Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Италии. Сорренто.

— Дело вышло довольно запутанное из-за множества посторонних факторов, — рассказывал Штольман, когда первые потрясенные возгласы по поводу того, что опалы были украдены, улеглись. — Меня уводили в сторону много раз, но когда удалось отсеять то, что не имело отношения конкретно к опалам, основные этапы этой истории проявились совершенно логично и чётко. Давайте по порядку. Господин Грациано желает купить камни у Петра Ивановича. Приглашается ювелир, проводится оценка, и сделка заключена. Господин Миронов берет аванс, тратит его по своему усмотрению и в день передачи камней обнаруживает, что опалов нет в сейфе. По известным причинам он решает не говорить пока о том, что произошло, синьору Грациано и пытается решить вопрос своими силами, что, к сожалению, у него не выходит. Когда мы подключаемся к процессу, то за Аниным дядей уже ведется слежка, и еще один человек активно интересуется происходящим. Под внимание ваших людей, господин Грациано, попадает моя жена, а сведения о Петре Ивановиче собирает ещё один человек, сотрудник газеты «Пламя Сорренто». Услышав это, синьора Альбанезе вздрогнула и с ужасом посмотрела на Штольмана. Боже мой! Неужели этот дурак Энцо вздумал умышлять что-то против неё? Или хуже того — против Фаустино? Она ведь сказала всё совершенно ясно: никакого совместного будущего у них быть не может. Нищий писака из местной газеты был хорош собой, но связывать себя с ним Аньелла не собиралась. Ей прихлебатели ни к чему. Так, значит, он влез в историю с опалами! Болван! Непроходимый тупица! — Причины его интереса к опалам я озвучивать не буду, — Штольман всё же оставался джентльменом и говорить о старом любовнике дамы при любовнике нынешнем считал неприличным. — Однако в его планы входило выкрасть опалы при помощи его сестры, которая работает здесь горничной. Нет, это не его рук дело! — отрицательно покачал головой Штольман, когда Грациано встрепенулся, услышав о задумке журналиста. — Сестра его отказалась ему помогать, а у него самого, возможно, и вышло бы с горем пополам что-то сделать, но к моменту, когда он организовал свою операцию, камни уже были похищены из номера. Штольман сделал паузу, а Грациано спросил: — Кто-то еще знал о камнях? Яков помолчал, не желая отзываться дурно об Анином дяде. — Пётр Иванович был несколько беспечен, — выбрал наконец подходящую формулировку Штольман. — Но всей этой истории, вполне вероятно, могло бы и не быть, если бы не навязчивые расспросы уже известного нам журналиста, которые заинтересовали тех, кто в конечном итоге и украл камни. Яков повернулся к Миронову и спросил: — Пётр Иванович, кто посоветовал вам обратиться в швейцару по поводу игры в карты? — Ммммм… Так вторая горничная и предложила. Так и сказала: если есть желание развлечься за игрой, то можно спросить Адриано у входа. — Я заметил с самого приезда сюда, что эти двое находятся в отношениях, — согласно кивнул Штольман. — Личных или деловых я не знал точно, но что делать горничной с верхнего этажа у швейцара у входа несколько раз в день, если между ними нет ничего общего? Правильно, ничего! Господин журналист также приятельствует с этим же привратником, и именно у него он выпытывает подробности устройства номеров, распорядка работы и особенности быта Петра Ивановича. Яков снова сделал паузу. Миронов потряс головой. — Подождите, Яков Платонович, дорогой вы мой! Не хотите ли вы сказать, что именно Адриано украл мои опалы? Штольман кивнул. — Но постойте! Как же так! Ведь он не поднимался ко мне в номер, а тот досадный случай с горничной ничего не значит. Она стояла в дверях и не могла ничего видеть. Штольман вдруг улыбнулся. — Вы играете, господин Грациано? — спросил он. — Да, — недоуменно, но с энтузиазмом сказал Фаустино. Ему неожиданно понравился этот человек. — Давно? — Порядком. — Я сейчас открою сейф вон в том углу. Вы не увидите, какие цифры я буду выставлять, но постарайтесь догадаться! Вы, Пётр Иванович, тоже. Штольман встал и направился к сейфу.