Мандариновые косточки

«Кто знал что самый любимый человек,

когда-то может стать твоей смертью?

Кто знал что ты так полюбишь смерть..?»

Чимин проснулся от того, что спать было уже неудобно, и обнаружив себя на диване, догадался почему всю ночь плохо спал. За окном лил дождь, Юнги рядом не было. «может это был сон? Было бы хорошо, если это оказалось сном» подумал про себя Пак, но реальность убедила его в обратном. Приподнявшись с дивана, Чимин заметил суетящегося на кухне Юнги, который старался приготовить завтрак. - Можно было бы заказать кофе и булочки, тут недалеко кафе – протянул полусонным голосом Чим, добавив – Доброе утро! – после чего ушел умываться и приводить себя в порядок, если конечно он сможет замазать следы на шее Чонгуком оставленные. Мог бы сказать спасибо Юнги, которому он выл вчера вечером в плечо, который до утра вытирал его сопли, а на утро заботливо решил приготовить завтрак, но Чимин не сказал, а Юнги никакие *спасибо* не нужны, то что он хотел услышать, он услышал вечером. Дойдя до ванной Пака накрыла новая волна тревожности. «Снова это поганое чувство», думал парень, смотря на свое отражение. Ему не нравилось. Пак Чимин, что был в отражении зеркала не нравился Чимину, будто это не он вовсе, чужой кто-то. Что за ужасные следы на шее, почему глаза заплаканы до красноты, откуда ранки на губах, ведь он ни с кем не дрался? Воспоминания со вчерашнего вечера хлынули как цунами, накрыли Чимина так, что у того снова начало перекрывать дыхание. Губы дрожат, воздуха не хватает, хотелось плакать в истерике, но нет, очередной панической атаки с раннего утра Пак не выдержит, не хочет. Парень включил холодную воду и сунул голову под кран, чтобы утихомирить тревожность. Получилось, на этот раз он сумел предотвратить все, еще до начала. Только вот мысль о том, что тревожность начала превращаться в панические атаки сильно пугала Чимина, он не хотел с этим жить, постоянно думать о том что неожиданно начнет задыхаться хрен пойми от чего, а еще хуже не зная как это остановить. Вчера успокоил Юнги, сегодня помогла холодная вода, а что будет потом? Как долго это будет продолжаться? Чимин вышел из ванной буквально уставшим. Несколько минут еще не начавшейся панической атаки отняли у него все силы, Пак снова выглядел разбитым, пустым. - Чимин-а, послушай, может те булочки с кафе вкуснее, но я правда старался, надеюсь ты любишь сырный омлет с беконом – довольно улыбался Мин, показывая взглядом на накрытый стол. - Хен… - слезы Чимина снова подвели его в самый ненужный момент, а Юнги не понимал их причины, что он на этот раз сделал не так? - Хен! Твой завтрак самый лучший за всю мою жизнь! И никакие булочки с кафе не сравнятся с ним, даже Родригес не сравнится! – протараторил на одном дыхании Чимин, подойдя и крепко обняв Юнги, будто это самое ценное что у него есть. А тот был в шоке, да что там в шоке, ЮНГИ БЫЛ В АХУЕ! Потому что Чимин никогда не баловал его прикосновениями, всегда смущался, чего-то остерегался, боялся. Юнги не знал как реагировать и единственное, что ему оставалось, это обнять в ответ Пака. - Минни, ты ведь даже не поел. – тихо ответил Юнги, не желая прерывать объятия с Чимином – Может это окажется самым худшим завтраком, может тебе не понравится вовсе? - Глупости хен! Мне обязательно понравится! – Чимин отпустив старшего, сел за стол и активно начал есть все, что лежало на столе. Юнги это не нравилось. Он чувствовал что-то неладное, не мог понять что. Боялся упустить что-то важное, от чего Чимину может стать плохо, но кроме тишины и звенящих столовых приборов Юнги ничего не слышал. - Чимин, ты в порядке? – обеспокоено интересовался Юнги, впервые видя Пака, с таким аппетитом поедающего завтрак. Обычно его нужно было заставлять есть, уговаривать, а сейчас… - Да! Все хорошо! Все отлично! Не беспокойся за меня, хен! – врет Чимин, чтобы не тревожить Юнги своими проблемами, будто тот слепой и не видит ничего. - Ты дурак? Я же вижу что нихрена не отлично! Что с тобой вчера было? Почему ты лежал на холодном полу и трясся? Про это – Юнги пальцем показал на шею парня – я не буду спрашивать, мне неинтересно! А вот какого хрена ты выл всю ночь и дрожал мне ИНТЕРЕСНО! Пак Чимин?! – Юнги не мог сохранять присущий ему обычно спокойный и невозмутимый вид , его беспокоило состояние Пака и злило то, что парень пытался замять все своими *все отлично, не беспокойся хен*. Он осыпал парня вопросами один за другим, ведь как Юнги мог не беспокоиться, когда Чимин даже во сне дрожал, просил у неизвестного кого-то прощения, бредил. Как можно было видя все это своими глазами, притворяться что ничего не было? Почему Чимин признался в любви, но все еще не доверяет? - Хен, помнишь мы договорились что ты съедешь ко мне? – совсем не в тему спросил Чимин, сбив Юнги с толку – Помнишь конечно, я знаю что помнишь. Так вот, хен – Чимин поднял взгляд на Юнги, а тот стоял вопросительно смотря на Чимина и не понимая что за черт возьми происходит, что этот Чимин себе там надумал? – Переезжай уже сегодня, хен! Пожалуйста! Я хочу чтобы ты всегда-всегда был рядом! Я люблю тебя! – соврал. Чимин не любил Юнги, не влюблялся даже. Ему нужно было спасение, а этим спасением не мог быть кто-то другой, если не Мин Юнги. Пользоваться кем-то нехорошо, играть чьими-то чувствами – нехорошо, но Чимином ведь пользовались… - Минни, - Юнги еле сдерживался чтоб не разводить сырость и не расстраивать Пака, но этот чертеныш бьет по самому слабому – Я буду рядом, обещаю! Только вот… - Только вот, ты не хочешь сказать что тоже любишь меня? – перебил Пак, искусно владея уязвимостью Мина, не нарочно конечно. - Люблю.. ты же прекрасно знаешь… - Юнги стало грустно, и сам он не знал причину этой грусти, лишь подсознательно догадываясь о лжи Чимина про любовь и чувства. Он подошел к Чимину, обнял его, Чимин же в ответ крепче прижался, чем смущал Мина. Это не были действия присущие Паку, обычно он смущался, прятал глаза, молчал, тяжело вздыхал, но не говорил о чувствах. Что стало сейчас, почему он ведет себя так? Может это были защитные стены, которыми он отталкивал всех, а Юнги решил доверить и стены все разрушить? НЕИНТЕРЕСНО! Юнги не хотел ни о чем думать кроме того, что Чимин рядом, Чимин обнимает, Чимин тянется к нему губами, а Юнги не сможет сопротивляться, да и не хочет. Почему Чимин так действует на Юнги, почему ноги становятся ватными, почему хочется сердце из груди вырвать и ему отдать, почему, черт возьми? Мин конечно же коснулся губами к губам Чимина, потому что тот захотел, и по его же желанию легкое касание превратилось в длинный поцелуй. Юнги не хотел останавливаться, губы Пака были такими сладкими, и этот чертов персиковый запах дурманил Мина безжалостно. Мин не планировал возбуждаться, причем так быстро, но губы Чимина какого-то хрена оказавшиеся на шее Юнги, сделали свое дело. - Минни, - Юнги прервал поцелуй – Мне нужно отойти, солнце.. – добавил он, расстроенно и тоскливо смотря на губы Пака. - Зачем? – спросил парень, продолжая тянутся губами к старшему – Не надо хен, давай продолжим. - Минни.. понимаешь, - не успел договорить Юнги, как Чимин снова перебил старшего, добавив : - Понимаю! Давай продолжим.. – и снова примкнул к губам Мина. На всю осторожность и трепетные касания Юнги, вопреки сильному желанию – Чимин отвечал жадными поцелуями, громкими вздохами, крепкой хваткой, чем загонял Мина в сомнения. Юнги знакомился не с тем парнем, который сейчас с него рубашку стягивает, следом и брюки, Юнги не успел познакомиться с Чимином, который протягивает ему сейчас смазку, но и сопротивляться, отказываться не мог, ведь это все еще Пак Чимин, с дурманящим запахом персика и пленяющими сладкими губами. Отдельным покалыванием в области живота, послужило обнаженное тело Пака. «черт..он слишком хорош, чтобы быть реальным…» проскальзывало в мыслях Юнги, а Чимин лежал в ожидании, пока тот начнет его растягивать, но Юнги не торопился. Ему хотелось коснуться губами каждого сантиметра тела Чимина, почувствовать его кожу на своей и улететь в эйфории хрен знает куда. Юнги продолжал осторожничать буквально во всем, чем выводил Чимина, потому что тот от поцелуев Мина уже был доведен до нужного состояния, а то, чем занимался Юнги было для него мучением. Чимину уже хватало прелюдий, ему хотелось чтобы Мин наконец вошел в него, а Юнги продолжал изучать тело парня переходя на миллиметры. Юнги было бы недостаточно и нескольких дней, а расстраивать Чимина было запрещено, поэтому он решил не мучить больше парня, который уже почти выл в плечо Мина. Парень достал смазку, выжав немного содержимого, начал с одного пальца растягивать Пака. Тот выгнулся как кошка, еле слышно простонав, на что Юнги ответил вторым пальцем, из-за чего дыхание Чимина участилось, а сам он больно губу прикусил. На третьем пальце Пак дал понять что уже готов, а Юнги решил уложить того лицом в подушку, лишний раз заботясь об удобстве Чимина, в первую очередь Чимина, он был важнее. Юнги входил осторожно, давая тому привыкнуть, но по реакции Пака было ясно что он готов, поэтому медлить не имеет смысла. С каждым толчком стоны Чимина менялись то на громкие, то тихие, еле слышные, хриплые. Хриплые стоны Чимина до чертиков доводили Юнги и он бы сделал буквально все, чтобы слышать эти стоны постоянно. Гладкое красивое тело Чимина, и упругие ягодицы, по которым стекала смазка заставили Юнги ускорить темп, вжаться в его бедра крепче, дыша тому в шею и покрывая поцелуями. В глазах Чимина звездочки, и тело совершенно он не чувствует, но все равно просит продолжать, не останавливаться и не сбавлять темп. Крышу сносило, оба были на пике, под конец медленными и плавными толчками Юнги хотел выйти из него чтобы кончить, а Пак удержал того, намекая на то, что хен может сделать это не выходя. Чимину понравилось, он чувствовал себя на небесах, расслабленно, хорошо. Дышал сбито в грудь лежащего рядом Юнги, а тот целовал Пака в макушку, пустив пальцы в волосы парня, что были мягче самого дорогого шелка. Если Чимину было хорошо, то ему больше ничто не интересно. А Чимину было действительно уютно с Юнги, и тепло, и выходить из его объятий не хотелось, но до парня дошло, что старший ничего не ел с утра и наверняка голоден. Ощутив на себе чувство вины за это, Пак пулей метнулся из кровати на кухню, захватив с собой одежду, которую надевал на ходу. Юнги конечно ничего не понял из такого поведения, но был слишком уставшим чтобы что-то выяснять. Через некоторое время перед ним явился Чимин с подносом еды в руках и довольной физиономией, на что Юнги слегка улыбнулся уголками губ. Пак Чимин решил заботиться о нем… Как целебный бальзам на душу. Тот приготовил панкейки , заварил кофе, нарезал фрукты, сервировал все красиво и прибежал к хену, чтобы накормить. Чимин уселся на бедрах Юнги, чем вызвал приподнятые от удивления брови старшего. Когда это они успели так сблизиться, думал Мин, но не имел ничего против. - Хен, поешь! – приказным тоном Чимин протянул тому вилку с ножом. А Юнги послушно повиновался. Только вот больше он самого Чимина кормил, нежели сам ел, а видя довольную мордочку Пака и смущающуюся улыбку, Мин становился счастливым. Впервые за всю жизнь. Ему не верилось, не хотелось, не хотелось называть Чимина своим счастьем, боясь что это счастье куда-то денется, исчезнет. Но не называть Чимина так Юнги не имел права. Пак был достоин самых красивых слов и обозначений, ведь он по правде был единственной любовью и счастьем Юнги. Если это сон, то пусть никто их не будит…

****

Понедельник. Самый хреновый день, который могло бы придумать человечество. На телефон Чонгука приходит сообщение, прочитав которое он в удивлении морщится. «неужели директор умеет извиняться?» , хмыкнул вслух парень, и продолжил готовить себе завтрак. Сегодня день тяжелым будет, ведь конец месяца и нужно еще раз отчитываться перед директором обо всем финансовом обороте. На работу не хотелось от слова совсем. Встречаться снова с этим Чимином, вспоминать все что было между ними и сгорать от стыда перед любви к Тэхену. Совесть Чона мучила его с того самого момента, когда они с Чимином разошлись по машинам. Чонгук ненавидел себя за то, что придумал такой хреновый план мести, а еще больше за то, что ему безумно нравился Пак Чимин. Из-за мыслей этих, парень толком и позавтракать не сумел, все комом в горле застревало, а часики что тикали на запястье, говорили о том, что Чону пора выходить. Вторым ужасным признаком понедельника являлись бесконечные пробки по утрам, хоть на вертолете добирайся до работы. Звенящие в унисон сигналы, недовольные водители и куча пеших людей. Казалось бы, что нужно еще, чтобы довести человека с утра до истерики. Но Чонгук держался, если он сорвется, то день будет проходить до конца в напряжении, чего парень не хотел, ведь он работать туда едет, а не сидеть с нервным тиком весь день, огрызаясь на все что шевелится. Спустя меньше, чем час, Чонгук доехал до офиса, тяжело вздохнув припарковался и вышел с машины, направляясь к лифту, что ведет из парковки прямиком на этаж, где располагались бухгалтерский отдел и творческий, в котором практиковались студенты из художественной академии. Зайдя в лифт чонгуковы глаза снова округлились и накрылись слезной пеленой. То ли это обонятельные галлюцинации, которые пытались наказать Чонгука за измену, то ли Тэхен его действительно преследует, иначе откуда в этом сранном лифте, в котором наверняка успело побыть десятки людей, стоит бьющий в виски запах хвои после дождя? Какого черта он снова играет в эти игры с Чонгуком и почему эти игры такие злые? Парень стоял некоторое время как вкопанный и смотрел на кнопки будто неуч, что и цифр не знает. Вернула Чона в нормальное состояние помощница управляющего творческого отдела, в попыхах заходя в лифт и нажимая на нужный этаж. - О, сонсэнним! Доброе утро! – поприветствовала Чона девушка, слегка поклонившись, а тот не реагировал, на что девушка обиженно опустила взгляд, решив что главный бухгалтер наверное не в том духе, что обычно. - Когда это утро понедельника стало добрым? – фыркнул Чон, выходя из лифта первым, когда тот остановился на нужном этаже, хоть и выходить из лифта, пропитанного насквозь запахом Тэхена – не хотелось. Оба отдела на его этаже уже были на своих рабочих местах, поэтому Чонгук рванулся в свой кабинет, чтобы директор не заметил его опоздание и не начал читать лекции о пунктуальности. Подходя к двери своего кабинета, чонгуково сердце начало учащенно биться, потому что запах этот был слишком близок и Гук откровенно говоря боялся открывать дверь, вот и стоял перед ней как совсем недавно в лифте. Губы дрожали, а к глазам начали поступать слезы. Он соскучился. Чонгук чертовски скучает по Тэхену. По его глазам, улыбке, которую он показывал далеко не всем, Чонгук скучал по рукам Тэ, которые были самыми красивыми на всей планете и самыми родными. Чонгук скучал по его запаху и голодал по объятиям. Сколько еще выть от боли и тоски, чтобы Тэхен вернулся?       -Чонгук-а, ты только сейчас на работу явился?! - подозвал его директор, тем самым остановив Чонгука, который так и не осмелился открыть дверь от кабинета. Приближаясь к нему, Юнги похлопал по плечу парня, и повел в свой кабинет, выяснять какие-то моменты в тех документах, которые Чонгук недавно через секретаря передавал. Мысли Чонгука остались там, у кабинета, а ноги вели в кабинет директора. Тэхен здесь.              Да, Тэхен был там, в кабинете Чонгука. Мин посмотрев эскизы направил его в финансовый отдел, чтоб те подготовили документы о предстоящих расходах, работники же финансового почему-то решили что Тэхену непременно к главному бухгалтеру Чон Чонгуку нужно. Тэхен до последнего не знал кем Чонгук работает в этой компании. Знал только то, что он приближенный работник Мин Юнги. И лишь оказавшись у двери кабинета главного бухгалтера, что был пропитан запахом жженого кофе - Тэхен понял что оказался в клетке любимого Куки.              Тэхену было больно, физически и морально, всячески. Этот до дрожи внутри родной запах, который Ким не вдыхал уже черт знает сколько лет, по которому он дико скучал, очень сильно давил на грудную клетку сейчас и бил в виски. Тэхену было необъяснимо сложно и минуту там находиться, но он не выходил, терпел. Он ненавидел кофе больше всего на свете, но Чонгука с его запахом кофе Тэхен всегда обожал. Так сильно обожал, что умел и скучать, закупая десятки видов и сортов кофе, чтобы хоть как-то приглушить свою тоску, и все было зря. Ни один из них даже намеком не были близки к запаху Чонгука.              Тэхен прошелся по кабинету, затаив дыхание и осторожно прикасаясь к каждому предмету, личным вещам Гука. На столе лежала рамка с их совместной фотографией, снятой в рождество. Воспоминания нахлынули, Тэхен не мог стоять на ногах. Чонгука очень долго не было, поэтому сейчас его слишком много для отвыкшего от него Тэхену. Этот запах…кругом куча вещей к которым каждый день Гук прикасается, их фотография в рамке, воспоминания о любимом Куки начали душить, Тэ не мог защищаться, лишь кусал костяшки зажатого кулака в попытках заглушить свой вопль, чтоб никто его не слышал, никто не должен знать как ему больно.              Услышав голос Юнги и то, как он звал Гука, сердце Тэ остановилось на момент. Ким одновременно ненавидел Юнги и благодарил. Из-за него Тэ не увидит Чонгука по которому скучал необъяснимо, но и благодаря Мину Чонгук не увидит Тэхена, плачущего Тэхена, ему не будет больно. Тэхену не хотелось чтобы спустя столько лет Чонгук впервые увидел его в соплях разбитого, с красными глазами, исхудавшего до костей. Тэхен для Чонгука хотел всегда быть красивым.

****

«‎Ненавижу тебя, Пак Чимин! Надеюсь ты задохнешься во сне и сдохнешь!»‎ - Ким. Чимин не собирался отвечать на это сообщение от своего дьявола, но тревожность Тэхен ему вернул, и чувство собственной ничтожности тоже. Чимину было обидно и непонятно, ведь Тэхен сломал ему жизнь, разбил Пака вдребезги, но почему-то не хочет оставлять в покое. Парень смахнул сообщение, чтоб удалить, как в кабинет зашли Юнги с Чонгуком, и Чон был последним, кого Чимину хотелось бы видеть. -Доброе утро директор! Доброе утро, хубэ - слегка поклонился Пак, в знак приветствия. -Доброе Чимин-щи - Юнги приветливо улыбнулся, дальше ушел к своему столу. Чонгук же даже голову не поднял, Пака видеть не хотелось, после запаха Тэхена не хотелось разбиваться об Чимина, снова и снова винить себя в измене своему ангелу, ощущать ненависть к себе и желать задушить Пака. Юнги на самом деле хотел поговорить с Чоном о Чимине и о случившемся из-за порыва ревности самого Мина. Он признавал свою ошибку, что он не должен был реагировать так импульсивно, и говорить обо всем с Чоном не было стыдно, ведь они были почти друзьями. Только вот Чонгуку ничего не было сейчас интересно, он сейчас находился в параллельной вселенной, где они с Тэхеном еще вместе. Юнги никогда не видела Гука такого, разве что в день когда он избил Чона, а тогда Мин был слеп чтобы что-нибудь непривычное заметить. Чонгук выглядел так, будто через него танк проехал или у него кто-то умер. Да даже при смерти своего отца он выглядел наверно получше, чем сейчас. В голове каша из мыслей, которую наварил Тэхен и уехал.       -Чонгуки, ты прочитал мое сообщение но ничего не ответил, поэтому я подумал что ты не счел его искренним, так что хочу извиниться еще раз! - начал Мин, разбирая параллельно папки - Мои действия были крайне необдуманны, импульсивны и неразумны. Надеюсь мы оба благополучно забудем об этом инциденте и продолжим работать - Юнги продолжал свою речь, а Чонгук стоял будто неживой, смотрел в никуда и думал о том, чтобы Тэхен оказался там, в его кабинете когда он вернется. Чонгук бы обнял, просто прижался бы к нему, утонул бы в объятиях ни сказав ни слова обо все что было, о том, что их разъединило, Чонгук не расскажет о том как ему было больно, грустно, тоскливо, о тех днях, когда легче было повеситься, чем жить в давящих со всех сторон стенах и чувстве тоски, перекрывающей дыхание чувстве обиды. Чонгуку просто хотелось сказать Тэхену что он все еще любит его, все еще только его…       

      

«Небо в тот день было достаточно ясное, чтобы я презирал весну

      

Как же сильно я ненавидел этот безупречный синий,

      

напоминающий о тебе и весне»

             [flashback]       -Эту зиму обещают слишком морозной, Куки, прошу одевайся нормально! - недовольно ныл Тэхен, провожая Чонгука в магазин за продуктами.       -Ага, ну да, чтоб не простудиться как ты? Тэхени, ты бы о себе позаботился.. - хмыкнул Чон, завязывая шнурки, после конечно же солнечно улыбнувшись своему ангелу, что стоял в прихожей укутавшись в плед.       -Обо мне ты будешь заботиться!       [end of flashback]              Чонгук глубоко вздохнув не смог контролировать слезы, они бесстыдно одна за другой скатывались по щекам Чона, отчего Юнги вопросительно нахмурился, а Чонгуку было все равно. Он был не с Юнги и не в офисе, Чонгук плыл в воспоминаниях, зайдя слишком глубоко начинал захлебываться в них же. Спас бы его только Тэхен, который давно уехал в свою студию.       -Гуки, ты чего? - интересовался Мин, а для Чонгука его голос звучал фоновым шумом - Чон Чонгук?! Вы меня слышите? - Юнги начало тревожить состояние парня, ведь тот стоял неподвижно, да и не дышал будто, лишь слезы одну за другой ронял.              Почему Тэхен появился спустя столько лет и перевернул Чонгука наизнанку? Почему он делает ему снова больно? Почему режет по тем ранам, что еще не затянулись?              Чонгук как и Юнги редко давал волю чувствам и эмоциям на работе, но любовь настолько сильна, что разрушит все твои принципы и установки. Как Юнги становился эмоциональным, уязвимым и слабым рядом с Чимином, так и Чон ломался на крупинки от одного лишь родного запаха своего ангела. Чонгук вышел из кабинета Мина, хлопнув дверью метнулся на нулевой этаж, где была парковочная. Заведя машину, он рванул подальше от этого места. Чонгук не мог там находиться, не хотел. Тэхена рядом нет, а то что от него осталось Чонгук прятал, оберегал, он не хотел этих мимолетных намеков на его присутствие, что разбивали сердце. Либо все, либо ничего, Чонгуку не хотелось чуть-чуть, после такого длительного голода, тоски, тэхеново “чуть-чуть” буквально вонзало ножом в сердце Гука. Чонгук на высоких скоростях ехал неизвестно куда, лишь бы подальше от места, которое тоже впитало в себя запах Тэхена. Хотелось кричать пока не сорвется голос, разбиться на машине, но не чувствовать эту пустоту, что давила на грудную клетку, а нескончаемый дождь лишь ухудшал состояние, еще больше окунал Чонгука головой в океан, который поглощал его. Остановился он у какого-то обрыва, за сотню километров от офиса. Дождь безжалостно бил в стекла, а Чон уткнувшись лбом об руль без остановки плакал. В нем накопилось слишком много обиды и злости, чтобы суметь держать все в себе еще какое-то время. Очень много вопросов “почему?” и ни одного ответа. «Чимини-хен, давай встретимся, ты мне очень нужен!» - напечатал Чонгук Паку, добавив локацию, отправил. Логики и объяснения в его действиях не было, Чонгуку нужно было успокоиться, либо в объятиях Тэхена, что было невозможным даже во сне, либо придушить Чимина и слить всю злость на нем, как на главном виновнике. Тот конечно же не понял в чем дело, решил что Чонгуку сейчас действительно плохо, и наверно он должен быть рядом, поддержать, помочь, если уж Чонгук из всех своих знакомых написал именно ему, наверно он серьезно нуждается в помощи. Чимин глуп. Всегда им был, и ни одни грабли не в силах его проучить, он все равно будет смотреть на мир сквозь розовые очки. А если эти розовые очки у него пытаются отнять, то он вычеркивает этого человека из своей жизни. Поэтому он отпрашивается у Юнги выйти с работы пораньше, якобы нужно встретить давнего друга в аэропорту, а тот наивно верит, ведь его “Минни” не станет ему лгать. Поэтому Чимин заказывает такси и буквально выбегает из офиса, чтобы успеть помочь Чонгуку, который планирует его уничтожить. «‎почему Гуки остановился у обрыва? нет..не может быть что ему настолько плохо что он…»‎, наивно думал Пак, подъезжая к локации, что было отправлено Чонгуком. Дождь не собирался прекращаться, чем сильнее раздражало чувство тревожности Чимина. Он предчувствовал что-то неладное, но почему-то беспокоился о Чоне, ни разу не о себе. Доехав Чимин расплатился за такси и выбежал из машины в поисках Чонгука. Тот сидел на земле, облокотившись об машину, закрывая руками лицо, чтобы от себя же скрыть слезы, за которые было стыдно. Чимин обеспокоено подошел к нему, пытался обнять, поднять того с сырой земли, но Чон резко оттолкнул его, отчего Пак упал на землю. Чонгук ждал его чтобы повалить на землю и слить на нем всю злость и обиду, чтобы вцепиться за воротник рубашки и бить по лицу, по тому самому, из-за которого Тэхен ему изменил, чтобы на все просьбы и мольбу Пака отвечать игнором и целовать его ненавистно сладкие губы до крови кусая, чтоб показать всю свою ненависть, чтоб Пак запомнил это до конца своей жизни и больше не ломал ничьи судьбы. Чонгук успокоился лишь спустя полчаса избиений Чимина. Того было не узнать, разбитое в кровь лицо, за которое Юнги позже непременно отомстит, но сейчас Пак жалобно всхлипывал не понимая о том, что сейчас произошло. -Гуки, что с тобой? Расскажи, пожалуйста..Ты можешь мне доверять - Чимин продолжал обеспокоено молить Чонгука поделиться с ним причиной своего срыва, потому что Чонгук по натуре своей был очень сдержанным и об этом знал каждый, кто был знаком с ним хоть несколько часов - Чонгук! Скажи что нибудь, пожалуйста! Я переживаю, понимаешь?! - настойчиво продолжал Чимин, вытирая кровавые губы рукой. - Ты идиот?! Пак Чимин! Ты гребанный идиот! Ты черт возьми ублюдок! Ненавижу тебя! Ненавижу! - продолжая плакать, Чонгук обливал Пака самыми обидными словами, от которых любой бы вышел из себя, накинулся бы на Чона с кулаками, но не Чимин. Чимин осторожно подошел к Чонгуку, приобнял несмотря на все сопротивления младшего, начал гладить того по спине и шептать на ухо что-то, что должно было и успокаивало Чона.        - Гуки, я не знаю что у тебя произошло, но вижу что тебе очень больно и рад что ты слил все на мне, а с собой ничего не сделал - Чимин пытался улыбнуться, чтобы Чонгук не принял его слова фальшью, но разбитые губы сильно болели и кровоточили - Чонгук-а, можешь ничего не рассказывать, просто выпусти из себя все что тебя тревожит хоть как-нибудь, я смогу перетерпеть если тебе в итоге станет лучше - продолжал Чимин, вытирая пальцами слезы Чонгука, которому было стыдно даже глаза поднять. Чимин вновь заботливо обнял парня, хоть и у самого все тело ныло от боли.        - Чимин-хен, я хочу домой… - еле слышно произнес Гук, вставая с земли и поднимая за собой Пака.              Чимин сбил Чонгука с толку своей добротой и дурацкой детской наивностью. Он не хотел верить ни единому слову Пака, но этот сочувствующий взгляд, полный боли, но искренности заставляли Чонгука задуматься о том, какой этот чертов Пак Чимин на самом деле. Неужели тому действительно было интересно состояние Чонгука, неужели Чимин действительно плевать хотел на то, как ему самому было больно от побоев Гука и он продолжал заботиться о Чоне. Как можно быть таким сказочным придурком?              Они ехали до квартиры Чонгука чуть больше часа. За рулем был Чимин, несмотря на то, что физически он не был в состоянии водить машину, он все равно не разрешил Гуку садиться за руль, потому что мысли парня были затуманены и он легко мог бы уплыть в своих мыслях куда-то и врезаться в первый встречный грузовик. Доехав до адреса, Чонгук поблагодарил Пака за все, после чего Чимин подумал что пора заказывать себе такси, но Чонгук взял его за руку и потащил с собой ко входу многоэтажки.       Чонгук ненавидел Чимина всем сердцем из-за Тэхена, а как отдельного человека Чонгука Чимина никогда не рассматривал, поэтому не находил причин его любить и хотеть ему доверять. Только вот Пак слишком далеко зашел со своей заботой, так далеко, что струнки сердца Чонгука были задеты, и чувство стыда перед Паком выло сиренами.       Чонгук поставил чайник кипятиться, чтоб напоить Пака чем-то горячим, далее взялся за аптечку чтоб обработать раны парня. Тот шипел и вздрагивал от каждого прикосновения Чонгука дезинфицирующим средством, но молчал. Если Чонгук решил латать раны им же нанесенные - нужно молчать, пока не передумал и не сделал еще больнее.       Сам же Чон находился в далеких воспоминаниях, когда его ссадины на лице обрабатывал Тэхен, заботливо дул чтобы покалывание снизить. Потом целовал каждую ранку, осторожно, чтобы не сделать больно.        - Хен, ты такой красивый.. я не хотел портить тебе лицо, просто… - начал Чон, виновато опустив взгляд.       -Все нормально Чонгук-и, если тебе стало легче, то ничего страшного, лицо заживет. - успокаивал его Пак, мысленно готовясь к допросу Юнги о случившемся. Они ведь только недавно помирились и вот снова придется что-то выяснять, снова из-за Чонгука.       -Я сделаю тебе кофе, у меня есть клубничный пирог, надеюсь ты любишь! - предложил Чон, пытаясь сменить тему, которая очень сильно давила на его совесть.       -Клубничный… - Чимин конечно обожал клубнику, кто же ее не любит, даже аллергики вопреки запретам готовы идти на любые жертвы ради этого сочного кисло-сладкого вкуса.       -Не любишь? - подняв удивленно брови, спросил Чон, надув слегка губы, отчего Чимин нехотя расплылся в улыбке.       -Люблю Гуки, кто же не любит клубнику.. Просто был один человек, который любил ее как-то по особенному что-ли, и почему-то начинал плакать, каждый раз когда ел ее… - расстроенно опустил взгляд Чимин, сжимая рукава толстовки, которую на него одел Чонгук.       Оба прекрасно знали о ком шла речь, но молчали, не желая вспоминать того, кто сделал им обоим больно. Чонгук не знал как Тэхен разбил Чимина, Чимин не знал что перед ним сидит тот, из-за которого Тэхен испортил ему жизнь. Все имеют право на ошибку, но не каждый ее осознает и признает. Тэхен знал, осознавал, но решил обвинить в своей ошибке Чимина.       Он до сих пор Пака ненавидит, называя его дьяволом в человеческом обличии, инкубом, который разрушил его жизнь, и никому не были интересны чувства Чимина, то что он всего лишь хотел полюбить кого-то и быть любимым, быть нужным. Юнги был тем, кому было это все интересно, кто готов был любить Чимина до конца своей жизни и сделать все, чтобы Пак был счастлив, но…              

«Мы любим тех, кто нас не любит,

      

Мы губим тех, кто в нас влюблён.

      

Мы ненавидим, но целуем..»