Быть или не быть?

«Впереди водоворот, Я ранимый, не снимай с меня хитиновый покров» Oxxxymiron

      Белый свет лампы освещает стол, на котором разместилась тарелка с недоеденной курицей и хвостиками от запеченных перцев. Учебник по биологии открыт, а на ноутбуке кипит процесс создания презентации о размножении грибов. В чайной чашке плавает окурок — непростительная дерзость, но часы показывают три, и родители глубоко спят. Она зажигает еще одну сигарету, пока грузится очередная вкладка. В начале учебного года темы легкие, и это задание Шарлотта оставила напоследок. Раздается звук пришедшего письма, и там Элис в восторге от черновика пьесы. Лотт удивляется, почему одноклассница тоже не спит так поздно. Отправляет смайлики с сердечками и улыбками, счастливая, от похвалы. Жаль, что Лот ненавидит смайлики. Но веб этикет требует. Сегодня будут совместные чтения, а на завтра уже назначено прослушивание. С поездки в сады прошло несколько дней, и плакаты должны были увидеть все желающие. На пробах нужно прочитать монолог из «Гамлета», который, кстати, тоже лежит открытый. Иногда Шарлотта перечитывает его, любуясь каждым словом, но не собираясь зачитывать публично.       Еще пара кликов копировать и вставить, несколько скачанных фотографий — и презентация готова. Сохраняет ее, и скидывает на флэшку. Голова трещит, и в ней туман. Спать она сегодня не собирается, потому что не проснется. Дома кофе не держат, хотя, наверное, родители его пьют, скрывая. Она идет в ванну, критично рассматривая отражение в зеркале. Высыпаний на лице чуть больше, чем обычно, наверное, должны начаться месячные. Хмурится от мысли. Она до последнего откладывала покраску, поэтому корней отросло критично много. Хлопает себя по щекам в надежде взбодриться и теребит волосы. Достает из-под раковины пачку краски, миску и кисточки. Смешивает белую вонючую смесь, начинает наносить кисточкой, но потом забивает и берет смесь руками и распределяет по всем волосам. Про перчатки вспоминает только тогда, когда начинает жечь руки. Заканчивает нанесение, чуть не задохнувшись, и моет руки с мылом. Входит в комнату, настежь открывает окно. Кожа покрывается мурашками, но нужно выгнать запах табака. Теперь курит, стоя под сквозняком. Родители, конечно, догадываются о ее привычке, но не стоит делать в открытую, маме лучше не давать поводов для ссор.       Снова вспоминает предложение о ночевке, сердце учащает темп. Начинает казаться, что сейчас он подойдет и положит руки на талию, останавливая от прыжка. Этого, разумеется, не происходит. Жаль. Переводит окно на проветривание, и вспоминает, что хочет удалить картинки грибов с компьютера. Открывает фотографии и доходит до скриншотов с Карлайлом. Любуется пару секунд и закрывает. Она рада, что увидит его, но там же будет еще и жена. Обхватывает лицо руками, не зная, как быть. Не находит решения и идет в ванну, смывать краску. Аккуратно стягивает свитер, пытаясь не задеть горлышко. Снимает пижамные штаны и залезает под душ. Вода приносит бодрость, а выходит она брюнеткой.       Читает «Гамлета», но уже вслух. Перечитывает, пока не высохнут волосы и идет одеваться. Надевает куртку и ботинки, берет рюкзак и направляется в лес. Рассветает. Почва высохла, передвигаться приятно. Думали, она оставила идею залезть на дерево? Вы ошибаетесь. Шарлотта находит ту самую высокую сосну. Прыгает пару раз вокруг нее, пытаясь разогреть мышцы. Хотя какие у нее мышцы? Лотт готова к боли и синякам, без ушибов же не добиться высот? Она кидает куртку на землю, достает веревку, пытаясь сплести подобие петель. Получается паршиво, но она знала, что так будет. С сотой попытки получается затянуть достаточно сильную петлю, чтобы встать на нее. Пот течет по лицу, руки в царапинах. Перебрасывает нижнюю наверх, навесу затягивать еще сложнее. Она забралась всего на ярд, но ужасно выбилась из сил. Впрочем, Лотт очень рада, хотя все еще не сможет дотянуться до нижних веток. На улице уже светло, и она решает закончить. Спрыгивает, ступни отзываются болью, но дело не в высоте, просто неудачно приземлилась. Распутывает веревку и собирается идти обратно. Курит, пока идет домой, смотрит время на телефоне, без пятнадцати шесть. Родители скоро проснуться, и лучше ей в это время быть там. Начинает бежать, глотку жжет, а во рту появляется стальной привкус. Иногда кеды задевают корни, но она почти не падает. Без двух минут Шарлотта открывает дверь и заходит в дом. Тихо поднимается наверх, но не успевает дойти до своей спальни, из соседней двери выходит отец.       — Шарлотта? — Он не то, чтобы сильно удивлен, но куртка на дочери в такое время — явление ненормальное.       — Я решила начать бегать.       — И как успехи? — Они спускаются на первый этаж       — Паршиво.       — Так всегда в первый раз.       — Ты бегал когда-то?       — В колледже. Но это отнимает слишком много сил. Я не рожден спортсменом. Ты вообще сегодня спала? Выглядишь уставшей.       — Нет, дел было много.       — Чтобы такого больше не было, — он ставит сковороду на плиту, собираясь готовить яичницу. Шарлотта достает апельсиновый сок из холодильника, чтобы тот немного согрелся.       — Хорошо, пап. Отвезешь меня в школу?       — Конечно. Мы, кстати, задержимся тут на подольше. Уедем в понедельник — много бумажной работы, — это не входило в ее планы.       — Меня одноклассница на ночевку позвала. Отпустишь?       — Конечно! Когда? — Мартин выливает яичную смесь с зеленью, омлет начинает медленно сворачиваться.       — В пятницу, после прослушивания.       — Дашь мне номер родителей одноклассницы? — она краснеет, но отец стоит спиной, Лотт не хочет, чтобы у отца был номер Карлайла.       — Спрошу сегодня.       На кухню спускается мама. Они завтракают, расспрашивая друг друга о работе и учебе, Мартин аккуратно пытается узнать у Лизы, как та отреагирует, если Шарлотта начнет ходить на физкультуру. Миссис Франклин категорически против, максимум — скандинавская ходьба. Мартин говорит, что лучше проконсультироваться с врачом, и Лотт ставит еще один пункт в список тем будущего разговора с Карлайлом.       Надевает белую кофту и черные брюки. Собирает портфель, а до выезда еще остается час. Родители последние несколько лет держат чертовски правильный режим, и Шарлотте интересно, будет ли также и с ней. Мама уже уселась за работу, а отец внизу смотрит по телевизору утренние новости. Иногда Шарлотте становится интересно, почему родители не завели еще одного ребенка, но они оба так горят карьерой, что она быстро осознает, почему это неуместно. Может, ее детство высосало из них слишком много сил, из-за чего они решили и не переживать этого снова.       Шарлотта решает, что сможет перечитать Антигону еще раз, и на глазах выступают слезы. «Ты пойман, как крыса в ловушку, небо обрушивается на тебя, и остается только кричать». Хорошая трагедия без однозначных ответов и решений, дарит бессилие, но ты не можешь ему подчиниться, потому что нужно еще работать. Будильник говорит, что уже пора, и Лотт выходит из комнаты.       — Ты как в таком состоянии учиться будешь? — спрашивает отец, потому что Лотт всю дорогу дремлет, прижавшись лбом к стеклу.       — Не знаю… Взбодрюсь на биологии. Кто-то взял тему презентации «ампутация».       — Брр, — Мартин смеется, — этот кто-то — ты?       — К сожалению, нет. Я не успела. У меня дурацкие грибы.       — Ты же вставила туда кусочек о психоактивных?       — Не могла этого не сделать, — Лотт сладко улыбается и потягивается в кресле.       — Как давно я мечтал быть вызван в школу.       — Всегда пожалуйста.       Биология действительно взбодрила, правда не столько показом презентаций, сколько блиц опросом в первые двадцать минут. Безразличие одноклассников во время чтения доклада заставило сильно нервничать, получилось очень неуверенно, хотя вначале Шарлотта была полна решимости. Даже на шутку в конце, казалось, внимание обратил только преподаватель. Остаток урока она нервно трясла ногой под партой. В сон клонить перестало, но голова немного болела. На перемене на нее накинулась Элис, рассказывая, как здорово Шарлотта переписала сценарий. Эдвард немного внес свои правки, и сценарий был завершен.       На большом перерыве они пошли в кафетерий, где Лотт взяла кофе с бубликом. Теперь она сидела за столом с Калленами, которые особого интереса к еде не проявляли.       — А на счет ночевки, все в силе? — Лотт смотрела на Элис, но также пыталась поймать реакции ее братьев и сестер. Эдвард внимательно изучал Шарлотту, будто хотел что-то сказать. Розали начала активно ворковать с Эмметом, делая вид, что не имеет отношения к ночевке в их доме. Лотт хотела с ней пообщаться.       — Да, конечно, завтра? — Элис отодвинулась от Джаспера, который минутой ранее рассказывал ей смешные истории.       — Да, а еще, мой папа попросил контакты ваших родителей, на всякий случай.       Эдвард засмеялся, смотря в окно. Элис укоризненно на него посмотрела, а он оправдался:       — Я бы на месте твоего отца тоже боялся оставлять тебя в нашем доме.       — Эдвард! Не неси чушь! Лотт, не слушай его!       — Извини, извини.       — Все хорошо, Элис, я тоже люблю черный юмор.       — Ты думаешь, что это шутка? — внезапно сказала Розали, слишком серьезным голосом.       Эммет начал смеяться первый, а затем его смех подхватили и другие, хотя Розали даже не улыбнулась.       — Так чей телефон тебе дать?       — Лучше папин, — сказал за нее Эдвард, — вы же уже знакомы?       — Типа того, — ответила Шарлотта, немного покраснев, и вспомнив фотографии на компьютере. Эдвард подавился соком, и Лотт попыталась похлопать его по спине. Он откашлялся, и хитро улыбнулся.       — Все хорошо.       Элис написала одиннадцать цифр на тетрадном листе и протянула Шарлотте.       — Наизусть знаешь?       — У меня хорошая память. У тебя же сейчас английский?       — Да.       Элис с Шарлоттой сели рядом. Проходя мимо, клоун с первого английского, должно быть, хотел сказать, какая Лотт тупая, но увидев спокойное лицо Элис, отчего-то не стал.       — Он тебя боится?       — Кто?       — Ты же поняла.       — Не понимаю, как меня можно бояться, — она весело улыбнулась.       Лотт подумала, что у всех Калленов была странная аура, притягивающая и отталкивающая одновременно. Сам этот феномен был странным, но вот что еще более странное: Карлайл был окружен вниманием и отвечал на него, вокруг всегда находились люди, и он искрился позитивом. Возможно, отталкивал он поначалу только Шарлотту, но других свидетелей она опросить не могла. Его детей же, наоборот, будто отделяла от общества непробиваемая прозрачная стена, и, хотя множество восхищенных взглядов были направлены на них, дистанция была непреодолимой. Для всех, кроме Шарлотты. Почему? У нее было две гипотезы: либо, до ее появления случилось что-то такое, что заставило всех держаться от Калленов подальше, либо она была особенной. Казалось, будто Джулия должна была бы рассказать все сплетни, и если бы был первый вариант, то Лотт бы узнала причину. Оставался последний вариант. Но в чем зерно ее особенности? Не в способности же спорить? И не в том, что она помогла Элис в магазине достать блокнот с полки? Возможно, она нужна им для чего-то, а может, дело в Карлайле? Этот вариант казался самым правдоподобным. Вспомнились загадочные улыбки Элис и Эдварда, кашель последнего. Но не умеет же он в самом деле читать мысли? Да и зачем Элис организовывать эту встречу, если у доктора есть жена? Какой-то бред. Может, у них там семейное свингер-пати? О боже, фу.       В класс впорхнула Мисс Симпсон, сообщая оценки за эссе. Элис получила девяносто пять баллов, а Лотт всего пятьдесят. В ступоре от произошедшего, Шарлотта просидела весь урок, изредка конспектируя лекцию. Обида сидела где-то в желудке. После урока она, разумеется, пошла прояснять оценку.       — У Вас тут сплошные философские размышления, почти отсутствует опора на текст. Как ваш прошлый учитель вообще оценивал ваши эссе? Вы правда впервые это слышите?       — Я училась на дому. Но почему у меня отсутствует опора на текст? Там же приведены цитаты, и из головы я ничего не брала…       — А, учились на дому… Все понятно. Знаете, Шарлотта, мне нужны не ваши размышления, а понимание, что вы прочли текст.       — То есть мне нужно спустится до уровня пересказа? — мисс Симпсон нахмурила брови.       — Пересказ не пересказ, но ваша работа должна быть ближе к тексту, чем то, что вы написали. Можете переписать работу, срок до вечера завтрашнего дня.       — Но я не успею, у меня школьный театр… — учительница закатила глаза.       — Успевайте. И Шарлотта, я не поставлю вам выше пятидесяти баллов, если вы не усмирите свою гордыню. Хорошего дня, — она взяла стопку учебников со стола, намекая, что собирается уходить, и Лотт тоже нужно выйти.       Лотт опускается по стенке женского туалета на пол, вытягивает из пачки сигарету и закуривает. Из глаз брызгают слезы, в горле стоит ком приближающейся истерики. Да что с ней блядь такое? Сопли предательски поступают к носу, дыхание перехватывает. Зачем она пошла сюда? Могла бы продолжать учиться на дому, а не участвовать в этом цирке. Папа говорил, что нужно уметь общаться с неприятными людьми, но нахуй это надо, если тебе от этого не легче? Зачем срывать с себя хитиновый покров, ради чего? Какого-то успеха в жизни? Какой жизни? На что она вообще рассчитывает? Поток слез усилился, а огонек зажигалки облизал вторую сигарету. Да все люди живут, выходя из зоны комфорта, куда-то стремятся, а потом существуют ради минутных удовольствий и квартиры в ипотеку. Для чего живут ее родители? Ради карьеры? Но карьера — средство, а цель? Шарлотта? Но что будет, когда ее не станет? Чем займутся ее родители? Заведут Шарлотту два, снова наслаждаясь проблемами родительства? Пепел, не успевший остыть, упал на руку, отвлекая от истерики. Ее лицо покраснело, как и глаза, голубизна которых из-за этого стала особенно яркой. Она слышала про людей, приносящих себе телесный вред, чтобы заглушить душевную боль, но до этого момента ей это казалось непонятным. Ожоги на запястьях родители увидят. Этот вариант ей не подходит. А где? Несколько секунд рассматривая руку, Лотт приняла решение, и, закатав брюки, ужалила бычком голень. Неприятное острое чувство заставило свести зубы и успокоиться. Бледная кожа вздувалась и краснела, а отчаяние вытеснялось пустотой. Она спрятала сигареты и сидела на полу, все еще тихонько всхлипывая, уткнувшись ногами в колени. Никуда идти не хотелось.       — Эй, принцесса, ты чего? — напротив стояла Каролина, грустными глазами смотря на Шарлотту. Лотт утерла рукавом слезы.       — Ты не представляешь, как меня заебала Мисс Симпсон. Я просто не понимаю, что ей от меня надо! — слезы вновь покатились, а губы скривились в неконтролируемом бессилии.       Каролина опустилась на колени, обнимая Лотт.       — Ну ты чего, всякое бывает. Нельзя же из-за такой херни унывать. Жизнь продолжается.       — Я просто не понимаю, чего она от меня хочет. У меня самая низкая оценка в классе, хотя я уверена, что большинство книгу и не открывали.       — Ты спросила у нее, в чем дело?       — Да, но она дала срок переписать до завтра. Я не успею. И повод дурацкий. Сегодня не спала всю ночь, потому что делала гребанную домашку, а завтра опять дела в клубе.       — Может, забьешь? Лотт, это не последняя домашка, вряд ли она так сильно повлияет на семестровую. Или с родителями проблемы будут?       — Не будет. Дело не в этой оценке конкретно, а в том, что она меня ненавидит.       — Почему ты так думаешь?       — Я поспорила с ней на первом уроке. Наверное, подорвала авторитет.       — Вот же она сука. Успокаивайся. Хочешь, сбежим с уроков? Потом попросишь родителей с ней поговорить?       Шарлотта поднимает на нее полный надежды взгляд, эти стены ужасно давят.       — Нам потом не влетит?       — Какая разница, что будет потом? Мы же сейчас здесь.       — Пошли.       Каролина выглядела странно. Наверное, она была самым ярким пятном в школе. Волосы почти никто не красил, тем более в необычные цвета. Она носила яркую одежду, сегодня на ней был зеленый бархатный пиджак и белые джинсы клеш. Пока они шли до автобусной остановки, Каролина пыталась заболтать Шарлотту всякой ерундой о том, какие части лица хочет проколоть. Получалось у нее успешно, истерика Шарлотты сошла на нет.       — А родителям как?       — У меня только мама, и ей как-то все равно. Ну может поорет немного и успокоится. Она работает все время, меня почти не видит. У нее какой-то хахаль появился, щас все время свободное с ним проводит.       — Сколько лет твоей маме?       — Пятьдесят два, вроде. Ну она такая, бабушка почти. Да, не удивляйся. И меня не жалей. Все будет хорошо, главное поступить подальше отсюда. А у тебя как с семьей?       — Все хорошо, родители любят друг друга, вроде. Они тоже много работают, но в Сиэтле.       — Ты типа одна живешь?       — Часть времени — да.       — А где? Не в городе?       — На конечной школьного автобуса, если на запад ехать, в лесу.       — Пиздец, ну там дома хорошие.       — Да, хорошие. У меня мама риэлтор, она очень требовательная.       — Вообще все звучит так, будто твой дом — идеальное место для оргий.       Шарлотта громко засмеялась, эта идея показалась очень привлекательной. Интересно, доктор присоединится? Нет, серьезно, а с кем вечеринки то устраивать?       — Друзей позовешь?       — Серьезно?       — Да, конечно. А куда мы вообще собираемся?       — В центре магазинчик есть, там алкоголь без паспорта продают.       — Ты серьезно? У нас же обсуждение пьесы вечером…       — Да брось, Лотт, от банки пива ты работоспособность не потеряешь.       — А если нас увидят?       — Кто?       — В школе не заметят, что мы пили?       — Стой, ты не пила никогда?       — Не-ет…       — Пиздец. Да все нормально будет. Поверь, ты с банки пива не напьешься. У нас часов пять есть, все выветрится.       Они ехали в автобусе, и грусть Шарлотты вытеснило любопытство, какого это — пить алкоголь? Она знала, что некоторые родители на праздниках дают своим отпрыскам попробовать немного вина или шампанского, но сама была либо слишком юной, либо слишком больной, чтобы попасть в эту категорию детей. Мама могла выпить, а отец к алкоголю на праздниках не притрагивался, но охотно пил виски на встречах с друзьями. Возможно, он и мог бы поделиться с дочерью, но вкус крепкого алкоголя ее скорее бы напугал. Так или иначе, родители Шарлотты с ней не пили. Интересно, мама бы устроила скандал, узнав, что они сейчас замышляют? Скорее да, чем нет.       Если раньше она сомневалась, то уже поняла, что выпьет. В каком состоянии она будет позже — вопрос, но Каролина говорит, что все будет хорошо, и Лотт готова ей поверить.       Они приезжают в центр, где за закусочными Каролина ныряет в какой-то переулок, Шарлотта в восторге от этого грязного и вонючего места, чувствует, как попадает в какую-то историю.       В маленьком киоске сидит рыжий бородатый парень, которого Каролина называет по имени. Он оценивающе смотрит на Шарлотту, и спрашивает, что она хочет. Довольно улыбается, когда узнает, что та никогда не пила. Лотт говорит, что хочет чего-нибудь сладкого, и парень продает ей фруктовое пиво. Каролина берет две банки темного, и на выходе спрашивает у Шарлотты, давно ли она ела. Шарлотта предлагает зайти в пиццерию, и Каролина неуверенно пожимает плечами.       — Мне не хватает, зайдем потом в супермаркет?       — Я могу тебя угостить.       — Правда? Ты лучшая!       Местом для распития они выбрали лавочку в местном парке, на подкатывающую панику Каролина ответила, что, если не буянить, их никто и не заметит. Пиво открылось с чудесным характерным звуком.       — Тут точно есть алкоголь?       Девушка загадочно улыбнулась и предложила попробовать свое. Лотт ярко выраженный вкус пива не понравился, но то, что с напитком подруги было что-то не так, она готова была поверить. Процент в напитках был одинаковым, и Каролина сказала, что этим сладкое пиво и опасно.             — Ты выдуешь это как лимонад, а потом как ударит в голову… Это неплохо, но лучше пить в надежной компании. Ну и с непривычки хуево может стать. Нормальное пиво ты растягиваешь.       Голова наполнилась легкой дымкой, и мир стал ярче. Полянка парка сияла на солнышке, лавочка казалась невероятно удобной, и у Шарлотты возникло чувство, что она может все.       — Что у тебя с Калленами?       — В смысле? — к сожалению, пока ничего.       — Они ни с кем никогда не общались, а щас с тобой почти все время проводят, почему? — знала бы Лотт ответ на этот вопрос…       — Думаю, Элис очень одиноко. Ей понравился мой спор с мисс Симпсон. Может она думает, что у нас общие увлечения.       — Она очень интересная. Мне нравится ее немного сумасшедшая манера держаться. А Джаспер такой классный… Завидую ей.       — Вы общались? С Джаспером.       — Нет, но у нас с одноклассницами есть чатик, где мы его обсуждаем. Блин, наверное, не надо было этого говорить, — Каролина спрятала лицо в ладони, смеясь.       — Я не скажу ему, честно, — Шарлотта тоже улыбнулась, — а почему он? Мне кажется, что Эдвард более привлекательнй, — не как его папочка, конечно…       — Ну он какой-то для нормисов. А вообще, я бы посмотрела, как к нему кто-нибудь попробовал бы подкатить. Сделаешь?       — Он не настолько секси.       — Блин. Да нет, он же прям вау? Они вообще все пиздец красивые. Отец правда у них пидорас. Точно, ты ведь знаешь?       — Что?       — Ну терапевт в клинике. Блондин. Он нас еще сдал. Мама на неделю дома меня заперла, когда узнала про травку. Но я когда поступала, мне так захотелось его трахнуть, и он еще футболку попросил снять. А-а, я такое порно еще за пару дней до этого посмотрела, там актер на него похож был. Но он такой отстраненный, мне кажется, что его вообще все это не интересует. Я так и не поняла, приемные у него дети или нет, но может он импотент?       — Они приемные, да. Черт, не думала об этом, — Шарлотте стало страшно. Каролина засмеялась, и она подхватила ее смех, но он скорее был нервным, — к нему большая часть медсестер клеится, думаю, он всем этим вниманием пресыщен. Может, он просто верный семьянин? Жена у него красивая. Я бы тоже ей не изменяла, если бы была на его месте.       — А где ты ее видела? — она удивилась.       — У него фотография на столе в кабинете стоит. Через пару дней ее в живую увижу. Элис меня в гости позвала.       — И доктора?       — Да.       — Он тебе нравится?       — Что?       — Ты слишком уверенно это сказала. Признавайся, думала о нем? — Шарлотте на мгновение стало страшно разоблачение ее маленькой тайны, но она подумала, что Каролина с Калленами не общается, и признание ей к последствиям не приведет. Да и вроде человеком она была надежным, со сформированной эмпатией, да к тому же беззлобной. И алкоголь неплохо развязывал язык.       — Я постоянно думаю о нем, мне кажется, что я влюбилась. Это слишком плохо?       — Ну, если он импотент, то не волнуйся, они могут доставлять удовольствие и другими способами. Ртом, например.       — Кэр! — Лотт ткнула ее пальцами в бок, из-за чего та завизжала и захихикала. Пора было возвращаться.       Однажды Шарлотта возвращалась в дом в Сиэтле со школы, и впереди нее шел шатающийся мужик, который в какой-то момент упал на газон. Ей стало немного тревожно за его жизнь, но она поспешила домой. С тех пор она думала, что ненадежная походка — обязательный компонент при употреблении алкоголя, но сама за собой сейчас этого не замечала, да и со стороны выглядело, что идет она очень ровно. На Каролине выпитое вообще не отразилось, хотя выпила она больше. Шарлотта восхищалась ее открытостью. Захотелось попросить ссылку на тот ролик, но ей было стыдно.       Уже было часов шесть, но солнце светило, как днем. Поездка в забитом автобусе не принесла дискомфорта, и даже признание не тяготило, наоборот, стало легче, что знает об этом не только она. Собеседница была прекрасной, и Шарлотта поняла, насколько неправильно было ее первое впечатление. Если сравнивать ее с одноклассницей Джулией, то они были полными противоположностями. Джулия была скучной посредственностью, а Каролина — самобытным алмазом.       Элис сидела на стуле, сняв туфли и подогнув ногу под себя. Она читала книгу, на которой была двойная немецкая фамилия, которую Лотт не запомнила.       — Привет, что читаешь?       — Да так, про философию современного театра. Я думаю, может добавить в постановку немного интерактива? Чтобы зрители участвовали. Верю в успех нашей постановки, но боюсь, что кто-нибудь может заскучать. Только не знаю, что именно сделать.       — Хм… Можно попросить зрителей помочь Антигоне хоронить Полиника. Кстати, его кто-то будет играть?       — Хорошая идея! Кстати, так как Антигона пытается несколько раз, можно этот интерактив не один раз добавить. Насчет Полиника, я думаю будет актер. Уверена, Эдвард его здорово сыграет, — пошутила Элис.       — Только я не знаю, будет ли это удобно на сцене делать. А мы можем организовать это не в актовом зале, а в спортзале?       — Будет похоже на амфитеатр! Класс! Правда мы в торжественности проиграем, но зато будет больше вовлеченности.       — Ты слишком увлекаешься, — сказал Эдвард.       — Да брось, я хочу экспериментов. Выйдет хорошо. Только ты стульчики потаскаешь, если все-таки решим в спортзале, — казалось, что Эдвард был не в восторге от таскания стульев.       — Могу помочь со стульями, — предложила Лотт. Эдвард посмотрел на нее укоризненным взглядом, и они рассмеялись.       Сценарий всех устроил, а вот идею со спортзалом оценили не все, Каролина, например, не оценила. Ей хотелось свысока блистать на сцене, а не между стульев в спортзале. Совместное чтение заняло намного больше времени, чем обсуждение. Все время Лотт была счастлива, наверное, дело в чудо-напитке. После собрания Элис сказала, что сложно докопаться до идеала. Шарлотте это польстило, и она покраснела. Папа забрал ее домой, и она сразу пошла спать.