Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Италии. Сорренто.

Дети, наевшиеся до отвала и выплеснувшие все эмоции разом, осоловело взирали на мир и стало понятно, что их срочно нужно укладывать спать. Дневные приключения всё еще бурлили внутри и требовали дополнительного отдыха. Анна вместе с напряжённым Штольманом, который не знал, как реагировать на морщащую нос и искоса поглядывающую на него жену, и сникшим Петром Ивановичем, который всё же испытывал облегчение от того, что его племянница с детьми нашлась целой и невредимой, поднялись наверх. Пока Аня помогала детям с вечерними процедурами, Штольман раздраженно содрал с себя галстук, швырнул пиджак на кресло, подумал пару секунд и, со звоном бросив запонки в шкатулку на туалетном столике, закатал рукава. Дела пошли из рук вон плохо, да еще эти удушающие духи! Сандал лез в ноздри, и он недовольно поморщился. Синьора Альбанезе удружила ему, ничего не скажешь! Теперь он будто участник дешевого водевиля должен объяснять жене, почему от него пахнет духами. И какого дьявола Пётр Иванович потащил его к ней? Яков с досадой посмотрел на Миронова и увидел, что тот потерянно рассматривает свои ладони и выглядит виноватым. Штольман вздохнул. Долго сердиться на этого человека не получалось. Да и сделанного не воротишь. Яков открыл бар и достал оттуда бренди, с неудовольствием отметив отсутствие коньяка. Пётр Иванович заметно оживился, когда ему предложили рюмку. Хоть какой-то приятный момент за сегодняшний день! Вернулась Аня, обозрела диспозицию, повела бровью и села в кресло рядом с Яковом. Штольман отметил этот факт и решил, что он говорит в его пользу. Будь Анна бесповоротна сердита, так близко к нему она бы не села. Он, однако, суровость своей жены недооценил. — А теперь, дядюшка, — сказала Аня так, будто резала металл, — ты расскажешь нам, во что именно ты ввязался в этот раз. И из-за чего я с детьми вынуждена удирать от подозрительных типов, а Яков единолично ездит общаться с твоими партнершами по парфюмерному делу. Тут Миронов понял, что отвертеться в этот раз у него не получится, а Штольман осознал, что до прощения ему предстоит долгий и тернистый путь. — Это…очень деликатное дело, — начал Пётр Иванович. — Я бы не хотел, чтобы подробности его дошли до Ирмы! Аня поджала губы. Дело тут явно не в женщине, но она не любила всех этих недомолвок. — Это исключительно деловой вопрос, — поспешил продолжить Миронов, потому что видел, что его племянница не смягчилась. — Видишь ли, мой хороший знакомый в Берне недавно вернулся из Африки и привёз партию замечательных опалов, которые достались мне за сущий бесценок… — Опалы! — Штольман отставил рюмку и наклонился вперед. — Постойте минутку! При чём здесь опалы? Он в самом деле ничего не понимал. — Ну я же говорю, — нетерпеливо взмахнул рукой Пётр Иванович, — у меня было десять невероятных, ценнейших и чистейших радужных опалов, доставшихся мне за копейки. И как-то в разговоре за обедом с синьорой Альбанезе я упомянул об этом факте. Аня снова поджала губы, хотя сильнее уже было некуда. Знала она, зачем дядя об этом упомянул. Хотел посильнее распушить хвост и произвести впечатление на даму. — И что же? — подстегнул Яков замолчавшего Миронова. — Ну…и оказалось, что у синьоры Альбанезе тоже есть хороший друг, который увлекается камнями, и настоящие опалы, да еще и радужные, купит у меня за огромные деньги. Их ведь в самом деле очень нелегко достать! — отошел от темы Пётр Иванович. — Это большая редкость! Это Генрих был мне должен, вот и привез мне их! — Что случилось дальше? — обрубила на корню красноречие дядюшки Анна. Миронов сник на полуслове и продолжил: — Фаустино Грациано, это друг синьоры Альбанезе, встретился со мной, мы еще раз проверили и оценили опалы и сошлись на цене, в три раза превышающей заплаченную мной! Пётр Иванович весь лучился от радости, гордясь удачной сделкой. — Вы передали опалы этому Грациано? — прищурился Штольман. — Вот тут-то начинается самое ужасное, — Миронов нахохлился в кресле и с силой сжал пальцы. — Я должен был передать камни за день до вашего приезда! Я не хотел вас тревожить лишними подробностями! — Дядя! — возмущенно воскликнула Аня, понимая, что всё же и в этой истории что-то было нечисто. — Пётр Иванович! — одновременно с ней выкрикнул Штольман, который негодовал оттого, что им все равно придется влезть в это дело с головой. Уж лучше бы они все знали с самого начала, а не к шапочному разбору приехали. — Знаю, знаю! Всё знаю! Виноват! — замахал руками Миронов, признавая справедливость всех упреков. — Но я ведь не думал, что всё так выйдет! Я должен был передать опалы за день до вашего приезда, но в сейфе, где они хранились, их не оказалось! Они исчезли! Без следа!