В поисках хорошего самочувствия

      Когда Северус вернулся из Хогсмида, Поппи сидела и гладила мальчика по щеке, в её глазах видно несколько слёз.       — Что случилось? — Спросил Северус, его сердце подпрыгнула к горлу, когда он попытался увидеть, дышит ли ещё мальчик.       — Бедный ребёнок проснулся на минуту, пока тебя не было, — сказала Поппи, вытирая глаза и шмыгнула носом. — Он спросил, приходил ли ты когда-нибудь к нему в гости или просто притворялся. Он сказал, что всё в порядке, если это так.       Северус на мгновение закрыл глаза и вздохнул. Он никогда не хотел быть отцом. Он никогда не думал о том, чтобы завести ребёнка. Он никогда не планировал быть чьим-либо опекуном. Но он так же не мог позволить сыну Лилли остаться одному в этой ситуацией, в которой он оказался. И он отказывался быть похожим на своего собственного отца.       — Я сказала ему, что ты пришёл проверить его, но он всё время спал. У нет там много надежды, Северус. Я даже представить не могу, через что его семья заставила его пройти, — продолжила Поппи. — Кстати куда ты ходил? Это была довольно долгая встреча со старшекурсниками.       Северус наколдовал стул и сел рядом с изголовьем кровати напротив того места, где сидела Поппи.       — У меня была мысль, и в итоге я обсудил её с Хагридом, — сказал Северус. — Ему нужно что-то, чтобы обеспечить Гарри энергией, которую он не получает от еды. Если мы дадим ему искусственное питание, которое нам дали, он будет продолжать чувствовать себя плохо, потому что они предназначены для людей. Как только Гарри получит какую-то форму энергии, которую его тело может использовать для функционирования, и поможет черпать из своего магического ядра.       Поппи кивнула:       — Это правда, но его желудок в основном парализован. Мы могли бы дать ему кровь, но даже через трубку она не будет двигаться очень хорошо, и мы рискуем, что кровь застынет в его кишечнике, потому что ему нужно питаться цельной кровью.       — Точно, но глюкозу можно усваивать перорально. И Хагрид упомянул, что волшебные существа очень предпочитают находится рядом с другими волшебными существами, когда болеют, чтобы они могли черпать магию из окружающих.       Глаза Поппи расширились от понимания, когда Северус вытащил пакет с леденцами.       — Северус, я надеюсь, что ты прав. Его уровень магии уже почти вернулся к тому, что был, когда его впервые принесли.       — Безопасно ли его будить или мы должны позволить ему проснуться естественным путём? — Спросил Северус, глядя на болезненного ребёнка. Его болезненный сын. Ему нужно было признать, что теперь он отец этого ребёнка, иначе он рисковал нарушить своё обещание обеспечить ему безопасность.       — Ты можешь попробовать разбудить его, — сказала Поппи. — Он возможно, не будет долго бодрствовать.       Северус кивнул и взял мальчика за руку, потрясён тем, как легко было почувствовать все косточки под кожей.       — Гарри, — Северус тихо позвал, прежде чем перейти на новое имя мальчика, когда мальчик пошевелился. — Джулиан, ты можешь проснуться ради меня?       Глаза Гарри слегка затрепетали, когда он изо всех сил пытался прийти в себя. Он не чувствовал себя таким туманным, как раньше, но он чувствовал себя таким слабым. Даже на то, чтобы открыть глаза, потребовалось немало усилий.       — Да ладно, вот и всё. Просыпайся, — продолжил Северус, потирая тыльную сторону руки, которую он держал.       Гарри пару раз моргнул, прежде чем понял, кто стоит перед ним. Человек в чёрном! Сев — как? Как его звали? Он вернулся! Он не просто сказал ему, что хочет усыновить его, только для того, чтобы директор оставил его в покое! Он действительно вернулся.       — Здравствуйте, сэр, — хрипло сказал он, его горло всё ещё болело от недавней рвоты.       — Как ты себя чувствуешь, Джулиан? — Спросил Северус.       — Устал, — сказал Гарри, глаза снова начали опускаться. Он устал, ему было больно, и изо всех сил пытался сложить два на два. Была ли история с вампиром сном? Он был Джулианом? Он был Джулианом, верно?       — Джулиан, не засыпай пока. Мне нужно, чтобы ты кое что попробовал, — сказал Северус, вытаскивая кровавый леденец.       — Хм? — Сонно пробормотал Гарри. — Что?       — Рассоси это, пожалуйста, — Северус снял обёртку и поднёс леденец ко рту мальчика.       Гарри едва открыл рот, как в него запихнули что-то сладкое. Вкус у леденца был какой-то странный, почти металлический, но приятный. Он медленно посасывал его, пытаясь не заснуть достаточно долго, чтобы заснуть. Сначала Гарри несколько раз чуть не задремал, но по мере того, как он всё больше водил языком по леденцу, он всё больше просыпался.       — Что это? — Гарри спросил мужчину рядом с ним.       — Тебе нравится? — Спросил Северус, протягивая мальчику его очки. — У меня есть ещё, если ты захочешь.       Гарри слабо кивнул.       — Это приятный вкус. Но то это за леденцы?       — Это кровавые леденцы. Не делай такое лицо, я думал, ты сказал, что тебе нравилось, — сказал Северус, слегка ухмыляясь при виде отвращения на лице Джулиана.       — Они… Они сделаны из настоящей крови? — Спросил Гарри, продолжая посасывать леденец, независимо от того, каким будет ответ.       — К сожаления для тебя, нет. Они просто приправлены вкусом крови. Но что тебе прямо сейчас, так это какая-то энергия в твоём организме, чтобы ты не продолжал сжигать свою магию. Или, в твоём случае прямо сейчас, моя магия, которую ты получаешь через переливание крови.       — О, мне так нравилось моё глюкозное желе. Я всегда чувствовал себя меньше уставшим на некоторое время после из использования, но тётя Петуния не любит покупать мне много. Говорит, что это слишком дорого для таких как я, — тихо сказал Гарри, опустив голову и вытаскивая теперь уже пустую леденцовую палочку. — Можно мне ещё один?       Северус дал ему ещё один леденец и почувствовал себя плохо. Его тётя отказывала ему в чем-то, что могло бы законно помочь ему? Северус видел их дом, он знал, что у них не было недостатка в средствах. Кроме того, они получали небольшую сумму денег, чтобы заботиться о мальчике с тех пор, когда он был маленьким. Не было никакого способа, которым они не могли бы позволить себе представить мальчику немедленную доступную медицинскую помощь.       — Поппи? — Спросил Северус, поворачиваясь к целительнице. — Можно ли здесь, в лазарете, выделить для нас комнату? Я знаю, что ты не хочешь спускаться в подземелья каждый раз, когда тебе нужно будет его проверить.       Поппи улыбнулась и кивнула.       — Конечно, я могу это сделать. Я так понимаю, ты не планируешь возвращаться в Поместье Снейп этим летом? Но пока я не скажу своему подопечному, что некоторые изменение есть, то ты можешь его забрать.       Северус усмехнулся. Конечно, он планировал вернуться в Поместье, но теперь этого не произойдёт. Может быть, если бы Джулиан был сильнее, они бы навестили дом, в котором выросла его мать, но это не произойдёт какое-то время. Возможно, не этим летом. Кроме того, там не было ничего стоящего. Это был такой унылый мельничный городок, всегда был.       — Больше нет. Если мы хотим, чтобы казалось, что мы отец и сын, нам нужно лучше узнать друг друга. Мы никогда не сможем надеяться достичь этого, если я буду там, а он здесь.       Поппи закатила глаза на довольно ехидный комментарий и посмотрела на Джулиана, который наблюдал за разговором взрослых. Надежда в его глазах была почти осязаемой, и это разбило сердце. До того, как Джулиан попал в Больничное крыло, она планировала провести довольно спокойные летние каникулы, на Гебридских островах, а затем провести последнюю неделю перед школой со своей дочерью. Хотя до окончания школы осталось несколько недель, она надеялась, что в конце лета состояния Джулиана будет достаточно стабильным, чтобы она могла хотя бы выполнить последнюю часть своих планов на отпуск.       — Я выделю вам обоим один из своих кабинетов, и дверь будет не видна всем, кто сюда входит, кроме тебя и меня.       — Спасибо, Поппи, — сказал Северус, склонив голову в знак благодарности.       — Спасибо, мадам Помфри, — эхом отозвался Гарри, закутавшись в одеяло и слегка дрожа.       Поппи улыбнулась им двоим и пошла в свой кабинет, чтобы уведомить директора, что она переделает комнату в лазарете.       Северус и Гарри несколько минут сидели в тишине, единственным звуком был звук, когда Гарри сосал свой кровавый леденец. Ни один из них не смотрел на другого в течении нескольких долгих минут, прежде чем Гарри, наконец, нарушил молчание.       — Что такое зелье? — Спросил он.       Поппи стояла в дверях своего кабинета, слушая, как Северус мягко объясняет основы приготовления зелий ребёнку, по большей части спрятанному под одеялом. Она никогда не видела, чтобы Северус вёл себя так за все те годы, что она заботилась о нём. На самом деле он пытался быть нежным с этим ребёнком. Помогло то, что мальчик, казалось, был одинаково заинтересован в теме и задавал прилично продуманные вопросы, но такая забота Северуса была необычной.       Наконец, почувствовав перерыв в разговоре, Поппи вышла из дверного проёма и объявила в своём присутствии.       — Хорошо, в вашей комнате всё готово. Там немного тесновато, но мне приходилось работать в оригинальных палатах Больничного крыла. Альбус скоро придёт, чтобы подключить комнату к внутренний каминной сети, — сказала Поппи, подходя и хватая сумку с припасами, которая всё ещё стояла у изголовья кровати Джулиана.       Северус посмотрел на маленького мальчика, с которым он разговаривал. Ему так много нужно было узнать о волшебном мире, но если бы он подходил к каждой теме с тем же энтузиазмом, с которым только что расспрашивал Снейпа о зельях, он бы преуспел.       — Мне нужно встать? — Тихо спросил Гарри, когда Поппи вышла в свой кабинет.       — Нет, — сказал Северус. — Но мне было бы легче нести тебя без одеял. Это просто короткий путь в другую комнату.       Гарри кивнул и сбросил с себя одеяла. Сразу же он почувствовал, как будто, его бросили в ванную со льдом. Было адски холодно. Как никто больше не замерзал?       Северус наклонился и поднял маленького мальчика на руки, инстинктивно прижимая к себе голову Джулиана. Держать его впервые без одеял было обескураживающим. Он мог чувствовать каждую косточку в спине мальчика: лопатки торчали, как крылья, ребра были такими выпуклыми, что казались стиральной доской, а по середине спины выступали все комочки спинного мозга. Это больше походило на подъём копии скелета, чем на подъём ребёнка. Однако Северус прервал свои размышления, когда Джулиан начал дрожать, когда тело отчаянно пыталось создать тепло, чтобы компенсировать отсутствие жировой прослойки.       Северус быстро прошёл в новую комнату рядом с кабинетом целителя и остановился, когда вошёл в комнату.       Тесновато — это мягко сказано, но сойдёт. Стены были тёплого кремового цвета с лепниной из тёмного дерева, а пол был тоже из тёмного дерева того же цвета. В комнате не было окон, что Северуса вполне устраивало. С одной стороны комнаты был довольно маленький камин, в котором уже горел огонь. С другой стороны стояли две кровати, одна была поставлена в угол, а другая — так, чтобы было место, чтобы обойти её. Между кроватями был книжный шкаф полный книг. На другой стороне комнаты была дополнительная дверь, которая вела в маленькую ванную комнату, в которой Северус смог разглядеть туалет, раковину и очень маленький душ.       Северус, как мог, откинул одеяло на отдельно стоящей кровати, чтобы мальчик не лежал плашмя, и наложил согревающее заклинание на простыни и одеяло, которые уже были на кровати. Затем он взял другое одеяло с кровати в лазарете и тоже укутал им Джулиана.       — Спасибо, сэр, — сказал Гарри с благоговением оглядывая комнату, изо рта у него свисала палочка от кровавого леденца. — Ты действительно собираешься тоже остаться здесь? Ничего страшного, если ты не хочешь.       Северус мог сказать, как мальчик надеялся, что он сможет, что останется там, и как больно было говорить, что этого нормально для него.       — Я буду оставаться здесь большую часть времени, когда буду свободен. Мне всё ещё нужно преподавать на уроках и выполнять свои обязанности главы факультета. Тем не менее, я уже сообщил старостам, что меня могут отозвать в любой момент, и они должны поговорить с директором, если я буду недоступен.       Гарри понимающе кивнул. Он не знал, что такое староста, но казалось, что они были студентами, которые могли помочь справиться с проблемами.       — Что такое факультет? — Спросил Гарри, вынимая изо рта палочку от кровавого леденца и бросая ей в мусорное ведро у кровати.       — Здесь, в Хогвартсе, четыре факультета. Слизерин, деканом которого я являюсь. Пуффендуй, Когтевран и Гриффиндор. В начале пребывания здесь каждого ученика сортируют по факультетам, которые лучше подходят ему или его личности. Слизеринцы, как правило, изобретательны хитры и амбициозны. Пуффендуя ценят ценит трудолюбие, верность и честность. Когтевран ценят острый ум, любознательность, скромность. Гриффиндорцы, считаются храбрым, решительными и смелыми.       — Кто такой декан факультета? — Спросил Гарри, зевая. Это было самое долгое время, когда он бодрствовал за долгое время.       — Меня работа как главы факультета состоит в том, чтобы присматривать за учениками, размещенными на моём факультете, и следить за тем, чтобы они вели себя хорошо, выполняли домашнее задание и не расслаблялись.       — Тебе это нравится? — Гарри снял очки, положил их на книжную полку рядом с собой и потёр глаза.       — Ни в малейшей степени. Все они тупицы.       Гарри усмехнулся и снова зевнул. Он не был до конца уверен, но у него было смутное подозрение, что мужчине нравится наказывать детей.