Мандариновые косточки

За окном лил дождь, который всем сердцем любил Юнги и ненавидел Чимин. Юнги любил и дождь, и все серо-рыжие оттенки осени. Дождь он любил проливной, и обмокать под ним и смотреть на него сидя на кресле в застекленной терассе своей комнаты. Мин любил каждую черту осени, которую скоро возненавидит. Выходя из ресторана, придерживая еле стоящего на ногах Пака, Мин подумал что не хочет сажать младшего в свой последней модели мерс, не хочет возить его домой или к себе, не будет укладывать пьяного Чимина спать, укрыв теплым пледом. Никакой романтики, это не про Юнги. Он вызвал такси, посадил Пака, расплатился, попрощался, в конце добавив « Доедешь, напиши», хлопнул дверью. Сам же продолжал стоять на улице в ожидании водителя. Дождь не стал помехой, Мин не обращал на него внимания. Лишь провожал взглядом отдаляющуюся машину, которая везла его Чимина домой. И да, Чимин успел стать «его». За весь день парня было так много, что старший успел привыкнуть и привязаться, от этого и ощущение тоски возникло. Минуту, которую он простоял на улице, парень успел десятки раз пожалеть о том, что не забрал Пака к себе, сам же себя оправдывая тем что он не имеет права и все это будет выглядеть неуместным. Юнги это все злило и заставляло думать, много думать, снова о Чимине, еще и ветер неприятно бил в лицо, от которого слезились глаза, и вот по щеке начала проскальзывать первая капелька, то ли слеза, то ли дождь, непонятно. Ветер вперемешку с октябрьским проливным навевали необъяснимую тоску. По Чимину. Глубоко вздохнув он снял с себя мокрую куртку, отдал водителю и сел в машину. *Тепло* - подумал про себя кот, довольно улыбаясь, оказавшись в разогретой машине. И буквально через несколько секунд улыбка с лица сползла, потому что перед глазами появился Пак Чимин, со своими румяными щеками, то ли от алкоголя, то ли от постоянной привычки смущаться буквально от всего. Юну было теплее когда он находился в компании Чимина. Это было другое тепло, то что грело не физически, тепло, которое исходило от Пака, грело душу, почти зачерствевшую душу Мина. *было бы чертовски хорошо, если бы этот алкаш сейчас сопел под боком* - проскользнуло в мыслях, и Юнги эти мысли отгонять больше не желал, напротив, мысли о Чимине на капельку разбавляли тоску. Доехав до дома, Мин заметил что дождь остановился, а из машины выходить не хотелось. В эту пустоту, бесконечную тишину… Юнги мог позволить себе всё. Дорогой алкоголь, личную улицу красных фонарей, самые шумные вечеринки с самыми богатыми и успешными людьми Сеула, но все незачем, если он по итогу все равно чувствует себя одиноким. Пустая трата времени, которое он может отдать творчеству, чем частенько и занимался. Мин Юнги художник, без единого нарисованного портрета в копилке. Он любил цвета, получал удовольствие при их смешивании, получении новых оттенков и отображении на холстах. Никаких деталей, только краски и разная техника их использования. Юнги знал основы рисования портретов и анатомию, но ни разу не хотел. Не было подходящего натурщика, да и людей рисовать Мин в целом не любил, считая что рисунок будет пропитан его своей, личной энергией и настроением, а портрет не станет иметь ничего общего с натурщиком, поэтому он отражал себя цветом. Вернувшись домой, Юнги переоделся в домашнюю одежду, заварил себе кофе, снова взялся за кисти и краски. Обычно когда он берется за новый холст, то уже знает какие цвета будут использованы на этот раз, какого цвета его настроение и эмоции на данный момент, в каком виде они будут проявляться, полосами или цветовым всплеском – он бывал готов к творению, но не в этот раз, потому что Мин не хотел рисовать цветами, Юнги хотел нарисовать Пака. Изобразить черты его лица, самые красивые и милые на свете, детально прорисовать каждую морщинку, каждый волосок и ресничку, попытаться изобразить его невинный вопросительный взгляд, но страх… Юнги никогда не рисовал людей, не любил, как рисовать, так и людей в целом тоже не очень, а Чимина рисовать хотелось. Нарисовать, поставить холст на самое видное место своей комнаты и любоваться постоянно, ощущать присутствие брюнета через этот рисунок, если бы не страх начать. Юнги боялся, и страх этот был то ли к начинанию первого портрета в своей жизни, то ли страх чувств к Паку, может всё вместе...

****

Чимин пока ехал домой успел немного протрезветь и понять что сделал большую ошибку, решив выпить с начальником в первый же день своего трудоустройства. Вспомнив все что он рассказывал Мину, парень громко вслух произнес «Аййщщ черт, какого хрена, Пак Чимин?!», чем напугал водителя такси, который не заметил пробуждение пьяного пассажира. * Блять, он уволит меня, прям завтра же уволит… какое унижение, Пак Чимин, как ты мог напиться в стельку в первый же день…* продолжал вслух злиться на себя парень, то закрывая лицо руками, то взъерошивая волосы, спуская и поднимая стекло машины десятками раз, что уже начинало подбешивать водителя. - Скажите пожалуйста, я сам сел в такси, или меня посадил сюда рыжий мужчина? – вдруг обратился Пак к водителю, в ответ получив хмурый взгляд, передающий всю злость за стекла. - Просто скажите, я выглядел слишком позорно? – продолжал Чимин, а водитель все также молчал, сверля того взглядом через зеркало. Чимин глубоко вздохнул, и снова начал срывать всю злость на своих волосах. - Он посадил вас в машину, да так аккуратно, будто младенца спать укладывал – вдруг подал голос водитель, - вам сказал написать ему, как доедете, но вы наверняка ничего не помните, а мне грозился тем, что шею свернет, если не довезу вас в целостности – продолжил мужчина, фыркнув в конце. - Понятно… - снова глубоко вздохнув ответил Пак, склонив голову, думая про себя о том, какой начальник понятливый и заботливый, а сам он бестолковая алкашня. Чимину было стыдно, и за то что напился, и за свои сопли перед директором, и за всю эту ситуация за ужином. *какое унижение…*, десятый раз говорил Чимин, уже про себя, дабы не раздражать водителя, которому угрожали за его целостность. Доехав до адреса, Пак вышел из машины, самостоятельно и поднялся домой, пока дождь снова не начался. Квартира Чимина была небольшой и очень уютной, а самое главное – собственной, не съемной. Повсюду валялись мягкие подушки или заменяющие их плюшевые игрушки, которые Чимин так любил жмякать во время сна. Уютная двушка в пастельно-персиковых тонах, обставленная кучей разной мебели, потому что пустоту Чимин терпеть не мог, он не хотел чувствовать тоску в собственном доме. Любимым местом Пака в квартире была кухня, потому что парень безумно любил готовить, да и уютнее всего было именно там. В период, пока он искал работу, воплощал в жизнь все самые вкусные рецепты, которые обожал есть у бабушки. Кулинарные навыки Пака были действительно на высоком уровне, и он вполне мог бы связать свою жизнь именно в этом направлении, но зная непостоянство своей натуры, склонную к лени и отговоркам, Чимин решил что ему нужен определенный строгий график, выстроенный кем-то, у кого он будет работать. Так в его жизни появился Мин Юнги. Самый интересный типаж парня за всю историю жизни Пака и хронологию его бывших, а бывших было достаточно, чтоб уметь кого-то с другим сравнивать. Юнги был самым необычным из всех, начиная с мандариновых волос, заканчивая необычайно красивой формой губ с приподнятыми уголками. Про непонятно откуда взявшуюся кошачью физиономию и говорить нечего, удивленный взгляд, с чуть ли не выпученными глазами Чимина все говорили за него. Юнги казался очень родным и теплым, при этом каким-то образом он и отталкивал, чем вызывал непонимание юноши. Чимин не знал как вести себя с ним, точно так же, как и сам Юнги не знал как вести себя при этом плюшевом парнишке. Bот и хлопали оба глазами во время первой встречи, пока Мин не вспомнил что он работодатель, а Чимин работник. Возможно они были в теплых отношениях в прошлой жизни, но в этой между ними сплошное непонимание, которое позже они назовут любовью и тысячи раз пожалеют. Чимин варил суп, чтобы аромат горячего блюда наполнил всю квартиру уютом в этот дождливый осенний вечер и согрел его, чтобы он не чувствовал себя одиноким. Чимин всю жизнь сам заботился о себе, с самого детства, хотя родители у него всегда были. Летом, маленький Чимин на каникулы уезжал к любящей его бабушке, только с ней он чувствовал себя ребенком, с ней он чувствовал себя дома, любимым, нужным. Бабушка его любила, действительно сильно, заботилась, играла, покупала подарки, пусть и недорогие, но самые ценные в жизни Чимина. Больше всех он был нужен бабушке, поэтому и смерть ее Пак переживал слишком болезненно. Она покинула его в самый неожиданный момент, оставив одного, насовсем. Именно в этот период Чимин переживал депрессию, из которой выбрался благодаря давнему другу с колледжа Хосоку. Поев перед сном собственно приготовленный суп, Пак лег спать с мыслями о том, как ему завтра смотреть в лицо Мину, надеясь что тот его не уволит.

****

Серый рассвет с почти невидимыми лучами солнца, что скрывались за туманным небом разбудили Юнги, намекая на то, если он проваляется в кровати еще немного, то опоздает на работу. В принципе это не должно быть серьезной проблемой, если ты сам работодатель и директор своей фирмы, но Мин все равно каждое утро просыпался с рассветом и оказывался на работе раньше всех, чтобы во-первых подавать пример остальному персоналу, во-вторых – убежать из дома, в третьих – увидеть снова Пак Чимина. Этим утром Юнги делал очень непривычные для себя вещи. Он позавтракал одним лишь холодным американо, дальше направился в гардеробную, чтобы выбрать одежду на сегодня. Обычно его не волновало в чем ходить на работу, главное чтобы выглядело более менее опрятно, но сейчас вот уже десять минут как Юнги крутился по всей комнате перебирая все рубашки и штаны, в попытках подобрать подходящее одно к другому. Быть может он хотел впечатлить Пака своим безупречным видом, но если бы он знал, что Чимина он поразил с первого взгляда, может перестал бы трудиться напрасно. Проведя достаточное время перед зеркалом в гардеробной, Юнги понял что опоздал на работу, на собственную же работу… Чимин же в свою очередь пришел раньше всех, чтобы наверняка не опоздать и прождал директора больше двух часов, которые тянулись как плавленый сыр на пицце. Оба сильно переживали, будто встретятся первый раз, будто как перед первым свиданием, настолько, что у Мина ноги подкашивали когда машина подъезжала к офису, а у Чимина периодически покалывало в области солнечного сплетения, чего парень никогда раньше не ощущал. Юнги было почти тридцать лет, и столько же имелось девушек в списке бывших, и ни разу не парень, Мину даже в голову не могло прийти то, что ему может понравиться парень, «ему могут нравиться парни?»… Ни один вопрос с сомнениями не имел места быть в мыслях Юнги, когда там обитал Чимин. А почему этому парнишке буквально меньше чем за день удалось занять все мысли Мина – было неясно и неважно. Важно было суметь контролировать дрожь в голосе, когда он будет разговаривать с Паком. - Вы сегодня так рано, Чимин-щи, - не сумел, голос дрожал как хрупкие ветки деревьев от сильного осеннего ветра, под конец чуть было не сорвался даже, если бы Пак не прервал его. - О, директор! – встав с места, Чимин слегка поклонившись поздоровался с Юнги, сам не понимая какого хрена щеки сами по себе начали краснеть – Знаете, я бы хотел извиниться за вчерашнее, я так наговорил много лишнего, и вообще – хотел продолжить Чимин, но запнулся услышав короткий смешок старшего. - Чимин-а, извиняешься за что? Мы просто выпили и говорили по душам как два взрослых самодостаточных человека, а не переспали по пьяни – снова добавив краткий смешок, Юнги опустил голову, на мгновение пропустил в голове мысль «лучше бы переспали». – Да и какой я директор?! Я же хен! – похлопал Юнги слегка по плечу Пака, в попытках скомфортить младшего. Тот же стоял опустив голову, скрывая пунцовые от смущения щеки. «Этот хен говорит очень странные вещи, слишком странные для его холодной отчужденной натуры» думал про себя парень, тоже словив себя на мысли, что хотелось бы переспать с Юнги, как минимум из любопытства и потому что подкаченное крепкое тело старшего не могло не привлечь внимание Пака. В итоге оба стояли смущаясь от присутствия друг друга рядом, жуя до крови собственные губы. -Давай хорошо поработаем сегодня, Чимин! – прервал напрягающую до неприятного пульсирования в висках тишину, Юнги, занявши каждый свое рабочее место. Закопавшись снова в бумажной горе, Чимин принялся изучать работу предыдущей секретарши Мина, возмущаясь через каждые пять минут на то, как Юнги «хен» работал в такой неорганизованности. Чимин разобрал все папки, что были даны ему старшим, составил график на ближайшую неделю, даже на месяц, обзвонил все сотруднические компании и договорился о встрече, Пак перевыполнил свою работу, поэтому остаток времени решил глянуть архивы компании. Внезапный стук по столу, прервал увлеченное чтение Чимина архивных записей, что немного выбесило парня, однако увидев перед собой Юнги, он сразу сменил недовольное выражение лица на ожидающий чего-то щенячий взгляд, чем ввел старшего в замешательство. - Время обеда, Пак Чимин, или вы снова решили голодать до вечера? – сухо спросил Юнги, пытаясь не подавать вида о том, что беспокоится о парне. - Спасибо хен, но я правда не хочу – сел заново на место, уткнувшись в монитор, дабы не встречаться с глазами Юнги, которые прожигали парня насквозь. - Пак Чимин это было не предложение – парень отвернулся, сделав шаг вперед к выходу и остановившись добавил – Шевели своими накаченными булками, Чимин! Младшему не оставалось ничего, кроме того чтобы пойти за Мином, и делать то, чего просит он, ведь ему невозможно отказать, верно? Как можно отказать человеку, первому, которому почему-то интересно, обедал ты или нет, как домой добрался, который заботиться о тебе. Как отвергать заботу, по которой у тебя голод… Чимин начинал чувствовать себя сильно уязвимым рядом с этим «хеном», что не очень ему нравилось, хоть и в какой-то степени Чимин хотел дать себе отдых, доверить кому-то все свои тревоги, но не тому, с кем он день всего знаком. А Юнги бы смог. Плевать на то, что ему самому нужна помощь и забота, его самого нужно обнять и вытащить из темного омута одиночества, он сам нуждается в этих же ненавязчивых знаках внимания, предлогов поесть вместе или выпить, но Юнги бы смог отдать все это Чимину, если бы тот согласился. Только вот сильнее этих желаний было чувство страха, которое поглощало все хорошее и заставляло делать ошибки, глупые и неуместные. Страх Юнги заставлял его тормозить и менять заботливый тон на сухой и безразличный, страх Чимина – бояться доверять, думая что Юнги устраивает качели, на которых ему кататься вообще не хотелось, отталкивать Мина. Изначально появляется страх сделать первый шаг, потом страх довериться, доверившись же появляется страх потерять, который будет преследовать до конца, в итоге добившись своей цели. « Кто не рискует, тот не пьет шампанского », подумал про себя Пак и поплелся за старшим в столовую. Снова молчание, которую разбавлял шум приборов и разговоры других работников. Некоторые шептались о том, с чего это директор решил обедать с двухдневным работником, когда с остальным персоналом он ни разу не садился за общий стол. Те уже сделали для себя выводы о том, что Пак наверняка сын какого-то богача, раз ему оказывают такое внимание, другие же навесили на Чимина ярлык подстилки, которой якобы пользуется Мин, и обязательно бросит когда надоест. А Юнги лишь жевал варенный рис, поглядывая то на Пака, то на остальные столики. - Они просто завидуют – неожиданно выдал Юнги, прервав тишину и вернув младшего на землю. – Они бесятся с того что я с тобой обедаю, потому что ни одному из них не перепадала такая удача – добавил Юнги с ухмылкой. - Действительно, а почему вы со мной обедаете? – перевел вопросительно взгляд Чимин, пытаясь найти подвох в чрезвычайной заботе этого сухого на первый взгляд человека. - Не жди никаких необычных ответов, просто ты большую часть времени проводишь со мной, кому как не мне следить за тем, чтоб ты питался нормально? - Большую часть времени я провожу на работе и я не маленький ребенок, чтоб вы следили за моим питанием.. Ах да, директор, вы и на работе будете мне «ты»кать? – Чимин продолжал давить своими вопросами так, что все благие намерения Мина улетучатся, если парень еще что-нибудь этакое выкинет. - Пак Чимин, ешьте, пока обеденный перерыв не закончился – сухо добавил рыжеволосый, сменив выражение лица на угрюмый и тучный, от чего Паку стало не по себе. Ниоткуда взявшееся чувство вины за сказанное, хоть и в каждом слове была правда. - Хен! – жалобно подал голос младший, требуя внимания, снова того, ненавязчиво приветливого взгляда и еле заметной улыбки кота, но тот не поднимал взгляда, лишь стучал ложкой по тарелке, набивая обе щеки едой, которая ни капельки не нравилась. - Хен! – очередной безответный зов Чимина, игнор Юнги и десятки взглядов, прикованных на этих двух. - Приятного аппетита, директор Мин! – раздался звонкий голос за спиной Пака, и парень обернулся. За спиной стоял высокий, крепкого телосложения парень, на вид казался младше самого Чимина, но в то же время выглядел его хеном. Длинные накаченные ноги, крепкий торс, забитый полностью чернильными рисунками один рукав, и большие темно карие глаза, в которых можно было утонуть. На секунду Чимин потерялся в этих глазах и вернулся только тогда, когда заметил как незнакомец машет рукой перед его лицом. « Он чертовски хорош…» подумал про себя Пак, и это была пожалуй единственная мысль, которая не выходила из головы Чимина до конца обеда. А парень между делом сел за их столик, составив компанию и разбавив напряжение между ними, как показалось ему самому. Он был одним из лучших работников компании Мина, от которого были без ума как локальный персонал, так и работники соседних компаний, с которыми сотрудничал Юнги. Он не мог не привлекать внимания, его теплая, приветливая аура поглощала всех на пути, делая их зависимыми. От него не хотелось уходить, это было нереально, ведь в его глазах можно было утонуть не желая спасения. Вот он и сидел с ними за столом, слегка улыбнувшись, отчего появились еле заметные морщинки на висках, смотрел на Пака, а у Чимина все внутри перевернулось. Застывшее же молчание прервал Юнги, которого резала по горло ревность, и не давала проглотить разжеванный кусок еды. - Пак Чимин,позвольте представить вам. Это наш бухгалтер, Чон Чонгук!