ничто не вечно под лунной

Дайте мне десять минут, — говорю я и закрываю дверь, оставляя Арсения и Диму в коридоре. Замечаю на кровати записку, которую подсунул под его дверь сегодня утром. Сообщи, когда приготовишь медтележку. Я приду и все устрою. Я знал, что это будет непросто, тем более что отношения у Щербакова и Попова явно не сложились, а значит, защищать его он бы не стал, но он ухитрился шагнуть выше и каким-то образом очаровать доктора Хамид. Поднимаю записку и замечаю в уголке рисунок: карикатурная, с сердитым лицом Леши в узнаваемом ярком халате толкает медицинскую тележку и кричит: СМОТРИТЕ, ЧТОБЫ Я НЕ ПОЖАЛЕЛ ОБ ЭТОМ! Я качаю головой и невольно улыбаюсь. Потом возвращаю записку на место и подхожу к медицинской тележке. Переставляю несколько пузырьков, проверяю, еще раз, все ли расположено в хронологическом порядке, в соответствии с тем, что узнал из изрисованного листка с назначениями. Я, стараюсь дышать пореже в этой насыщенной опасными микробами палате. Из коридора доносится какой-то шум, и у меня сердце замирает от страха. Неужели нас поймали? Пожалуйста, пусть это будет не Леша. Только не он. Вообще-то он должен быть на обеде, но если вернулся и уже начал свой обычный понедельничный обход, то мне крышка. Шаги Арсения то приближаясь, то удаляясь, эхом отдаются в коридоре, и я, подкравшись на цыпочках, прижимаюсь к двери ухом. Голосов только два, и у меня отлегает от сердца. — Ты ведь все там вытер? — спрашивает Димка. — Конечно. Даже два раза. На всякий случай, — отвечает Арс. Поправляю одноразовый хирургический халат, надетый на одноразовую больничную форму, распахиваю дверь и смотрю на них через очки. Димка разворачивается, стоя на своем скейте, и смотрит удивленно на меня: — Господи, Тох. Я говорил, что ты отлично сегодня выглядишь? Они переглядываются и в третий раз покатываются со смеху: такую реакцию вызывает у них мой самодельный костюм биологической защиты. Я хмурюсь и бросаю взгляд в коридор. — Чисто? Дима отталкивается и медленно катится на скейтборде по коридору, мимо сестринского поста, и, заглянув за стол, поднимает два больших пальца. — Ты только побыстрее. — Почти закончил! — Я возвращаюсь в комнату и закрываю за собой дверь. Смотрю на медицинскую тележку и довольно вздыхаю — как же тщательно и методично все организовано. Но тут на глаза мне попадает стол со стоящим на нем ноутбуком, и настроение падает — там далеко не все идеально. Я подхожу к нему, беру несколько цветных карандашей и ставлю их в стаканчик для карандашей, в котором и есть их законное место. Поправляю журналы и скетчбуки, убеждаюсь, что они разложены по размеру, и тут на пол падает какая-то бумажка. На листке карикатурный мальчишка, похожий на Арса, с парой воздушных шаров. С покрасневшим от усилия лицом он старается заполнить воздухом сдувшиеся легкие. Подпись под рисунком гласит: «Просто дыши». Я улыбаюсь. Вот это действительно хорошо. Протягиваю руку и, как делаю обычно с рисунками Эбби, осторожно обвожу пальцем легкие Уилла. Потом перехожу на подбородок, скольжу по непокорным кудрям, легко касаюсь голубых глаз и заканчиваю путешествие на той самой бордовой толстовке, в которой он был на крыше. Не хватает только улыбки. Я смотрю на стену. Все, что у него есть, это старый рисунок прямо над кроватью. Беру из коробочки кнопку и пришпиливаю его карикатуру к стене, под рисунком. Ноутбук издает негромкий сигнал, и я быстро отвожу руку. Загрузка закончена. Оборачиваюсь, иду к столу и отключаю его телефон. Все собираю, выхожу в коридор и протягиваю телефон настоящему, а не нарисованному Уиллу. Он тянет правую руку, левой старается поправить маску. — Приложение разработано для хронического заболевания. Медицинские графики, таблицы. — Я пожимаю небрежно плечами. — Будет предупреждать, когда нужно принимать лекарство или делать процедуры. Если… — Подожди. — перебивает меня он и, оторвав глаза от телефона, с удивлением и недоверием смотрит на меня своими голубыми глазами. — это ты разработал? — Экстренный выпуск новостей! Его телефон звенит, и на экране появляется анимированный пузырек с таблетками. — Ивакафтор. Сто пятьдесят миллиграммов, — говорю я и ловлю себя на том, что и сам чувствую себя лучше. Поднимаю голову — Арсений впервые смотрит на меня без насмешки. Похоже, мне удалось произвести на него впечатление. Хорошо. — Приложение такое простое, что в нем даже мальчики могут разобраться. Я поворачиваюсь и легкой походкой, уверенно покачивая несуществующими бедрами, направляюсь прямиком в туалет в другом конце коридора. Свет вспыхивает, как только я закрываю за собой дверь. Стягиваю перчатки, хватаю дезинфицирующие салфетки и тщательно вытираю руки. Не один, а целых три раза. Медленно выдыхаю, снимаю все, что на мне есть: тапочки, маску, шапочку, халат и больничную форму. Запихиваю все в корзину, утрамбовываю, накрываю крышкой и возвращаюсь к раковине. По коже бегут мурашки. Чувствую себя так, словно B. cepacia пытается каким-то образом проскользнуть в меня и съесть изнутри. Я поворачиваю кран, и горячая вода с шумом устремляется в раковину. Держась за гладкий фаянс, стою в одном белье и смотрю на себя в зеркале. На груди и животе с полдюжины шрамов от хирургических операций, ребра при дыхании норовят пробить кожу, острый угол ключицы выглядит резче при тусклом свете. Покраснение вокруг гастроскопической трубки стало заметнее, что определенно указывает на начавшуюся инфекцию. Я слишком худой, весь в шрамах и… Встречаю в зеркале взгляд зелёных глаз. Почему Арс захотелось написать мой портрет? Его голос эхом звучит в голове. «Красивый». Он назвал меня красивым, и мое сердце кувыркнулось, чего ему никак не следовало делать. Стекло мутнеет от пара, отражение теряет четкость. Я отворачиваюсь, взбиваю мыло в пену, тру ладони, запястья, лицо, смываю все в раковину. Потом, для верности, зачерпываю добрую порцию дезинфицирующего средства. Я вытираю руки и лицо, открываю крышку второй мусорной корзины и достаю пакет с одеждой, который положил туда час назад, перед тем как идти в комнату Арсения. Одевшись, я еще раз смотрю в зеркало и осторожно, предварительно удостоверившись, что никто не видит, выхожу из туалета. Свежий как огурчик. Растянувшись на кровати, бросаю взгляд на список намеченных на понедельник дел, но вместо того чтобы заняться им, просматриваю в телефоне социальные сети. В Инстаграме Оксаны новое видео. Она, держа телефон над головой, со счастливым видом машет в камеру из колеса обозрения. За спиной у нее виднеется Лева с билетами в руках После секретной операции в комнате Арсения я только тем и занимаюсь, что собираю впечатления моих одноклассников. Я уже готов еще раз обновить страницу, но тут в дверь стучат и в комнату просовывается голова Леши. Секунду-две он смотрит на мою медицинскую тележку, и я уже знаю, что за этим последует. — Ты был в палате Арсения? У него все так организовано… удивительно знакомо. Качаю головой — нет. Меня там не было. Делать невинный вид, притворяться паинькой и ждать, что Леша на все это купится, бессмысленно. Ситуацию спасает ноутбук — раздается входящий звонок Фейстайм. На экране появляется Дима. На мгновение замираю, мысленно умоляя его не ляпнуть что-нибудь насчет Арса, потом разворачиваю ноутбук от себя. — Посмотри, кто вернулся с обеда! Дима тут же переводит взгляд на стоящего в дверях Лешу и прикусывает язык, оставляя при себе заготовленные комментарии. — О! А… Привет, Лешь. — Он прокашливается и начинает путаный и сбивчивый рассказ о грушах-фламбе, причем энтузиазм его понемногу слабеет.Леша улыбается и медленно закрывает дверь, а я наблюдаю за ним краем глаза, и сердце бьется так, что гудит в ушах. Наконец замок щелкает, и я медленно выдыхаю. Димка кивает. — Слушай. Я понимаю, что ты делаешь. Мило. — Как обычно, он смотрит прямо в мою свихнувшуюся душу. — Но вся эта штука с Арсом… Ты действительно считаешь, что твой план самый лучший? Я к тому, что уж ты-то понимаешь все лучше многих. Пожимаю плечами, потому что он, конечно, прав. Я действительно понимаю все лучше многих. Но при этом я хорошо знаю, как быть осторожным. — Недели через две меня здесь уже не будет. Если махнет на все рукой, мне дела нет. Дима вскидывает брови. — Уловка высший класс. Красиво получилось. Он думает, что я влюбился в Арсения. Влюбился в самого язвительного и надоедливого — да еще и заразного — парня из всех, кого я знаю. Пора менять тему: — Никакая и не уловка! Уловки у тебя. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает он, хмурясь, потому что прекрасно все понимает. — Спроси Катю– отвечаю я. Он оставляет мою фразу без внимания и сразу же перескакивает на другое: — Пожалуйста, только не говори мне, что тебе в кои то веки кто-то понравился, а он с такой же болячкой. — Я всего лишь помогаю ему с лекарствами, и ничего больше. Хотеть кого-то и хотеть, чтобы кто-то жил, не одно и то же. — В моем голосе слышится раздражение. Арсений нисколько меня не интересует. И стремления к смерти я у себя не наблюдаю. А если бы мне так уж захотелось встречаться с каким-нибудь придурком, то их и без КФ вполне хватает. Есть из кого выбрать. Так что все это просто смешно. Или нет? — Ой, да для тебя пилюли раскладывать — уже прелюдия. — Он внимательно наблюдает за мной, пытаясь определить, вру я или нет. Я закатываю глаза и захлопываю ноутбук, прежде чем это сможет выяснить каждый из нас. — Ну и манеры! — доносится из коридора громкий и раздраженный голос Димки вслед за этим через несколько секунд хлопает дверь его палаты. На столе гудит и вибрирует телефон. Поднимаю и вижу сообщение от Арса. -Голубки поссорились? Сердце снова кувыркается, но я морщу нос и уже собираюсь удалить сообщение, но на экране появляется четырехчасовое напоминание о жилете, сопровождаемое анимированным танцующим пузырьком. Я кусаю губу. Арс получил такое же уведомление, но выполнит ли он процедуру?