Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Италии. Остров Искья.

— А теперь я жду рассказа о миссис Баретт и её браслете! — Аня перекатилась к нему под бок и подперла голову ладонью. Штольман открыл глаза и изумлённо уставился на неё. — Сейчас? — почти возмущенно спросил он и повел рукой, пытаясь объять раскиданную около кровати одежду, их наготу и сбитые простыни. Аня всё это внимательно оглядела, не нашла ни в чем изъяна и, пожав плечиком, ответила: — Именно сейчас! Во-первых, меня всё ещё терзает любопытство, а во-вторых, ты сейчас опять начнешь много и умно говорить, и мне не нужно будет тебя раздевать и куда-то вести — всё уже готово! Штольман воззрился на неё так, будто в первый раз её видел. После рождения Сонечки Аня как будто потеряла всегда присущую ей легкость и игривость в их постельной жизни. Возможно, она никак не могла отойти от такого тяжелого периода. Или же она перестала чувствовать свою привлекательность. Или это могла быть одна из тех сотен причин, которые волнуют женщин ежедневно. В любом случае, вот такую Аню, легко шутящую в постели, совершенно не стесняющуюся своего тела и их наготы, он не видел уже давно и понял внезапно, что соскучился по ней невероятно. Аня же вдруг увидела, как взгляд Якова из возмущенного стал удивленным, а потом таким знакомым, что она заморгала от неожиданности. Знаком он ей был еще по Затонску, когда она надевала новое платье, или что-то порывисто ему объясняла, или возмущалась на крыльце дома, где они спасли доктора. Анна вдруг осознала, что давно не видела именно такого его взгляда: горячего, заинтересованного и чисто мужского. Соскучилась она по нему необычайно. — Не смотри на меня так! — вдруг смущенно произнесла Аня и покраснела. — А то мы так сразу перейдём к части, где я тебя не слушаю, а целую. Штольман против такой части вовсе не возражал. К тому же, её румянец добавил ей очарования. Но Аня явно хотела выслушать его соображения насчёт миссис Баретт. — Ну хорошо! — Яков повернулся к ней, что было опрометчивым поступком, потому что теперь он видел её целиком. — Давай теперь поговорим о двух дамах семейства Баретт. Начнём с пожилой леди. Всегда в черном, замотанная в бесформенные одежды, перчатки и объёмные шляпы. Ты можешь мне сейчас с ходу описать её внешность? — Внешность? — удивилась Аня. — Да, конечно! Она открыла было рот, чтобы рассказать о приметах старушки, но вдруг осознала, что ничего добавить к портрету, данному Штольманом, она не может. Как-то вышло так, что прямо ей в лицо она не смотрела, поэтому глаза, губы и даже волосы ускользнули от её внимания. В памяти мелькали шляпа и вуаль, шлейф платья и перчатки, но как она уже выяснила за годы жизни со Штольманом, такие детали как раз служат для отвлечения тех, кто на тебя смотрит. — Не можешь! — констатировал Яков. — То-то и оно! Однако ответь мне на еще один вопрос, заметила ли ты какое-то приметное украшение у старой леди? — Да! — удивленно протянула Аня. — Браслет из крупного чёрного жемчуга. Штольман довольно кивнул. — Вот и я заметил. Но, когда мы встретили Бареттов, ищущих пожилую даму, на запястье молодой миссис Баретт был этот самый браслет! — Не может быть! — пораженно воскликнула Анна. — Неужели она её убила? — Я думаю, что всё несколько сложнее! — ответил Штольман. — Но сейчас это не так важно! Завтра я буду обладать дополнительной информацией, и мы увидим, что к чему. Аня улыбнулась и оглядела его с головы до ног. Всё-таки его умение всё разложить по полочкам будоражило её невероятно. — А итальянские корни? — спросила она. Штольман усмехнулся. Интерес в её глазах был уже не сыскной, поэтому браслет мог и подождать. — Поговорим об этом позже! — сказал он и поцеловал её.