Грёзы о мире

- Стоп, это всё произошло за те три недели пока меня не было? – с искренним удивлением спросила Гликерия. – Почему самое интересное, что мне достаётся – это война на западном фронте? – начала возмущаться Гликерия, явно жалуясь на жизнь. - Слушай, ты бы не пропустила эти события, если бы не поехала в ваше поместье. – улыбаясь, сказала Ксена. - Ты же знаешь, мне надо было съездить в поместье. – сказала Гликерия. – Управляющий – гнида редкостная. Мама уехала на месячное лечение в Никодимию, а у нас уже не стали сходится доходы с расходами, а средства выделенные на ведения хозяйства быстро закончились. Как я выяснила на месте этот у… - в этот момент она была прервана Ксеной. - Слушай, мы всё-таки во дворце, давай сдерживать выражения. – улыбнувшись, сказала Ксена. - В общем, оказалось, что он прикарманил практически все средства. Пытался убежать перед моим приездом, правда его схватили недовольные рабочие. Так что к моему приезду, он сидел в оковах в одном из винных погребов… - сказала Гликерия, она немного улыбалась. В общем, до возвращении мамы я управляла делами поместья. Так что всё должно быть хорошо…в перспективе - Ох – саркастично протянула Ксена - слушай, не надо так сильно напрягаться. Эта вакханалия длилась менее двух недель. Так что вряд ли там был какой-то серьёзный ущерб. Гликерия сначала недовольно посмотрела на Ксена, после чего её взгляд вновь стал холодным, расчётливым, дерзким и упрямым. Она вновь стала под стать своему прозвищу: она, будто снежная королева смотрела на всех вокруг. Она не могла понять, почему ей кажется, что вокруг всё претерпело какие-то изменения, но она не могла понять какие… Вроде в зале всё как обычно все что-то обсуждают. Пустые разговоры о всём и ни о чём. Всё как всегда и всё ни так. Будто двор стал другим. Все, с кем она встречалась взглядом быстро, его отводили, а кто-то даже покидал зал. Спустя ещё пару минут по залу пошёл шёпот… В многочисленных словах, которые слились в реку было мало что различимо. Что-то слышалось про Ортисия…правда этот вопрос затрагивал не его военные успехи, он всё-таки взял Реёмендаль…разговоры затрагивали его личную жизнь…Что-то слышалось про Танис и Ксену… и неожиданно стали слышны ропот в сторону Риты, где-то слышалось, что она утешение Ортисия, кто-то винил её в конфликте Ксены и Танис. Лишь немногие говорили о том, что она лучшая партия и подходит Ортисию, правда такие слова быстро гасились остальным потоком слов, и фраз об этом. Гликерия сохранила внешнее спокойствие, она осталась невозмутимой, но внутри… ей было тяжело, страшно, где-то даже больно. Ей было страшно за своих подруг, которые втянулись в это противостояние, но по правде некую жалость она испытывала и по отношении к Танис, она такой же заложник этой ситуации, как Ортисий и Рита. Она пыталась наладить с ней отношения, она искала её общения, пыталась понять, чем Танис дышит. Однако, все эти попытки были похожи на движение к горизонту. Такого результата никогда нельзя достичь. Танис всячески закрывалась от неё. И всё же Гликерии казалось, что Танис страдает не меньше Ортисия или Риты. Просто никто не хочет её понять, её проще обвинить во всех грехах, чем осознать, что она такая же игрушка в руках императора и собственного отца. Гликерия знает, что расследование «Лонкерской резни» тормозится. Пусть её отец убеждает в том, что все заинтересованы в нахождении заговорщиков. За три года нашли лишь одного человека… Она перевела взгляд на Риту… Рита смотрела в пустоту, она размышляла над чем-то… - Рит… Как ты себя ощущаешь? – спросила Гликерия, в этот момент она увидела в таком же состоянии Ксену. Только Ксена смотрела в пол…присмотревшись Гликерия увидела, что Ксена плакала. - Девочки, чего мы так расстроились? – спросила Гликеря. В этот момент возле выхода из зала мелькнула тень, едва был виден пурпурный цвет столы. После чего Рита встала со стула и побежала со всех сил в сторону выхода, она чего-то ожидала. Ей было лишь важно что-то узнать. Её серые глаза стали зелёными, а сами они были полны надежд. Вскоре она скрылась из виду. - Она так каждый день бегает за мамой…- тускло сказала Ксена. – Она ищет любую информацию об Ортисии. Она вернётся самое позднее через час. – немного успокоившись сказала Ксена. Так что ответь на вопрос: Как ты умудрилась так сильно поссорится с Теламоном, что твоему отцу и стратегу Лидар пришлось решать эту проблему, после чего тебя вернули с Западного фронта в столицу… - Я конечно понимаю, что стратег Лидар лишь пытается защитить своего сына, однако Теламон сам пришёл к своему распутному поведению, скорее Агата стала такой, благодаря ему…Может Ортисий расскажет эту историю, потому как мне мои убеждения не позволят произнести те извращения, что Теламон практиковал с Агатой… Он в Джерайе вёл себя также распутно. Кутёж был ежедневно, я вечно слышала о похождениях. Однако, я ему не откажу в профессионализме, с которым он подавил преступность в городе. И то как он обезопасил гавань, но то сколько он тратил…То, что в гарнизоне сильно упала дисциплина… - Мне кажется, ему очень тяжело далось расставание с Агатой. Как бы ты к нему не относилась, ему сейчас очень тяжело… - Я об этом думала…Я написала Агате…Ты же слышала, что стратег Лидар обвинил её в распутном поведении Теламона. Отослал его на западный фронт, а на место Теламона прислал Селену? - Насколько я знаю окружение своего брата… - со смехом начала Ксена – Теламон всегда был распутен! – Ксена продолжала смеяться, её явно начинал веселить этот разговор. Теламон никого не мог оставить к себе равнодушным. Его либо любили, либо ненавидели, но никто не мог остаться равнодушным. Многие девушки при дворе считали его красивым. Высокий, примерно такого же роста, как Ортисий, выразительные фиалковые глаза, чёрные волосы, прямой нос. Сын одного из самых могущественных дворян империи, а значит идеальная партия для любой девушки в империи, даже для неё…принцессы. Правда Ксена относилась к Теламону, как будто он вышел из царства мёртвых, причём жил он, видимо, в регионе бесконечного кутежа… При этом она с ним дружила. причём довольно крепко. – Помню как-то раз Ортисий созывал очередной смотр, так дольше всего искали Теламона, который в этот момент в обнажённом виде позировал для картины… - Не напоминай мне эту историю. – надменно сказала Гликерия – Меня возмутила не то, что он позировал для картины обнажённым, что тоже не очень хорошо. Он сказал…- немного замялась, но тут же смогла взять снова себя в руки. – «Глики, не хочешь ко мне присоединиться» - пытаясь парадировать Теламона, будто это нахал у которого на уме только кутёж. После чего я с ним подралась, конечно я его не смогла его победить, он выше меня на полголовы, вдвое шире в плечах, к тому же он тренировался - И всё же он ушёл с расцарапанным лицом. – смеясь, говорила Ксена. - Этот засранец… - явно с неким пренебрежением, конечно, ведь как можно такое вытворять, это же аморально и не этично, хорошо, что я не такая. - …носил эти шрамы, как символ того, как он отстаивал свой образ жизни. – порочный, кстати, как можно вообще позировать обнажённым для картины? - Ты же гордилась тем, что этот шрам оставила ты, это символ того, до чего может довести распутный образ жизни. Гликерия вновь почувствовала наплыв гордости, она считала, что поступила правильно, проучив Теламона и при возможности сделает это снова. Лишь бы снова очутится на западном фронте. Там море, оно такое красивое, особенно на закате, и когда из порта выходит какой-нибудь одинокий корабль. Джерайе – идеальный город для жизни: тихий, спокойный, то, что нужно, чтобы после войны спокойно зажить с Алексисом…и тут же она произнесла – Сделаю это снова, если понадобится! – с неким безумным смешком воскликнула Гликерия. Её взгляд, вновь стал огненным, будто она чего-то ожидала. Её лицо излучало стальную и не пробиваемую, но всё же добрую улыбку. Это было не заметно, но Гликерия чувствовала, как в её душе бушуют эмоции. В этот момент её мысли переключились на воспоминания об Алексисе. Она вспоминала, как она с ним познакомилась, как уговаривала отца договорится с императором о её помолвке с Алексисом, так как к этому моменту Алексис был уже сиротой, его мать умерла при родах, рожая его, а отец погиб за год до начала кампании Ортисия на востоке. Она помнила, как её отец упирался, говорил, что это будет очень трудно, однако, император быстро дал согласие. Может это было связано с тем, что произошло со Стефаном, может император пытался отмахнуться от сына сестры. Ей были непонятны мотивы владыки, да и не её ума это дело. Постепенно зал, в котором сидели Ксена и Гликерия пустел, люди расходились, кто прогуляться по дворцовому саду, ведь вечером там можно было услышать трещание цикад, кто-то просто уходил в другие залы, сегодня в театре была постановка «Великий Феникс», которая повествует о жизни первого императора. Первый император – величайший герой империи, человек, объединивший множество разрозненных городов. Столицей империи стал его родной город, который в современной историографии называется Сердцем империи, так как его настоящие название стёрто веками бесконечной гражданской войны, как и многое другое. Та эпоха длилась три тысячи лет. А информации о той эпохе не так много, лишь мифы, которые не покрылись толстым слоем забвения. Достоверно известно лишь об императорах последних пятисот лет единой империи. Ничтожная часть истории по сравнению с тем, что ныне потеряно навсегда. Ксена и Гликерия всё продолжали свою беседу, они обсудили и кампанию Ортисия, и другие, менее значимые события… Зал ярок освещался множеством ламп, многие столы были уже пусты и с каждым часом, зал всё пустел. Постепенно наступил вечер, а Рита всё не возвращалась… - Слушай, как-то час отсутствия Риты затянулся, когда она уходила был чудь более за полдень, а сейчас закат. Не слишком ли она долго разговаривает с императрицей? – недоумевая, спросила Гликерия. - Мама обычно в катакомбах, где она ведёт расследования… - с неким страхом сказала Ксена, но через момент от страха не осталось и следа. - Что такое, Ксена? – спросила Гликерия, она постепенно тоже начала ощущать некий страх, который она никогда не ощущала… - Я не очень хочу общаться с Клинками, которые занимаются пытками… - шёпотом на ухо Глекирии, сказала Ксена. – И всё же сначала мы пойдём туда…К тому же я слышала, что туда привезли особых пленников. – с неким благоговением, нескрываемым любопытством и щенячьим восторгом говорила Ксена - Почему они особые? – недоумевая, спросила Гликерия, ведь на её памяти в императорские застенки попадало достаточно людей, кого подозревали в измене или в заговорах против короны. Так что было не понятно, кто эти особые пленники, Вемар ещё не взят, а если взят, то точно уж челнов королевской семьи Далайна не могли успеть привезти в столицу. Династия королей Лонкера, государства, что уже более двадцати лет находится под контролем Лемарской империи, под нашим контролем…династия королей этих краёв прервалась тогда же. Что же до королевской династии Канунзаса, им в ближайшие несколько лет ничего угрожать не будет…Кто эти пленники? - Мне кажется, что для обычных пленников не станут вызывать треть обитателей цитадели «Шёпота», а этими агентами не стали бы наводнять столицу и остальную империю. «Лонекерскому» дали ход, мама занимается этим лично. – шептала на ухо Гликерии Ксена. Она понимала, что-то произошло…Только что? Её мучил этот вопрос, за пределами дворца было лишь два члена императорской семьи: Ортисий и Алексис. Её пугала сама мысль, что ей придётся хоронит кого-то ещё из своих близких…Когда она узнала о смерти Стефана, она сначала не поверила, приняв известие, за неудачную шутка Ортисия, которых у него было столько же, сколько и хороших. Она не верила до того самого дня, пока своими глазами не увидела забальзамированное тело Стефана…Прошло три года, но она ясно помнила, да и как такое забыть, как забыть мёртвое тело брата, человека, который был так близок? Его холодное тело было забальзамировано, чтобы с ним могли попрощаться все желающие. Его каштановые волосы были хорошо уложены, так как служительницы бога загробной жизни. Его лицо было холодным, грустным и мертвенно бледным. Он был одет в свои любимые чёрные ламинарные доспехи, в руках же мертвенной хваткой держал меч, будто сейчас он чего-то ждёт. Когда она увидела это зрелище, то до самого склепа она надеялась, что это лишь глупый розыгрыш, может над ней так решила развлечься семья, однако множество людей, которые вышли попрощаться со своим кронпринцем, давали понять, что он умер по-настоящему…Она тогда по-настоящему испугалась, она хотела откатить время назад в тот момент, когда он был жив, хотела проснуться, ибо считала, что этот ужас ей лишь сниться. Жаль, что кошмар оказался наяву, а её детская наивность не позволяла понять, что воскрешений не существует. Вся империя была две недели в трауре. Стефана очень любили, пусть и ходил слухи, о его кутежах и похождениях, о том испортил не одну девушку, но она не верила этим лживым слухам. Все они были распространены шпионами узурпатора с севера. К тому же она слышала и другие слухи: Одна женщина, которую никто не видел или не замечал на похоронах, вскоре после проводов в подземный мир души Стефана, стояла у саркофага Стефана, слухи гласили, что эта женщина была единственной любовью Стефана…Кто-то же говорил и том, что они были тайны женаты…Ксена допускала мысль, что Стефан кого-то любил, все-таки ему на момент смерти было уже тридцать четыре года, однако, она считала, что Стефан вряд ли бы женился без согласия родителей… -Предлагаешь прогуляется до казематов? – Шёпотом спросила Гликерия. - Я думаю, что да, они всё равно на территории дворцового района, так что идти будем недолго. Действительно, после того ка девушки вышли из дворца им потребовалось меньше получаса, чтобы найти казематы городской тюрьмы, где держали всех заключенных. Это было высокое каменное здание, от которого несло страхом и страданиями, хотя такой тюрьма и должна, наверное, быть, думала про себя Ксена. Пусть солнце уже и село, однако благодаря свету в окнах и многочисленным лампам-светильникам, которые были установлены много веков назад, так что на улицах дворцового района было довольно светло. Гликерия и Ксена вошли в здание. Сегодня на входе стояли не два солдата городской стражи как всегда, а четыре «клинка» … - Там явно кого-то держат… - произнесла Гликерия. - А я тебе говорила… В этот момент к ним подошёл клинок лица его практически не было видно, ибо шлем оставлял открытым только карие глаза и рот, единственные части лица, которые были видны девушкам. Он был высок, ламинарные доспехи, которые идеально сидели на нём, что говорило о том, что эти доспехи делались под заказ, могли предать иллюзию того, что этот солдат был широкоплеч, хотя это было далеко не так. Его длинные руки сжимали рукоять меча, который висел у него на поясе. Его взор был суровым и холодным, он явно не ожидал посетителей в столь поздний час, однако он не подал никакой эмоции… - Ваше высочество – начал солдат – можете нам, вашим верным слугам, что вы здесь делаете в столь поздний час? Ваша матушка будет недовольна, если узнает, что вы гуляете по городу без охраны в компании лишь одной дворянки… - покорно сказал солдат, он не выказывал никаких эмоций, так что понять о чём сейчас этот человек думает было невозможно. Ксена всегда считала «клинков» загадочными воинами, о которые остаются во мраке, чтобы спасать империю. «Клинки» не были типичной императорской гвардией, которая была на севере, это полурелигиозный орден многие члены которого посвятили свою жизнь служению богине тайн и искушения Деспе, в основном первому её аспекту. Ксена слышала множество легенд о храмах ордена. Лишь об одном месте она знала наверняка – «Цитадель Шёпота» главная твердыня клинков, место величайших тайн и секретов, место, где ещё могут быть источники, проливающие свет на события прошлого… - Я как раз по этому вопросу. Вы не знаете, где сейчас моя мама? – спросила Ксена, с неким восхищением и в то же время с грацией члена императорской семьи. - Извините, моя госпожа – всё также невозмутимо продолжал «клинок» - я не видел её с утра, с тех пор как… - в этот момент он как будто проглотил язык, он едва не проговорился, однако это было уже не скрыть… - Я знаю, что сегодня утром привезли важных пленников, настолько важных, что в первом допросе участвовала мама. Мне интересно, что это за пленники? - Очень важные… - всё также покорно произнёс этот солдат, пусть виду он не подавал, однако, в его положении трудно было не испытывать стыда за провал и не смущаться, когда недоговаривал принцессе прямо в лицо… - Я хочу узнать все подробности дела. – произнесла Ксена. Ей действительно было интересно, кто эти люди и что они натворили… Этот солдат посмотрел на другого, что был явно старше, ибо на его лице виднелись морщины, а бородка, за которой он ухаживал, была вся седая. Тот в свою очередь с минуту подумал, гладя бородку рукой, и в конце концов кивнул. После чего солдат сказал: - Хорошо, моя госпожа… - покорно произнёс солдат – Ваша мать будет недовольна, когда узнает, что мы вам позволили вам принять участие в раскрытии дела, так что не будем приумножать её недовольство тем, что вы будете без сопровождения. - Вы хотите нас сопровождать до тех пор, пока мы не вернёмся во дворец? - Да, моя госпожа…Мне всё равно надо кое-что доложить императрице – сказал солдат, после чего поклонился и сделал жест показывающий, что он пропускает дам вперёд. Первой шла Ксена, за ней Гликерия, небольшую колонну замыкал тот солдат. Они шли по узким коридорам городской тюрьмы: сырые, холодные и очень жуткие стены, которые давили на любого, кто оказывался здесь…особенно против своей воли. Обычно в городской тюрьме были солдаты городской стражи. Те кого захватывали клинки направлялись сразу в цитадель «Шёпота», так что этот случай сильно выделялся. Пока Ксена шла по коридорам, она не увидела ни одного солдата городской стражи, одни «Клинки», причём их было больше, чем должно быть солдат городской стражи. - Я слышала, что треть «Клинков» было вызвано из цитадели «Шёпота», но я не слышала чтобы для нужд клинков задействовали городскую тюрьму. – сказала Гликерия. - Задействовано лишь одно крыло, стали известны имена некоторых участников покушения на Стефана. – сказал «Клинок» - Причём узнали мы об этом самым неожиданным и пугающим образом – продолжал он свой монолог, однако, в этот момент его прервала Ксена. - Каким это таким образом, вы узнали про эти имена? – с неподдельным интересом спросила Ксена. Ей было интересно, что могло такое произойти, чтобы называть это неожиданным и пугающим. - Единственный человек, чьё участие в покушении было выявлено с самого начала был схвачен во время покушения на крон принца Ортисия в Реймендале… - «Клинок» не успел окончить свою фразу, как понял, что натворил. Ксена и Гликерия были в шоке. Покушение на ещё одного принца в течение относительно недолгого времени, могло пошатнуть привычное положение вещей. - Что?! – с гневом и ненавистью в голосе проревела Ксена. – Мало того, что этот ублюдок убил Стефана, так он теперь покушался и на жизнь Ортисия! – её голос эхом разносился по полуосвещённым и местами мрачным коридорам городской тюрьмы. В свете факела было видно, что её лицо стало красным от гнева и ярости. Её глаза стали наполняться красным цветом, а её яркие изумрудные глаза стали теряться в этом море крови. Она сильно стиснула кулаки. Она хотела самолично прикончить человека, который был виновен в смерти её старшего брата и едва не убил среднего… Из её рук стало вырываться пламя. Кто знает, что произошло бы, если бы в этот момент её за руку не схватила Гликерия. -Ксена, Ксена! С Ортисием всё хорошо, а неудавшегося улицу скорее всего казнили. Верно? – вопрос она явно обратила к «Клинку». - Этот человек не дожил до казни…Сначала его сильно покалечил кронпринц, а затем его пытала один из нас, точнее одна из нас. - Мы знаем, кто из «Клинков» сопровождает кронпринца. – произнесла Гликерия – Она единственный источник? - Ну это происшествие видели кронпринц и несколько его солдат, о самом покушении, наверняка, знают в его войске. – невозмутимо произнёс «Клинок» - Кронпринца от болта спас некий солдат, которому теперь пожаловали винодельню и перевели во всадническое сословие. Насколько мне известно, это пожелал кронпринц… Далее вся троица шла молча. Ксена успокоилась, а её лицо снов стало как всегда белым и чистым. Глаза её не отдавали кровью, а сама она не изучала более гнева, по крайней мере так явно. По мере того, как они приближались к пленникам, воздух в подземелье становился всё более сырым и мокрым. Света становилось всё меньше, стали появляться участки коридора, где света не было. Они шли ещё минут пять молча, пока не пришли до тех двух пленников. - Мы пришли… - отрапортовал клинок. Это было довольно большое помещение с низким потолком. Этот «клинок», который был едва ли на дюйм выше Ортисия упирался в потолок. Оно было сырым и покрыто полумраком. Дальше в этом помещении было несколько комнат дознаний, каждая площадью двенадцать на двенадцать шагов, с огромным. Крики доносились из двух самых дальних камер. - Это наши пленники? – пренебрежительно спросила Ксена. Ей лишь на секунду удалось наступить на горло своему гневу. Её лицо постепенно стало снова принимать гневную гримасу. Она повернула голову направо и увидела длинный коридор, в конце которого стояла дверь. Ей было очень интересно, что за этой дверью… - За этой дверью находится кабинет следователя, который занимается ведением важного дела, для которого могут понадобится комнаты дознаний. – будто упреждая вопрос Ксены, ответил «клинок», будто почувствовал, что это у Ксены появился именно этот вопрос. – Что же касается первого вопроса, то да. Это наши пленники, нелюди, что приняли участвовали в убийстве Стефана и в покушении на Ортисия. Ксену поражало, как человек может сохранять своё хладнокровие с такой работой. Как можно оставаться спокойным, пытая людей, убивая их, вечно скитаясь, жить в тени не только общества, но и самих себя…Такая жизнь невыносима, тебе нельзя любить, чувствовать и верить…Только доверься и тебе конец, покажи слабость и тебя растопчут…, и никто о тебе даже не вспомнит… Однако сейчас на это не было времени, надо было узнать о деле. - Можно присутствовать на допросе и узнать о том, что вы выяснили? – спросила Ксена. - Выяснили мы немного, он ничего не рассказывают, единственное, что удалось из них вытащить, так это лишь информацию о примерном количестве участников заговора против Стефана. И число, которое они озвучили, немного пугает… - Сколько? – не удержавшись, спросила Гликерия, «клинок» всё это время старался делать вид, что не замечает её, теперь же он был вынужден обратить на неё внимание. - Это не ваше дело! – ответил «клинок» - Она моё доверенное лицо! – сказала Ксена голосом, который был на тон выше обычного. - Простите, моя госпожа… - сказал покорно клинок, после чего сказал. -Значительная часть дворянства. – он всё также оставался невозмутимым. – Как вы слышите их пытки продолжаются. У нас при этом приказ, чтобы они остались живы и в относительной целостности. - Зачем мам отдала такой приказ? - Мне не известно, да и не моего это ума дело. – произнёс «клинок». В этот момент послышался хрип, один из пленников начал говорить: ¬- Вы серьёзно верите, что сломаете меня? – он безумно смеялся, будто «клинки» не в силах что-либо сделать. Он явно не раскаивался в своём преступлении. А считал ли он свои деяния преступлениями? Наверное, нет, он верил, что убийство Стефана и Ортисия может что-то решить… Ксена и Гликерия видели в этом человеке предателя, который лишил страну кронпринца и значительной части дворянства в разгар тяжелейшей войны… - Я ничего вам не скажу, да и вы мне ничего не сделаете. Вам наверняка был отдан приказ оставить нас в живых и неизувеченными. – он продолжал смяться, отплёвывая собственную кровь, его безумный хохот был слышен по всему помещению, по которому стал распространятся запах крови, крови тех, кто виновен в смерти Стефана. – Императрица оставит нас на растерзание шлюшки её покойного сыночка… - помимо этих слов, он сыпал оскорблениями в сторону всех членов императорской семьи. Ксену он назвал малолетней дурой. Ортисия самонадеянным идиотом. Императора самодуром и так далее. - Что ты сказал?! – не выдержав потока оскорблений в сторону членов её семью, проревела Ксена. – Повтори всё, что сейчас сказал мне в лицо! – её лицо вновь стало красным, а из её рук стало вырываться пламя, которое освещало всё вокруг. - О, я повторю всё, что сказал. Повторил бы всё, что сделал, если была бы такая возможность. Я лишь сожалению, что не успел закончить начатое… - он смеялся и хрипел. Он чувствовал своё безвыходное положение, однако, он даже не стремился вырваться из него. Ксене удалось в конечном счёте взять себя в руки. Она поразмыслила над словами пленника, а затем сказала: - Ну что ж, тогда сиди здесь, пока по твою душу не придёт та, кто по твоей вине лишилась самого близкого человека, человека, которого она любила. Как думаешь, что она с тобой сделает? Как заставит тебя страдать? Она постарается максимально причинить тебе боль… - Ксена с надменностью, гневом и презрением обратилась к пленнику, в этот момент один из локонов её волос упал ей на нос, и она его сдула. После она повернулась к Клинкам и сказала: - Я разрешаю вам использовать услуги придворного чародея, если потребуется. Однако, вам запрещается его пытать, пусть наберётся сил перед важной встречей… - с ухмылкой произнесла Ксена. Она чувствовала своё превосходство над этим пленником, чья удаль сильно поубавилась после слов Ксены. Она вновь посмотрела на него презрительным взглядом. Её изумрудные глаза горели, а сама она стала сжимать кулаки. После чего она покинула комнату… - Моя госпожа… - начал «клинок» - Я должен вас проводить до дворца… - Тогда будете сопровождать нас до тех пор, пока не найдём мою маму. – отрезала Ксена. Рита бежала из зала, придерживая свою столу. Она бежала под удивлённые взгляды многих людей в зале, в том числе и Гликерии. Однако, Рите было всё равно она бежала за тенью в надежде узнать хоть что-то об Ортисии или о брате с отцом. Она выбежала из зала в коридор дворца, освещаемый лампами. Повернула голову вправо и увидела идущую императрицу. Она направилась к императрице, пытаясь лихорадочно вспомнить её имя, так как императрице разрешила ей в личных беседах опускать дворцовый этикет. Мэйа… - Мэйа! – крикнула вслед императрице Рита. В ей глазах читалась вера. Она верила, что скоро эта кампания закончится, и она сможет снова увидеть всех, кого любит. Императрица обернулась к Рите. Она тускло улыбалась, будто ей больно улыбаться, однако, Рита думала, что императрица просто устала. Со времени последнего письма от Ортисия прошло две недели. Это письмо пришло после взятия Реймендаля. В котором он писал, что штурм города прошёл идеально, о том, что к лету он будет уже дома. Она радовалась, как ребёнок видела эти письма, они позволяли отгонять страхи, которые были всё время. После же взятия Вемара, которое, как она надеялась, произойдёт со дня на день. Ортисий наконец-то перестанет рисковать своей жизнью. С этими мыслями Рита подошла к Императрице. - Привет, Рита – улыбнувшись сказала императрица. Рита попробовала её поприветствовать в соответствии с правилами дворцового этикета, однако, императрица одёрнула Риту, поэтому Рита тоже просто поприветствовала императрицу. - Я без пяти минут твоя свекровь, а ты до сих пор пытаешься соблюдать этикет в личной беседе. – с милой ухмылкой сказала императрица. - Какие-нибудь новости есть? - Сегодня прилетел голубь, армия Ортисия вышла из Реймендаля, значит сейчас его армия подходит к Вемару… - сказала императрица. Люди, которые её не знают, сказали бы, что она не выказала никаких эмоций, однако, Рита заметила, что императрица взволнована, в её сердце теплится надежда. - А новостей про брата и отца нет? – расстроено спросила Рита. - Я думала ты не спросишь. – улыбнувшись сказала императрица. – Твой отец получил ранение, стрела попала в плечо. Кстати, именно ранение твоего отца заставило Алексиса прекратить все попытки войти в Лунную долину, так что Ортисию придётся брать Вемар силами в пятьдесят тысяч человек. – сказала мрачно императрица. Рита же подошла и обняла императрицу. Мэйа от удивления лишь подняла руки в верх. - Я вам обещаю, что Ортисий станет императором, его не постигнет судьба Стефана. Мы будем счастливы! – воодушевлённо сказала Рита, она вся сияла от этой надежды. Императрицу же последняя часть фразы несколько вывело из себя и сделало это на мгновение мрачным. Рита это заметила. – Что с вами? – спросила взволновано Рита. - Эх, дитя… - с грустью в голосе сказала императрица – Ты же знаешь, что я не люблю вспоминать о смерти Стефана… - Простите меня… - Рита снова перешла на официальный стиль. - Не переживай, всё будет в порядке. Всё-таки пятьдесят семь лет живу на этом свете и ещё столько же проживу, так что думаю, что справлюсь с этой болью. – последняя фраза была если не ложью, то явным преувеличением. Может Мэйа и могла бы заглушить боль в своей душе, однако, вряд ли от этого она бы ушла… - Я сейчас иду к императору, может составишь мне компанию, всё-таки ты у меня на воспитании, так что в случае чего скажем, что ты просто помогаешь мне. – улыбнувшись, сказала императрица. - Я не хочу доставлять вам неприятности… - пролепетала Рита, её голос стал очень тонким, будто детским. Она опустила глаза… - У меня такое количество действительно того, что можно назвать неприятностями, что ты на приёме у императора лишь незначительное событие. – улыбаясь говорила Мэйа. - Вы часто стали улыбаться. – сказала Рита. - Много хороших новостей в последнее время. – всё также улыбаясь, сказала Мэйа. - С вами тут не поспоришь, разе что папу ранили… - грустно заметила Рита, всё-таки отец играл важную роль в воспитании ей и Фоибоса… - Не переживай, у твоего отца менее серьёзная, чем была у Тиерса Монта… - пытаясь подбодрить Риту, сказала императрица. - Отца Гликерии и Севастиана? - Да…Слушай давай поторопимся, мой муж, знаешь ли, очень не любит ждать и не любит, когда люди опаздывают. – улыбнувшись, сказала императрица. Мэйа и Рита шли быстрым шагом в сторону кабинета императора, миновав несколько этажей императрицу остановил один «клинок» - Го…Императрица – начала «клинок» она была ростом с Риту. – Можно применять пытки в отношении заключённых по «Лонкерскому» делу. - Разве я отдала чётких приказов? – зло спросила императрица. - Я вас поняла… - покорно ответила «клинок». - Я понимаю, что вам хочется пустить в ход весь арсенал умений, однако, у меня к этим… на этих нелюдей свои планы, так что постарайтесь их расколоть как-нибудь, если не получится, то не получится. - Почему? - Несколько друзей всех тех, кто погиб в Лонкерских лесах, хотели бы сами им причинить боль, так что не лишайте их этого удовольствия. - Я вас поняла – с лучшим настроением ответила «клинок» - сделаем всё, как прикажите. - Вот и хорошо. После чего «клинок» побежала и быстро скрылась за поворотом. - Почему вы запретили пытки? – с недовольством спросила Рита. Конечно она была недовольна, ведь эти люди убили Стефана и, наверняка, покушались или готовили покушение на Ортисия. Как можно такое спустить такое с рук? Если она что-то пытались сделать Ортисию, то она была готова их разорвать на части. Как можно желать зла такому хорошему человеку, как Ортисий? - Я же сказала, есть люди, которые хотели бы сами с этими людьми разобраться. Просто мне кажется, что люди, кто лишился близких, по вине этих мразей найдут им куда более ужасные пытки, что могут придумать «Клинки». К тому же ты знаешь одну такую. - И кто же это? – язвительно спросила Рита - Личный охранник Ортисия. - Немезида? - Ага…По вине этих людей она потеряла очень близкого человека в Лонкерских лесах. - Ясно… - Мы пришли. Сейчас поговорю с солдатами, чтобы тебя впустили. Рита увидела большие деревянные двери, петли и ручки которых были сделаны из золота. Мэйа ушла вперёд и с минуту разговаривала с солдатами, которые что-то пытались доказать императрица, однако у них ничего не вышло, и они покорно подчинились императрице. - Можем проходить! – крикнула Рите императрица. Рита подбежала, и солдаты открыли дверь. Рита оказалась в большом помещении, которое было ярко освещено. С правой стороны от входа стояли стеклянные витражи с разными легендарными сюжетами. В центре комнаты стоял стол с углублением, явно на тот случай, если надо будет использовать карту или документ огромных размеров. В конце комнаты стоял как раз стеллаж с картами и документами на большой бумаге. Рядом со стеллажом стояла тумба, предназначенная для хранения писем и иных документов. Во главе этого стола сидел император. Он выглядел старше своих лет, будучи одного года рождения с императрицей, однако, выглядел он лет на пятнадцать старше положенного. Его лицо было изрыто морщинами, его взгляд был ужасно усталым, безразличным и холодным. Его изумрудные глаза потускнели, а волосы посидели. Император редко появлялся перед двором последние два года. Он был одет, как и положено, в тунику и тогу пурпурного цвета. Единственное, что в императоре осталось из прежних его черт – это аккуратная борода, которая была отличительной чертой императора. Это сильно контрастило императора с его сыновьями, которые ненавидели бороду. Лишь присмотревшись Рита заметила в конце комнаты стоял одинокий «клинок». По правую руку от императора стоял его десница Паксител Гентар. Это был мужчина примерно одного возраста с императором, однако, выглядел он гораздо моложе. Морщин было меньше, его чёрные волосы не стали седыми. Глаза не выцвели, оставаясь такими же карими, даже ближе к чёрному, если не вглядываться в его лицо. Его лицо не вызывало доверия, взгляд был хитрым и расчётливым. У него был нос картошкой, губы рта были тонкими. Они говорили с минуту, пока императрица и Рита были вынуждены стоять на пороге. Рита смотрела на императора и его десницу… Если Танис она ненавидела и презирала, то её отца она боялась. Этот человек едва ли не всесилен. Его интриги привели к падению дома Анер. Паксителом предпочитали дружить или держаться подальше от него…Она первая, кто за последние восемь лет помыслила бросить вызов самому могущественному человеку империи, который не является членом императорского дома. Она пятнадцатилетняя девочка… - Вы свободны десница. – сказал император. После чего десница направился к выходу и что-то шепнул на ухо императрице, а она ему в ответ прошептала слова: - … приставлю нож к твоему горлу. – зло сказала императрица. После этих слов десница сделал ухмылку и вышел из кабинета. После чего Рита и Мэйа сделали поклон. Император же им просто кивнул. Риту насторожило, что император не поцеловал в щёку императрицу, а именно это требует этикет от мужчин по отношению к своим родственницам. - Ты что-нибудь выяснила? – сухо спросил император. - Нет… - мрачно ответила императрица. – мы их только поймали, они отказываются говорить, единственное, что удалось выяснить – это то, что они стояли за… - императрица осеклась, ей явно не хотелось заканчивать фразу. - … покушением на Ортисия. – мрачно ответил император. – Тебе не кажется, что стоит усилить охрану наших детей? – c раздражением и недовольством спросил император. - Покушении на Ортисия?! – с ужасом спросила Рита, однако императрица её быстро перебила. - Констант… - жалобно пролепетала императрица. – они не должны при этом ощущать себя в заточении. Ты пойми, я едва уговорила Ортисия взять с собой Немезиду, при том, что он очень хорошо знает её. Если безопасность Ксены я обеспечила, то Ортисий будет всячески упираться. - Я таким же был в его возрасте…И Стефан тоже - Констант…Он тоже был моим сыном…мы должны с тобой жить ради наших оставшихся детей. Им кажется, что ты их предал. Ортисий не может простить помолвку, а если ты ещё и самоустранился от них. Стефана не вернуть, а Ортисий и Ксены живы. Покажи им, что ты их не бросил. – императрица положила руку на плечо мужа, но тот сразу же сбросил эту руку. - Я тебя понял…дорогая. Кто с тобой пришёл – император впервые посмотрел на Риту, ей этот взгляд казался невыносимым и тяжёлым, она боялась императора. Просто потому что построила отношения с Ортисием в обход его воли. - Моя воспитанница, Маргарита Палегол, дочь Адрстоса Палегола, которого ты назначил наместником южного лимеса, и близкая подруга Ксены. Она у меня на попечении пока не вернётся Мария. Император молча с минут смотрел на жену. Атмосфера в комнате была очень напряжённой, император был не из тех, кто выдерживает долгую паузу. - Я надеюсь, ты подготовишь себе достойную преемницу, Мэй – сказал без эмоций император. - Вы знаете о нас с Ортисием? – испуганно спросила Рита. - Ты думаешь, что я не имею ресурсов, чтобы знать об этом? Ты и сама знаешь ответ на этот вопрос. Однако, я не вмешался. Мэй, можно от меня больше такое не скрывать? - Мне казалось, что ты будешь недоволен таким раскладом… - сказала императрица. - Танис – императрица будет означать абсолютное могущество одного дворянского рода, а ты сама знаешь, чем это заканчивается. Не хочу снова ошибиться как с домом Анер. – сказал безучастно император. - Не ошибёмся… - Твой отец будет рад такому повороту событий…Ты бы с братом хотя бы сказали ему, а то его приступ хватит, когда Ортисий произнесёт твоё имя во время триумфа, когда узнает, что вся восточная кампания лишь способ избежать свадьбы с Танис… - Я сообщу ему. – сказал императрица. Император подошёл к Рите, посмотрел ей в глазе и сказал: - Ты обещаешь, что мой сын будет с тобой счастлив? - Да, ваше величество… - испуганно сказала Рита. - Ну и хорошо…Вы обе свободны – мрачно сказал император. После чего Рита и Мэйа направились к выходу. Лишь у порога Мэйа обернулась и спросила. - Что такое «Чёрные лилии»? Император лишь метнул взгляд в сторону стеллажа. После чего императрица покинула кабинет. - Мне было не по себе… - сказала Рита - Ты в глубине души чувствовала, что император всё знает, возможно надеялась на это. Да уж, годы идут, а юмор у него всё тот же, он всё также обожает наблюдать за эмоциями людей. – с улыбкой заметила императрица. – Поможешь мне с моими делами? - Да, помогу. А вы ответите, что за покушение на Ортисия? – с досадой спросила Рита, ей не понравилось, что от неё скрыли покушение на её возлюбленного. - Хорошо. В общем на него напал наёмник, за которым охотились со времени смерти Стефана. – с скрываемой злостью сказала Мэйа – Напал он во время штурма Реймендаля, план идеален, так как можно будет сказать, что Ортисий погиб во время штурма. - Ужас! – Рита в последнюю очередь думала о расследовании смерти Стефана, после всего, что она услышала о событиях с Ортисием. – Почему вы скрывали покушение? Вы не доверяете мне или Ксене? – возмущённо спросила Рита, ей казалось, что императрица издевается над ними, молча о покушении. Как такое можно утаивать от близких Ортисия? А если бы он погиб? Боги! Как о таком думать можно?! Ортисий не может умереть! Не может! Только не в ближайшие лет восемьдесят. А лучше сто! - Дело не в доверии, Рита… - снисходительно сказала императрица. Её взгляд был грустным, будто она вновь пережила смерть Стефана. – Дело в самом характере случая. Его нельзя придавать огласке, потому что это может вызвать панику, а заговорщики будут чувствовать себя более уверенно. Страх – основной инструмент заговора. О заговоре обычно знают, не знают только состав его участников. И именно эта неизвестность рождает страх, а затем и панику. К тому же я не хотела вас огорчать, всё-таки пусть весть о взятии Реймендаля остаётся без мрачных пятен. И ты должна знать, как надо действовать, если что-то творится с твоими детьми, ибо это твой долг. - Я выучу ваш урок. – мрачно сказала Рита. – И всё же, как там Ортсий? – жалобно прося, спросила Рита. Единственное, что она хотела услышать – это то, что с Ортисием всё хорошо. Она надеялась и сожалела, что не имеет возможность быть с ним рядом. - С ним всё хорошо. Его спас один соладт, подставившись под арбалетный болт, этот солдат тоже выжил. – с улыбкой сказала императрица. - Хорошо, что никто не погиб. – обрадовалась Рита. - Ну… - протянула императрица – наёмник погиб после того, как были выяснены имена. – сказала с досадой императрица. - Как Ортисий мог такое допустить? - А как бы ты себя чувствовала после покушения на тебя? Даже во время боя. – Мэйа смотрела в упор на Риту, она ждала ответа Риты. Рита же не знала, что ответить… - Подчинённые Ортисия устроили самосуд? – скептически спросила Рита, она не верила, что Ортисий способен допустить самоуправство своих подчинённых. - Немезида не является обычным подчинённым. – с грустью опустив глаза, сказала Мэйа. - Немезида? Эта та воительница, на которую равняются девочки и молодые девушки, что не хотят для себя обычной жизни. Например, вся компания Ксены. – улыбнувшись, сказала Рита. - Эх… - тяжело вздохнула императрица – Она не выбирала свою жизнь. – мрачно произнесла императрица. – Она бы с радостью от неё отказалась бы, если могла бы… - Так отпустите её… - Она сама не хочет себя отпускать… - со трудноразличимой грустью сказала Мэйа. И начала рассказывать историю Немезиды. – Она родилась в 1672 году в Лелте… - За шесть лет до компании императора? – перебив императрицу, спросила Рита. - Да… - раздражённо сказала императрица. – В этот год как раз произошло разорение Лелта. Её мать, как и многие жители Лелта бежали. Так вышло, что её мать вместе с ней на руках нашла прибежище в Линдае. Однако, её мать сводила концы с концами влача жалкое существование. Она стала проституткой, пытаясь хоть как-то поддерживать своё существование. Я не знаю, что с ними стало бы, если бы «Клинки» не завербовали мать Немезиды. Она стала важным информатором, однако, она ошиблась, и эта ошибка стоила ей жизни. Мы пытались найти компромат на одного аристократа, и подослали к нему её мать. В общем он её похитил и в своём убежище долго пытал. Пока мы его не настигли, однако, было поздно, она уже умирала. Она умерла на руках Неарха Анера, человека, курировавшего в те годы «Клинков». Она попросила, чтобы её дочь защитили. Неарх передал мне просьбу, и я попросила мужа принять Немезиду в «Клинки». Немезида теперь считает, что она должна мне до конца жизни…пусть я и считаю, что она давно оплатила этот долг. Рита не заметила, как за время рассказа они оказались у кабинета императрицы. Она была шокирована этим рассказом; никогда бы не подумала о том, что Немезида выплачивает таким образом свой моральный долг… - Но почему она ослушалась приказа? - Она всего лишь человек…Она потеряла возлюбленного в Лонкерских лесах… - О боги! – вздохнув сказала Рита. - Ладно, но не о Немезиде мы начинали разговор. – с грустью сказала Мэйа. После чего императрица открыла дверь. Её кабинет был небольшим на стене возле входа висел чей-то портрет. На нём был нарисован человек, похожий на Ортисия, но это был не он… - Кто изображён на картине? -Стефан… - с грустью сказала императрица. – Мне нужно, чтобы ты прочитала вот те письма, я могу тебе доверять, поэтому я доверяю тебе некоторые из своих тайн, ибо ты моя преемница. - Это большая честь…для меня. – Императрица лишь улыбнулась. В этот момент двери открылись и в кабинет влетела Ксена. - Почему ты умолчала о покушении?! – со слезами спрашивала Ксена. – Почему? - Чтобы не допустить страха… - сказала Рита. Императрица сильно удивилась, вряд ли она ожидала, что Рита бросится на её защиту… - А ты как давно знаешь? – гнвно спросила Ксена, смотря в упор на Риту. - Около часа назад. – сказала императрица, после чего императрица обратилась к «клинку», что стоял на пороге кабинета. – Спасибо, что сделал это. - Ваша воля – закон. – кланяясь, сказал «клинок». - Ты знаешь, что не в данном случае…