Ривай и сладкий пирожок

      Ривай, сидя на пригорке, без интереса смотрел, как напротив две кучки людей пытаются добить друг друга камнями. От былых ополчений не осталось и следа и теперь последние энтузиасты перешли в рукопашную и взялись за палки. Со вздохом он лишь мог констатировать, что со времён палеолита ничего не изменилось.       — Извините, — пробормотал кто-то сбоку и Аккерман оглянулся на маленького круглого духа травы, — а они ещё долго? Я вещи забрать хотел, а они по ним топчатся.       — Две минуты. Если не закончат, я сам их добью.       — Ладно, — пробормотал тот и повис рядом, — появились из ниоткуда и давай наплясывать, только траву испортили.       С этим было трудно не согласиться. Никто не был доволен тем, что к их городу подошли два людских отряда, чтобы потыкать друг в друга мечами. Чтобы мёртвые не вздумали их доставать, маленький дракон-помощник оградил всё стеной огня и теперь летал вокруг, пуляя струями в мертвяков.       Происходящее пожалуй нравилось только Кенни, который в виде ворона ходил по полю и занимался посмертной агитацией.       — Товарищи подохшие, выстраиваемся в очередь и далеко не уходим, — прикрикивал он, когда очередная душа поднималась из тела и удивлённо озиралась. — Мы скоро транспортируем вас наверх, чтобы вы могли есть, пить и веселиться до конца времен.       — Без тел что-ли? — проворчал кто-то, смотря на собственный труп, что враскаряку валялся под ногами.       — Чё тебя не устраивает? — удивился ворон и, подлетев, сел на копьё, торчащее из чужого живота. — В таком виде у тебя всё равно пиво из желудка выльется, ты ж утыкан, как ёж.       — Труп меня мой не устраивает. Кто сказал, что я хочу помирать? — заметил мертвяк и попробовал отогнать ворона, но тот стал прыгать по всем копьям, что были в теле.       — Вообще не проблема. Давай мы тебя обратно засунем, побродишь вампиром по земле лет триста, а потом люди тебе кол в жопу засунут, чтобы из могилы не вылезал.       — А есть вариант, где я живу в замке без кола в жопе?       — А в замке ты убираться будешь или слуги?       — Конечно слуги, я ж богатым буду.       — И как скоро они поймут, что ты не стареешь, не потеешь, не толстеешь, не спишь, не ешь, не пьёшь и не срёшь?       Мертвяк задумался, прикидывая собственные шансы.       Ривай, увидев, что последние «вояки» попадали на землю, взял меч и поднялся с места. Кенни между тем, развернулся на копье, и, осматривая окрестности, продолжил:       — Прежняя жизнь закончилась, жмурики. Настали времена веселья и работы в другом месте.       — В том городе что-ли? — спросил кто-то, показывая на селение.       — Не. В том городе мы живём. А вам наверх, вас там распределят кого царем в другую жизнь, а кого свинюшкой.       — По-любому я царем буду, — сказал кто-то.       — Похрюкать не забудь, когда на трон залезать будешь.       Ривай, обойдя родственника, подошёл к последним двум выжившим, которые еле дышали и без долгих прелюдий добил обоих.       — Наконец-то, — заметил подлетевший дух травы и стал забирать свои скромные пожитки в виде пыльцы и семян.       Осталось отправить мертвых наверх и Аккерман пошёл к границе поля битвы, чтобы вырезать кусок пространства под зачистку. Неподалеку от леска он заметил движение — какой-то дух просочился между деревьями и, сверкая пятками, побежал в сторону города.       Ривай не стал натравливать на него дракона. Смотря на черный кошачий хвост, мелькнувший в воздухе, стало понятно, что это не мертвяк - возможно любопытный из города решил посмотреть. А вот если к ним пожаловал кто-то из зловредных — ему же хуже, город и не таких исправлял.       Мертвяки выстроились у огненной границы и от безделья стали жаловаться друг другу на жизнь.       — В лагере все несчастья начались, — поведал один, — один кашей обварился, другой в выгребной яме чуть не утоп...       — Наверняка проклятье подхватили, — повздыхал другой.       — Конечно, не просто же так мы тут все перемёрли, — заметил ещё один.       — Вы воевать не умеете, — поведал им Аккерман, вырезая область рядом. — Дерётесь, как бабки за грядки огурцов.       — Ну, непросто же мы неумеющие воевать сюда пришли?       — А действительно, че вы сюда припёрлись? — удивился Кенни, перелетев и принимаясь ходить позади Ривая.       — Тут поле большое, — ответил первый.       — Но непросто же так мы именно это поле из всех выбрали? — многообещающе вопросил третий.       — Если ты на чё-то намекаешь, говори прямо, — недовольно сказал ему один из приятелей.       Выждав драматическую паузу, мертвяк заговорщически поведал:       — Это всё духи виноваты, они нас сюда привели.       — А, ну конечно, вали всё на нас, — проворчал Кенни.       — Точно вам говорю, нас будто кто-то из деревни гнал. Мы вообще собирались друг с другом просто подраться на улицах, а вместо этого пошли сюда с топорами.       Кенни пренебрежительно фыркнул, а Ривай запомнил, но не слишком поверил. Обойдя нужный кусок под зачистку, он свистнул Гюнтеру, чтобы тот подлетел и крикнул наверх, что можно всех забирать. Сверху спустился огонь, который за полминуты вычистил поле и унёс с собой мертвецов.       Ривай сказал духам травы, чтобы те возвращались и снял огненную границу. Дракон-Гюнтер плюхнулся на землю и сделал вид, что умер от непосильной работы. Аккерман засунул меч в ножны, подхватил на руки этого мелкого лентяя и пошёл в сторону города.       Кенни приземлился ему на плечо и стал довольно болтать, рассказывая, что вечером его ждёт новый допрос у следователя.       — Может сказать, что я пират?       Ривай со скепсисом взглянули на старшего Аккермана.       — Чё? — удивился тот. — Ему же нужно что-то писать в протокол. Пусть напишет, что я корсар и пушка у меня ого-го.       — Ага. Или он к ней притрагивается или твои ядра будут звенеть.       — Мы с ним всего месяц знакомы, думаешь пора?       — Предложи, когда будешь взбираться на эшафот.       — Умеешь уговаривать, весь в меня. Думаю разыграть его, будто я весь такой загадочный и неприступный и только полировка мачты поможет меня разговорить.       — Он позовёт инквизицию полировать твою мачту.       — Эй-эй, не каркай, у меня только с ним любовь — остальные пусть мимо идут.       — Расскажешь это, когда будешь в петле болтаться.       — Он не отправит меня на виселицу. У нас просто игрища такие в следователя и колдуна, а на сама деле он от меня без ума.       Ривай на это только закатил глаза.       Кенни в другом городе месяц назад попался людским перквизиторам, которые заподозрили его в том, что он нечеловек. Старший Аккерман срать хотел на подозрения и планировал уже всех перебить, пока не увидел главного дознавателя. И тут ему вдруг резко захотелось посидеть в казематах местной Бастилии.       Ривай надеялся, что всё затянется не больше чем на неделю, но Кенни из темницы возвращаться отказался и наказал следить за его лавой. А так как старшему Аккерману целыми днями смотреть в потолок было скучно, он оставлял видимость тела в заточении, а сам вселялся в первое попавшееся животное и надоедал всем вокруг. Сегодня вот был вороном и каркал Риваю на ухо.       — Ты там ещё лестницу починить не забудь и малину подвяжи, — давал он указания, как плантатор рабам.       — У меня и своих дел полно, — сказал Аккерман, подхватывая поудобнее маленького дракона.       — Твое дело — лавка. Рис — жарь, маньтоу — парь, деньгу — загребай...       — ...Кенни посылай.       — Ну вот чем тебе ещё заняться, а? Сегодня поработал и хватит. Когда ещё к нашему городу подойдут враги? Лет через двести?       — Я только что видел духа, который в город побежал, может он собрался там всех слопать?       — Да ну? — удивился родственник и заинтересованно спросил: — И как он выглядел?       — Как нэко.       — Огромный нэко-людоед? Гигантский волосатый неко-дракон? Урчащий и пожирающий всё на своём пути котяра?       — Последнее. Сказал, сейчас поурчит и твою лавку сожрёт.       — Он ещё и говорящий? Нам такое в хозяйстве сгодится, — обрадовался ворон и стал подпрыгивать на его плече. — Вместо того, чтобы соседским хрюшкам всё отдавать, заведём кота. Повернём его задом к дому конкурентов и будем откармливать.       — Отличный план, пусть полгорода сдохнет от зловония.       — Тебе же работы меньше будет, радоваться должен, что я тебе помогаю.       — А ты не хочешь вернуться и помочь, шинкуя морковку?       — Ой, тут походу ко мне в темницу идут, — быстро сказал ворон и, оттолкнувшись от его плеча, взмыл в воздух. — Давай пока.       — Я в следующий раз ощипаю тебя на суп! — прикрикнул Ривай.       — Я сижу в темнице и нечё не знаю! — закричал ворон и полетел в другую сторону от города. — Это всё Ури виноват, он меня там держит!       — Гюнтер, огонь, — приказал Аккерман и развернул того в сторону Кенни. Дракон напыжился и попытался выдохнуть в сторону старшего Аккермана струю пламени, но изо рта вырвалось только облако гари, — ага, топливо кончилось.       Гюнтер икнул, а со стороны летящей «курицы» донёсся издевательски хохот.       — Ничего, сейчас поешь и полдеревни спалишь, — заверил дракона Ривай, хлопая того по спине. Гюнтер что-то заворчал, видимо поддакивая. Неся обратно этот «маленький огнемёт» Ривай думал, что ему уже порядком надоело работать в лавке вместо Кенни. Захариус, что замещал самого Ривая в гимназии, уже пару раз приходил и жаловался на его оболтусов. Может, предложить тому поменяться?       У входа в селение росло огромное дерево — местный хозяин, а рядом был стенд с табличками, где каждый мог оставить просьбу, предложение или жалобу. Аккерман на ближайшей написал, что если дух кота не здешний и будет доставлять неудобства, то пусть отправят его к нему. Обычно раз в пару дней надписи исчезали и то было показателем, что местный глава услышал их слова.       Повесив табличку, он направился в лавку, по пути здороваясь со знакомыми. К утренним торгам он опоздал, так что сегодня предстояло как-то работать на старых запасах продуктов.       Ривай уже представлял, что до обеда обеда и мясо и рыба закончатся, однако неожиданно пошёл дождь и людей в обед почти не было. Всё, что можно, он скормил Гюнтеру и после обеда отнёс того объевшегося и неспособного шевелиться, обратно к Захариусу.       Дождь не утихал.       По-началу все решили, что мелкий дождик быстро пройдёт, но со следующего дня тот стал идти постоянно. А к концу недели Ривай с удивлением понял, что жаркой осени не намечается, поэтому достал из шкафа всю тёплую одежду.       В один из таких дождливых дней, когда в лавке народ всё больше заказывал горячую еду, Ривай, протирал разделочный стол и думал, что если бы Кенни вернулся в виде порося, он бы пустил его на сало.       — ... я думал, из-за погоды, а не угадал — как только его уволил, всё молоко перестало скисать, — рассказывал один дух, возвращая миску и ставя на стойку.       — А не совпадение? — спросил другой.       Аккерман убрал посуду в переполненную мойку и продолжил протирать стол.       — Если бы. Жена сказала, что он к булочнику устроился, так на следующий день у того весь хлеб плесенью покрылся. Тот его тоже на выход попросил. Я этого пацана пару дней назад на рынке видел, но так и не понял, кем он теперь работает.       Духи пошли на выход и, протиснувшись мимо них, в лавку влетела Ханджи. Ривай вытер стол чистой тряпкой и стал высыпать из мешка муку. Подруга вместе с тем, облокотилась на стойку и, нагнувшись в нему, быстро проговорила:       — Короче, я написала просьбу о хорошей погоде и меня проигнорировали.       — Ну значит пора дом протапливать, а то скоро плесень полезет.       — Это то ладно, — отмахнулась та. — Мы уже который день пытаемся с Моблитом погоду исправить и что? Ничего! Представляешь, ничего!       Аккерман взглянул на подругу, отмечая, что это странно. Ханджи не была рядовым духом мусорной кучи, она была кицуне.       — А о чём это может говорить? — возбуждённо спросила та и несколько рыжих хвостов уже вились за её спиной. — Что у нас в городе завелся могущественный злой дух!       — Ага, а дождь идёт, потому что могущественный злой дух всё время ссытся, — заметил Ривай. — Просто кто-то решил поэкспериментировать над погодой, ищи среди тех, кто может ей управлять.       — Я уже всех опросила, нет никого. Точно тебе говорю у нас завёлся супер-злодей!       — Надеюсь, этот злодей не захочет по большому сходить. Только нового Срумана не хватало.       — Сарумана? — проправила его Ханджи, но Ривай, разбивая яйца в муку, только выразительно на неё посмотрел. — Ой, давай не фантазировать осадки в виде фрикаделек. Я тебе серьёзно говорю, надо проверить всех, кто последнюю неделю в город въезжал, чую среди них злодей.       — И как злодей должен выглядеть?       — Мрачно, загадочно и конечно же супер красиво. Ты что, злодеев никогда не видел?       — То есть мрачный загадочный супер злодей не мог у себя дома мочевой пузырь опорожнить? — уточнил он и стал наливать воды, замешивая тесто.       — Может он воды перепил в дороге, пока в нашу глушь добирался? — предположила подруга и тут же поправилась, хлопнув ладонью по стойке: — Так, не путай меня, ты видел кого-нибудь подобного за эту неделю?       — Пока нет, видимо злодей на диете и не ходит по лапшичным.       — Всё это очень интересно. Я просто обязана докопаться до истины. Пойду сейчас схожу на рынок и узнаю про новеньких. Если заметишь кого-нибудь подозрительного, мне сразу сообщи.       — А ты не задавалась вопросом, что супер-злодею делать в нашей глуши?       — Может он в отпуске и решил онсэны посетить?       — Тогда стоит в них поискать.       Сказав это, он заметил, как в глазах подруги загорелся огонёк предвкушения. Ривай быстро добавил:       — Только не в мужских.       Ханджи плотоядно улыбнулась.       — Я чувствую мне стоит расследовать это дело более подробно, — пропела кицуне, отходя назад к двери.       — Ханджи не вздумай, — сказал он, стараясь не смеяться.       — Да не переживай ты, я только на супер злодея буду пялиться, мне же нужно узнать, всё у него там супер или нет, — сказала та и, хохоча, выбежала за дверь.       Аккерман фыркнул, думая, что подруга слишком воодушевилась и продолжил замешивать тесто. Через пару минут, когда он уже раскатывал пласт на лапшу, дверь лавки открылась и внутрь заглянул какой-то парень. Ривай мельком посмотрел на него и вернулся к своей работе. И только потом понял, что к нему нагрянул нэко.       Тот несмело вошёл внутрь и на несколько долгих мгновений завис у таблички с ценами. Ривай усиленно делал вид, что занят и ему нисколько не любопытно попялиться на симпотяжку. И, вместе с тем, он быстро подметил две вещи: судя по одежде, это тот, кого он видел на поле, и, кажется, потрепанная и мокрая одежда у него единственная.       Покопавшись в карманах рубашки, тот спросил:       — Можно мне порцию риса? — и положил на стойку монету.       — Конечно, — сказал Аккерман, забирая оплату. По тому, каким взглядом мальчишка проводил монету, стало понятно, что это скорее всего его последние деньги. Ривай не был злодеем, но и благотворительной организацией тоже, поэтому жалости не испытал. Почти.       Пока он ставил рис вариться, парень сел за ближайший стол и уставился в стену. Учитывая, что Ривай видел его как раз неделю назад, можно было предположить, что он и был тем великим и могучим колдуном Ханджи. Но судя по мокрой одежде погода ему была явно неподвластна.       Когда рис сварился, Акерман взглянул на порцию, будто впервые видя. Та выглядела какой-то очень маленькой и жалкой.       Посмотрев в сторону молчаливого нэко, он отметил, что у того даже уши печально поникли. Ну и сколько этот тощий пацан продержится на кучке риса, прежде чем хлопнуться в обморок?       Со вздохом поставив порцию на стол, он взял чистую тарелку и пошёл в подсобку, где стояли кастрюли со льдом и водой. Отрезав кусок рыбы, Ривай положил ту на тарелку и вернулся назад.       — Парень, забирай, — сказал он, выставляя на стойку еду, соусы и приборы.       Мальчишка поднялся а, подойдя, с недоумением уставился на еду.       — Но я не... — начал он.       — Это для всех новеньких, чтобы почаще приходили, — сказал Аккерман, не собираясь рассказывать, что он это только что придумал.       — Спасибо, — удивлённо сказал тот и, немного помедлив, забрал еду. Отказываться не стал и то хорошо.       Ривай вернулся к лапше, думая, что современные злодеи стали через-чур милыми. Или просто Ханджи перечитала детективов.       Дорезав всю лапшу, он развесил её у печи и поставил вариться мясо и яйца. Пока не было народа, он успел протереть столы и даже помыть пол у рабочего места. Оставалась только гора посуды, но в её сторону даже смотреть было опасно, иначе та рухнет.       Мальчишка между тем съел только половину и подошёл к стойке.       — Извините, а можно оставить? — спросил тот. — Я бы потом пришёл и доел.       — Без проблем, — сказал Ривай, забирая миски.       Тот поблагодарил и отправился на улицу, Аккерман увидел, как парень под дождём побежал в лавку посуды. «На работу пытается устроится?», — предположил он, наблюдая за прыжками через лужи. Если так, то занятие почти провальное — везде кроме рынка, работников обычно находили по знакомству. Через десяток секунд тот быстро вышел оттуда и отправился к молочнику, так что Ривай убедился в собственной правоте.       Вернулся мальчишка спустя час ещё более мокрым.       — Если хочешь, можешь у печки обсохнуть, — предложил Аккерман, возвращая парню еду, пока у стойки толпился народ.       Мальчишка посмотрел ему за спину и заметил место в закутке между печью и стеной.       — А можно?       — Конечно, стул только возьми.       Парень забрал один из стульев и уселся поближе к теплу. Аккерман, отвлёкшись на народ, через пару минут забыл о его существовании — тот был тихим и не пытался завести разговор.       Лавка постепенно наполнялась духами и паром от еды, так что он почти всё время пребывал в мареве и шуме. В очередной раз, разливая по мискам бульон, он едва не промахнулся, когда внутрь заскочила Ханджи и с порога закричала:       — Ривай, у меня плохие новости!       — Да ты что? — показательно удивился он, убирая половник. — Величие колдуна оказалось недостаточно великим?       — Всё гораздо хуже, чем мы могли подумать! — Ханджи плюхнулась на стойку и быстро зашептала: — Я поговорила с народом на рынке и все как один сказали, что тот может не только погодой управлять, но и настроением. Они говорят, что всю неделю чувствовали себя просто ужасно.       — Может это авитаминоз?       — Фиговое имя для злодея, но если он окажется красавчиком, то я так уж и быть переживу. Но представь масштаб трагедии, если тот может управлять чужими чувствами?       — Так ты тоже можешь, — заметил Ривай, а потом догадался, чего та опасается: — А, боишься, что у тебя конкурент появился?       К Ханджи частенько обращались местные дамы за приворотами и ещё один специалист подобного профиля для неё был совсем не кстати.       — У меня не может быть конкурентов, — фыркнула та и показательно погладила свои пушистые хвосты. — Где ты ещё видел такую несравненную красоту?       — В лавке таксидермиста.       — Тебе лапшу пора своей желчью заправлять, — сказала та и поцокала языком. — Давай признавайся, эту неделю тоже чувствовал себя грустно, плаксиво и было желание всё бросить?       — Желание бросить Кенни с обрыва считается? — уточнил он и постучал по стойке. — Два удона!       — Вообще не считается, мне нужно статистику собрать, а ты мне её портишь.       — Видимо я не нравлюсь могущественному обоссанцу и он на меня не влияет.       — Или влияет но по другому. Никаких странных желаний не появилось? — уточнила Ханджи, отходя в сторону, пока духи забирали еду. — Например жопу из окна показать?       — Каждую ночь об этом мечтаю. Выгляни сегодня из окна, там будет или моя жопа или луна.       — Что за романтика, Ромео. А ты знаешь, как впечатлить девушку, — заметила подруга. — Но лучше я оставлю это твоим фанаткам.       — Боишься, что ветра любви подуют из дыры? — улыбнулся он, протирая стойку.       — Жидкого салюта опасаюсь. Ладно просто дождь на стекле, а то дождь с плохо пережеванной морковкой я не переживу.       — Зато готовить не надо будет — с окна собрала, на ужин подала.       — Напомни мне больше не есть у тебя, а то макароны подозрительно напоминают ленточных червей.       — Это ты ещё рис не видела. Гора козявок с жидким коричневым подливом пахнет далеко не фиалками.       — С каких пор козявки белые? По-любому это вши.       — Откуда им взяться? Мы же тебя не вычёсывали...       Прежде чем он успел договорить, Ханджи вдруг уставилась в угол комнаты и захлопала его по руке. Ривай оглянулся и увидел, что нэко во все глаза с ужасом смотрит на них.       — Мне дурно, — признался тот, во время немой паузы.       Ривай с Ханджи рассмеялись.       — Прости, котик, мы просто шутим, — сказал Аккерман.       — Мы не просто шутим, мы обсуждаем важные дела, — заметила подруга и, облокотившись на стойку, проникновенно заметила: — За нашей напускной веселостью, скрывается очень важное расследование. Вот ты, например, в последнее время не видел ничего подозрительного?       — Я недавно в городе, — осторожно сказал парень, вцепившись в уже пустые миски.       — Да? — Ханджи оживилась. — А ты случаем не колдун?       Парень помотал головой.       — А погодой управлять не умеешь?       — Отстань от него. Будь он великим колдуном, то давно бы телепортировался от нас подальше, — заметил Ривай.       — Что ж, видимо ничего не остается мне другого, как посетить все онсэны города, — притворно вздохнула подруга. — И я с честью выполню эту миссию, какой бы тяжелой она не была.       — В мочалку только не превращайся, а то будешь собой булки злодея протирать, — заметил он, забирая у нэко посуду.       — Я присосусь к злодейским ягодицам и меня даже не будет видно. Может к мочалке ещё и язык добавить?       — Валяй, облегчишь ему туалетную жизнь.       — Фу, что за намёки. Я уверена, он затмит всё своей злодейской красотой.       — Точно красотой? Не жопой?       — А это уж как повезёт, — хохотнула подруга и, махнув рукой, пошла на выход. — Когда главный онсэн откроют, он точно там будет, вот увидишь! Там-то я его и найду!       Ривай тяжело вздохнул, смотря ей вслед. Ханджи было настолько нечем заняться, что она выдумывала себе приключения на ровном месте.       — Извините, — неуверенно донеслось из закутка. Аккерман обернулся к мальчишке. — А вам работник не нужен?       Ривай пару секунд смотрел на него, а потом взглянул на гору посуды, что никак не хотела уменьшаться. Если у него будет помощник, то вечером они смогут управиться с уборкой быстрее и он даже спать ляжет пораньше, а не в полночь, как обычно.       Да и за парнем следовало бы присмотреть, раз уж его сюда прислали.       — Нужен, — сказал он, разворачиваясь обратно. — С посудой справишься?       Мальчишка закивал.       — Подожди, сейчас воду нагрею. Посиди пока.       Одного-двух помощников по деньгам он вполне потянет. Удивительно, что эта мысль раньше не приходила ему в голову, видимо он надеялся, что Кенни в любой момент вернётся обратно. А если мальчишка натренируется, то можно будет на утреннее время оставлять его за главного, а самому идти обучать своих оболтусов.       — Я не надолго. Я на пару дней, — донеслось из угла и Ривай вынырнул из фантазий.       — Без проблем, — сказал он, наливая воды в ведро. — Главное за эти пару дней посуду перемой.       Жаль, конечно, что не надолго, но может ему пообещали более хорошее место? Например у торговцев рыбой? Ривай мог его понять.       С посудой парень управился раньше, чем за «пару дней» и уже через час миски и тарелки ровными рядами стояли на полках, а сам он протирал шваброй пол. Ривай задумчиво на того смотрел, думая, что подобный помощник ему очень пригодится. Кто там его переманил и предложил более лучшие условия? Надо будет избавиться от конкурента.       В течении дня он мельком заметил, что мальчишка мёрзнет и старается быть поближе к печке, поэтому усадил того поближе к плите, а в конце дня и вовсе поставил на выдачу.       Когда фонари на улицах уже стали постепенно гасить, а до закрытия оставалась пара минут, они уселись вдвоём за стойкой. И если Эрен следил за ужином, то Ривай принялся составлять список покупок на утро.       С рассветом должны быть торги на рыбу и мясо и он уже подумывал взять парня с собой.       — Эрен, тебе куда утром ближе — сюда или на рынок? — спросил он, мучая список продуктов.       — Всё равно. Я куда нужно приду, — сказал тот, не отрывая взгляда от жарящейся рыбки.       — Как это всё равно? Тебе утром по холоду добираться.       Со стороны парня донеслось гнетущее молчание, так что Аккерман невольно оглянулся. Нэко сгорбился, смотря на плиту и явно чувствуя себя неуютно. Ривай прищурился, начиная подозревать нехорошее.       — Ты же где-то ночуешь?       Мальчишка молчал.       — Ладно. Спрошу по другому. Тебе есть где ночевать?       — Я найду, — твёрдо сказал тот.       Ривай понял, что всё гораздо хуже, чем он мог представить.       — Хорошо. Спрошу ещё по другому, — упорно напирал он, как горячий утюг на лицо грабителя. — Тебе комната нужна?       Мальчишка продолжал гипнотизировать рыбу, но всё же тихо ответил:       — Нужна.       — Она нужна тебе уже сегодня или в далёком будущем?       — Сегодня.       — Прекрасно. Значит, сейчас пойдёшь мыть в ней пол, — проворчал Аккерман и вернулся к свои записям.       — Я не надолго.       — Ты её ещё не видел, а уже пытаешься сбежать, — заметил Ривай. Не будет он завтра будить мальчишку, пусть выспится, а то неизвестно в каких сараях тот ночевал всю неделю.       — Вы сами же меня завтра попросите на выход.       — С чего бы?       Мальчишка не ответил, опять замкнувшись, и продолжил стеклянными глазами смотреть на еду.       Ривай не стал настаивать. Не хочет говорить и ладно, завтра всё откроется. Если тот не собирался его обворовывать, причин, чтобы выставить хорошего работника у него не было. (От конкурента кстати надо будет не забыть избавиться).       Пока рыба жарилась, он передал парню деньги за смену и пошёл смотреть пустующую комнату. Поняв, что к утру тот вполне может замёрзнуть, Ривай принёс ему вместе с постельным и зимние одеяла.       После ужина Эрен протёр пол и, Аккерман, показав, где можно вымыться, отстал от него, стараясь больше не надоедать. Перед сном Ривай занимался мелкими делами по дому и парня в это время больше не слышал — видимо тот почти сразу лег спать.       Утром Аккерман как обычно поднялся с рассветом и зевая, пошёл на кухню попить воды. Мимоходом думая, что наверно в этом году придётся раньше протапливать дом, он открыл двери и замер на пороге. Часть стен и входную дверь рваным черно-зеленым ковром застилала плесень.       — Чудесно, — заметил он, понимая, что это вызов. Никто ещё так нагло не пытался выселить его из дома.       Ривай налил воды в кружку и подошёл рассмотреть поближе сиё непотребство. За одну ночь такие заросли без вмешательства магии вырасти бы точно не могли.       — Пущу тебя на пенициллин, — заверил он нового жителя дома.       Плесень ничего не сказала, но отсвечивать стала явно тускнее.       Уже позже, вытаскивая из кладовки мешок буры, он размышлял: а не это ли имел в виду мальчишка, говоря, что он попросит его на выход? За парнем охотится плесень? Если так, то ей же хуже: Ривай не собирался оставлять в живых ни её, ни любого преследователя, жаждущего добраться до котика.       Он развел буру водой и укусом и за полчаса вымыл все поверхности. На всякий случай протёр столы с полом и оставил раствор подсыхать. Потом затопил печь и через час вычистил всё, не оставив и намёка на зелёного сталкера.       Уже по дороге на рынок он подумал, что стоило бы спросить у Ханджи зачем плесени вообще за кем-то охотиться. Хотя, учитывая, что подруга сама открыла сезон на могучего обоссанца, вопросы быстро отпали сами с собой.       Единственное, что в этой ситуации следовало бы сделать — не оставлять продукты на ночь, а все утилизировать в течении дня.       Дождь продолжал лить и редкие люди пробирались по улицам под навесами лавок и домов.       Он сходил на рынок, договорился о доставке рыбы, купил овощей и пошёл обратно. А, размышляя о своём, не сразу заметил, что за ним хвостиком пристроился барашек.       — Меее, — жалобно донеслось ему в след.       — Отвали.       — Меее я тебе говорю. Что за жопа ты не жалостливая. Видишь, как горько я блею, — заметил Кенни, и, закончив притворяться, проскакал вперёд, преграждая Риваю дорогу.       — Чего тебе, говорящий шашлык? — вздохнул Аккерман, останавливаясь.       Барашек, как собака, отряхнулся от капель воды и деловитым голосом сказал:       — Можешь меня поздравить, у меня появился план.       — Натянуться на шампур над костром?       — Язви, язви, засранец. Ты ещё признаешь моё величие, как поймёшь всю его гениальность. Но расскажу я тебе его только в обмен на еду.       Ривай закатил глаза и поставил мешки на землю, туда где было суше.       — И что ты на этот раз придумал, каракуль с ногами? — спросил он, обрывая ботву у моркови и протягивая барашку.       — Я рассказал Ури, что неделю назад два ополчения перебили друг друга в этой местности, — довольно ответил тот, жуя.       — Да ты из ума выжил... — протянул Ривай, завязывая мешки и опять их поднимая. — А я все ждал, когда же этот час настанет.       — Не парься, — невнятно пробормотал тот, — я сказал ему, что я супер ясновидец. И прямо сейчас вижу, как народ бьёт друг друга. Пусть проверит местные поселения.       — И зачем? Если хочешь раньше помереть, просто залезь в казан. Баранину кстати с морковью тушат или с луком?       — Отвали, кровожадина. Ты не врубаешься в мой гениальный план, — сказал тот и пошёл вперёд, жуя ботву на ходу.       Ривай действительно не врубался, зачем Кенни пытался привлечь внимание к перебившим друг друга крестьянам и собственной персоне. То тот больше месяца выдавал себя за невинного фермера, то признавался что крут, как Мерлин.       Кенни между тем продолжил:       — Ури конечно же проверит моим словам и узнает, что всё правда. Впечатлится, позовёт инквизиторов, те устроят мне допрос и, ты думаешь я сознаюсь? Ага, щас. Я растреплю, что это он на самом деле одержим, у него видения, а на меня он просто клевещет. Я уже неделю притворяюсь добрым духом и шепчу на ухо королю, что в их инстанциях работают колдуны. Пусть откроют охоту друг на друга.       — То есть, ты хочешь подставить Ури?       — Чё это сразу подставить? Я хочу, чтобы он разочаровался в работе, понял, что ему там больше не рады и сбежал со мной.       — Сюда?       — А как же. С хозяином я договорюсь. Ты что, «Три мушкетера» не читал?       — Слыш, Миледи, а ты не собираешься у него спросить, хочет ли он с тобой куда-то бежать? Так то ты не пышногрудая красотка, работающая на кардинала.       — А чё ему не хотеть? Ему только повод дай, он просто найти его не может, а я помогаю. Видишь, какой я добрый.       Ривай испытал желание отвесить родственнику хорошего пинка. Бахвалясь, Кенни продолжил путь с ним до лавки, по пути стачивая ботву.       Аккерман скептически отнёсся к «гениальному» плану побега, будучи уверенным, что Кенни просто не хочет работать и так отлынивает.       — ... а он супы будет варить. Хорошо я придумал, скажи?       — Ага. А через неделю он траванёт весь город, потому что поймёт, что мы не люди, — заметил Ривай и остановился у лавки с выпечкой, что единственная работала в такую рань.       — Чё ты такой подозрительный?       — ...потом пригласит своих, местность зачистят, а твой череп повесят на ограду. Не забудь жалобно поблеять с частокола, — продолжал он, ставя на землю мешки.       — Здравствуйте, мистер Аккерман, — донеслось из открытого окна лавки и наружу выглянула девушка Конни, — а можно кого другого на забор повесить, я как-то не очень хочу.       — Привет, Саша, вот его повесим, — сказал он, вынимая деньги, и кивнул в сторону барашка. — Он башковитый, ему там самое место.       — Хорошенький какой, — заметила та, нагибаясь и рассматривая Кенни, — прям так или сначала освежуем?       — Но-но, леди, поумерьте пыл, я травоядный и вам не помешало бы такими стать.       — Он ещё и говорит, — удивилась та. — Иди сюда, милый, я как раз на ужин думала что-нибудь потушить.       — Саша, ты его до инфаркта доведёшь. Это Кенни.       — А, мистер Аккерман, — разочарованно произнесла та, — то-то я думаю, голос знакомый. Новая шкура вам идёт, молодит, шарма добавляет.       — Как думаешь, шапка из него хорошая получится?       — Ставлю пять монет, что будет такой же колючей, как он сам.       Ривай с Сашей посмеялись под ворчание Кенни, который задрал хвост и показательно отвернулся.       Аккерман купил хлеба и сладких завитков. Поболтав немного с Сашей и узнав что Конни с Гюнтером собираются зайти к нему на днях, он подхватил мешки и вслед за Кенни отправился домой.       — Ты ж не ешь сладкое, зачем тебе булки? — спросил тот.       — Я работника нанял, а его швабра перевешивает.       — Да ладно, и кого?       — Того нэко, что на поле был.       — Гиганский урчащий кот людоед? Класс. А работает как?       — Отлично. Худой только, откормить надо, плюс он так и не нашел жилье за неделю.       — И где ж он жил?       — На улице видимо.       — Комнату ему свою отдай и корми побольше. А он может вырасти до гигантских размеров?       — Если только в ширь.       Так они и шли до дома, разговаривая и прижимаясь к стенам зданий от дождя. Ривай спросил того, когда он собирается вернуться и родственник клятвенно заверил, что за пару недель управится. Аккерман ничуть не поверил.       Кенни проводил его дома, ещё с полчаса где-то надоедал, раздавая поручения, съел всю ботву и упрыгал по своим важным делам.       Ривай подкинул угля в печь, налепил рисовых колобков с разными начинками и принялся за готовку. К моменту, когда мальчишка проснулся, он уже успел сделать тесто для гёдза и теперь замешивал соусы.       — Доброе утро, — неуверенно сказал парень, появляясь в дверях.       — Привет. На завтрак рис будешь?       — Буду, — ответил тот, подходя ближе. — Ничего не случилось?       — Нет, а должно?       Парень промолчал, но Ривай краем глаза заметил, как тот заозирался, осматривая помещение. Видимо он прекрасно знал, кто его преследует.       Аккерман поставил перед ним тарелку с колобками и сладкие завитки, а сам стал заливать чайник.       — Это не на продажу? — осторожно спросил парень.       — Нет, в течении дня таскать, до вечера ты всё должен съесть.       — Да я и раньше управлюсь, — едва слышно пробормотал тот.       Аккерман улыбнулся, думая, что мальчишка со временем адаптируется.       Следующие три дня тот всё ещё вёл себя настороженно, каждое утро спрашивая не случилось ли чего. Ривай, вышедший на тропу войны с плесенью, каждое утро изображал удивление от вопроса.       Очередным вечером, когда работа была закончена, а парень варил суп на ужин, Аккерман принялся за составление плана за следующий день. Он отложил за эти дни часть денег и решил, что котику пора сходить к обувщику и портным.       Когда он прикидывал, отправить того утром или вечером, дверь в лавку открылась.       — Мы закры... — начал Ривай, поднимая голову. Но посыльный помахал ему свёртком.       — А, довязали, — пробормотал тот, забирая свёрток, и тут же протянул его мальчишке.       — Эрен, носки и свитер.       — Зачем? — удивился тот, забирая.       — Холода идут. Завтра кстати тебе надо будет зайти к обувщику, заодно по дороге мёда купишь. Точно, про мёд чуть не забыл... — забормотал Ривай, занося и это в список. Сейчас весь мёд на горных травах разберут и будут они зимой облизывать старые банки.       — У меня есть обувь, — заметил тот.       «Обувь это слишком громко сказано», — подумал Аккерман и искоса взглянул на его дырявые подкрадули.       — Новая нужна, ты весь день на ногах, свою протрёшь до дыр.       — Я же тут ненадолго, — едва слышно сказал он.       — Ну значит посылкой тебе пришлю, если уволишься раньше.       Ривай не собирался слушать его мурлыканье. Даже если тот уволится, то уволится сытым, одетым, обутым и с деньгами.       Мальчишка поблагодарил и Ривай, не обращая внимания, угукнул, а потом заметил, что парень не отпускает свёрток на протяжении всего ужина.       На следующее утро его ждала не плесень на стенах дома, а мох.       Ривай, стоя в дверях, упёр руки в бока, разглядывая поляну зелени и думая о том, как бы не заблеять от восторга.       — Ты конечно посимпатичнее будешь, но тебе тоже конец, — сказал он, и, развернувшись, пошёл в кладовку.       И уже роясь в инструментах, он вдруг подумал, что мох это даже хорошо: им можно щели в подполе затыкать и печь топить. Он нашёл старый нож и стал снимать зеленые заросли со стены целыми пластами, и хотя, кое-где пришлось пошкрябать, за полчаса Ривай обзавелся внушительной стопкой утеплителя.       Весьма довольный новым сталкером котика, Аккерман принялся готовить завтрак.       Когда запах яичного рулета и жарящихся сосисок поплыл по помещению, в лавку вошёл сонный парень.       — Ты что так рано? Поспал бы ещё, — заметил Ривай, смотря, как тот потирает глаза.       — У, — невнятно промычал Эрен, сел поближе к нему и прижался к печке.       Пока мальчишка грелся, Аккерман поставил перед ним ровным рядком еду, а сам стал формировать рисовых колобков на день. Смотря, как тот жмётся к теплым кирпичам, он подумал, что стоит отправить его в онсэн.       — Вкусно, — сказал Эрен, попробовав яичный рулет.       — Хорошо. Кстати, не хочешь в онсэн сходить, прежде чем к обувщику идти?       — Ни за что, — категорично ответил тот. — Я не люблю воду.       Ривай в удивлении приподнял брови.       — А ты вообще моешься, котик?       Эрен взглянул на него с возмущением.       — Что за вопрос? Конечно.       Ривай ничуть не впечатлился и посмотрел на него, как огородник на говорящую морковку.       — С мылом и мочалкой, а не просто облизываясь? — подозрительно спросил.       — Ваша крутость в моих глазах сейчас упала на несколько пунктов.       — Давай её добью окончательно: а блох у тебя нет?       — Вы специально это спрашиваете, чтобы испортить мне аппетит? У вас ничего не выйдет. Эта сосиска всё равно попадёт в мой желудок, — пробурчал мальчишка.       Ривай хмыкнул, думая, что от подозрений его теперь ничто не избавит. Если он увидит, что тот грязный, как хряк, то когда будет мыть пол, помоет заодно и его. Этой же тряпкой.       — Не хочешь сегодня погулять под дождём с мочалкой? Или нарезать пару кругов вокруг дома, поливаясь из ведра настоем лопуха?       — Вы подозреваете меня почём зря, я моюсь каждый вечер.       — Моешься или протираешься?       — А есть разница?       — Ага, — протянул Ривай, формируя очередной колобок,— значит кое-кто у нас ванны принимает только грязевые. Я то думал, что у меня котик работает, а оказалось, это скрытый порося.       — Я просто аккуратно моюсь, а не варюсь в кипятке, — осторожно сказал тот.       — Это ты сейчас сказал или прохрюкал?       Эрен раздраженно засопел. Ривай усиленно делал непробиваемое лицо.       — Мистер Аккерман, вот когда вы шутите надо мной, то это не так смешно, как над другими.       — Да я вообще никогда не шучу и при первом же удобном случае затолкаю тебя в онсэн.       — Значит я буду обходить их стороной. Тем более там воняет. Народ свои яйца там вымачивает, поэтому оттуда и несёт. Не собираюсь я с ними вариться.       Ривай на того посмотрел, не зная, заржать или прочить лекцию по гигиене.       — Я правду говорю. Они сидят там часами.       — Они сидят, потому что греются.       — У меня теперь есть носки, я носками буду греться, — упрямо сказал тот.       Ривай только хмыкнул и положил ему в тарелку колобок с начинкой. Упёртый нэко может думать себе всё, что угодно, но Аккерман уже мысленно разработал план, как заманить того в воду.       Спустя пару дней, когда ничто не предвещало проблем, Ривай проснулся среди ночи, не понимая от чего. Он лежал некоторое время, пытаясь осознать где опасность, а потом услышал со стороны лавки скрежет.       Если его решили ограбить, то он этими ворами печь протопит.       Аккерман даже не стал брать оружие, понимая, что сейчас испробует на самоубийцах всю заточку кухонных ножей. Набросив халат, пошёл по коридору навстречу приключениям.       Приключения его боялись, поэтому воров в лавке не оказалось. Зато оказался Эрен, который ножом при свете керосиновой лампы, соскребал со стен мох.       — Эрен, хватит там шкрябать, сделаю я тебе когтеточку, — сказал Ривай, заворачиваясь в халат и с неодобрением смотря за чужими действиями. Ночь на дворе, солнце ещё не взошло, а мальчишка уже решил поработать.       Нэко замер и повернулся к нему с ужасом в глазах, будто застигнутый на месте преступления.       — Если так соскучился по природе, давай мы тебе кадку с цветами поставим, в ней поваляешься, — продолжил Аккерман, подходя ближе.       — Тут мох... — сказал он, отмирая.       — Он по ночам тут тусует, оставь его.       Парень видимо ещё не отошедший от внезапного появления Ривая, пребывал в раздрае.       — Вы что, знали? — тихо спросил он.       — Я им дырки в подвале затыкаю, конечно знал.       — Это я виноват. Это из-за меня, — сказал тот, будто сознаваясь в преступлении, — я несчастья приношу...       — Это тебе мох сказал? Не слушай его.       — ... я надеялся, что хотя бы среди своих всё будет по другому, но ничего не изменилось, у одного котёл взорвался, у другого молоко скисло, в булочной всё плесенью покрылось, а вот теперь ещё и мох. Я уволюсь. Могу прямо сейчас уйти...       — Вы с мхом решили сбежать? У вас любовь? Знал бы — не отдирал его от стены, — сказал Ривай, не собираясь слушать глупости. — Почему бы его не оставить? Пусть висит вместо гобелена.       Эрен медленно приходил в себя, видимо ещё не до конца понимая, что его никто не собирается ни ругать, ни выпроваживать.       — Как висит?       — Нормально. Зимой теплее будет.       — Вам всё равно что ли? — не понял парень.       — На ваши отношения с мхом? Да делайте вдвоем что хотите.       — Разве вы не должны меня уволить?       — Если он не собирается меня сожрать, то нет, — отмахнулся Ривай. — Хотя даже в этом случае, его можно для чего-нибудь приспособить. За тобой не охотится какой-нибудь дракон? В хозяйстве бы сгодился.       — Я что, зря переживаю? — неверяще спросил мальчишка.       — Однозначно.       — И вы не выставите меня, если он ещё больше разрастётся?       — Я не выставлю тебя, даже если он друзей приведёт. Спроси у него, не хочет ли он прихватить с собой грибов, нам на зиму надо.       Мальчишка со стуком положил нож на стол.       — Вы просто шутите, а ведь на самом деле я доставляю проблем.       — Кому? Покажи, кому ты доставляешь проблемы, и мы с ним быстро разберемся.       Парень уставился на пол, жуя губешки.       — Распереживался почем зря, — заметил он и обнял мальчишку за плечи.       Эрен шмыгнул носом, прижавшись к нему, и глухо сказал:       — Я в туалет пошёл, а он тут висит, огромный, во всю стену, ну я сразу подумал, что вы меня выгоните.       — Зачем тебя выгонять? Твой новый друг оказался отличным утеплителем.       — А если вместо него плесень появится?       — Она уже была, толку от неё мало было, поэтому быстро исчезла.       — Почему вы мне не сказали?       — Ты бы с ней сбежал.       — А если ещё что-нибудь появится?       — Мы его работать заставим.       Мальчишка на пару мгновений замолчал и потер глаза.       — Так я могу остаться?       — Конечно. Тебе ещё завтра картошку чистить.             Эрен фыркнул. Ривай на это только улыбнулся и погладил того по плечу, успокаивая. Постояв ещё немного, они разбрелись по своим комнатам досматривать сны.             На утро мха на стене, как не бывало.             — А такой утеплитель был хороший, — только и зевнул Ривай, наливая себе воды и думая, что надо картошку почистить, а то мальчишка решит, что он тут в рабстве.             Как мох исчез, что-то изменилось, но Ривай не мог сказать, что именно: дом стоял, дождь лил, Ханджи охотилась на злодея, а ощущение было, будто не осень на дворе, а вот-вот должна прийти весна.             Через пару дней, когда народа было особенно мало и Эрен от нечего делать, даже решил помыть окна, Ривай, смотря на безлюдную улицу, понял, что пора сменить обстановку.             — Эрен, бросай окна тереть, пусть их дождь моет, — сказал Ривай, развязывая фартук. — Сегодня раньше закроемся. Одевайся, мы уходим.       — Куда? — удивился тот, откладывая тряпку. — Что случилось?       — Пойдём в лучшее место на свете. Там и пообедаем заодно.       — А с утра приготовленное?       — Пусть на ужин остаётся, — сказал Ривай, вешая фартук и доставая табличку с надписью «Закрыто».       Аккерман собрал нужные вещи и, быстро переодевшись, они с Эреном пошли под навесами домов в направлении центра села. И уже через десяток минут стояли у входа в домик с надписью «онсэн».       — Я не люблю купаться, — недовольно сказал Эрен.       Будто подтверждая его недовольство где-то высоко в небе грянул гром.       — Значит просто понюхаешь сероводород, — сказал Ривай и настойчиво подтолкнул его в сторону онсэна.       — И воду не люблю, — предпринял тот очередную попытку и попытался развернуться.       — А я не люблю вонючих помощников, — заметил Аккерман, крепко держа упёртого нэко.       — Она смывает с меня удачу, — пропыхтел тот, выкручиваясь в его руках.       — Ага, вместе с блохами.       — Я вообще боюсь утонуть.       — Утонешь, значит завтра будет выходной.       — Мистер Аккерман, ну давайте не пойдём, — заныл тот и когда в очередной раз попытался вывернуться, Ривай быстро его подхватил, а потом закинул на плечо, как мешок с мукой. Эрен от неожиданности что-то крякнул.       — Я могу картошку чистить до конца месяца.       — Пусть сама себя чистит, — ответил Ривай, крепко держа его под ногами и входя в двери онсэна.       — Я думал это что-то хорошее будет, а это хуже пытки.       — Ты ещё голожопых духов не видел.       — Нееет, — взвыл тот и Аккерман вдруг почувствовал, что его потянуло назад.       — Эрен, отпусти косяк двери, — сказал Ривай, оборачиваясь, и стараясь не засмеяться.       — Да ни за что.       — Эрен, твоя жопа у меня перед глазами, я сейчас просто её укушу.       Мальчишка быстро выпустил раму, но попыток освободиться не прекратил.       — Я страсть как люблю работать, — предпринял тот, новый заход, — дайте мне какое-нибудь поручение.       Аккерман со своей ношей прошёл к стойке и там скинул мальчишку вниз.       — Лежать в воде и греться — вот все твои поручения, — сказал Ривай и обратился уже к бабульке за стойкой. — Два полотенца.       — Да зачем они вам, — сказала та, — просто обернитесь его слезами.       Аккерман на это только посмеялся.       Полотенца действительно можно было не брать — большинство духов плевать хотели на наготу, но Ривай помнил, что поблизости должна бродить Ханджи, поэтому стоило прикрыть стратегически важные места.       — Я уже обиделся, — проворчал Эрен, когда они заплатили за вход и взяли полотенца, кусковой шампунь и мыло. — И обязательно вам это припомню.       — Как скажешь, только в тапки не ссы, — ответил Ривай, проходя вслед за котиком внутрь. Несмотря на дневное время, народу было много, они выбрал наиболее свободный угол, там повесили одежду и стали раздеваться.       — Я не кот.       — Мыло от блох не пригодится, какая жалость...       — И скоро перестану с вами разговаривать.       — Тогда ты не сможешь ответить мне на вопрос: «Будешь ли ты завтра на завтрак рыбу или кабачок?», — сказал Ривай, снимая штаны. — А значит, жди несъедобный кабачок.       Мальчишка неожиданно ничего не сказал, завис на пару мгновений, а потом что-то пробурчал, отворачиваясь. По раздраженному сопению Ривай понял, что больше с ним не разговаривают.       Они завернули в полотенце всё, на что не положено смотреть посторонним и прошли внутрь. За длинным рядом раковин мылся народ, а в крытых источниках сидели и грелись духи.       Ривай выбрал свободное место, открыл кран и стал раскладывать мыльные принадлежности. Парень плюхнулся на ближайший табурет и с тоской посмотрел на воду. Аккерман только внутренне посмеялся, когда мальчишка почти с отвращением зачерпнул теплой воды и плеснул на себя.       — Всё, — сказал тот и встряхнулся всем телом, — я помылся, я пошёл.       — Сидеть, — приказал Ривай.       — Я не могу, — тоскливо сказал тот и, схватив его за руку, умоляюще взглянул снизу вверх. — Мне жарко, мне холодно, воздух давит, народ вокруг ходит, вода эта противная плещется...       — Рабочий день ещё не закончился, воспринимай это как работу, — улыбнулся Ривай и потрепал того по волосам.       — Я разве в пыточную устраивался?       Аккерман не успел ничего сказать, его перебил знакомый голос подруги.       — Хо-хо-хо, мои маленькие сладенькие онигири, вижу вы тоже пришли погреться в водичке...       Парни замерли и медленно развернулись в сторону голоса. Из глубин бурлящего источника, как Годзилла из морской пучины стал вылезать огромный голый мужик. Ступив на сушу, он встал перед ними и гордо выпятил все свои достоинства. Коих было целых три.       Эрен на мгновение завис, а потом шлёпнул себя по лицу ладонями, закрывая глаза.       — Ханджи, где ты видела одновременно три члена? — спросил Ривай, поднимая упавший ковшик.       — Я решила, что так могущественный колдун меня точно заметит, — ответила та из под другой личины и стала оборачиваться кругом. — Погляди, какова красота.       — А нельзя красоту немного прикрыть? — уточнил он, набирая воды.       — Вот ещё. Я что зря свои хвосты впереди завязывала и на них иллюзию накидывала? Они ещё двигаться могут в разные стороны, хочешь посмотреть?       — Нет, не хочу.       — Эй, должна же я перед кем-нибудь похвалиться? Эрен, ну хоть ты зацени.       — Мои глаза осквернены, я их больше не открою, — сказал мальчишка, продолжая закрывать лицо.       Ханджи с Риваем рассмеялись.       — Эрен, давай мойся. Ты же уйти хотел, — заметил Аккерман.       — Я уже ничего не хочу, у меня шок. Душа ушла из всех мест.       — Ладно, уговаривай её пока вернуться, — улыбнулся Ривай, и, закрывая ему уши, стал лить воду на голову.— Так что Ханджи, ты вышла на след?       — Мои инстинкты говорят мне, что он близко: усы ноют, а пиписьки колосятся — значит сегодня колдун точно попадётся.       — И ты говоришь это себе уже сколько..?       — Вторую неделю.       — Похвальный энтузиазм. Карты раскинуть не пробовала?       — Они отвечают, что он у меня под носом, а я не вижу. Может, это Моблит?       — Ага, или старикан из хлебной лавки, ему за двести, и у него наверняка недержание, — заметил Ривай и стал намыливать голову мальчишке.       — Может наш колдун просто воду любит?       — Поэтому ты собралась ловить его на трех своих червей? Он рыба?       — Да пофиг, главное, чтобы он был супер могучим.       — И что же ты с ним делать будешь с таким супер могучим?       — Как что? Заколдую и всю силу из него выпью. Или ты думаешь, мне он сам что-ли интересен? Пфф, — Ханджи пренебрежительно фыркнула и добавила: — Давай, супер колдун, иди к мамочке Ханджи, мне нужна твоя супер сила.       Подруга захохотала как истинный злодей, а Эрен хвостом уцепился Риваю за ногу.       — Смотри, какая она коварная, — заметил Аккерман, почесывая его за ухом.       — Смотреть не хочу, но колдуна уже жалко, — сказал тот и подставил другую сторону, чтобы Ривай и там почесал.       — Нечего его жалеть, как увидите похожего, быстро мне кричите, пойду посмотрю, может кто-то новенький появился, — сказала Ханджи и пузом вперёд пошла вдоль ряда где мылся народ.       — Мне ещё хвост надо помыть, — пробормотал Эрен, пока Ривай намыливал ему голову.       — Сейчас мыло тебе дам и помоешь.       — А вдруг блохи успеют перекочевать на чистое место?       — Тогда я срочно кину в тебя мылом.       — Ох, чувствую блохи уже бегут...       Ривай, посмеявшись, намылил и его хвост, а хитрый нэко довольно заурчал.       Когда с мытьем головы было закончено, Ривай смыл остатки пены и вручил парню мыльный кусок.       — Всё, дальше сам.       — Что-то быстро, — удивлённо заметил Эрен, открывая глаза.       — У нас ускоренный курс, осталось только прогреться и домой.       — А поесть?       — И это тоже.       — А по городу погулять?       — Там же дождь льёт, — удивился Аккерман, присаживаясь рядом и черпая воду.       — Ну и что. У меня шок от увиденного, мне срочно нужно развеяться.       — Ах ну если так, то конечно. В мясную лавку заодно зайдём на сардельки посмотрим.       Эрен возмущенно подвыл, а Ривай на это только посмеялся.       После мытья они залезли в горячую воду и Аккерман сразу облокотился спиной на камни, приготовившись к долгому сидению. Мальчишка же сначала пофыркал, потом сделал заплыв, потом как капибара постоял под льющейся водой и только минут через пять поднырнул Риваю под бок и успокоился.       Так они и грелись, сидя в воде и смотря, как прибывают новые духи и Ханджи ходит туда-сюда, выискивая могучего обоссанца.       — Хорошо? — спросил Аккерман у парня, который положил на камни голову.       — Угу, — промычал тот и улыбнулся.       Когда они вышли из онсэна, оказалось, что дождь закончился.       Ривай взглянул на теплое солнце, потом на розовощёкого Эрена и крепко призадумался.       Встали солнечные дни и народа стало забредать в лавку меньше.       Аккерман этому только обрадовался и когда немного подсохло, чаще стал оставлять Эрена за главного, а сам убирал огород к зиме и чистил боковые печи. В один из таких дней из лавки донесся подозрительный визг и тут же затих.       Ривай не обратил внимание и продолжил высыпать золу. Через десять минут, вычистив последнюю печь, он подхватил ведро и зашёл в дом со стороны улицы, чтобы сразу в лавке вымыть руки. Как оказалось, его там ждали: Кенни в виде порося с яблоком во рту, весь обмотанный веревкой, лежал на стойке и повизгивал.       Эрен же, стоя над ним, затачивал нож о какой-то брусок.       — О, у нас сальцо будет на обед, — заметил Ривай.       — Ага, ещё и говорящее, — довольно сказал парень.       Кенни завизжал и забился на стойке, пытаясь с неё свалиться.       — Даже не надейтесь сбежать, — сказал Эрен, и приставил нож к его шее, — я воров не терплю.       — Неужто воровать пришёл? — удивился Аккерман и подойдя к раковине, стал мыть руки.       — Пытался незаметно в дом проскочить, думал я не увижу. Ещё и кричать начал, что тут всё его.       — Вот это наглость. Мы работаем не покладая рук, а он своё копыто загребущее на всё накладывает. Засолим или закоптим?       — Я солёненькое люблю.       — Надо у него тоже узнать, любит ли он солененькое, — заметил Ривай. Вытерев руки, он подошёл к стойке и вынул у Кенни яблоко изо рта.       — Засранцы! — донеслось от поросёнка. — Хрю-хрю на вас. Один ножами кидается, другой уже коптить собрался, нет бы с едой меня встретить, как любимого дядюшку.       — Яблоко отдать?       — И это племянник называется, — продолжал ворчать Кенни, пытаясь выпутаться. — Я то думал, ты на работу кота нанял, а это тигр какой-то. Он же меня чуть не сожрал.       Ривай с умилением взглянул на Эрена.       — Молодец.             Парень улыбнулся.       — Чё ещё за «молодец»? Чё значит, «молодец»? — проворчал порося, перекатываясь. —Ну-ка подними меня.       Ривай поставил хряка на стойку и Кенни, всё ещё опутанный веревкой, взглянув на Эрена, строго сказал:       — Значит так, тигро-нэко, ты пока ещё не понял, но говорю сразу — я тут главный.       — Ага, вот только нож у меня, — сказал Эрен.       — Ну ладно, пока ты главный, но это потому что я разрешил.       — Может всё же закоптить? — задумчиво спросил Ривай.       — У нас чеснока мало, — ответил парень, смотря на Кенни и будто примеряясь с какого бока отрезать кусок.       — Так, наглая молодежь, оставить шуточки. Мы там с Ури едем в вашу сторону и сегодня, ближе к полуночи будем дома.       — А раньше сказать не судьба? — недовольно спросил Ривай.       — Щас говорю, какая разница?       Эрен вопросительно взглянул на Аккермана и тот вкратце обрисовал ситуацию с Кенни.       — ... а потом он решил того подставить и выкрасть.       Мальчишка округлил глаза и с удивлением посмотрел на хряка.       — Не-не, ты не думай, я не всегда так выгляжу. И ничего я его не выкрадывал, он сам поехать согласился, — сказал Кенни и задумчиво добавил: — Правда после того, как его на плаху позвали.       — Что ж вы в дом тогда побежали? — удивился Эрен. — Могли бы и сказать.       — Задумался, гостиную надо было осмотреть. Значит так, молодежь, слушай мои распоряжения: в гостиной печь закрыть, чтобы она не работала...       — Эрен дай-ка мне нож. Легче грохнуть эту свинью, чем в холоде жить, — сказал Аккерман.       — Не-не-не, ты не понял. У меня есть гениальный план! Мне надо, чтобы в доме не было свободных комнат.       — Их и так нет. Я в твоей живу, а Эрен в моей.       — Вот и хорошо, ты значит переселяешься к Эрену, — начал отдавать распоряжения хряк, — мы с Ури будем в моей, а в гостиной печь не должна работать, чтобы он туда на ночь не ушёл.       — А ничего, что морозов нет?       — Я дом выстужу, вообще не проблема. Главное, чтобы Ури подумал, что там холодно, голодно и деваться только ко мне.       — Вы такой хитрый! — заметил Эрен и в его голосе отчётливо послышалось восхищение.       Свин довольно заулыбался:       — Бери с меня пример, котяра.       — Зачем ты ему поддакиваешь? — спросил Ривай у Эрена.       — Ну надо же помочь влюблённому, — заметил парень и принялся освобождать свинюху от верёвок. — Такой хороший план.       — Видишь... — начал Кенни и спросил у парня: — Как тебя зовут кстати?       — Эрен.       Старший Аккерман взглянул на Ривая и наставительно сказал:       — Даже Эрен проникся моей гениальностью, а ты нет.       — Я все ещё не верю, что Ури едет с тобой по доброй воле, а не связанный бежит позади телеги, — заметил Аккерман. — Надеюсь он хотя бы в сознании.       Кенни на это только пренебрежительно захрюкал и Ривай был абсолютно уверен, что это что-то нецензурное.       Печь ни ломать, ни разбирать, он не собирался, поэтому сошлись на том, что на неё он повесит табличку: «Не работает». Ривай перенёс свои вещи обратно в комнату, стараясь не слишком занимать пространство и понимая, что нужно подумать про переезд.       К приезду гостя следовало убраться, поэтому, когда Кенни ускакал, он быстро наделал гёдза к вечеру, оставил Эрена за главного, а сам принялся мыть дом.       Убравшись в комнате Кенни, он пошёл поменять воду и, идя по коридору, заметил Ханджи. Подруга, облокотившись на стойку, разговаривала с мальчишкой.       Судя по прямой спине и напряженному хвосту, разговор парню не очень нравился.       Когда он подошёл, то успел услышать лишь конец разговора:       — ... знаешь, как отреагирует? Ой да не смотри ты так.       — Ханджи, отвали от Эрена, — мимоходом сказал Ривай и пошёл выливать воду на улицу.       — О, ты дома, — протянула подруга и пристроилась следом, — есть новости, мой друг, про нашего страшного колдуна.       — Дождь же закончился. Зачем он тебе?       — Как закончился, так может в любой момент... начаться, — Ханджи произнесла это с удивлением. Ривай, выйдя из лавки, взглянул на небо, которое вдруг стало темнеть и заволакивать чёрными тучами прямо на глазах. — Офигеть.       Аккерман подумал, что с делами следует разобраться побыстрее и пошёл выливать воду в огород. Ханджи, идя за ним, быстро заговорила:       — Короче, я поняла, кто наш колдун! Вычислила по новостям. Когда в первую неделю дождь пошёл, у многих в городе начались проблемы, особенно у тех, где работал...       Договорить она не успела. С неба мгновенно спустилась молния и ударила в кицуне. Раздался взрыв, посыпались искры и Риваю показалось, что на краткое мгновение он даже успел разглядеть чужой скелет.       Спустя секунду перед Аккерманом стояла уже облезлая и дымящаяся подруга. Ривай, не мешкая, плеснул в неё водой из ведра.       — Ну, спасибо, друг, — заметила Ханджи, от которой во все стороны отлетали искры.       — Это лучше, чем дымиться. Пошли-ка в дом.       — Не-не, я лучше к себе, — вяло запротестовала та и попыталась развернуться. И тут же рядом с ней ударила ещё одна молния. Девушка подпрыгнула и уже резво, как сайгак, побежала в сторону своего дома. Ривай проводил её взглядом и посмотрел на небо, которое всё заволокло тучами без дождя. Кто-то видимо очень сильно разозлился.       Он подобного удара Ханджи ничего не будет, подымит немного и завтра прибежит, как ни в чем не бывало.       Ривай вернулся в лавку и нашел за стойкой Эрена, злого и молчаливого. Он казался наэлектризованным больше, чем подруга после удара молнией.       — Видел молнию?       — Угу.       — Видимо колдуну кицуне понравилась, захотел её привлечь, да не рассчитал.       Мальчишка настроженно взглянул на него, как медведь на ненормальную бабку взбирающуюся на дерево в лесу.       — Надеялся салют красотке показать, а вместо этого молнией ударил. Шалун такой, — продолжил Ривай и стал наливать чистой воды в ведро.       — Очень в этом сомневаюсь, — медленно произнёс Эрен.       — Точно тебе говорю. Молодой видать колдун — позаигрывать решил, а Ханджи вон какая красотка, у неё аж три хвоста. Думаю, колдун тоже хвостатый.       Ривай боковым зрением заметил, что мальчишка замер, как изваяние.       — Далеко от дома не уходи, а то ещё тебя украдут, — продолжил Аккерман, стараясь не смеяться.       Эрен отмер, опять расслабляясь.       — Не нужен я никому, — пробурчал он.       — Такой красавчик как ты — всем нужен. Надо в оба следить, чтобы тебя не утащили: то плесень на тебя охотится, то колдун.       — Значит вы меня сегодня охранять будете?       — Конечно. Храпеть буду так, что все враги разбегутся, — сказал Ривай. Забрав наполненное ведро, он пошёл мимо парня обратно в дом.       Мальчишка округлил глаза.       — Ээээ. А может я в гостиной посплю?       — Там холодно. А в комнате я тебя своим храпом согрею, не переживай.       Эрен зафыркал, а Ривай, проходя мимо окна, заметил, что темное небо начало стремительно светлеть.       Вечером поле ужина они стали ждать гостей, но даже к полуночи, ни Кенни, ни его следователь не явились.       Вышла луна, изредка подвывали собаки, Эрен при свете лампы читал какую-то книгу, а Ривай, решив, что родственника сожрали койоты, с чистым сердцем собрался наконец хорошо вздремнуть.       Он положил грелки себе и мальчишке в ноги, и, снимая халат, сказал:       — Всё Эрен, ты как хочешь, а я спать. Видимо, Ури всё таки очнулся и прибил Кенни.       — Может они заблудились? — предположил парень, отрываясь от книги и смотря на него.       — Может. Ходят наверно по лесу и деревья щупают в поисках мха.       — А мы не должны пойти им навстречу с фонарем?       Ривай, вешая халат, даже застыл от подобного предложения и попытался взглядом передать всё, что думает по этому поводу.       — Или просто ляжем спать, — добавил парень.       — Очень мудрое решение.       — И вас совсем не будет волновать, что их волки могут сесть? — улыбнулся тот.       — Пока я не услышу чавканье под ухом, неа.       — А вдруг они голодные и холодные лежат сейчас в лесу, в какой-нибудь норе?       — Хочешь передать им в нору свою еду и тёплые вещи? — улыбнулся Ривай, поправляя штаны и забираясь под одеяло.       — Ээээ... — подвис тот, а потом оптимистично добавил: — Думаю, они смогут сориентироваться по звёздам.       — А то, — хмыкнул Аккерман, — ночью при виде волков, астрономия учится особенно быстро.       Свет ему не мешал, но мальчишка всё равно закрыл книгу и решил потушить лампу. Ривай расположился на футоне, зевая и надеясь, что призрак Кенни не заявится посреди ночи выть под окнами. Эрен на соседнем футоне зарылся в оделяла и уже спустя десяток секунд его голос стал доноситься глухо.       — А если они и завтра не придут?       — Очень жаль, тогда придётся ещё один день работать. Я то надеялся Кенни все дела передать и на лапшу больше не смотреть.       — Вы не собираетесь больше работать? — не понял тот.       — Это работа Кенни, а его замещаю, у меня и своя есть, — ответил Ривай, зевая.       — Какая?       — За порядком следить.       — То есть, Кенни сейчас вернётся, а вы уйдёте... — медленно сказал, будто размышляя. — А как же я?       — А тебе тут не нравится?       — Нравиться.       — Ну и работай спокойно.       За окном на улице грянул раскат грома. Ривай, помнящий, что ещё несколько секунд назад никакого дождя не намечалось, насторожился.       — Эрен? — позвал он, поворачивая голову и смотря на парня. В темноте из под одеял не донеслось ни звука. — Если надоело тут работать, просто скажи, мы другую работу найдём...       — Мне не надоело. Мне не нравиться, что вы уходите, — пробурчал нэко.       — Я же тут живу и каждый вечер буду возвращаться, — заметил тот, вообще не видя проблемы. — Ну что ты расстроился?       — Я работаю, потому что мне тут с вами хорошо. А если вас не будет, то что тут делать?       Ривай вздохнул, думая, что мальчишка просто переживает из-за будущего. Аккерман ухватил соседский футон и потянул к себе. Парень не издал не звука, пока он подтаскивал поближе это лежбище вместе с нэко-тюленем.       — Ну как это «что»? Вкусно есть конечно же, Кенни доставать, деньги копить, — сказал Ривай, обнимая стопку одеял, где на самом дне сопел мальчишка. — А вечером будем встречаться в онсэне и обсуждать, что случилось за день.       — Что значит встречаться? — настороженно спросил Эрен.       — Ну не буду же я всё время с тобой в комнате жить? Пару дней посплю и дом искать начну. А в онсэне будем новости друг другу рассказывать.       Из под одеял донеслось нечто похожее на завывание.       — Ну вот, ещё хуже сделал, — только и пробормотал Ривай. — Ладно, я понял, никто никуда не уходит. Буду всю жизнь тебе надоедать, храпеть рядом на подушке и вечером отбирать у тебя одела.       Завывания быстро прекратились, а откуда-то из глубин донеслось шмыганье носом.       — Пару недель помучаешься и сам меня выпрешь.       — Неправда.       — Разве тебе не хочется стать владельцем всей комнаты?       — И чем мне тут владеть? — проворчал нэко. — Скрипящими половицами?       Ривай фыркнул.       — Можешь покомандовать шкафом или одинокой табуреткой.       — А они мне будут онигири утром готовить?       — Попробуй хорошенько на них покричать и посмотрим, — улыбнулся Аккерман, а Эрен, что-то невнятно заворчав, принялся выгребаться из под кучи одеял. — Ни за что не поверю, что тебе не хочется отдохнуть одному после рабочего дня.       — Я не гранит на каменоломне добываю, чтобы уставать, — сказал тот и, отбросив все одеяла, завалился на него, обнимая.       — Я так понимаю увольняться мне нельзя? — спросил Ривай.       — Категорически, — ответил нэко, устраиваясь на нём, как на подушке.       — И всё время быть рядом с тобой?       — Определённо.       — А обнимаешь ты меня сейчас..?       — Чтобы вы не вздумали сбежать и меня бросить. Вы обещали меня от врагов охранять. Мои инстинкты говорят, что за окном враги. Охраняйте.       Ривай посмеялся, обнимая парня, а когда тот немного успокоился, он сказал:       — Ты и сам можешь с врагами справиться, ты же умеешь погодой управлять.       Мальчишка замер на мгновенье, а потом дёрнулся, собираясь сбежать.       — Куда? — вкрадчиво спросил Ривай и ухватил его за хвост. — Э, нет, котик, сначала ты расскажешь, чем тебя Ханджи шантажировала.       Мальчишка мог притворяться сколько угодно, но вот Ханджи была способна создать реальные проблемы, поэтому следовало быстро разобраться в происходящем.       Эрен замер, как шпион на допросе, а потом осторожно прошептал:       — Отпустите хвост пожалуйста.       — Нет. Он мне нравится.       — Я возбуждаться начинаю, — тихо сказал тот.       — Теперь мне ещё больше интересно, — ухмыльнулся Ривай и провёл рукой по хвосту.       — Вы же только что добрым были, — почти проскулил тот, прижимаясь к нему теснее.       — Да я и сейчас не злой, — ответил Аккерман ему в губы. — Не хочешь всё рассказать?       — Не хочу.       — Очень жаль. Ну тогда ложись спать, раз не хочешь.       Ривай ухмыльнулся и убрал руки, ожидая, что мальчишка вскочит с визгом. Эрен остался лежать на нём, хлопая глазами.       — Я про другое говорил, — недовольно сказал тот.       — А я непонятливый.       Парень засопел и в раздражении повёл хвостом туда-сюда. Аккерман усиленно пытался не пялиться.       — Если я всё расскажу, вернёте руки назад?       Ривай без разговоров обнял его.       — Мисс Ханджи решила, что я колдун, а это не так, — сказал тот, ластясь к нему.       — Разве не ты контролируешь погоду? — тихо спросил Аккерман, гладя его по спине.       — Я вообще не замечал, что могу на неё влиять, пока она не сказала.       — А дождь шёл, потому что грустно было?       — Ну всплакнул пару раз.       — А плесень?       — Тоскливо было и холодно, — признался тот.       Аккерман набросил на них одело.       — Сейчас лучше?       — Ну вот поцелуете и будет совсем хорошо.       Ривая не нужно было уговаривать дважды, он собирался целовать его везде, где тот попросит, да и разве мог он сопротивляться, когда «великий колдун» на нём лежал? К тому же готовый в любой момент устроить апокалипсис? Поэтому Аккерман со всей ответственностью подошёл делу, тиская свою хвостатую радость.       Ривай проснулся как обычно рано. Вставать было лень, особенно когда Эрен уютно сопел рядом, но нужно было открыть лавку и заодно проверить горе-путешественников. Он аккуратно погладил парня по волосам и улыбнулся, смотря, как нэко во сне дёрнул ушами.       Накинув на парня ещё и своё одеяло, Аккерман выбрался из тёплой постели и пошёл осматривать дом. Как оказалось, чужой обуви и вещей не было, а входные двери никто не открывал.       Решив, что ближе к обеду стоит прочесать местность в поисках хряка и его последователя, он отправился переодеваться и работать.       Когда Аккерман уже замесил тесто и сделал начинку для пирогов, со стороны входа послышались тихие разговоры. Через десяток секунд в окне появилась любопытная морда осла. Видимо, Кенни пожаловал.       Пока он мыл и вытирал руки, ослик за окном направился в сторону огорода, а в лавку вошли двое мужчин.       — Я уж думал вас волки съели, — заметил Ривай, смотря, как Ури принялся озираться, рассматривая помещение.       — Ты не представляешь, чё ночью творилось, — сказал Кенни и скинул баулы с вещами на ближайшие стулья, — то гром, то ураган, то воет кто-то, то лешие хохочут со всех сторон, а потом вообще жара началась, будто в пекло попали. Так и пришлось в лес заезжать. Мы с Ури и ослом под телегой до утра сидели.       — Только они с ослом, я спал и ничего не слышал, — улыбнулся Ури.       — Кенни тебя впечатлить пытался, даже в лес завёл, а ты не оценил, — заметил Ривай.       — О, я был очень впечатлён, — заметил тот, снимая плащ и вешая на ближайший стул, — особенно его попытками отобрать еду у пробегающей мимо лисы.       — Если бы она достаточно испугалась, заяц был бы наш, — проворчал Кенни, идя к рукомойнику, — и не пришлось бы этот синий крыжовник жевать. Как он кстати назывался?       — Волчья ягода.       — Во-во, ерунда какая-то, хорошо, что ты не стал.       Ривай, ставя сковороду на плиту, внимательно взглянул на Ури и спросил:       — То есть, он ничего не рассказал?       — Да я уж догадался, что он не человек, — отмахнулся тот. — Ещё когда он ослу на земле карту нарисовал и стал объяснять куда идти, а тот кивал в ответ.       — Это просто осёл умный, я тут вообще не при делах, — хохотнул Кенни, вытирая руки и принимаясь помогать Риваю. Тот достал гёдза и теперь подсунул Кенни весь противень, чтобы он их готовил.       — Осёл умный, волчья ягода съедобная, а у драконов перед городом просто тренировка. Я уже понял, что тут все просто, — только и вздохнул Ури.       — Да ты привыкнешь, не парься, — заверил того старший Аккерман. — Сейчас в онсэн пойдём, там весь город и встретим, со всеми познакомишься.       — Всегда мечтал знакомиться в непринуждённой голой обстановке.       — Это ты ещё в общем туалете не был. Вот где можно засесть на час да все сплетни обсудить. Кто-то умудряется даже работу найти.       — Чудесные перспективы карьерного роста, — проворчал тот, подходя к рукомойнику. — Пожалуй, в это бюро трудоустройства я заглядывать не буду.       Ривай на месте Кенни вообще бы не рассказывал ничего подозрительного, чтобы Ури не сбежал, но старший Аккерман явно не собирался того щадить.       — Болтай побольше, и к вечеру не будет ни Ури, ни осла, — заметил он, возвращаясь к своим пирогам.       — Ну Ури то ладно, а осёл куда денется? — удивился Кенни, на что Ури плеснул в него водой.       Когда гёдза были готовы, мужчины расселись за столом на завтрак. Ривай отказался составить им компанию, заканчивая пироги и ставя вариться рис.       — Конни орал, что больше не может с Гюнтером работать, — вспомнил старший Аккерман, — этот хитрожопыш то забастовки устраивает, то голодовки.       — Неудивительно, — заметил Ривай. — Он его приручил к выпечке Саши, теперь тот не хочет есть то, что в гимназии дают.       — Давай его к себе заберем, будем скармливать остатки еды, а он нам будет помогать печь топить, — сказал Кенни, жуя. — Ури, тебе случаем дракон не нужен?       — А на нём можно улететь? — уточнил тот.       — Эй! Ты ещё в онсэнах не купался — рано пытаться сбежать.       — Местные традиции слишком традиционные, меня удручает сельский романтизм трудоустройства.       — Это налаживание связей.       — Через одно место?       — Работа, предложенная в туалете, только укрепляет дружбу, а подтирание одной морской губкой — взаимопонимание.       — Зачем мне взаимопонимание жоп?       Ривай только посмеивался, слушая их болтовню. Ури предстоит узнать ещё много нового, особенно во время брачных игр великанов, когда город трясёт, будто желе. Так что трудоустройство на горшке или помывка в онсэне действительно были маленькими деталями, сплачивания местного сообщества.       После завтрака Ури с Кенни разложили вещи в комнате и отправились в город. Аккерман вручил им список продуктов, а сам остался делать онигири и кормить ослика. Мистер осёл оказался весьма смышлёным, и не стал ни отказываться ни от какой еды, развалившись посреди огорода и греясь на солнце. Нужно было достать соломы, чтобы тот уже сегодня лежал в нормальных условиях, так что после готовки, Ривай сходил к соседу договориться на счёт тюков.       Вернувшись, он вновь открыл лавку и сел у печки, думая, что нужно как-то замедлиться, а то он за утро переделал кучу дел. Вспомнив, что в комнате в одеялах посапывает Эрен, он едва свой фартук не зажевал от желания завалиться к нему под бок и потискать мальчишку, теплого и разморённого с утра.       Будто услышав его мысленные стенания, Эрен через пару минут появился в дверях, взлохмаченный и сонный.       — Доброе утро, — сказал тот, потирая глаза. — Я проспал, да?       Ривай улыбнулся, думая, что теперь утро точно доброе.       — Можешь ещё поваляться, всё равно никого нет.       — Не хочу один, — пробурчал тот.       Ривай тянул его к себе на колени и Эрен уселся, приваливаясь к нему и обнимая. Аккерман наконец почувствовал, что успокаивается — теперь бежать и делать дела абсолютно не хотелось.       — Я бы составил тебе компанию, но там пироги готовятся и я слежу, чтобы их никто не утащил, — сказал он, целуя нэко в щёку.       — А там есть пирог с рыбой?       — Конечно. За ним я наблюдаю особенно тщательно.       — Тогда это важное дело, я не буду обижаться.       — Кенни с Ури в онсэн пошли, не хочешь их догнать?       — Я не смогу бросить пирог, он будет по мне скучать.       Ривай на это лишь посмеялся, обнимая расслабленного парня.       — Прекрасно его понимаю, от такого котика не то, что уйти, а оторваться невозможно.       Эрен улыбнулся ему в шею.       — Давай сегодня закроемся пораньше и вечером подольше пообнимаемся.       — Мне это нравится.       — Или в онсэн сходим.       — Вот это уже лишнее.       — Кто сказал, что мы мыться, — заметил Ривай, — у меня просто непристойные намерения и хочу на тебя голого посмотреть.       Эрен отстранился и удивлённо посмотрел на него.       — Правда что-ли?       — Конечно, — сказал Аккерман. — Только мочалки всё равно возьмём.       Нэко надулся.       — Я то думал, что у вас правда непристойные мысли, а у вас только одно на уме, — протянул он.       Ривай представил, как парень будет тереться мыльной мочалкой во всех местах и попка будет розовой-розовой и понял, что у него действительно только одно на уме.       — Да, — со всей серьёзностью подтвердил он, представляя, как парень своей чистой попкой будет садиться на его член, — я думаю только о чистоте.       — А должны думать обо мне, — обиженно протянул Эрен.       — Истинная правда и эту несправедливость нужно срочно исправлять.       — Однозначно. А как?       — Надо совместить тебя и чистоту.       Нэко сощурился.       — Да ну? — протянул тот, явно начиная что-то подозревать.       Ривай важно кивнул.       — Я должен указать на стратегически важные места, которые должны быть особенно чистенькими.       — Это какие же? — спросил парень.       — Так сразу не рассказать, я должен показать, — ответил Ривай, притягивая его к себе ближе.       — Ага, — пробормотал Эрен ему в губы. — То есть, мы сейчас идём в комнату...       — ... можно и здесь... — сказал Аккерман, гладя его спину под свитером.       — Я раздеваюсь?       —... это обязательно, как эксперт тебе говорю...       — Вы осматриваете нужные места.       — Очень внимательно, — пробормотал тот, забираясь руками в его штаны. — А чтобы их запомнить, обязательно целую.       — А потом мы идём в онсэн?       — Да можем в принципе никуда и не ходить, — забыл обо всех планах Ривай, гладя его упругую нежную попку.       Идти всё же пришлось: сначала закрыть дверь (будь она не ладна), потом перебираться в комнату и уже там выцеловывать все важные места.       — Мне понравился этот план, — улыбнулся Эрен, валяясь голышом на одеялах попой кверху. Хвост в воздухе игриво загнулся знаком вопроса и Ривай погладил его по всей длине, смотря, как парень замечательно выгибается.       — А уж мне то как понравилось,— заметил Аккерман, поцеловал его спину и поднялся. — Всё, красавчик, собирайся и идём работать.       — Что-то как-то не хочется...       — И рыбный пирог есть.       — Ну это другое дело, — заметил тот и потянулся на одеялах.       Ривай, поправляющий свою одежду, залюбовался, смотря на него, и в очередной раз напомнил сам себе, что он должен работать, а не только пялиться на парня целыми днями.       Пока Эрен одевался, он пошёл открывать лавку, надеясь, что ещё некоторое время не будет покупателей, однако, уже подходя к двери, услышал снаружи раздраженное пыхтение.       Ривай распахнул створки и его встретил Конни, который топтался на пороге с маленьким драконом в руках.       — Мистер, Аккерман, я всё, — обреченно сказал тот. Аккерман посторонился, пропуская того внутрь, — и не знаю, что с ним делать. Он отказывается даже сам летать, хочет только, чтобы его носили.       — Если тебя донесут, зачем напрягаться, — усмехнулся Ривай, вполне понимая мотивы маленького хитреца.       Конни прошёл к столешнице и водрузил на неё невозмутимого дракона. Тот сложил лапки на животе и закрыл глаза, делая вид, что спит.       — Вчера в гимназии есть отказался, демонстративно кашу лапой отодвинул, зато потом у Саши всю некондицию сожрал. Он в последнее время только сладкое и ест. Дракон должен мясо жевать, а не булки.       — А Захариус что говорит?       — Что мы с Сашей его разбаловали. Говорит, чтобы вам отнёс на перевоспитание.       Ривай встал рядом с Конни, разглядывая дракона, который с последней их встречи неплохо так раздался в ширь. Гюнтер приоткрыл один глаз, настороженно смотря на Аккермана.       — Еды лишней у нас нет, — сказал Ривай, — значит, посадим на рис и воду.       — Можно даже без риса, просто на воду, — подыграл Конни.       Гюнтер приоткрыл второй глаз и на морде отчетливо выступило удивление.       — Да и без воды можно, — добавил Аккерман. — У нас осёл появился, сено ему буду закупать, заодно тюк и Гюнтеру куплю. Пусть жует.       — В сене часто жуки разные заводятся, хоть белок поест.       — Вот и разобрались с диетой. Пусть поживёт пока у меня неделю, если не замычит за это время по коровьи, диету продлим.       Дракончик в ужасе взглянул то на одного, то на другого, а потом сделал жалостливые глаза, смотря на Конни.       — Не-не-не, даже не думай, с Сашей этот трюк сыграл, а ты и разленился.       Гюнтер повернул голову к Риваю.       — Милашка, — с эмоциональностью топора протянул Аккерман, — ночевать будешь в амбаре с ослом.       Дракончик в ужасе округлил глаза и попытался подпрыгнуть, но складке на животе не добавляли прыгучести, поэтому получилось лишь перекувырнуться. Ривай подхватил того, когда он едва не упал мордой в миску капусты.       — Вы когда назад?       — Кенни вернулся, так что завтра уже приду, — сказал Аккерман, прижимая к себе дракона, — заодно проверю, как он среди развалин маневрирует.       Они несколько лет назад рядом с гимназией выстроили замок, специально, чтобы тренировать маленьких драконов, но так как их город периодически трясут великаны, замок быстро стал развалинами.       — Как маленький летающий бегемот, никак он не маневрирует. Пока остальные соревнуются, этот дождётся пока кто-нибудь победит, а потом победителя попытается поджарить.       — Да ты что? — протянул Ривай, понимая, что ленивый дракоша то стратег.       Гюнтер поднял голову, печально смотря на него. Аккерман погладил того по животу и успокаивающе сказал:       — Пожуёшь овёс с недельку и порхать будешь, словно бабочка.       Дракон закатил глаза и изобразил голодный обморок.       Ривай удобнее подхватил симулянта и сказал Конни, что тот спокойно может его оставить. Парень погладил Гюнера по животу и, посмеиваясь, ушёл.       — Ну что, мистер хитрец, лежи пока тут, а как проголодаешься можешь есть капусту, — сказал Аккерман, водрузил того на стойку, а сам пошёл доставать пироги из печи.       Гюнтер некоторое время полежал, делая вид, что присмерти, но потом ему это надоело. Он кувыркнулся, упал в миску и что-то недовольно бормоча еле выбрался оттуда. Пока Ривай доставал пирог с рыбой, дракон залез обратно на стойку с листом капусты во рту, недовольно смотря на происходящее вокруг и попыхивая паром.       — Я слышу запах пирога, — сказал Эрен, появляясь в дверях, — и что-то не вижу народа.       — Погода хорошая, наверно все огороды убирают, — сказал Ривай, вытирая руки, а потом будто в замедленно съёмке увидел, как в удивлении расширяются глаза дракончика и лист капусты выпадет изо рта.       Искра, буря, сердечки в глазах. Дракон, увидев нэко, вдруг забыл, что умеет летать и замахал маленькими ручками, явно желая пожамкать чужой хвост.       Аккерман улыбнулся, надеясь, что он не выглядел так же при виде Эрена. Парень в ответ удивлённо уставился на дракона. Пока он не решил, что перед ним Кенни и не пустил того на драконятину, Ривай сказал:       — Эрен — это Гюнтер. Гюнтер — это Эрен.       Дракон что-то залепетал по своему, а нэко, выслушав, нахмурился:       — Я не котик. И не дам потрогать уши.       Дракона чужие слова не смутили и тот продолжил что-то болтать на своём. Ривай, смотря на эту пантомиму, поставил чайник на плиту и принялся резать пироги. Если парень понимал, что говорит дракон, то им в гимназии такой сотрудник точно был нужен.       Эрен, выслушав чужие жалобы, взглянул на Аккермана и удивлено спросил:       — А разве драконы едят сено?       Видимо действительно понимал.       — Конечно, — ответил Ривай, — взгляни на складки на его пузе. Они будто кричат о том, что лучше сена еды нет.       Эрен фыркнул и подойдя к Гюнтеру, погладил того. Дракончик уцепился в парня, смотря на него влюблённо и виляя своим шипастым хвостом.       Ривай вполне понимал его чувства. Так же как и то, что у него кажется появился конкурент.       Втроём они расположились за столом в окружении еды, дожидаясь пока засвистит чайник.       — Мы с Гюнтером завтра в гимназию пойдём, не хочешь с нами? — просил Ривай.       — Можно, — сказал Эрен, — а за лавкой Кенни будет смотреть?       — Ну либо он, либо осёл, потому что на Ури надежды никакой, он собирается работу искать, — заметил Аккерман, выбирая онигири с тунцом и оборачивая нори листами капусты. — Кенни сагитировал его засесть в местном бюро трудоустройства.       — Такое бывает? Я о нём не слышал.       — И прекрасно, что не слышал, — сказал Ривай и протянул онигири Гюнтеру со словами: — Либо ешь это и спишь с нами дома, либо ешь сено и ночуешь в хлеву.       Гюнтер быстро заглотил всю еду и принялся хрустеть капустой.       — Вы так хорошо умеете убеждать, — заметил Эрен.       — Правда? Тогда мне надо срочно убедить тебя попробовать пирог.       — Я не просто попробую, я съем его весь, чтобы ночевать с вами, а не в хлеву.       — А если я туда переберусь?       — Я буду очень сильно по вам скучать...       — Вот же хитрец.       — ... и обязательно составляю вам компанию, но только с кучей одеял.       — Ну ладно, уговорил, мы переезжаем.       — Жаль только, что там будет холодно и я никогда не смогу раздеться.       — А, нет, уже остаёмся.       — Правда, там бы мы были всё время наедине...       — Да что ж это такое.       — Но, если честно, мне понравилось бы в любом месте, главное, чтобы вы были рядом.       Ривай улыбнулся, чувствуя то же самое.       — Если ты будешь рядом, то лучшего и пожелать будет нельзя, — сказал Аккерман и Эрен довольно улыбнулся в ответ.       Гюнтер продолжал жевать капустный лист, чайник, про который забыли — свистеть, а солнце на улице печь будто летом. А Ривай смотрел на Эрена, думая, что тот, красивее всех, кого он видел в своей жизни и был абсолютно уверен, что у него точно такой же влюблённый взгляд, как у маленького дракона, который впервые увидел нэко.