Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Италии. Сорренто.

Штольман всё ещё растерянно расстёгивал рубашку, когда Аня вернулась в комнату. Улыбнувшись, она подошла ближе, встала почти вплотную к мужу и помогла от этой детали мужского гардероба избавиться. Когда она вытащила из-под пояса брюк хлопковые полы, Яков понял, что кислорода в комнате катастрофически не хватает. Аня не делала ничего нарочитого. Она просто стояла рядом и совершенно невозмутимо его раздевала. И это отчего-то делало это простое действие умопомрачительно будоражащим. Анна подняла голову, всё поняла, и в её глазах зажглось такое удовлетворение, что Штольман поднял было руки, чтобы наплевать на всё и обнять её, но она отступила и подтолкнула мужа по направлению к ванной. Вода в медной ванне была очень горячей. Яков разделся до конца и залез в мыльный и пенный почти что кипяток. Аня знала, что он предпочитал именно такую температуру в любое время года. Откинув голову на бортик, Штольман принялся думать о том, что сегодня произошло. Мысли не хотели переключаться на опалы, кражу и безрассудство Петра Ивановича. Перед глазами стояла Аня, взирающая на него снизу вверх. В её глазах бесенята вывесили транспарант «Действуй, сестра!». Штольман отчётливо прочитал его, и теперь навязчивый запах сандала сменился тонким и дразнящим белым чаем, который предпочитала его жена. Он поднёс к лицу своё запястье, по которому Аня провела, снимая его рубашку, и вдохнул аромат её духов. Сердце забилось чаще. Всё, что было связано с его женой, было на первый взгляд легким, незаметным, эфемерным и едва уловимым, на деле оказываясь настолько весомым, что жизни без этого он не представлял. Вот и сейчас белый чай и гибискус, оставшись на его коже, были почти неразличимы, но действовали на него совершенно однозначно — ему хотелось, чтобы этот запах стал ярче, осязаемей. Ему нужно было сравнить, приобретают ли эти духи другой оттенок, когда их носит Аня. Сравнить вкус и ощущения. Дверь в ванную распахнулась. Вошла Аня в своём фиолетовом платье с совой. Волосы её были собраны в пучок на макушке, на лице — решительное выражение. Она осмотрела Штольмана в мыльной воде, его взмокшие виски и раскрасневшуюся кожу и вздёрнула голову. Первоначальный план почти канул в небытие. Тянуло скинуть фиолетовый шёлк и ухнуть в кипяток, который обычно предпочитал Яков, выплеснув молочные пенные волны на плитки пола. Анна мужественно подавила все свои порывы, виды, которые скрывались под толщей воды, затолкала — не без сожалений и сопротивления — в самый дальний край сознания и невозмутимо — внешне, разумеется, внутри всё трепетало, таяло и отчасти пыталось напевать — достала из-за спины корзиночку с мочалкой и какой-то бутылочкой. Штольман, который Анины колебания оценил и равнодушным к ним не остался, тем не менее подозрительно поинтересовался: — Это что? Аня улыбнулась так, что Яков заподозрил в своей жене всё коварство женщин всего мира. — Это, дорогой мой и любезный муж, должно было быть для тебя сюрпризом! — произнесла она и, подвинув к себе банкетку, села рядом с ванной. Глаза её оказались на одном уровне с его, а вид на вырез фиолетового домашнего платья был просто как на ладони. — Но теперь придётся использовать его раньше времени. Я купила его в купальнях на острове. Это их новое парфюмированное мыло для мужчин. Она откупорила стеклянную крышечку, и по комнате поплыл резковатый, но очень приятный аромат. — Сначала я думала, что я буду тебя намыливать моей сахарной фиалкой! — деловито сказала Аня, с удовольствием принюхиваясь. Штольман чуть было не отвлекся на мысли о жене, намыливающей его — чёрт с ним, он согласен даже на фиалку — но Анна лукаво улыбнулась и продолжила: — Но я решила, что даже ради того, чтобы ты перестал пахнуть, как синьора Альбанезе и получил частичку моего аромата, это слишком. Так что! — она щедро налила мыло на мочалку и улыбнулась. — Тебя ожидают тмин и нотки полыни. Она взяла его руку и принялась намыливать её. Медленно, не пропуская ни сантиметра, начиная с кожи между пальцами, стирая чужие прикосновения и чужой запах. Дойдя до плеча, Аня стала жалеть, что она решила твердо следовать своему плану. Всё же с коварством Штольман не промахнулся! Не удержавшись, она погладила выступающие ключицы и чуть не скользнула ладонью ниже, но вернулась к первоначальной идее. Аня вздохнула, прижала рукой мужа, который от удовольствия прикрыл глаза, мочалку к его груди и, резко встав, отошла к двери. Штольман, лишившись её прикосновений, непонимающе открыл глаза и посмотрел на Анну. Ей-богу, при взгляде на него она чуть было не вернулась обратно. — А дальше? — недоуменно спросил Яков. — А дальше, Яша, — сожалея о собственном упрямстве, сказала Аня, — заканчивай мыться и приходи в спальню! Я расскажу тебе, что мне удалось узнать! Еще раз оглядев мужа и тяжело вздохнув, она усилием воли заставила себя отвести глаза и выйти из ванной комнаты.