Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Италии. Сорренто.

За обедом Штольман решил навести справки о новом партнере Петра Ивановича, потому что второй сигнал, который его насторожил, поступил от Сонечки. Несмотря на юный возраст, его дочь уже два раза предупредила его о не очень приятной натуре людей, с которыми ей приходилось общаться. В первый раз она наотрез отказалась идти на руки к одной из клиенток, пришедшей в их агентство и умилившейся пухлому, сладко пахнущему младенцу. Соня вцепилась в мать и выказывала всю силу своего упертого характера, отворачиваясь и не желая покидать руки Ани. Впоследствии оказалось, что посетительница предполагала отвести от себя подозрения и сама была виновна в том преступлении, по поводу которого пришла консультироваться. Подобная история произошла с одной из нянь, так что к Сонечке стоило прислушиваться. Когда Штольманы и Пётр Иванович с Соней на руках уселись и сделали заказ, девочка стала вдруг принюхиваться, а потом сморщила носик, упёрлась в плечи дедушки пухлыми ручками и, попытавшись отстраниться, громогласно заявила: — Фу! Миронов растерянно посмотрел на Сонечку, втянул носом воздух и обнаружил, что и в самом деле от него пахнет сладким ванильным ароматом. — Никакое это не «фу», дорогая моя! — покачал головой мужчина. — Это «Букет Амирис» от Вольфа. Столько, сколько он берет за пузырёк, не может быть «фу»! — Фу! — Соня была непреклонна. Пришлось сажать девочку рядом, чтобы она не выказала всему ресторану степень своего недовольства. Сонечка поднесла к лицу ручку, понюхала её и недовольно скорчила рожицу. Так пахнуть она не хотела. Оставалось надеяться на ванну перед сном. Яков усмехнулся: у его дочери вкус был развит с пеленок, как оказалось. Аромат и в самом деле был довольно вульгарен для первой половины дня. — Пётр Иванович, расскажите, пожалуйста, где вы познакомились с синьорой Альбанезе? — спросил Штольман, отдавая должное креветкам с лимонным соком. Кухня Италии ему положительно нравилась. — О, это история долгая! — оживился Миронов, который по обыкновению наслаждался не только пищей, но и выпивкой, с удовольствием отпивая ликер Лимончелло маленькими глотками. — Я еще в России, когда только стал заниматься парфюмерией, завел знакомство с Альбанезе. Не с синьорой Аньеллой, а с синьором Армандо. Он был тогда еще жив. Он занимался всеми деловыми вопросами и мог предложить вытяжки из растений, экзотических для российского вкуса. Но он заболел, и наша переписка сошла на нет. Увы, болезнь забрала его. Пётр Иванович с сожалением вздохнул и залпом выпил рюмку лимонного ликёра. — Так значит, синьора Альбанезе взяла управление компанией в свои руки, и вы написали ей? — уточнил Штольман. — Не совсем, — покачал головой Анин дядя. — Потом меня настигла та ужасная история с Лизой и подлым Таубе! Я был уничтожен! Повержен! Разорен! Аня подавила смешок. Ничего комического, разумеется, в этом не было, но её дядя был так театрален, воздевая руки и сетуя на жизнь, что по-другому она отреагировать не могла. Она бросила взгляд на мужа и увидела, что он думает так же. Глаза его смеялись. — Что я мог сделать? — продолжал вопрошать Пётр Иванович, не забывая, впрочем, о ликере. — Мне пришлось строить всё с нуля. Долгие годы работы с «Герлен» принесли свои плоды, и я вновь в строю и могу радовать женщин утонченными ароматами, достойными и самой королевы! Но раньше ведь всё было не так! Штольман с удовольствием смотрел на Миронова. Он соскучился по этому человеку, его щедрой душе, умению радоваться жизни и привносить в повседневную рутину капельку театра. — Она сама написала мне! — продолжал Пётр Иванович. — И предложила сотрудничество. Эфирные масла, которые есть в её поместье, уникальны. Я не мог не согласиться! Яков задумчиво пригубил лимончелло. Это, следовательно, была инициатива синьоры Альбанезе возобновить знакомство с Мироновым. Любопытно. — Так значит, дядюшка, ты теперь будешь вести серьёзную коммерцию с синьорой Альбанезе в области духов? — спросила Аня, вытирая закончившей обедать Сонечке рот салфеткой. Ей вдруг показалось, что Пётр Иванович замялся на секунду, а после стал чересчур быстро говорить, подтверждая её слова. Анна знала его очень давно, поэтому понимала, что за его нарочитой суетливостью кроется что-то, что он желал скрыть. Выяснить пока, однако, ей ничего не удалось, потому что дети сказали, что им пора спать, а Анин дядя немедленно возжелал уложить их, почитать книгу и присмотреть за ними, давая Ане и Якову еще некоторое время только для двоих. — Де! Де и гавк! — строго сказала Сонечка, разрешив взять себя на руки и не обращая внимания на сладкий запах, который так ей не нравился. Это Пётр Иванович уже сумел разобрать. — Конечно, будем говорить об индейцах и томагавках! — успокоил её мужчина. Девочка довольно кивнула, и они отправились готовиться к послеобеденному сну.