Дядя

Звонок в дверь — Антон подрывается с кровати, тут же нажимая на кнопку, чтобы открыть входную дверь подъезда Арсению, сразу высовываясь на лестничную клетку, чтобы выследить Попова. — Привет, Тош, — парень улыбается, поправляя очки, сползающие на кончик носа. Антон в тапочках вылетает из квартиры, тут же обнимая Арсения. — Извини, не успел сегодня за трубочками сходить. Завтра вместе купим, хорошо? — брюнет смеётся, коротко прижимая мальчишку к себе. Шастун кивает, забегая обратно, и пускает друга, а после запирает дверь. Их вечер наполнен улыбками, уютом и звонким смехом. Антон довольно уплетает треугольные кусочки пиццы, запивая пепси. Арсений ест медленнее, но, кажется, в количестве совсем не отстаёт от шатена. А отец съедает лишь пару кусочков. Ему и не нужно ничего больше. Его сынишке четырнадцать, у него есть друг, всё нормально в школе, и, кажется, он счастлив. Мужчине достаточно сверкающих глаз, смеха и хорошего аппетита его сильного мальчика. Самый главный его страх — потерять этот блеск в глазах. Снова увидеть, как страдает его сын, нанося себе новые увечья. Да, Антон уже легче переносит свои страхи, но до сих пор очень хрупкий. Шастунишка часто расстраивается и принимает всё близко к сердцу, всё время ища новые недостатки в себе, пытается их исправить. — Пап! Я ж забыл совсем! — отвлекает Антон отца от его мыслей.— В понедельник родительское собрание будет. — Хорошо, напомнишь мне? Антошка кивает, делая новый глоток «губительной жидкости». Так бабушка Арсения называла газировки. — Ну что? Я спать пойду, ладно? Уберёте? И будьте чуть-чуть потише, — отец улыбается, видя положительную реакцию, и уходит в свою комнату. Парни на кухне действительно ведут себя тише. Оба знают, как тяжело будет на этих выходных отцу Антона. Оба уважают его, понимают, считают другом. Сидят на кухне ещё недолго, около получаса. Быстро и тихо собирают весь мусор, Антон моет посуду и протирает стол, пока Арсений просто сидит. Старший предлагал свою помощь, а Шастун упрямо отказывался и, как обычно, сделал всё самостоятельно. — Арс, а ты можешь лечь со мной сегодня? — Антон немного неловко улыбается, вытирая руки о домашнюю кофту. — Лягу конечно. Что-то случилось? Снова сны? — Арсений обеспокоен. Даже слишком. Обычно они спят раздельно, зачастую Тоша приходит к нему ночью с такой просьбой или укладывается с краю. А тут будто знает, что что-то случится. — Я уснуть совсем не могу. Сегодня уснул только к пяти, наверное, — виновато жмёт плечами. — Даже так... Тогда пойдём укладываться? Шатен кивает, всё так же неловко улыбаясь. Антон надевает футболку. Боится, но надевает. Арсений заходит в комнату, тщательно вытирая волосы. Парнишка сидит на краю кровати, опустив голову и обнимая живот тонкими руками. Нижнюю губу тщательно нажёвывает, оставляя всё больше мелких ранок на ней. На Попова смотрит напугано. Брюнет пытается понять, что случилось. Найти хотя бы единственную причину такого поведения. Рядом ничего не лежит, в комнате всё так же чисто, а сам мальчишка не плачет. — Что случилось? Ты хочешь поговорить? — старший присаживается на колени перед Антоном, складывая руки на его коленях. Парнишка ещё несколько секунд смотрит в одну точку, после чего поднимает виноватый взгляд на Арсения. Вытягивает руки перед собой запястьями вверх. Ему стыдно. Ужасно стыдно за себя и за свою слабость. На руках множество ещё свежих порезов, однако уже появилось несколько небольших шрамов. Попов медленно выдыхает, усаживаясь на кровать рядом с мальчишкой. Прижимает его к себе, позволяя уткнуться носом в плечо и обнять руками. Ему самому хочется разрыдаться. Но он хорошо справляется, аккуратно оглаживая спину подростка. — Мне так было легче успокоиться, когда я злился, — Антон поясняет тихо, всхлипывая в плечо Арсения. — Папе не говорил. Я не хочу, чтобы он сильно переживал. — Тош, есть очень много вариантов проще справиться с агрессией, — Попов улыбается, поднимая рукав футболки. — Но я тоже с этим сталкивался. На плече три длинных шрама, словно окольцовывающих руку брюнета. — Мы справимся, хорошо? Завтра это обговорим. Шастун кивает, укладываясь в постель. Арсений ложится рядом, приобнимая Антона, аккуратно прижавшегося к нему. — Всё будет хорошо, — Попов гладит чужую спину, чуть улыбнувшись. Сейчас он готов укачивать Антона на руках, напевая колыбельные, чтобы он уснул. Потому что сейчас мальчику нужно отдохнуть. Антоша просыпается только ближе к трём часам дня. Заспанный весь, растрёпанный, слегка опухший. Арсений любит его таким. Домашним, совсем не разговорчивым, медленным. — Выспался? — Попов улыбается, видя угрюмого подростка на кухне. Мальчишка коротко кивает. — Я сходил за трубочками, пока ты спал. Будешь? — Буду. — Хочешь поговорить о самоповреждении? — Нет. Арсений понимающе кивает, отправляя кружку с молоком в микроволновку. — Извини, что заставляю тебя разговориться. Просто я хочу примерно знать, чем мы будем заниматься. Сделаем уроки? Ты всё понимаешь сейчас? — Вроде всё понимаю. Не знаю, ничего не хочется, — Антон действительно сегодня совсем печальный. Обнимает свои колени, прижимая их груди. Окидывает хорошо знакомую кухню отрешённым взглядом. — Хочешь побыть один? — Не хочу. Посидишь со мной? — Конечно. Арсений вздыхает, видя, что мальчик действительно совсем себя не понимает. Достаёт кружку из микроволновки и кладёт открытую упаковку трубочек, давая Антону выбрать ту, что он хочет. Выбирает, не глядя, и всасывает через неё молоко. — Тош, у тебя случилось что-то? Я давно тебя таким не видел. — У всех есть друзья в школе, на переменах все смеются, носятся по коридорам. У каждого есть что-то, что нравится другим. А у меня нет, — Шастунишке стыдно снова жаловаться Арсу. Попов каждый раз нахваливает его, говорит, что в нём есть хорошее. Только вот подросток совсем ему не верит. Думает, что это из жалости. — Мне тоже хочется. Я боюсь остаться один. — Я буду рядом до тех пор, пока будет такая возможность. — Арс, ты же не сможешь всё время проводить со мной. Там... семья и прочее... Попов молчит. Антон плачет. Он действительно боится одиночества. Ему страшно даже спать одному в квартире. Арсений знает. Антошка до сих пор хрупкий. Очень. Ему достаточно лишь пары слов, чтобы загоняться, считать себя никчёмным. Он по сей день нуждается в заботе и ласке. Но продолжает тонуть в комплексах, пусть и получает то, что ему нужно. Мальчик не счастлив. Думает, что просто не достоин. Он все ещё малыш. Да, может, он и мыслит, как подросток, знает очень много. Но он малыш. Ему просто необходима забота, ласка и внимание. Антоша много чего боится. Ему четырнадцать. Но он всё ещё доверчивый, ласковый, пугливый и наивный. Подросток буквально сворачивается на коленях Арсения, утыкаясь в них носом и срываясь. Тихий плач сменяется громкими рыданиями. Малыш буквально кричит. Попов понимает, что Антону это нужно. А ещё знает, что он не поднимется. Потому что постесняется своей опухшей красной мордашки и мокрых пятен на штанах единственного друга. Этот котёнок снова заснёт прямо так, проснётся часа через два и снова разрыдается. Мужчина готов сидеть, не меняя положения хоть целый день, чтобы мальчику стало проще. Иногда ему самому этого очень не хватает, но просто не к кому так уткнуться. Антон — подросток, у него и так достаточно проблем. Антошка не знает, что чувствует в эти моменты. Понимает только то, что потом становится легче. И действительно — в один из моментов всхлипы стихают. Попов может напевать колыбельные, гладить Тошу по голове и спине, лишь бы в такие моменты поспал подольше. Иногда действительно помогает и после сна он не плачет. Арсению он напоминает котёнка. Такого совсем ещё маленького ласкового пушистика, который забегался чуть ли не до смерти и где-то уснул.