Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Италии. Сорренто.

Управляющий не понравился Штольману сразу и неотвратимо. Если с администратором он уже успел всё выяснить посредством своего красноречивого взгляда, то Марио Суэцци был знаменитым взором бывшего судебного следователя не пуган и посему, хоть и отвечал на вопросы Якова, смотрел исключительно на Анну, ослепляя её белоснежной улыбкой и поблескивая масляными глазками. Десять минут спустя Штольман не знал, чего хочет больше: проредить его зубы или прикрыть жену паранджой. Поскольку Аня никакого интереса, кроме профессионального, не выказывала, то первый вариант ему нравился гораздо больше. Пётр Иванович, поглядывая на все эти корсиканские страсти, посмеивался и мысленно качал головой. Давно знакомы, женаты и родители двоих детей, а ревность всё ещё полыхает между ними. Когда уже утихомирятся? Аня, которая думала сейчас о хитросплетениях дела, повернула голову и столкнулась со взглядом мужа. Успокоенные вчерашней ночью бесенята немедленно заинтересовались и принялись потирать ладошки, предвкушая, как они развернутся сегодня. Упустить такое было бы непростительно! Яков брови поднял и вернулся к разговору с управляющим. Бесенята его нервировали. Приятно, но всё же нервировали. Итак, Штольман уже узнал, что Пётр Иванович попросил не входить в номер без его присутствия, и эта просьба была удовлетворена. Горничные убирали комнаты только тогда, когда сам Миронов был в отеле. Обслуживали четвёртый этаж в этом месяце две девушки, Даниэла Карти и Серена Пепе. Аня чуть не ахнула, но сдержалась. Пётр Иванович, которого не посветили в часть, где засада в кустах помогла добыть новые данные, никак не среагировал на это имя, а вот Штольман чуть не щелкнул пальцами, уцепив первую ниточку, за которую можно дернуть. — Синьорина Пепе имеет какое-то отношение к журналисту «Пламени Сорренто»? — спросил Яков, не выдавая своего волнения. — О, вы его знаете, господин Штольман? — довольный его осведомленностью, спросил управляющий. — Очень талантливый молодой человек! Очень! Такие статьи писал! Слезу вышибал даже из тех, кто про свою совесть забыл! — Писал? — уточнил Яков. — А сейчас уже нет? — Увы, — развел руками Марио. — Сейчас его статьи крайне редки! И всё как-то сумбурны и непонятны! Я полагаю, это дела сердечные! — Отчего вы это решили? — Я однажды застал его говорящим с сестрой. Около недели назад это было. Он, схватив её за плечо, почти выкрикивал ей в лицо: «Она уедет! Уедет! Я знал об этом, всегда знал! Но теперь это несомненно! Я ведь не могу без неё жить! И всё из-за тебя!» Я не любитель вмешиваться в семейные дела моих подчиненных, но тут был вынужден попросить его уйти. В моем отеле! При постояльцах! Выяснять личные вопросы! Недопустимо! Мужчина просто пылал от злости. Видно было, что его работа ему не безразлична. Штольман же пытался увязать всё в один клубок. — В четверг Серена работала на этаже? — уточнил он. Управляющий достал огромный фолиант и сверился со своими записями. — Да, именно так! — Она доработала смену до конца? Марио снова посмотрел в ежедневник. — Да, всё как обычно. Неувязочка. Эта нитка скользнула мимо и ровный нитяной шар распался. Клубок не сматывался. — Энцо Пепе и сейчас заходит сюда? — спросил он управляющего. — Да, — кивнул Марио. — Был на неделе раза три, хотя это и странно. — Отчего? — Серена больна и на работу не выходит, так что же ему тут делать? Он выпивает чашечку кофе в нашей ресторации, но от его работы это довольно далеко, есть гораздо более удобные локации для того, чтобы побаловать себя этим горячим напитком. Любопытно. Крайне любопытно. Нужно поговорить с братом и сестрой Пепе. — Вы дадите нам адрес синьоры Серены? — спросил Штольман. — Конечно! Конечно! — засуетился управляющий. Он был готов снять собственный костюм и отдать его господину Миронову, чтобы тот не раздул скандал с кражей в его отеле. Он не знал, что именно украли, но сам факт его очень огорчал. На его памяти ни одного мало-мальского криминального события у них не случалось, а тут такой конфуз! Поэтому, подумаешь, горничная! Её легко можно принести в жертву ради процветания всей гостиницы. Штольман поблагодарил Марио, и они уже были готовы идти дальше, когда Яков решил уточнить еще кое-что. — Скажите, ведь вы очень внимательны, не запомнился ли вам высокий мужчина в светлом костюме, который три дня кряду проводил весь день напролет в холле вашего отеля? Он выбирал место у колонны слева от входа и периодически читал газету. — Конечно, запомнился, синьор Штольман, — обреченно вздохнул управляющий. Видит Бог, он не хотел в это влезать! — Это один из мордоворотов Фаустино Грациано. Он тут торчит четвертый день.