Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Италии. Сорренто.

Пётр Иванович отправился сажать Аньеллу Альбанезе в экипаж, чтобы после вернуться к родным. Портье, который встретился взглядом со Штольманом, поспешно ретировался и решил, что связываться с русскими себе дороже. Правду говорят, совсем они в своих диких лесах одичали. Посмотреть уже нельзя! До администратора Яков пока не добрался, но планировал это сделать в ближайшее время. Италия вообще оказалась богата на чересчур мужественных и слишком красивых мужчин, как думалось Штольману. Франция была в этом отношении гораздо беднее. Именно поэтому ему захотелось немедленно в неё вернуться. — Яша, — несчастным голосом рядом с ним сказала Аня. — Я совершенно ужасный человек. Яков, который всё это время сверлил взглядом администратора, удивлённо посмотрел на жену и увидел её расстроенное личико. — Почему ты так решила? — уточнил он. — У меня очень странное ощущение от новой знакомой дяди! — объяснила Анна. — Мне она…не понравилось! А так нельзя относиться к людям! Я же в первый раз в жизни её вижу! Штольман поднял брови. Он отвлекся на мужскую половину отеля и не слишком обратил внимание на синьору Альбанезе. Отметил, что она красивая, что Пётр Иванович ценит эту даму за её коммерческие таланты, ну и собственно всё. Якова в тот момент не интересовали подробности. Анин дядя оказался весьма неплохим дельцом, который разбирался в людях и за время ведения своих дел в Париже ни разу не потерял средства. У Штольмана не было причин не доверять его суждениям в отношении его партнёров, но Аниной интуиции он верил куда больше. Она его не подвела еще ни разу. Нужно будет присмотреться к синьоре Альбанезе повнимательнее. — Не волнуйся, Анечка! — успокоил жену Яков. — Я думаю, что ты самая добросердечная женщина, которую я когда-либо встречал! Аня вовсе не была в этом уверена, однако слова мужа её порадовали, и она приободрилась. Вернулся Пётр Иванович, и они все вместе пошли за детьми, которые, наверное, уже все извелись в ожидании родных и, несомненно, обеда. Так и было. Прямо с порога юный Штольман заявил, что их не было слишком долго и они с Соней съели его любимые сушки, которые всегда можно было найти в его карманах. Не спасло детей даже увлекательнейшее путешествие в Америку, которое устроила им няня с помощью стереоскопа и развешанных на стенах плакатов. Взрослые решили Алекса и Сонечку немедленно кормить, любить и выслушивать, потому что хоть голод и перекрыл канал восприятия на первый взгляд, впечатлений было всё же очень много. — Де! — первое, что сказала Соня, увидев Петра Ивановича, и вытянула ручки вверх. Она любила Аниного дядю, хотя видела его всего три раза в жизни. Возможно, оттого, что мужчина платил ей взаимностью, а может быть, оттого, что с ним всегда было интересно, и в его карманах можно было найти множество любопытных вещей. Миронов расплылся в улыбке и взял девочку на руки. Сонечка так напоминала ему маленькую Аннет, что Пётр Иванович невольно переносился в старые деньки, когда его брат только стал отцом, а он сам впервые столкнулся с переворачивающими душу трепетом и нежностью в отношении крохотного существа, так доверчиво сжимающего его палец. Он вряд ли когда-нибудь испытает радость отцовства, но то ощущение, на удивление делающего его мужчиной в истинном смысле этого слова едва ли не больше, чем что-либо до этого, навсегда осталось с ним. И теперь перешло уже на эту пухленькую версию Ани с глазами Штольмана. — Де! Де! Гавк! — экспрессивно описывала девочка что-то, смешно разводя руками. Как Пётр Иванович Сонечку не любил, понять её он пока не мог. — Что она говорит? — несколько растерянно спросил он у Ани, потому что девочка требовательно смотрела на него и ждала ответа. — Я не могу разобрать! — Она просто копит слова! — засмеялась Анна, которая держала Алекса за руку. — Когда накопит, заговорит как положено! — Это хорошо! — Миронов был не против накоплений чего бы то ни было, пусть даже и слов. — Но всё-таки хотелось бы понять, что ребенок хочет сказать! — Что там понимать? — фыркнул Алекс. — Соня говорит, что нам говорили об индейцах, у которых есть огромные томагавки! Ей это понравилось! — Ах вот оно что! — воскликнул Пётр Иванович. — Да, дорогая моя! У них были томагавки, совершенно верно! — Гавк! — важно провозгласила Сонечка и подняла пальчик вверх совершенно профессорским жестом. Все рассмеялись и отправились наконец обедать.