Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Италии. Остров Искья.

Поездка в центр выдалась очень насыщенной, потому что дети отлично выспались и всю дорогу вертелись из стороны в сторону, выхватывая необычные для себя вещи и задавая тысячи вопросов разом — это Алекс — и указывая пальчиком за неимением возможности высказаться — это Соня. Когда Штольман вышел из экипажа, он решил, что ему следует навестить врача, который наблюдает Аню, чтобы тот проверил, нет ли у него теперь в коленях дырок, просверленных его любознательным сыном. Они зашли на почту, и Яков отправил довольно пространное послание Полю Мартену, заранее предвосхищая его насмешливую реакцию: «Когда вы уже будете отдыхать как люди, Жак? Почему вы всегда ввязываетесь в какие-то истории?» Откровенно говоря, Штольман и сам хотел бы это знать! Аня ничего у него не спросила, но выглядела она так, как и его сын, который увидел двух больших собак у торговца сладостями и теперь изо всех сил сдерживался, чтобы не подбежать к ним и не начать гладить. Мальчик пританцовывал на месте, кудряшки его топорщились во все стороны, он прикусил губу, убеждая себя, что неблагоразумно связываться с незнакомыми животными. Скоро благоразумие ему изменит, и он обязательно попросит у Якова подойти поближе. Вот и Аня с Сонечкой на руках выглядела так, будто терпения в ней хватит только до вечера, а потом она набросится на Штольмана с вопросами не в силах более терпеть. Он подавил улыбку: ждал он этого момента с предвкушением. После почты, Штольманы с детьми прошлись по центральной улице, где располагался местный рынок. Алекс и Соня к концу пути стали обладателями деревянной дудочки и мини-гонга, которые, как полагала Аня, несказанно обрадуют постояльцев их отеля. По дороге домой нужно будет провести с ними беседу, о том, где можно предаваться радостям музыки, а где нет. Пройдя верхний рынок до конца, Яков, Аня и дети спустились к побережью. Там находился район попроще, где жили рыбаки. Здесь же расползался неровным пятном рыбацкий рынок. Любая рыба, снасти, морепродукты, съедобные водоросли — всё это можно было найти на старых, посеревших от моря и ветра прилавках. Штольман задумчиво смотрел вперед. Он сам в светлом льняном костюме, Аня в белом кружевном платье и чистые румяные дети были здесь будто бельмо на глазу. Никто не станет разговаривать с ними, потому что они были инородным телом в этом царстве бедности. Яков остро пожалел, что с ними нет Гастона, который и здесь мигом бы завел знакомства и за час вызнал всё, что ему было нужно. Агентов тут Штольману очень не хватало. Мысли о Гастоне, однако, натолкнули его на одну идею. Некоторое время за ними наблюдал глазастый парнишка лет двенадцати, который чинил сеть неподалёку. Штольман решил, что нужно этим воспользоваться. Он достал новенькую блестящую монетку и покрутил её в пальцах. Парень дураком не был: оставил свою работу и немедленно подошёл к незнакомцам в богатой одежде, которые явно хотели воспользоваться его услугами. Штольман, тем не менее, не успел и рта раскрыть, потому что Алекс немедленно стал бомбардировать мальчика вопросами. — А ты рыбак, да? Ты ходишь в море на лодке? И ловишь много рыбы? Это твоя сеть? Здорово! Я тоже хочу вырасти и стать моряком, например. Или рыбаком! Покорить океан — это очень увлекательно! Я Алекс Штольман, кстати! Алекс протянул ошарашенному парню руку. Тот машинально пожал её, сказал что его зовут Стефано и попытался ответить на все вопросы мальчика, которые росли в геометрической прогрессии. К концу беседы юный рыбак почти любил этих людей: столько внимания к своей скромной персоне он не получал никогда в жизни. Дождавшись, когда его слова упадут в благодатную почву, Штольман вновь показал деньги и спросил: — Стефано, если ты ответишь на несколько моих вопросов, то эта монетка станет твоей. Не волнуйся, никому от твоих слов не будет плохо, я обещаю. — Хорошо, синьор! — всё же несколько настороженно сказал мальчик. — Скажи, ты знаешь, старого Леона? — Тут все его знают, — пожал плечами рыбак. — Говорят, что у него можно найти некоторые весьма любопытные вещи! — Люди любят чесать языками, синьор! — независимо посмотрел в сторону Стефано. Штольман усмехнулся. Ему импонировало нежелание этого парнишки сдавать своих соседей. — Повторяю, Стефано, это не навредит ни Леону, ни кому бы то еще! Это нужно для того, чтобы восстановить справедливость и помочь найти того, кто убил пропавших в море женщин. Мальчик внезапно оживился. — И той синьоры, которая плавала как русалка? Штольман кивнул. Стефано стал необыкновенно серьезным и сказал: — Да, синьор, у Леона можно найти всё, что вам нужно. — И французское вино? Мальчик поднял брови. — Вино он продает редко, синьор! Тут оно не в ходу. Он барыжит тем, что покрепче. Бывает, конечно, что перепадает ему пару бутылок, но так чтобы постоянно — такого нет, синьор! — Говорить он со мной не будет, правильно? — уточнил Яков, подумав пару минут. — Нет, синьор! — покачал головой рыбак. — Стефано, — Штольман отдал пареньку монетку, который немедленно повеселел, — я дам тебе еще одну такую же, если ты спросишь у Леона, не покупал ли кто в ближайшее время у него бутылку Пино Нуар. Вдруг это всё же случалось. Это раз. А во-вторых, скажи, можно ли у кого-нибудь еще достать такое вино? Мальчик помялся и сказал: — Никто вам этого не скажет, синьор. Леон ведь не просто из воздуха берет свои товары. Все местные барыги знают, кто тут заправляет, но все будут молчать. И я. Мне еще моя шкура дорога. Штольман кивнул. Он так и предполагал.