чд: драбблы

Они наказаны, поэтому Серёжа проводит сончас в игровой, а Олег в коридоре, приставленный к стенке. Сначала Серёжа негромко ревёт, Олег слышит приглушенные дверью всхлипы первые полчаса, но не решается заговорить, потому что воспиталка где-то совсем рядом; потом Серёжа затихает, и это, наверное, хорошо, но Олегу становится немного страшно. После сончаса воспиталка открывает дверь, и опухший от слёз Серёжа бежит умываться, проскользнув у нее под рукой. Олег — следом за ним, сопит и ворчит, пылая праведным гневом, пока Серёжа плещет на лицо холодной водой и бесконечно утирает всё текущие и текущие сопли. — Вообще оборзевшие, — ругается Олег за двоих, раз Серёжа занят. — Видел, как меня за ухо? Смотри, красное до сих пор, вообще выкрутила, пипец, ногтищами еще, нормально? Она вообще права не имеет. Я ей потом в туфли голубиных каках напихаю, пойдешь со мной собирать? Серёжа не отвечает, только моет и вытирает лицо, и снова моет и вытирает, а потом просто шмыгает носом и дрожит, обняв себя за плечи. Олег неловко мнется рядом. — Вообще не так уж и больно, — бормочет он тише, осторожно нащупывая правильные слова. — Смотри, краснота уже проходит, к вечеру вообще ничего не будет. Ерунда, а? Ну их, все равно все идиоты. Мы тебе потом другую юбку найдем, еще получше. Обычно Серёжа первый соглашается, что все несомненно идиоты, и только они с Олегом умные, и обычно это Серёжа говорит, что у них есть права и с ними так нельзя, но на этот раз он не ухватывается за возможность поругать воспиталок. Олегу хочется его потрогать или даже потрясти, потому что Серёжа какой-то неживой. — Пойдем уже, полдник скоро? — пробует он, но Серёжа качает головой. — Иди. Я пока есть не хочу. — И я тоже не хочу, — соглашается Олег. — Давай тут пересидим. Это заставляет Серёжу чуть-чуть улыбнуться. — Ты всегда хочешь есть. — Сегодня не хочу. — Хочешь. Олег бы поспорил еще, но у него отчетливо тянет в животе, и это не удивительно, учитывая, сколько нервов он потратил за сегодня. Нужно же восполнять энергию, и ему, и Серёже, между прочим. — Я тогда тебе утащу что-нибудь, — обещает Олег. Но на полдник дают творог и чай, поэтому ничего унести Серёже не получается. На взгляд Олега, юбка того совершенно не стоила. Коробки с вещами для пожертвований появляются в детдоме стабильно раз в пару месяцев, и обычно воспиталки гоняют от них детей, якобы нужно все постирать и продезинфицировать, но Серёжа авторитетно заявляет, что они просто выбирают себе всё лучшее. Всё неправильно яркое, смелое, экстравагантное (что бы это ни значило) оседает в недрах воспиталкиных шкафов, а они носят остатки, серые и скучные, по шаблону, мальчикам в полоску, девочкам в цветочек. Серёжа по шаблону не хочет. Серёжа к коробкам шмыгает каждый раз, и Олега тащит за собой. Выхватить несколько тряпок поярче, унести в нору, как мышь кусок сыра, прикладывать к себе и вертеться перед Олегом вместо зеркала: ну как тебе, хорошо? Олегу всегда всё было хорошо, а в этот раз замялся, не знал, что сказать. — Олег, — позвал Серёжа, надуваясь. — Ну так, хорошо, но как-то странно, — сказал Олег невнятно. Потому что из всех вещей в коробках Серёжа умудрился достать юбку: длинную, явно на взрослую девочку, в радужных разводах и блестках, типа как хвост павлина. Серёжа утащил с собой еще пару вещей, какую-то рубашку с кружевами, которая была бы ему как ночнушка, и футболку с вышивкой, но юбка ему приглянулась больше всего. Серёжа приложил ее к себе и стал похож на рыжую красотку из кино в длинном вечернем платье. Олегу от этого стало неприятно, ну как когда какие-нибудь хулиганы рисуют на доске в классе пипиську и ты знаешь, что это неправильно, но ничего не делаешь, чтобы их остановить. Серёжа ведь был не дурак и должен был понимать, что мир делится на нормальных парней и тех, кто носит юбки, и со вторыми разговор короткий, и называют их такими словами, за которые воспиталки будут драть уши? Олегу не хотелось быть тем, кто скажет Серёже эти слова. Но с Серёжей никогда не угадаешь, может, он о чем-то очевидном для всех никогда не слышал и надо объяснить, а может, он считает, что это глупости, и Олега будет считать глупым, если он скажет… — Ну и пусть странно. Мода не обязательно должна быть понятной, — немедленно возразил Серёжа и полез в юбку ногами, прямо в джинсах. Значит, видимо, считает, что он выше таких мелочей. Горловина юбки держалась у него на плечах, и правда как платье. Серёжа покрутился вокруг себя, юбка покружилась вместе с ним блестящим диском. Это тоже было странно, но забавно, как часто бывало с Серёжей. Мысленно с собой поторговавшись, Олег решил, что пока никто не смотрит, Серёжа пусть хоть на голове стоит, Олег никому не скажет. — А? Ну как? — снова воодушевленно спросил Серёжа. — Вот бы мне из такой ткани костюм, а? — Ну если костюм, то да, — Олегу совсем полегчало. Костюм это же совсем другое дело, даже если блестящий и с павлинами. И Серёже наверняка пойдет, как идет фиолетовый свитер и ворох фенечек на тоненьких запястьях… Он не снял эту юбку-платье, только присел на корточки и стал разбирать остальное барахло. Поэтому так их и нашли — застукали, можно сказать, на месте преступления. Парням никогда много не надо было, чтоб докопаться до Серёжи, ну и до Олега, раз уж он ошивается рядом. Серёже доставалось за слезы, за длинные волосы, за хорошие оценки, за то, что он не умел держать язык за зубами, за его шалости, которых никто не мог доказать, но все точно знали, что это была его идея (и исполнение Олега). А тут такое чудо в павлиньих перьях, само напрашивается. И все слова, которые не сказал Олег, Серёжа услышал от товарищей по спальне, а когда ссора переросла в драку и на визг от выдранных клочьями волос прибежали воспиталки, услышал еще парочку, которых не знал даже Олег. Но о значении догадался, особенно когда прозвучало «…ные извращенцы» и «по десять лет обоим, а уже в жопы…». Это не первый раз, когда Серёжа с Олегом сильно наказаны. Всю неделю они проводят сончас, стоя по разным углам коридора, и смотреть телевизор им запрещено до конца месяца. Кроме того, у Серёжи изымают и без того жидкую стопку книжек, а все альбомы с рисунками пролистывают грязными руками, из-за чего кричать хочется почему-то уже Олегу. Словарный запас обидчиков после той сцены мгновенно пополняется. Олег пару раз кидается в драку, когда слышит брошенное в спину «а твоего рыжего правда в дурку сдадут?», потом решает по заветам Серёжи быть выше этого и не обращать внимания. Сам Серёжа не обращает внимания ни на что, и вот это уже пугает. Олег по ночам не спит, все прислушивается к соседней кровати, но если Серёжа и плачет, то вообще беззвучно. Подложенные под подушку карамельки остаются без внимания. Эта юбка того совершенно не стоила. Но когда привозят новые коробки с вещами, Олег бурно радуется и бежит искать Серёжу по всем их любимым тайным местам. — Серёж, ну, Серёж, давай скорее, пока воспиталки всё лучше не утащили. Пойдем, вдруг там что-то классное будет, как в прошлый раз, — он дергает Серёжу за рукав, трясет за плечи, чуть не приплясывает. Не помогает — Серёжа только сильнее утыкается носом в книгу. — Пусть разбирают. Олег со злости топает. Ну и пожалуйста. Одному копаться в коробках вообще не интересно. Пока никто не смотрит, он хватает то, что притягивает его взгляд, с самого верха: что-то с шуршащими бусами, что-то кислотно-салатовое, как жвачка. Прячет под футболку (получается как будто у него большой живот), чтобы никто не прицепился с вопросами, и бежит обратно. Добычу вываливает прямо Серёже под ноги. Его потряхивает от энтузиазма, от надежды. Сейчас, вот сейчас! — Вон, смотри че нашел, — он ерошит небольшую кучку шмоток. — Смотри, футболка с динозавром! Я такую хотел, ну не совсем, но похожую. Хочешь, тебе отдам? А вот… смотри, блузка какая. С этим, как его. — Жабо, — подсказывает Серёжа тихо. — Олеж, не надо. Унеси, пока не заругали снова, ладно? — Ты даже не померил. — И не буду, я же сказал. — И что, на тебя один раз наорали, и всё теперь? — Олег неожиданно злится, это странно, на Серёжу он не злится практически никогда, но прямо сейчас у него как будто отбирают что-то, а что, он и сам не скажет, но явно большое и хорошее, раз так обидно. — Сам же говорил, они все идиоты! Чего вдруг тебе важно стало, что они о тебе думают? — Олег. Ты же слышал, они сказали, мне лечиться надо, — Серёжа сильнее сжимается, как будто пытается спрятаться за своей книжкой. — Ну и что? — И ничего. Я в больницу не хочу. Какая-то юбка того не стоит. Олег не придумывает ничего лучше, чем со злости потоптать все шмотки ногами, и потом еще укусить воспиталку за руку, когда его снова отправляют за ухо в угол, но это не помогает почувствовать себя лучше, и вообще ничего еще долго не помогает, пока не сменяется четверть, и не начинается подготовка к праздникам, и Серёжа не решает, что пойдет на утренник не зайчиком и не пиратом, а Жанной Д’Арк, и Олег ему поможет сделать доспех из фольги и картона, но это уже совсем другая история.