Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Италии. Сорренто.

— Мордоворотов? — переспросил Штольман, бросив взгляд на Петра Ивановича, и тот понял, что Яков Платонович вновь зол на него. Одно дело непонятный интерес к Ане и детям, а другое — преследование кого-то, кого можно назвать мордоворотом. — Я полагал, что синьор Грациано — местный нувориш и коллекционер. — Это соответствует правде, — покивал Марио. — Однако состояние своё синьор Грациано не получил по наследству и не создал из ниоткуда, господин Штольман. Очень многие сферы жизни в нашем городе и в его окрестностях находятся в ведении этого человека. Разумеется, официально это не так, но реальность такова, что он влиятельнее нашего губернатора и главы военного представительства вместе взятых. Да к тому же они чаёвничают вместе раз в месяц. Вот оно как! Штольман теперь понимал ситуацию гораздо лучше. Пётр Иванович! Неужели вы не проверили, с кем собираетесь заключать сделку? Или вновь женское очарование заслонило от вас женское же коварство, и синьора Альбанезе свела вас с человеком, чья честность была крайне сомнительной, а вы и были рады! Яков подавил волну раздражения. Миронов был очень талантливым человеком в сфере коммерции и лавирования между нужными людьми, иначе он не смог бы столько лет сотрудничать с одной из самых крупных парфюмерных компаний Франции, но иногда он был настолько наивен и безалаберен, что Яков в самом деле не понимал, как у него получалось столько лет держаться на плаву. Вот и сейчас он пошел на поводу у очаровательной женщины, не проверив её слова, и вышло то, что вышло. — Благодарю! — сухо кивнул Штольман, и выйдя из отеля, все трое сели в экипаж и направились по адресу, который дал им управляющий. Пётр Иванович хотел уже что-то сказать, но Аня взглядом дала ему понять, что нужно дать её мужу остыть и подумать в тишине. Миронов прикусил язык, отвернулся и стал размышлять о том, что ему следует заканчивать с джентльменскими манерами прошлого и начинать не верить женщинам на слово. Яков перестал сердиться на Аниного дядю и думал о том, как переплелись все в этом клубке. Тянуть по обыкновению нужно было за несколько ниточек кряду. Иначе не распутаешь. Да и выяснить, что именно из того, что ты вытащишь, приведет к центральному персонажу, будет тяжело. Экипаж привез их к опрятному дворику у одной из череды входных дверей нужного им дома. Видимо, Серена Пепе отличалась опрятностью не только на работе, но и в повседневной жизни. Штольман постучал. Довольно долго никто не открывал, но в конце концов дверь распахнулась, и на пороге появился молодой взъерошенный парень, который с подозрением уставился на посетителей. — Да? — спросил он, сжав створку рукой. Было видно, что он готов был дать отпор незваным гостям, даже физический, если понадобится. Он был напряжен до предела. Штольман тоже насторожился. Аня поняла, что пора брать быка за рога и снизить градус накала между мужчинами. Она мило улыбнулась открывшему дверь молодому человеку и протиснулась между мужем и дядей, которые автоматически задвинули её за спину, когда стало понятно, что что-то не так. — Добрый день! — Анна была само спокойствие, и мужчина растерянно заморгал и незаметно для себя расслабился. Невозможно держать оборону, когда лучистая, доброжелательная и удивительно красивая Аня смотрит на тебя своими голубыми глазами и ждёт ответа. Штольман знал об этом лучше, чем кто-либо другой, и теперь это его раздражало. — Мы пришли к Серене Пепе, нам сказали, что она живет тут! — Да, живёт! — растерянно кивнул молодой человек. Он, казалось, ожидал чего-то другого, и теперь не мог понять, как поступить. — Но она больна, и к ней нельзя. — С ней что-то серьезное? — встревоженно спросила Анна. Было видно, что она волнуется искренне, и очередная стена обороны мужчины на крыльце пала. — У вас был доктор? — Была старая Мария, — фыркнул парень, убрав руку от двери, и Ане стало ясно, что он окончательно опустил щит. Теперь можно было вести разговор по-человечески. — Доктор берет столько, что нам он не по карману. — Я врач, синьор?.. — Аня запнулась, ожидая ответа, и мужчина немедленно встрепенулся, отругав себя за невоспитанность. Он просто не мог поверить, что такая красивая и явно благородная дама могла быть доктором. Никогда он не слышал ничего подобного. — Фабричиано Мели! — представился мужчина. — Я врач, синьор Мели! — улыбнулась Анна. — Я могла бы осмотреть синьорину Пепе, если это нужно. Что сказала старая Мария? — Что это нервическое, — окончательно пал под чарами удивительной синьоры Фабричиано. — Да толку-то! Ей всё хуже! Пустырник ей не помогает! Да вы заходите! В доме будет удобнее. Он отошел в сторону, пропуская гостей в дом. Улыбающаяся Аня, хмурый Штольман и довольный Пётр Иванович вошли внутрь.