехать, но ты знаешь, у нас работа.       — Да, вы такие же трудяги, как и я, — смех из динамиков позволил с улыбкой выдохнуть, и Мидорию, кажется, немного отпустило. — В любом случае рад был тебя слышать.       — И я тоже, Изу. Как выпадет свободная минутка, обязательно звони.       — Конечно. Люблю тебя, мам. Передавай папе привет, — его губы дрожали, но Изуку продолжал держаться.       — И мы тебя очень любим, котик, — на фоне послышались голоса. — Прости, мне надо работать. Успехов в учёбе, милый. Целую и обнимаю.       — И я тебя.       Вызов завершён — нервы натянуты. Тяжело. Рваный выдох вырвался неосознанно. Врать матери больно, очень больно. Больно слышать, как она рада за него; больно слышать, как она хвалит его. Как же хотелось заплакать. Разрыдаться, как малое дитя, лишь бы ком из горла пропал. Скрип двери заставил вздрогнуть.       — Всё-таки можешь нормально говорить? — На пороге показалась Неджире, и Мидория был безумно счастлив, что это оказалась именно она, а не кто-то другой из персонала.       Изуку виновато опустил голову, смотря на свой телефон. Впервые за долгое время он чувствовал себя спокойно, словно не находился в больнице и не имел никаких серьёзных травм позвоночника. Хадо прошла вглубь палаты и, открыв рот, так и замерла. Хотелось спросить, в чём причина горечи Изуку, но она прикусила язык.       Вовремя напомнила себе о своих обязанностях медсестры. Она не частный психолог и даже не друг Мидории. Но она так привязалась. И вопрос о том, не настраивает ли Изуки себя на негатив, оставаясь здесь дольше и дольше, беспокоил её крайне сильно.       — Я сам не знаю, почему так вёл себя, — внезапно заговорил Мидория. Неджире присела на стул, который недавно занимал Шото. — Я будто сходил с ума. За один день моя жизнь перевернулась так, что я чисто морально не был готов ко всему этому. Я расстался с любимым человеком, узнал, что в институте меня ненавидят, получил травму позвоночника, из-за которой лишился ног…       Изуку говорил тихо, чуть сдавленно, но звучал отстранённо, словно его происходящее вовсе не касалось. Неджире внимательно разглядывала складку меж бровей, скрещенные руки и беззвучно радовалась, что парень наконец решился излить душу. Ему этого явно не хватало.       — Только родители были той ниточкой, что связывала меня с желанием жить. Я не хотел, чтобы они скорбели, не хотел, чтобы они винили себя, ведь они — замечательные люди и подарили мне всё, о чём я мог только мечтать. И, чтобы их не тревожить, я наговорил такой ерунды и сейчас понимаю, что, возможно, я никогда не вернусь к прежней жизни и когда-нибудь мне придётся рассказать им правду.       Когда Изуку поднял голову, то увидел, как Неджире плакала, и у него самого навернулись слёзы. Он думал, что никогда и никому не расскажет о своей боли. Более того, раньше у него не было такого человека, которому можно было высказаться. Но видя сейчас Хадо, которая не могла остановить слёзы, Мидория отчего-то почувствовал укол совести. Неджире всегда с теплотой к нему относилась, проводила больше положенного времени, оставалась на смены, которых не было в её рабочем графике, лишь бы только подольше побыть с Изуку. И теперь, после того, как Мидория высказался, они сидели и на пару лили слёзы, не спеша прервать тонкость момента.       — Прости, — Изуку рассмеялся и вытер слёзы, но Неджире лишь сильнее уткнулась лицом в свои ладони.       — Тебе стало полегче? — как она ещё умудрялась спокойно говорить в таком-то состоянии?       — Да, спасибо. Правда.       Хадо громко шмыгнула носом и, вытерев влажные дорожки на лице подолом халата, подошла к парню, и потрепала его по волосам. Её мягкая улыбка дарила спокойствие, и Мидория почувствовал, как накатывало умиротворение. Тепло. Приятно.       Неджире попросили помочь в качестве ассистента на операции, и она, пообещав потом ещё заглянуть, скрылась в дверном проёме. Изуку только и успел, что пожелать удачи. Дверь закрылась, и камень упал с плеч, а вместе с ним вернулось желание уснуть. Книга так и осталась в его руках.       На следующий день Изуку чувствовал себя немного лучше. Первым делом он решил как следует поблагодарить Неджире. Как только она пришла, Изуку подозвал её к себе и крепко обнял. Она с радостью ответила на объятья, легонько постукивая его по спине.       — Вижу, тебе и правда легче, — Мидория кивнул, и Хадо недовольно выдохнула. — Но по-прежнему молчишь.       Уголки рта дрогнули в лёгкой улыбке, Изуку неуверенно пожал плечами. На самом деле у него просто болело горло после вчерашнего выплеска эмоций. Хотя, может, сказалось то, что молчание уже вошло в привычку.       — Изуку, я понимаю, что тебе тяжело. Тяжело принять ситуацию, но решение есть всегда. Поверь, я встречала таких людей, просто глядя на которых у меня наворачивались слёзы. Но они поднимались, преодолевали себя, свои страхи, а потом приходили к нам в больницу, и слёзы уже были от их улыбок и слов благодарности, — Неджире положила руку Мидории на грудь и грустно улыбнулась. — Не стоит искать причину, чтобы выкарабкаться из этого состояния. Просто попробуй доказать себе, что ты намного сильнее, чем кажется. Чтобы однажды ты подошёл к зеркалу и сказал: «Ух ты! Неужели это тот самый парень, который когда-то был прикован к больничной койке? Как же давно это было…»       На этот раз Изуку не смог скрыть улыбки. Он сжал руки в замок и стал обдумывать слова Хадо. Конечно, сразу принять себя не получится, но Мидория очень надеялся, что с сегодняшнего дня он не будет просиживать здесь штаны просто так. Пора брать себя в руки.       В дверь постучали. Изуку от неожиданности дёрнулся, но медсестра нежно погладила его по плечу и кивнула. Мидория сглотнул и повернул голову в сторону двери.       — Войдите, — парень сделал глубокий вдох, прищурив глаза.       Дверь медленно открылась, и на пороге показалась разноцветная макушка. Изуку неотрывно смотрел на заходящего парня, который почему-то выглядел очень неуверенно.       — Здравствуйте… — тихо сказал Шото и закрыл за собой дверь. Изуку прыснул со смеху, и Тодороки взмахнул руками. — Ну, вот… почему ты не можешь просто нормально поздороваться?       — Тебе бы стоило порадоваться, что у Изуку хорошее настроение, — Неджире потрепала Мидорию по волосам и встала с кровати. — Ладно, ребята, мне надо работать. Тодороки-кун, оставляю его на тебя.       Шото кивнул и, пожелав хорошего дня, закрыл дверь за медсестрой, а затем вновь повернулся к Изуку, который продолжал глупо улыбаться.       — Что смешного? — буркнул Шото       — Ты выглядел нелепо.       Тодороки недовольно помотал головой и снял джинсовку. Повесив её на вешалку, парень накинул на плечи больничный халат и присел на стул около стены. Изуку внимательно рассматривал дёргающийся кадык Шото — это тоже было нелепо. Невооружённым глазом можно было заметить, что тому неловко.       — Ты сегодня сам на себя не похож, — Тодороки устроил сложенные в замок руки на коленях и подпёр ими подбородок. — Что случилось всего за день?       Изуку пожал плечами и взглянул в окно. Яркое солнце освещало комнату, лёгкий ветерок колыхал шторы, на душе впервые за долгое время было спокойно.       — Ты вроде хотел вытащить меня прогуляться?       От милой улыбки Мидории у Шото в скачке зашлось сердце. Он выпрямился по струнке, к щекам резко прилила кровь. Стоило больших усилий скрыть своё смущение. Тодороки встал с места, начал суетиться по комнате, пытаясь занять себя чем-нибудь. Изуку не сразу заметил суматоху вокруг себя, но когда всё же повернулся к Шото, то снова ласково рассмеялся.       — Ты сегодня тоже сам не свой. Что же случилось? — Изуку начал дразнить Тодороки, который, кажется, совсем этого не замечал. Он не посмотрел на Мидорию, а просто достал его вещи и кинул в лицо. — Эй, что за чёрт?       — Меньше будешь меня передразнивать. Переодевайся и пойдём, пока часы приёма не закончились.       Изуку закатил глаза и начал снимать футболку. Тодороки стоял около окна и покусывал ноготь большого пальца. Он настолько ушёл в себя, что даже не услышал, как к нему обращались.       — ...то. Шото! — когда он наконец повернулся, то застал Изуку сидящего с джинсами в руках. — Позови, пожалуйста, любую свободную медсестру. Я не смогу сам джинсы надеть.       — Давай я помогу, — зелёные глаза напротив расширились, Мидория прижал элемент одежды к себе, словно сидел совсем голый. — Ой, да ладно, мы ведь оба парни.       — Да дело не в этом… — Изуку нахмурился, но всё же опустил руки. — Ты ж мне окончательно ноги переломаешь.       — С чего ты это взял? Я по-твоему просто так сюда прихожу? — Шото уверенно направился к Изуку, который снова сжался от неожиданности. Тодороки протянул руку, намекая, чтобы тот передал ему джинсы. — Обещаю, задом наперёд не надену.       Мидория вздохнул и сдался. На его лице расплылась неловкая улыбка, и парень откинул одеяло. Шото встал одним коленом на кровать и начал аккуратно одевать Мидорию. Получалось и правда довольно аккуратно, Изуку даже не знал, что чувствовал в тот момент: смущение или беспокойство?       Когда он наконец был собран, Тодороки достал коляску и поставил около кровати. Он неловко взглянул на Изуку и попытался подобрать слова.       — В прошлый раз, когда я поднял тебя, тебе было больно, и поэтому я хотел спросить…       — Всё нормально, — Мидория взял его за руку, но почти сразу же убрал её, подумав, что столь маленькое действие явно было лишним. — Это было просто неожиданно, поэтому я и закричал.       К Мидории все здесь относились как к хрустальной вазе. Прежде чем что-либо сделать, медсёстры по сто раз спрашивали, всё ли в порядке, не больно ли, чувствует ли он что-то и прочие порой раздражающие вопросы. Поэтому, когда Шото ни с того ни с сего подхватил его на руки, для Изуку это было в новинку, он знатно испугался, поэтому запаниковал. Сейчас же Мидория понял, что ему надоели все нежности, так что он даже не против, если Тодороки выкинет его из окна — хоть какое-то разнообразие.       Шото кивнул и, взглянув Мидории в глаза, аккуратно поднял на руки. На секунду прижав его близко к себе, Тодороки вдруг опомнился и опустил парня в кресло, что-то пробубнив себе под нос. Изуку ещё раз кинул взгляд на окно и подумал, что сегодняшний день станет началом чего-то нового.