кот на поводке

      POV Tony       Просыпаться в чьих-то объятиях было настолько забытым чувством, что мне сначала показалось, что последние шестнадцать лет моей жизни были странным сном. Одиннадцать лет в душной шараге с изрисованными ручкой партами, первая любовь, ОГЭ и ЕГЭ с едва перешагнувшим порог среднего уровня баллом по математике, поступление в ВУЗ, смерть родителей, занятия на пилоне, татуировки и пирсинг, скучный слепой философ, гей-клуб, начальник…       На секунду в голове смешались все эмоции: страх перед будущим, грусть и понимание, что все это придется пройти заново, но и радость, что, возможно, я смогу отговорить родителей от поездки в гости к папиной сестре, или хотя бы брата, когда он впервые возьмёт бутылку в руки…       Но вслед за глазами, бесцельно блуждающими по потолку, и сознанием проснулось обоняние, и я уловил привычный запах одеколона начальника и перегар. Разочарование с облегчением смешались в том же коктейле, что и в первый раз, но по другим причинам: мне не пять лет, маму и папу уже ничего не спасет, мой брат алкоголик и наркоман, но мне не нужно снова терпеть косые взгляды учителей за тот поцелуй с семиклассницей, снова сдавать ебучие экзамены и после этого судорожно искать, чем закрывать кредиты родителей, свалившиеся на нас с Андреем на меня поистине херовым наследством.       Странно, ничего помимо тепла от чужого тела я не чувствовал, хотя Игорь говорил, что вставит мне пиздов дома. Почему-то я всегда думал, что после анала обязательно больно. Хотя этому и была причина — жопа все-таки не предназначена для того, чтобы в неё что-то пихать, и дискомфорт быть должен. Или не должен. Я не знаю, меня ещё никогда не ебали, а спросить у кого-то мне было стыдно. Да и незачем, до этого момента. Разве что для общего развития.       Игорь, который по моей случайной вине зарывался лицом мне в плечо, во сне зашевелился и чуть отпрянул, но все равно не проснулся и продолжал тихо посапывать. Ну, дышать стало трудновато, логично. Спящие люди кажутся такими беззащитными и беспомощными, что им только умиляться. И даже Игоря, такого серьезного и статного мужчину, с трудом можно было отличить от крохотного котеночка, который не может пояснить за свою маленькость.       Но даже сейчас он был невероятно красив. Может быть, он бы вполне смог стать моделью, если бы не явно нерусского происхождения нос и шрам на виске в форме точки со скрюченной запятой. А так, параметры прямо как у каноничных красавчиков: идеальный овал лица, темные густые волосы, широкие брови, пухлые губы, зелёные глазки. Ещё брать в расчет 185 сантиметров роста, х+10 сантиметров в штанах и спортивное телосложение. И на выходе у нас дядька, которого можно помещать на страницы глянцевых журналов. Может быть даже с пометками 18+.        Но все это чудо досталось мне, и ни в какие журналы я его отдавать не собираюсь. Пусть его красота светит только мне. Вообще рано или поздно заставлю ходить в маске на людях, а потом запрещу общаться со всеми и выходить из квартиры, посажу на цепь. Я такой страшный собственник, гр-р-р…       …Ну нет, страшные собственники точно не отворачивают лицо к потолку, потому что им неловко так безбожно пялиться на любимого. Страшные собственники наверное вообще ничего не стесняются в отношении своих партнеров объектов вожделения. А я вот даже не представлял, как у людей происходят поцелуи натрезвле (не считая насилия).       Игорь лениво потерся утренним стояком о мое бедро и ткнулся носом в щеку, оповещая о своем пробуждении. Ну, что ж, вышло не так неловко, как я думал. Даже как-то по своему уютно, вот только прижимался он ко мне по-прежнему безнравственно.       — Ахуеть, — восхищённо выдохнул Игорь, посмотрел на меня и вновь приютился на плече, прижавшись ещё ближе. — Так это не сон был.       — А что-то произошло? — отозвался я, мгновенно включив режим дурачка. Повыебываюсь тут немножко, может мне действительно что-то расскажут из случившегося уже после того, как мой рассудок окончательно отключился.       — Антон, ты серьезно?       — Да, — продолжал я гнуть свою, не до конца понятную даже мне самому линию. — Что случилось?       — Ты мне в любви признался.       — Ага.       — А я тебе.       — И что дальше?       — Если ты сейчас ещё скажешь мне, что мы и так женаты уже два года, то я сойду с ума, — он вдруг вскочил, опираясь на локоть и смотря на меня с несдержанной улыбкой.       — Ага. Сегодня годовщина, — вздохнул я так, словно это все продолжается уже несколько веков. — Надо идти будить детей в школу…       — Они учатся первого января? — Игорь непонятливо вскинул бровь, и, когда я пробурчал в ответ что-то не совсем разборчивое, но согласное, ещё шире улыбнулся и поцеловал меня в щёку. — Я убью их директора.       — Такой ты милый маньячина, блять, — я рассмеялся и сел вслед за ним. Только сейчас заметил, что одежда все ещё была на нас, хотя и изрядно помятая, а у меня рубашка так и вовсе была нараспашку. Но пазлы все ещё отказывались складываться в единую картину, хотя деталек было уже больше.       Прежде чем я решил задать следующий вопрос, Игорь успел сползти с кровати и смыться в ванную. Видимо, некоторым людям судьбой дано просыпаться весёлыми и энергичными. А вот мне не дано. Именно поэтому я и остался валяться на кровати и проклинать себя за то, что я снова налакался вдрезги.

* * *

      Шум воды стих ещё несколько минут назад, так что я все же пересилил себя и постучал в хлипкую дверь ванной. После того, как с той стороны послышался положительный ответ, я несмело нажал на дверную ручку. До меня только потом дошло, что это не совсем прилично, но, к счастью, ничего сверхъестественного я не застал.       — Подожди немного, я скоро закончу, — едва я вошёл, пробурчал Игорь, размазывая по щекам пену для бритья.       В груди что-то ёкнуло. Я давно перестал сомневаться в том, что я гетеро, и тем более не задумывался о том, что влечение к начальнику — это ненормально. Но сейчас так странно было видеть его покрытую сетью мокрых дорожек кожу и осознавать, что ничего кроме этого голубого полотенца с китами не скрывает его тело от внешнего мира. Создавалось жуткое ощущение неправильности происходящего. Я же… работаю на этого человека?       — Не торопись, — пожал плечами я, кидая в стиралку свои вчерашние шмотки, которые уже сменил на какую-то чересчур огромную футболку. Не удивлюсь, если это очередная случайно забранная мной вещь Кости или даже Игоря. Если что, то я просто был без очков. Да. — Порежешься ещё.       Наверное, любой человек на моем месте уже бы вцепился в него с объятиями. Положил бы голову ему на плечо, руки на живот, и жался бы всем телом. Не то, чтобы я не хотел этого делать, нет, мне бы хотелось лишний раз почувствовать его тепло. Но, увы, я слишком труслив для чего-то подобного. Именно поэтому я молча обойду, заберу зубную щётку и пасту и ляпнусь на мокрый бортик ванны, от которого, конечно же, у меня на жопе останется мокрая полоса.       — Слушай, а ты можешь рассказать, что вчера было? — я виновато поднял взгляд от предметов гигиены на Игоря, недоверчиво взглянувшего на меня в ответ. — Я ничегошеньки не помню.       — Ну… — Игорь потупил взгляд, на мгновение улыбнулся и вновь вернулся к отражению в зеркале, продолжая орудовать бритвой и избавляться от щетины, которой, я не был уверен, что исполнился хотя бы день. А я тем временем сунул щётку в рот. — Ты нажрался, мы долго целовались в туалете, а потом ты всем прилюдно рассказал о том, что теперь мы вместе, — почти что скороговоркой отчитался Игорь, стараясь без надобности не двигать челюстью, и хмыкнул: — Вообще-то, я думал, что ты не захочешь никому говорить. Тем более так сразу.       — Ты шам шказав, что я нажравшя, а ужратым боятьшя нечего, — отмахнулся я от притензий, не вытаскивая щётку из-за щеки. — Вадно, а потом что быво?       — Мы посидели ещё до трёх ночи, позанимались хуйней всякой, Костя с Ромкой там пососались, но это мелочи, затем стали разъезжаться по домам, — Игорь послушно продолжил восстанавливать в моей голове хронологию событий. — В такси ты опять ко мне полез, я кое-как убедил тебя потерпеть до дома, а дома ты засопротивлялся и почти сразу вырубился. Конец.       — Ебать я птичка обвоминго, — усмехнулся я. — А ты обидевшя?       — Чего мне на тебя обижаться, кот, — с одной стороны лица Игорь перенес бритву на вторую. — Время было уж полчетвертого ночи. Я сам с ног валился.       Я вновь пожал плечами и сплюнул пену в раковину.       Интересующая меня тема была закрыта. Мы не занимались никакими непотребствами, я оставался таким же невинным, как тот воробушек во дворе. Не сказать, что меня сильно это тяготило, меня вообще не ебало, ебался ли я. А вот однокурсников хлебом не корми, дай попиздеть о том, что я наивно жду Ту Самую или что никак не могу найти ебыря с подходящим калибром.       Вот только теперь в голову влез другой вопрос.       — Эм, Игорь, — вновь обратился я к начальнику. — Я тут вроде как натуралом был до тебя. И… Я не совсем понимаю, как устроены однополые отношения, — я проделывал руками какие-то непонятные жесты, наверное, скорее чтоб отвлечь самого себя от происходящего, — это же какая-то систематизация? Актив-пассив, не?       Игорь вновь будто подавился воздухом, однако вместо кашля, присущему людям после этого, из его горла вырвался хохот.       — Боже, кот, чего ты начитался вообще, — большим пальцем он потёр место чуть ниже левого уголка губ, внимательно и с все ещё не сошедшей улыбкой смотря в зеркало. Похоже, все же поцарапался, из-за чего меня мгновенно сковали вина и стыд. — Забей и не бери в голову эту херню. У нас тут полнейшая утопия, все равны и жизнерадостны. А в постели всё по расписанию.       Он вновь засмеялся, и я тоже слабо-смущенно улыбнулся, хотя внутри что-то гаденько так хихикнуло: «ну ты кретин».       — Если серьезно, то система та же, что и у порядочных гетерастов: уважай-люби-ласкай. Не допускай излишеств и все в этом духе, — продолжил Игорь. — Но, если ты хочешь, мы можем распределить обязанности по дому и кто из нас приносит в семью деньги, — на второй пункт он обозначил свою позицию сразу же, — хотя это хуйня, потому что сейчас я тебе плачу зарплату, а после выпуска ты начнёшь батрачить за 15к в месяц.       — Кто б сомневался, что папочка у нас — ты, — фыркнул я и буквально в следующий момент покрылся мурашками.       У него такой теплый смех. Кажется, если холодной зимой просто начать рассказывать ему анекдоты, то никакое отопление и не нужно будет. Но перед глазами почему-то все равно представала картина какой-то идиллии перед камином. Огонь, медовые оттенки света от него на белых стенах, глупые красно-белые свитера с оленями, и этот невероятно красивый человек. Даже не верится, что я смог приручить его.

Нет, скорее, это он приручил меня.

      — Ты чего так задумался? — Игорь, уже смывший с себя пену, наклонился ко мне, светя этой своей лучезарной улыбкой. На подбородке и впрямь едва краснела царапина от бритвы.       — Ничего, — отмахнулся я и отвернул лицо, отклоняясь чуть назад и неуютно ерзая на месте. Непривычно находиться с кем-то в такой близости.       Краем глаза я заметил, как сильно Игорь прикусил нижнюю губу, не стирая при этом с лица умиленной улыбки. Я знал, что люди могут улыбаться так, смотря друг на друга, но не думал, что такие же теплые жесты будут демонстрироваться по отношению ко мне.       — Ты такой лапа, — Игорь чмокнул меня за ухом, но только после этого спросил разрешения: — Можно тебя поцеловать?       Я пожал плечами, оторвал взгляд от стены с незамысловатым узором и несмело посмотрел на него. У меня не было причин отказываться. Наверное, прежде всего лишь потому, что самостоятельно я бы точно не решился.       Игорь обхватил мои щеки ладонями и притянул к себе, заставляя выпрямить спину и на пару миллиметров оторвать зад от бортика ванны. В следующий миг меня уже целовали так жадно и при этом медленно, что напрочь сбилось все дыхание. Я не осознавал действительности и немного боялся ему отвечать, опасаясь, что сделаю что-то не так. Конечно, я не был мастером в этом, мне постоянно казалось, что Игоря раздражает моя неумелость, но после каждого раза он продолжал хвалить за старания.       — Кот, я так тебя люблю, ты такой молодец, так быстро учишься, — он вновь нежно улыбался, и я не мог не ответить ему тем же. Подумать только, что вот этого вот ласкового и тёплого человека я поначалу считал просто огромной глыбой льда.       Игорь обнял меня, обжигая прикосновениями, и уткнулся носом мне в висок. Его голос снизился до шёпота, словно следующий диалог должен был остаться для кого-то за кадром, словно его нельзя было слышать посторонним, которых и так тут не было:       — Только больше не носи мою одежду. Пожалуйста.       — А, — я уверен, что я тут же загорелся румянцем, наконец осознав, чью вещь я бессовестно стащил с ближайшего к кровати стула. Не знаю, почему я посчитал, что это просто очередная так и не вернувшаяся к Косте футболка. — Прости. Я больше так не буду.       — Все в порядке, я не брезгливый, — он отстранился, заглядывая мне в глаза и широко улыбаясь. Ярко-зеленая радужка потемнела и словно перестала блестеть, когда взор зацепился за единственную вещь на мне, не считая трусов. — Просто это ахуеть как заводит.       Наверное, я расцвел сейчас хуже маленького мальчика, который слишком рано узнал, что такое секс и которого только что спросили об этом. Меня дёрнуло, и в груди что-то неутомимо заколотилось.       Конечно, для меня не было никакого секрета в том, что все ещё проходящих и уже прошедших пубертат человеков могут возбуждать те или иные вещи. То, что у этих же человеков есть странные и порой абсолютно аморальные фетиши — тоже не главная тайна цивилизации. Да и мне лично говорили вещи и погрязнее, от которых в горле вставал ком тошноты и становилось жутко.       Но почему-то именно сейчас случилось «бля, подождите, у меня перезагрузка».       Я беспомощно поднял взгляд на Игоря, на что он вновь залился смехом и потрепал меня по голове. Ну вот зачем он это делает? У нас небольшая разница в возрасте, вообще-то. А если я встану на ноги, то вполне буду превосходить его по росту.       — Ты вредный, — выдохнул я, перекладывая его ладонь с головы себе на щёку. Так просто комфортнее. Зачем я оправдываюсь?       — То есть ты меня тут провоцируешь, а вредный я?       — Провоцирую? — я вскинул брови, но продолжил держать его руку за запястье. — Изнасилуешь меня, а потом в суде будешь предъявлять, что это была провокация?       — Конечно, — Игорь как-то нехорошо ухмыльнулся, а я просто попытался наивно скинуть это на актерскую игру, — иначе не бывает.       Я инстинктивно отстранился, когда он нагнулся и чмокнул меня в губы, а после аналогично оставил поцелуй на шее.       — Отпускай меня и мойся давай, — в ответ на мой испуг он только засмеялся и предпочел свалить.       Вы только посмотрите, какой опасный гомосек.